Глава 5. Владыка
Здание трещало по швам — бой с инкритом-предводителем не мог остаться незамеченным. Десятки несущих колонн были разрушены, а весь пол покрывала сеть глубоких трещин, расползавшихся по стенам, словно паутина. Гвидон двигался вперёд так быстро, как только позволяло измотанное тело, пока наконец не добрался до помещения, где наёмники впервые столкнулись с чудовищем.
Комната была усеяна изувеченными телами — жестокая, отвратительная картина, от которой у любого другого кровь могла бы стынуть в жилах. Но только не у него. Гвидон безразлично окинул взглядом царившее вокруг безумие, воспринимая его лишь как очередную часть работы.
«Нда… Несчастные сукины дети. Покойтесь с миром», — подумал Гвидон.
Тут послышался едва различимый шум, похожий на чей-то голос, то и дело прерываемый помехами. На одном из наёмников всё ещё оставался шлем с работающим коммутатором. Гвидон осторожно снял его с мёртвого тела и поднёс к уху.
— Вэнс! Отвечайте! Кто-нибудь! Меня слышно?!
— Да! Слышу. Это Гвидон!
Повисла короткая пауза. В эфире было слышно, как собеседник что-то быстро обсуждает с кем-то на своей стороне.
— Гвидон! Что у вас там случилось? Почему ты говоришь через коммутатор Вэнса?
— Ну, как тут сказать-то… — Гвидон бросил взгляд на то, что осталось от наёмника: половина тела, из которой наружу вывалились внутренности, и большая лужа уже застывшей крови. — Скажем так, есть две новости: херовая и хорошая.
Он ещё раз оглядел разгромленное помещение.
— Хотя нет. Три: херовая, хорошая и очень херовая. С чего начать?
Собеседник немного помолчал, а затем продолжил:
— Давай с херовой.
— Почти весь отряд наёмников убит. Ребята встретились с инкритом-предводителем, и он оказался явно не в их лиге.
— Блять… — с глубоким вздохом произнёс собеседник. — А хорошая тогда какая?
— Ну, я убил эту гадину. Так что одной проблемой меньше.
На той стороне послышался облегчённый вздох.
— А очень хреновая новость?
— Пока я её убивал, мы слегка повредили здание института. И ему, как мне кажется, скоро жопа.
На этот раз Гвидон даже через динамик почувствовал, насколько сильно напрягся его собеседник.
— Что значит «жопа»?
— Ну, то и значит. Кабзда, пипец, конец, финиш: обрушение. Я прямо вижу, как стены трескаются, и всё тут в любой момент может рухнуть.
Гвидон замолчал, давая собеседнику время осознать услышанное.
— Гвидон, это очень, очень и очень хреновые новости. У меня к тебе есть задание. И оно очень важное. Ты меня слышишь?
— Да, говори.
— В подземном ярусе есть помещение, где стоят серверы с базами данных института. Если здание развалится и мы их потеряем — это будет катастрофа. В них хранятся слишком ценные знания. Я прошу тебя отправиться туда и постараться через главный компьютер перенести всё на другие серверы. Инструкцию я вышлю и объясню, как это сделать. Мы ни в коем случае… Ещё раз: НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не должны их потерять! Спаси их любой ценой!
— А как же эвакуация?
— Нет. Это важнее.
Гвидон ненадолго задумался, но лишь пожал плечами и спокойно ответил:
— Ну, принято. Сделаю. Тут у одного из них на руке остался компьютер. Скинь на него всю информацию, и я сразу двинусь.
Он подошёл к обезглавленному телу и аккуратно снял с него боевую перчатку. На небольшом дисплее тут же высветилось меню команд. Практически сразу пришло сообщение. Гвидон открыл его и получил подробные инструкции: куда идти и что делать.
Нужное помещение находилось совсем рядом. Он вышел в коридор, где впереди возвышались массивные раздвижные ворота из металла. Они вели в самую защищённую зону комплекса — хранилище данных. Гвидон подошёл к терминалу у ворот и активировал соединение с системой безопасности. Несколько быстрых манипуляций с дисплеем — и он нашёл нужную строку команды, отвечавшую за открытие хранилища.
Массивные створки с глухим скрежетом пришли в движение и медленно начали расходиться в стороны. От этого стены задрожали ещё сильнее, а само здание резко тряхнуло. Гвидон замер, уже готовясь к тому, что потолок вот-вот окончательно обрушится ему на голову. Но, вопреки ожиданиям, здание устояло. Лишь где-то в глубине комплекса раздался глухой грохот, после чего всё стихло. А проход тем временем открылся.
