GvidonZihes

Повисла короткая пауза. В эфире было слышно, как собеседник что-то быстро обсуждает с кем-то на своей стороне.

— Гвидон! Что у вас там случилось? Почему ты говоришь через коммутатор Вэнса?

— Ну, как тут сказать-то… — Гвидон бросил взгляд на то, что осталось от наёмника: половина тела, из которой наружу вывалились внутренности, и большая лужа уже застывшей крови. — Скажем так, есть две новости: херовая и хорошая.

Он ещё раз оглядел разгромленное помещение.

— Хотя нет. Три: херовая, хорошая и очень херовая. С чего начать?
Собеседник немного помолчал, а затем продолжил:

— Давай с херовой.

— Почти весь отряд наёмников убит. Ребята встретились с инкритом-предводителем, и он оказался явно не в их лиге.

— Блять… — с глубоким вздохом произнёс собеседник. — А хорошая тогда какая?

— Ну, я убил эту гадину. Так что одной проблемой меньше.

На той стороне послышался облегчённый вздох.

— А очень хреновая новость?

— Пока я её убивал, мы слегка повредили здание института. И ему, как мне кажется, скоро жопа.

На этот раз Гвидон даже через динамик почувствовал, насколько сильно напрягся его собеседник.

— Что значит «жопа»?

— Ну, то и значит. Кабзда, пипец, конец, финиш: обрушение. Я прямо вижу, как стены трескаются, и всё тут в любой момент может рухнуть.

Гвидон замолчал, давая собеседнику время осознать услышанное.

— Гвидон, это очень, очень и очень хреновые новости. У меня к тебе есть задание. И оно очень важное. Ты меня слышишь?

— Да, говори.

— В подземном ярусе есть помещение, где стоят серверы с базами данных института. Если здание развалится и мы их потеряем — это будет катастрофа. В них хранятся слишком ценные знания. Я прошу тебя отправиться туда и постараться через главный компьютер перенести всё на другие серверы. Инструкцию я вышлю и объясню, как это сделать. Мы ни в коем случае… Ещё раз: НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не должны их потерять! Спаси их любой ценой!

— А как же эвакуация?

— Нет. Это важнее.

Гвидон ненадолго задумался, но лишь пожал плечами и спокойно ответил:

— Ну, принято. Сделаю. Тут у одного из них на руке остался компьютер. Скинь на него всю информацию, и я сразу двинусь.

Он подошёл к обезглавленному телу и аккуратно снял с него боевую перчатку. На небольшом дисплее тут же высветилось меню команд. Практически сразу пришло сообщение. Гвидон открыл его и получил подробные инструкции: куда идти и что делать.

Нужное помещение находилось совсем рядом. Он вышел в коридор, где впереди возвышались массивные раздвижные ворота из металла. Они вели в самую защищённую зону комплекса — хранилище данных. Гвидон подошёл к терминалу у ворот и активировал соединение с системой безопасности. Несколько быстрых манипуляций с дисплеем — и он нашёл нужную строку команды, отвечавшую за открытие хранилища.

Массивные створки с глухим скрежетом пришли в движение и медленно начали расходиться в стороны. От этого стены задрожали ещё сильнее, а само здание резко тряхнуло. Гвидон замер, уже готовясь к тому, что потолок вот-вот окончательно обрушится ему на голову. Но, вопреки ожиданиям, здание устояло. Лишь где-то в глубине комплекса раздался глухой грохот, после чего всё стихло. А проход тем временем открылся.

Помещение поражало своими размерами: потолки возвышались метров на двадцать, а в длину и ширину оно простиралось как минимум на несколько сотен метров. Всё пространство было заполнено гигантскими серверными модулями. Каждый из них вздымался почти до середины высоты помещения, напоминая огромную каменную глыбу. Модули образовывали длинные узкие проходы, уходившие вдаль и терявшиеся в полумраке, словно лабиринт из стали и света. Это было сердце Вашенга — хранилище всей информации, накопленной за последние тысячи лет.

Гвидон двигался почти бесшумно, лишь равномерное гудение серверов наполняло тишину.

— И что мы тут конкретно ищем? — спросил он, обращаясь к персональному компьютеру на рукавице.

— Центральный компьютер. Через него можно инициировать перенос данных на резервные серверы института Агил, — спокойно ответил голос Тави.

— И ради этого мы рискуем шкурой? Почему нельзя было сделать это сразу? — раздражённо пробубнил Гвидон.

— Это невозможно. Слишком много данных имеют гриф «секретно». Их перенос разрешён только в экстренных ситуациях, а активировать процедуру можно исключительно на месте, — мягко и безэмоционально ответил голос из динамика.

— И сколько займёт передача? Здесь ведь бесконечное количество серверов…

— Передача будет практически мгновенной. Используется технология квантовой передачи данных.

Гвидон ничего не ответил. Эти слова мало что ему говорили. Он не разбирался в подобных технологиях да и, честно говоря, не хотел.

— Где он находится? — коротко спросил он.

— В самом центре помещения. Идите прямо.

Он пошёл в указанном направлении, пока впереди не замаячила высокая платформа. На её вершине мерцал яркий свет — огромная голографическая проекция, заменявшая собой дисплей.

По мере приближения Гвидон заметил нечто ещё — фигуру, стоявшую прямо у терминала. Его зрение позволяло различить очертания, но расстояние не давало понять, кто именно там находится. Он ускорил шаг, почти перейдя на бег.