Помещение поражало своими размерами: потолки возвышались метров на двадцать, а в длину и ширину оно простиралось как минимум на несколько сотен метров. Всё пространство было заполнено гигантскими серверными модулями. Каждый из них вздымался почти до середины высоты помещения, напоминая огромную каменную глыбу. Модули образовывали длинные узкие проходы, уходившие вдаль и терявшиеся в полумраке, словно лабиринт из стали и света. Это было сердце Вашенга — хранилище всей информации, накопленной за последние тысячи лет.
Гвидон двигался почти бесшумно, лишь равномерное гудение серверов наполняло тишину.
— И что мы тут конкретно ищем? — спросил он, обращаясь к персональному компьютеру на рукавице.
— Центральный компьютер. Через него можно инициировать перенос данных на резервные серверы института Агил, — спокойно ответил голос Тави.
— И ради этого мы рискуем шкурой? Почему нельзя было сделать это сразу? — раздражённо пробубнил Гвидон.
— Это невозможно. Слишком много данных имеют гриф «секретно». Их перенос разрешён только в экстренных ситуациях, а активировать процедуру можно исключительно на месте, — мягко и безэмоционально ответил голос из динамика.
— И сколько займёт передача? Здесь ведь бесконечное количество серверов…
— Передача будет практически мгновенной. Используется технология квантовой передачи данных.
Гвидон ничего не ответил. Эти слова мало что ему говорили. Он не разбирался в подобных технологиях да и, честно говоря, не хотел.
— Где он находится? — коротко спросил он.
— В самом центре помещения. Идите прямо.
Он пошёл в указанном направлении, пока впереди не замаячила высокая платформа. На её вершине мерцал яркий свет — огромная голографическая проекция, заменявшая собой дисплей.
По мере приближения Гвидон заметил нечто ещё — фигуру, стоявшую прямо у терминала. Его зрение позволяло различить очертания, но расстояние не давало понять, кто именно там находится. Он ускорил шаг, почти перейдя на бег.
Когда Гвидон оказался ближе, его взгляд скользнул к основанию платформы. Там, внизу, лежала груда тел. На них всё ещё оставалась форма научных сотрудников института. Ни крови, ни видимых ран. Но тела выглядели так, словно из них вытянули саму жизнь. Высохшие, истощённые до невозможности, с провалившимися глазами и кожей, плотно обтянувшей кости. Казалось, кто-то высосал из них всё до последней капли, оставив после себя лишь подобие человеческих тел.
Гвидон поднялся на верхний уровень с помощью небольшого лифта и оказался на широкой круглой платформе около десяти метров в диаметре. В самом её центре, повернувшись к нему спиной, стояло существо. Множество длинных конечностей тянулось от его тела и ловко скользило по поверхности голографического дисплея. Существо действовало с пугающей точностью, одновременно активируя несколько команд, словно управляло системой сразу всеми своими руками.
Рядом, на коленях, всё ещё оставался живой человек. Но его состояние внушало ужас. Из пустых глазниц медленно сочилась мутная жидкость. Лицо было измождено до предела, кожа прилипла к костям, а из пересохшего горла вырывались едва слышные стоны. Над его головой нависала одна из конечностей существа. Длинные когтистые пальцы крепко удерживали его за череп.
По другую сторону платформы прижались друг к другу двое выживших — научные сотрудники. Они сидели, обхватив руками колени, и смотрели на происходящее с выражением немого ужаса.
Гвидон осторожно двинулся вперёд, не сводя взгляда с существа. Однако стоило ему сделать всего несколько шагов, как оно внезапно замерло. Четыре из восьми конечностей медленно опустились, после чего существо начало разворачиваться.
Перед Гвидоном предстал кошмарный силуэт, напоминающий гигантскую креветку, облачённую в длинную, струящуюся мантию, скрывавшую большую часть тела. Из-под ткани выступали лишь тонкие, извивающиеся конечности. Голова плавно сливалась с туловищем — вытянутая, узкая, без чётких границ. По бокам торчали два огромных сферических глаза, а между ними возвышался костяной нарост, напоминающий странный, хищный нос.
Существо уставилось на Гвидона мёртвым, лишённым всякого выражения взглядом. Гвидон сделал ещё один шаг. В тот же миг одна из длинных конечностей существа резко указала прямо на него. Тело Гвидона мгновенно сковала невидимая сила. Он застыл, словно его намертво пригвоздили к полу. Существо едва заметно взмахнуло конечностью — и Гвидон рухнул на одно колено, будто на него обрушилась невидимая глыба весом в несколько сотен тонн. Платформа под ним содрогнулась.
Существо наклонило одну из своих «рук», в то время как вторая всё ещё сжимала голову человека. И тогда Гвидон услышал голос — не ушами, а прямо внутри черепа, словно чужая мысль была насильно внедрена в его сознание.
— Ты сумел одолеть моего слугу? Не ожидал, что среди вашей жалкой расы найдётся кто-то, способный на такое.
— К-к-кто ты?.. — сквозь стиснутые зубы процедил Гвидон, изо всех сил сопротивляясь давлению.
Существо не ответило сразу. Вместо этого его конечность опустилась ещё ниже — и Гвидон с силой рухнул лицом на пол. Теперь казалось, будто его придавливают тысячи тонн. Металл под ним жалобно застонал, а вся платформа содрогнулась, словно вот-вот должна была не выдержать и обрушиться.
— Как ты смеешь обращаться ко мне?! — вновь прогремел голос в его голове, на этот раз наполненный яростью. — Я существую дольше, чем вы вообще начали ползать по грязи. И ты думаешь, что, одолев мою игрушку, можешь бросать вызов мне, Владыке Экртткэ?!
И всё же, несмотря на колоссальное давление, Гвидон нашёл в себе силы. Он напряг каждую мышцу, упёрся руками в пол и, превозмогая боль, сначала поднялся на колени, а затем, дрожа всем телом, выпрямился во весь рост. Вены вздулись, глаза налились кровью, зубы оскалились. Его шатало, ноги подкашивались, но он стоял.
Гвидон сразу понял — это телекинез. С редкой способностью он сталкивался лишь однажды, когда служил с бывшим товарищем из отряда Усуры. Однако мощь этого существа во много раз превосходила всё, что ему доводилось видеть прежде. Владыка Экртткэ даже не изменил выражения. Он вытянул ещё одну конечность, раскрыл три длинных пальца и резко дёрнул рукой вперёд.
Тело Гвидона оторвало от пола, словно подхваченное ураганом, и понесло назад по прямой траектории. С оглушительным грохотом он врезался в стальную стену, оставив в ней вмятину почти метровой глубины. Металл смялся, а от точки удара по поверхности во все стороны разошлись искривлённые складки.
Гвидон рухнул на пол, словно сброшенный обломок.
Существо тем временем поднялось в воздух и плавно зависло над платформой. Оно отбросило тело истощённого учёного в сторону, словно бесполезную тряпку, и медленно направилось к лежащему Гвидону. Приблизившись примерно на десять метров, Владыка Экртткэ остановился в воздухе.
Гвидон с трудом приподнялся, опираясь на одно колено. Он судорожно дышал, собирая последние остатки сил. Существо вновь подняло конечность, готовясь нанести, как казалось, последний удар…
Но в этот миг в воздухе сверкнуло что-то стремительное и оглушительно громкое. Оно пронеслось через помещение и взорвалось прямо перед Владыкой. Ослепительная вспышка и ударная волна разошлись широкой дугой, огибая его со всех сторон, но не причинив ни малейшего вреда.
Существо резко обернулось. На одном из серверных модулей стоял солдат в боевом костюме, направив оружие прямо на Владыку. Гвидон тоже взглянул на него и узнал того самого наёмника, который ранее трусливо сбежал.
Собрав последние силы, он наполнил грудь воздухом и крикнул:
— Беги к компьютеру! Скорее!
Существо тут же направило одну из конечностей в сторону наёмника. Тот открыл огонь, но плазменные заряды отскакивали в разные стороны, словно в воздухе перед ним возникла непроницаемая невидимая стена. Наёмник быстро оценил угрозу и понял, что обычные атаки бесполезны. Тогда он одной рукой достал несколько небольших металлических шаров и ловко метнул их в сторону противника.
Как и ожидалось, ни один из них не достиг цели. Но в этом и не было необходимости. Бомбы взорвались почти одновременно — с оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой, на мгновение залившей всё помещение светом, подобным солнечному. Это возымело эффект.
Существо прикрыло глаза и замерло в воздухе, словно на мгновение потеряв ориентацию и пытаясь восстановить силы. Наёмник не стал терять время. Он рванул к центральному компьютеру с нечеловеческой скоростью. Но Владыка быстро пришёл в себя. Одна из его конечностей мгновенно развернулась в сторону наёмника.
Это означало неминуемую гибель. Однако Владыка допустил роковую ошибку — забыл о втором противнике. Гвидон не упустил свой шанс. В два стремительных шага он взобрался на один из серверных модулей, оттолкнулся и прыгнул прямо на Экртткэ, занося топор над головой. Он вложил в удар всю силу.
Но топор обрушился на невидимый барьер и отскочил, разразившись чудовищным металлическим звоном. Столь дерзкая атака лишь разозлила чудовище. Владыка одним движением отбросил Гвидона в сторону. Его тело с оглушительным грохотом врезалось в металлическую обшивку и буквально вонзилось в неё, словно гвоздь, уходя глубоко внутрь.
Но даже этого чудовищу оказалось мало. Оно направило на дерзкого воина все оставшиеся конечности и обрушило на него сокрушительную силу. Стальная стена начала проминаться, вокруг тела Гвидона одна за другой образовывались глубокие воронки, а его самого вдавливало всё глубже. Здание содрогалось. Пол и потолок трещали, с конструкций сыпалась пыль и мелкие обломки. Казалось, ещё мгновение — и весь комплекс рухнет прямо им на головы.
Но Владыку это не интересовало. Он хотел только одного — убить человека. И ничто вокруг больше не имело для него значения.
Тем временем наёмник Габриэль Лефевр уже добрался до верхней площадки, где находился терминал. Он немедленно активировал сенсорный дисплей и подключил свой персональный гаджет к порту. Старые технологии, которым было больше тысячи лет, требовали специфического оборудования, но каждый член команды был обеспечен всем необходимым. Пол дрожал, потолок покрывался трещинами, однако Габриэль продолжал работать, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он и сам до конца не понимал, почему вернулся. Но просто сбежать не мог. Не сегодня.
Передача данных началась. Габриэля накрыло чувство облегчения. Он сделал всё, что было в его силах. Теперь оставалось только эвакуироваться. Он уже собирался уходить, но его взгляд упал на платформу. Там, съёжившись от ужаса, оставались двое истощённых людей.
В голове мелькнула единственная мысль: «Я должен их спасти».
Габриэль сорвался с места и бросился к платформе. Подхватив обоих выживших, он закинул их себе на плечи. Они были настолько измождены, что почти ничего не весили — словно сухие ветки. Конечно, экзокостюм практически полностью компенсировал нагрузку, но даже без него Габриэль едва ли почувствовал бы их вес.
— Держитесь! — крикнул он. — Сейчас будет трясти!
Он почувствовал, как выжившие изо всех сил вцепились в него, и побежал. Габриэль прыгнул с платформы, перебираясь от одного серверного модуля к другому и преодолевая огромное расстояние за считанные секунды. До выхода оставалось совсем немного.
Но прежде чем исчезнуть в тоннеле, он на мгновение обернулся. Позади рушилось нутро здания, среди грохота и треска продолжалась схватка. Габриэль набрал в грудь как можно больше воздуха и крикнул изо всех сил:
— Надери ему зад!
После этого он скрылся в проходе.
Тяжесть, сравнимая с весом горы, вдавливала Гвидона в стальную стену. Казалось, сама гравитация предала его. Воздух стал настолько плотным, что каждый вдох резал грудную клетку, словно он вдыхал осколки стекла.
Экртткэ смаковал процесс уничтожения. Он не спешил, играя с Гвидоном, словно кошка с мышью, постепенно наращивая давление с маниакальным упоением. Он ждал того момента, когда тело врага наконец не выдержит и хрустнет под чудовищной силой.
Гвидон балансировал на грани обморока и лишь благодаря нечеловеческой воле продолжал держаться. Его разум работал на пределе, судорожно перебирая всё, что он когда-либо знал. Среди множества обрывочных воспоминаний он нащупал едва уловимую нить — и ухватился за неё. Андрей Морозов. Его боевой товарищ и сильнейший телекинетик, которого Гвидон когда-либо встречал. Когда-то Морозов обмолвился о главной слабости телекинеза: невозможно одновременно удерживать полноценный контроль над множеством объектов. Даже он, несмотря на свою силу, мог воздействовать максимум на два объекта одновременно — и то лишь до тех пор, пока их совокупный вес не превышал нескольких тонн.
Гвидон с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел вверх. Потолок, испещрённый трещинами, уже едва держался. Ещё немного — и он обрушится. Достаточно было лишь слегка его подтолкнуть. «Вот оно!» Мысль вспыхнула в сознании Гвидона.
Он стиснул зубы и, не выпуская топор, начал медленно вытягивать руки вперёд. Вес оружия только усиливал нагрузку. Каждая мышца горела от напряжения, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.
Экртткэ с откровенной насмешкой наблюдал за его попытками.
— Жалкая попытка. Думаешь достать меня этими отростками? — усмехнулся он и усилил давление.
Руки Гвидона с глухим ударом врезались в металл, словно молоты. Но Гвидон не сдавался. Он снова напрягся, вытянул руки вперёд — и снова удар. И так снова и снова. То, что поначалу забавляло Владыку, теперь начало вызывать у него лёгкое недоумение. Гвидон не мог причинить ему вреда, но почему-то продолжал свои бессмысленные попытки.
Экртткэ решил — пора положить этому конец. Но было уже поздно. С каждым толчком стена дрожала всё сильнее. Вибрация расходилась по помещению, передаваясь металлическим конструкциям. А затем где-то над головой раздался протяжный треск.
Потолок начал рушиться. В ту же секунду Владыка понял: его заманили в ловушку. Конструкция института обрушилась, словно карточный домик. С оглушительным грохотом вниз посыпались сотни тысяч тонн стали, бетона и обломков, погребая всё вокруг.
Осознав масштаб надвигающейся катастрофы, Экртткэ отбросил всякую сдержанность. Он стремительно опустился на землю, сорвал с себя мантию и поднял шесть конечностей вверх. Между ними мгновенно возникло мерцающее энергетическое поле, складываясь в подобие гигантского купола, который охватил почти все помещение.
Обломки рухнули вниз — но, не достигнув земли, замерли в воздухе. Они с грохотом сталкивались с невидимым барьером, осыпая пространство вокруг вспышками энергии и тучами пыли. Гвидон упал на пол, но мгновенно оценил обстановку. Враг оказался обездвижен — его сдерживала масса рухнувшего здания.
Неподалёку лежала опрокинутая серверная стойка. Под её основанием пол покрылся глубокими трещинами. Гвидон рванул к ней и, собрав остатки сверхчеловеческой силы, сдвинул тяжёлую конструкцию, весившую более двухсот тонн. Он развернул её в сторону врага, а затем, напрягаясь изо всех сил, поднял над собой и метнул в Экртткэ, словно гигантский снаряд.
Существо успело среагировать. Одна из свободных конечностей молниеносно остановила летящую конструкцию, погасив её кинетическую энергию. Но на это ушла драгоценная секунда. Гвидон уже оказался в зоне атаки. Экртткэ не успел перегруппироваться. Его тело дрожало от перенапряжения, а энергетический барьер заметно ослаб. Гвидон не упустил момент и обрушил топор на одну из конечностей.
Раздался оглушительный визг — крик существа, до этого не знавшего боли. Экртткэ попытался отбросить противника, но Гвидон оказался слишком близко. Ещё один удар. И ещё одна конечность отлетела в сторону. В тот же миг одна из повреждённых серверных конструкций потеряла опору и с оглушительным грохотом рухнула на землю, глубоко врезавшись в каменный пол. Владыка впервые отступил. В его движениях появилась растерянность. Существо попыталось отдалиться, но Гвидон уже настиг его. Он схватил Экртткэ за голову и сжал её обеими руками. Череп под его пальцами затрещал. Гвидон сдавил сильнее, и послышался мерзкий сухой хруст.
Зажав Владыку в стальном захвате, Гвидон с огромной силой прижал его голову к полу, отчего один из глаз Экртткэ лопнул. В тот же момент энергетический щит рассеялся, и сверху обрушились завалы. Обломки накрыли обоих.
Тяжёлая бетонная плита рухнула прямо на спину Гвидона, но именно она не позволила им оказаться полностью погребёнными под грудой стали и камня.
Они остались наедине — вдвоём, в тесном замкнутом пространстве, отрезанном от остального мира многотонными слоями армированного бетона.
Экртткэ попытался пошевелить руками, но те оказались прижаты обломками. Его тело растянулось и искривилось, словно насекомое под стеклом. Голова была вдавлена в пол. Единственный оставшийся глаз ещё видел происходящее, но разум отказывался принимать неизбежное. Конец был близок.
Владыка попытался дёрнуться, сделать хоть что-нибудь, но в тот же миг Гвидон, действуя с холодной решимостью, использовал собственную руку как рычаг. Он надавил на край лежавшей сверху плиты, заставляя её обрушить на Экртткэ дополнительную тяжесть. Давление усилилось.
Сила передалась непосредственно на голову. Под невыносимой нагрузкой по экзоскелету побежали новые трещины, а из них начал сочиться густой голубоватый сок. Экртткэ наконец понял, что произошло. Он попытался заговорить — впервые в его голосе не было ни высокомерия, ни ярости, лишь страх.
— Подожди! Не надо! Давай мы…
Он не успел закончить мысль. Гвидон надавил ещё сильнее. Голова Владыки треснула и разлетелась на множество острых осколков, словно лопнувшая глиняная маска. Наступила тишина. Лишь где-то вокруг продолжали оседать обломки разрушенного здания.
— Разговор окончен, ублюдок.
Он харкнул на то, что осталось от головы Владыки. Этот адский марафон схваток остался позади — Гвидон победил. Но вместе с последним ударом, добившим чудовище, на него обрушилось осознание того, что до этого заглушала ярость: сотни тысяч тонн обломков нависали над ним, готовые в любой момент рухнуть и раздавить его заживо, стоило лишь на секунду ослабить хватку.
Лоб покрылся ледяной испариной. Позвонки трещали под нечеловеческой тяжестью, а спина и затылок горели, словно их зажали в раскалённых тисках. И всё это — на фоне полного изнеможения, въевшегося в каждую клетку тела. Тело стало чужим. Тяжёлым, неподъёмным, будто его изнутри залили расплавленным свинцом. Пальцы сладко немели и предательски разжимались, словно сами просили отпустить топор. Даже чтобы просто не сомкнуть веки, теперь требовалось больше сил, чем поднять каменную глыбу.
Каждая мышца вопила об отдыхе. Всё внутри умоляло опустить руки, закрыть глаза и наконец позволить себе провалиться в темноту… Но Гвидон понимал: если он сейчас сдастся, каменная могила станет его последним пристанищем. «Двигайся вперёд! Чёрт тебя дери!» Стиснув зубы, он упёрся ладонью в каменную глыбу и с хрустом приподнял её хотя бы на несколько сантиметров. Затем медленно, словно раздавленный жук, пополз вперёд, протискиваясь под завалом, пока наконец не оказался перед основной грудой обломков.
Гвидон мельком взглянул на топор в свободной руке. «Ну что, дружок… Эх, кощунство — использовать тебя как лом. Но выбирать не приходится», — с горечью промелькнуло у него в голове. Он перехватил рукоять поудобнее и приготовился пробивать себе путь наружу.
Вгрызался остриём в бетон и сталь, выдирая куски покрытия. Каждый удар отдавался тупой болью в плечах и позвоночнике. Метр. Ещё метр.
А за стенами Вашенга бушевала кровавая мясорубка, ничуть не уступавшая по накалу сражению внутри института.
Людские силы, сжатые в тиски со всех сторон, отчаянно противостояли нескончаемому потоку инкритов.
Оружие апокалипсиса вступило в действие.
Орбитальные рельсотроны выжигали целые сектора, оставляя после себя лишь стекловидные пустоши. Ковровые бомбардировки превращали полчища членистоногих в кипящую биомассу. Плазменные завесы испепеляли первые ряды атакующих, а ослепительные вспышки на мгновения превращали поле боя в белое море огня.
Но враг, невзирая на чудовищные потери, продолжал накатывать. Каждая уничтоженная волна мгновенно сменялась новой. Бойня постепенно превращалась в предсмертный хрип человеческой обороны. Среди этого хаоса выделялась фигура лейтенанта Табо Мокоэны.
Его снайперская винтовка с бронебойными разрывными патронами методично выкашивала ряды инкритов, разрывая их тела на куски. Каждый выстрел был точным и смертельным. Ошибок не было. Шансов у цели — тоже. Но даже у совершенства есть предел.
После десятка безупречных убийств винтовка сухо щёлкнула. Пусто. Табо опустил взгляд на оружие, а затем медленно посмотрел на надвигающуюся орду.
— Вот же дерьмо…
Без тени сомнений Табо перешёл на холодное оружие.
Боевой нож сверкнул в его руке. Лезвие, заточенное до астрономической остроты, могло рассечь даже танковую броню. Табо крепче сжал рукоять и приготовился к последней схватке. Но внезапно застыл. Не из-за страха. И не из-за окружавшего его моря врагов, которые уже успели растерзать большую часть отряда. Земля вздрогнула.
Сначала едва заметно, словно где-то глубоко под ногами прошёл глухой подземный толчок. Затем почва содрогнулась вновь — уже с такой силой, что Табо едва удержался на ногах. Он поднял взгляд. Научный институт Вашенг — величественная башня науки, возвышавшаяся над полем боя, — зашатался. По его фасаду одна за другой побежали трещины. А затем здание рухнуло. На несколько секунд даже грохот сражения вокруг потонул в чудовищном реве рушащегося института.
Нож в его руке вспыхнул в последнем порыве ярости. Табо ринулся вперёд, целясь клинком в уязвимое брюшко твари. Молниеносный удар снизу — но инкрит с противоестественной ловкостью отпрыгнул в сторону. Ответный взмах клешни обрушился на корпус с такой силой, что даже сквозь броню Табо почувствовал, как треснули рёбра. Лейтенант рухнул на землю.
Холодная хитиновая лапа вдавила его в грязь. Над ним возвышалось нечто, идеально приспособленное для убийства. Орган-распылитель на второй конечности чудовища заурчал, наполняясь едкой жижей. Ещё секунда — и его плоть должна была закипеть, расплавиться и отвалиться кусками. Табо сомкнул веки, принимая неизбежное.
Но в тот миг, когда тьма уже начала затягивать его сознание, давление внезапно исчезло. Он резко открыл глаза. Перед ним по-прежнему стоял тот же инкрит. Но теперь это была лишь пустая оболочка. Его конечности безжизненно свисали вдоль тела. Многогранные глаза застыли и смотрели куда-то сквозь Табо, словно лейтенант внезапно перестал существовать для этого существа. Инкрит больше не двигался.
Лейтенант инстинктивно швырнул нож в сочленение врага. Лезвие вошло по рукоять, но никакой реакции не последовало — существо продолжало стоять, словно манекен. С отвращением сбросив с себя тяжёлую тушу, Табо увидел, как она обмякла и завалилась в странной сидячей позе, совершенно безразличная к происходящему. Только теперь он осознал, что вокруг воцарилась гнетущая тишина.
Оглядевшись, Табо застыл: наступающие орды замерли. Клешни, ещё мгновение назад занесённые для удара, окаменели в воздухе, а тысячи инкритов превратились в неподвижные изваяния посреди поля боя. Лишь люди, сначала растерянные, а затем быстро озверевшие от внезапно полученного перевеса, продолжали стрелять. То, что ещё недавно было ожесточённым сражением, теперь превратилось в настоящее истребление.
Солдаты ходили между застывшими монстрами, в упор расстреливая им головы, пока танки давили неподвижные тела гусеницами, оставляя на земле кровавые полосы. С неба по-прежнему сыпались бомбы, превращая застывших существ в груды мяса. Армия двигалась вперёд, словно раскалённое лезвие, рассекая плоть и оставляя за собой лишь выжженную землю да обугленные останки инопланетных захватчиков. Приказы звучали, но все они сводились к одному — уничтожить врага полностью, не оставив ему ни единого шанса. Впрочем, даже без приказов солдаты прекрасно знали, что делать: их вела жажда мести, желание расплатиться с теми, кто осмелился прийти на их землю и превратить города в кровавые руины.
Первые ряды уже различали гигантские стены Вашенга и пробитые центральные врата. Солдаты шли вперёд с воодушевлением, а древние стены, ещё недавно казавшиеся символом мощи захватчиков, теперь воспринимались ими как знак возрождения и грядущей победы человечества.
Однако они ещё не знали, что подобное происходило не только на их фронте. Вся планета переживала невообразимый переворот, словно неведомая сила, подобно безумному игроку, одним движением опрокинула шахматную доску и поменяла фигуры местами. Те, кто ещё недавно держал человечество в огненном кольце, теперь стояли растерянные и беспомощные, как скот перед бойней; захватчики, контролировавшие ключевые стратегические точки, больше не сопротивлялись и оставляли их без боя, словно сами были готовы стать жертвами. Твари, разрывавшие города и терзавшие людей, внезапно превратились в беззащитные цели для отстрела.
Всё происходило настолько легко и стремительно, что казалось невероятным: всего за одни сутки человечество сумело вернуть себе все утраченные территории. То, что ещё вчера выглядело чистейшим безумием, стало реальностью.
Но в воздухе по-прежнему оставался один неразрешённый вопрос: как это произошло? Что стало тем самым катализатором столь стремительных и радикальных перемен? Никто не знал ответа — да и сейчас никто не стремился его искать. Это было неважно. Перед человечеством внезапно открылось окно возможностей, и им нужно было воспользоваться как можно скорее. Разбираться в причинах можно будет потом.
Люди уже огромными потоками хлынули внутрь производственного комплекса. Он был буквально забит вражескими силами, словно гигантский муравейник, однако теперь солдаты с пугающей лёгкостью прорубались сквозь эти полчища. Инкриты, ещё недавно представлявшие смертельную угрозу и способные за считанные минуты уничтожить целые отряды, теперь казались настолько жалкими и беспомощными, что с трудом верилось: всего несколько часов назад именно эти твари держали человечество в страхе.
Табо Мокоэна, забравшись прямо на корпус вездехода, добивал уцелевшие цели после шквального огня, который изрыгала боевая машина. Они стремительно приближались к центральному входу. Пройдя сквозь проломленные ворота, Табо увидел толпы солдат, паливших из оружия. Вспышки выстрелов одна за другой озаряли поле боя, превращая ночь в подобие дня.
Когда вездеход остановился перед завалом, Табо спрыгнул на землю и устремился к руинам научного института. Вокруг царил настоящий хаос: враги были повсюду, но больше не оказывали никакого сопротивления, а люди уничтожали их в промышленных масштабах. Однако Табо это не интересовало. Он продолжал двигаться вперёд, пока не остановился перед огромной грудой обломков — всем, что осталось от здания, которое ещё совсем недавно величественно возвышалось над комплексом.
Табо прожил на Радеусе всю жизнь и был настоящим патриотом своей малой родины. Здесь жили его прадед и отец, здесь вырос он сам, и здесь же должны были расти его дети. Производственный комплекс Вашенг был жемчужиной этого мира, символом его могущества и предметом гордости для всех местных жителей.
Его отец работал здесь наладчиком станков и всегда с неподдельной гордостью рассказывал сыну, какой честью для него было трудиться в этом месте. Сам Табо, не раздумывая, пошёл в армию, чтобы защищать свой дом, свою семью и землю, на которой вырос. И теперь, когда родина позвала его на бой, он без колебаний был готов отдать за неё жизнь.
Но сейчас он стоял перед руинами былого величия — перед тем, что создавалось трудом многих поколений его предков и за одно мгновение превратилось в груду бетона и металла. Табо молча смотрел на завал, сжимая рукоять ножа.
Медленно шагая вдоль завала, Табо надеялся отыскать хоть что-нибудь уцелевшее, но перед ним простиралась лишь бесформенная груда камня и металла — ни единого намёка на былое величие здания.
В груди сжималось ледяное горе, но лицо оставалось каменным. За годы службы он научился держать эмоции под контролем и не позволять им мешать делу.
Табо продолжил осматривать завал, внимательно всматриваясь в каждую щель и пытаясь понять, можно ли хоть что-нибудь спасти. В какой-то момент он заметил среди обломков небольшой фрагмент конструкции, частично ушедший под землю. Наклонившись, Табо снял перчатку и осторожно коснулся ладонью поверхности.
И тут почувствовал едва уловимую вибрацию, доносившуюся откуда-то из глубины. Табо замер и огляделся. Ни техники, ни взрывов в радиусе сотни метров. Ничего, что могло бы вызвать подобную дрожь. Он снял шлем и прижался ухом к земле.
Его природный слух, обострённый годами тренировок, был точнее любого сенсора. Несколько секунд Табо вслушивался в глухой, почти неразличимый гул, пока наконец не понял, что именно слышит.
«Там что-то есть… Глубоко», — промелькнуло у него в голове.
Табо тут же надел шлем и активировал персональный приёмник.
— Приём! Лейтенант Мокоэна. Срочно нужны люди и сапёры! Под землёй что-то есть! — приказал он в гарнитуру.
Через час возле предполагаемого источника звука собралась небольшая группа военных и специалистов. Они внимательно осматривали завал, изучали показания приборов и вполголоса обсуждали возможные варианты.
— Может, просто просветим и посмотрим, кто там? — предложил кто-то.
— Ты шутишь? — раздражённо отозвался другой специалист. — Там десятки метров бетона, усиленного сталью, титаном и ещё бог знает чем. Ни один сканер через такую толщу не пробьётся.
Он ненадолго замолчал, а затем добавил:
— Да и кто вообще сможет выжить на такой глубине?
— А может, просто взорвём? — нерешительно предложил кто-то из военных. — Пусть командование потом разбирается. Если там кто-нибудь окажется… ну, запишем в боевые потери.
Но было уже поздно. Что-то явно вырывалось из-под обломков, с невероятной силой проламывая себе путь к поверхности.
Все немедленно отступили на безопасное расстояние и заняли позиции, готовясь к возможному бою. Боевая техника также откатилась назад, развернув стволы в сторону потенциальной угрозы. В самом центре завала остался лишь сапёр с громоздким аппаратом, напоминавшим гигантский отбойный молоток.
Все замерли в напряжённом ожидании.
Внезапно огромная плита содрогнулась, а затем из-под неё наружу буквально вырвалось человеческое тело — всё в грязи, бетонной пыли, какой-то жиже и крови. Выбравшись на поверхность, незнакомец громко и смачно выругался на хорошо знакомом всем языке.
— Наши! Не стрелять! — тут же приказал один из офицеров.
Тело наконец полностью выбралось из-под обломков. Это был Гвидон. Стоило ему выбраться наружу, как последние остатки сил окончательно покинули его. Он тяжело рухнул на спину и несколько секунд просто лежал, судорожно втягивая воздух. Толпа молча уставилась на него.
Гвидон с трудом приоткрыл глаза и окинул окружающих мутным, оценивающим взглядом. Несколько солдат на всякий случай всё ещё держали его на прицеле, а он, заметив оружие, инстинктивно крепче сжал топор. Повисла тишина.
Первым её нарушил Гвидон:
— Мужики… пожрать есть?
Солдаты переглянулись, а затем один за другим опустили оружие.
Офицер тяжело вздохнул и махнул рукой:
— Поднимайте его и ведите к медикам!