Когда Гвидон оказался ближе, его взгляд скользнул к основанию платформы. Там, внизу, лежала груда тел. На них всё ещё оставалась форма научных сотрудников института. Ни крови, ни видимых ран. Но тела выглядели так, словно из них вытянули саму жизнь. Высохшие, истощённые до невозможности, с провалившимися глазами и кожей, плотно обтянувшей кости. Казалось, кто-то высосал из них всё до последней капли, оставив после себя лишь подобие человеческих тел.

Гвидон поднялся на верхний уровень с помощью небольшого лифта и оказался на широкой круглой платформе около десяти метров в диаметре. В самом её центре, повернувшись к нему спиной, стояло существо. Множество длинных конечностей тянулось от его тела и ловко скользило по поверхности голографического дисплея. Существо действовало с пугающей точностью, одновременно активируя несколько команд, словно управляло системой сразу всеми своими руками.

Рядом, на коленях, всё ещё оставался живой человек. Но его состояние внушало ужас. Из пустых глазниц медленно сочилась мутная жидкость. Лицо было измождено до предела, кожа прилипла к костям, а из пересохшего горла вырывались едва слышные стоны. Над его головой нависала одна из конечностей существа. Длинные когтистые пальцы крепко удерживали его за череп.
По другую сторону платформы прижались друг к другу двое выживших — научные сотрудники. Они сидели, обхватив руками колени, и смотрели на происходящее с выражением немого ужаса.

Гвидон осторожно двинулся вперёд, не сводя взгляда с существа. Однако стоило ему сделать всего несколько шагов, как оно внезапно замерло. Четыре из восьми конечностей медленно опустились, после чего существо начало разворачиваться.

Перед Гвидоном предстал кошмарный силуэт, напоминающий гигантскую креветку, облачённую в длинную, струящуюся мантию, скрывавшую большую часть тела. Из-под ткани выступали лишь тонкие, извивающиеся конечности. Голова плавно сливалась с туловищем — вытянутая, узкая, без чётких границ. По бокам торчали два огромных сферических глаза, а между ними возвышался костяной нарост, напоминающий странный, хищный нос.

Существо уставилось на Гвидона мёртвым, лишённым всякого выражения взглядом. Гвидон сделал ещё один шаг. В тот же миг одна из длинных конечностей существа резко указала прямо на него. Тело Гвидона мгновенно сковала невидимая сила. Он застыл, словно его намертво пригвоздили к полу. Существо едва заметно взмахнуло конечностью — и Гвидон рухнул на одно колено, будто на него обрушилась невидимая глыба весом в несколько сотен тонн. Платформа под ним содрогнулась.

Существо наклонило одну из своих «рук», в то время как вторая всё ещё сжимала голову человека. И тогда Гвидон услышал голос — не ушами, а прямо внутри черепа, словно чужая мысль была насильно внедрена в его сознание.

— Ты сумел одолеть моего слугу? Не ожидал, что среди вашей жалкой расы найдётся кто-то, способный на такое.

— К-к-кто ты?.. — сквозь стиснутые зубы процедил Гвидон, изо всех сил сопротивляясь давлению.

Существо не ответило сразу. Вместо этого его конечность опустилась ещё ниже — и Гвидон с силой рухнул лицом на пол. Теперь казалось, будто его придавливают тысячи тонн. Металл под ним жалобно застонал, а вся платформа содрогнулась, словно вот-вот должна была не выдержать и обрушиться.

— Как ты смеешь обращаться ко мне?! — вновь прогремел голос в его голове, на этот раз наполненный яростью. — Я существую дольше, чем вы вообще начали ползать по грязи. И ты думаешь, что, одолев мою игрушку, можешь бросать вызов мне, Владыке Экртткэ?!

И всё же, несмотря на колоссальное давление, Гвидон нашёл в себе силы. Он напряг каждую мышцу, упёрся руками в пол и, превозмогая боль, сначала поднялся на колени, а затем, дрожа всем телом, выпрямился во весь рост. Вены вздулись, глаза налились кровью, зубы оскалились. Его шатало, ноги подкашивались, но он стоял.

Гвидон сразу понял — это телекинез. С редкой способностью он сталкивался лишь однажды, когда служил с бывшим товарищем из отряда Усуры. Однако мощь этого существа во много раз превосходила всё, что ему доводилось видеть прежде. Владыка Экртткэ даже не изменил выражения. Он вытянул ещё одну конечность, раскрыл три длинных пальца и резко дёрнул рукой вперёд.

Тело Гвидона оторвало от пола, словно подхваченное ураганом, и понесло назад по прямой траектории. С оглушительным грохотом он врезался в стальную стену, оставив в ней вмятину почти метровой глубины. Металл смялся, а от точки удара по поверхности во все стороны разошлись искривлённые складки.

Гвидон рухнул на пол, словно сброшенный обломок.

Существо тем временем поднялось в воздух и плавно зависло над платформой. Оно отбросило тело истощённого учёного в сторону, словно бесполезную тряпку, и медленно направилось к лежащему Гвидону. Приблизившись примерно на десять метров, Владыка Экртткэ остановился в воздухе.

Гвидон с трудом приподнялся, опираясь на одно колено. Он судорожно дышал, собирая последние остатки сил. Существо вновь подняло конечность, готовясь нанести, как казалось, последний удар…

Но в этот миг в воздухе сверкнуло что-то стремительное и оглушительно громкое. Оно пронеслось через помещение и взорвалось прямо перед Владыкой. Ослепительная вспышка и ударная волна разошлись широкой дугой, огибая его со всех сторон, но не причинив ни малейшего вреда.

Существо резко обернулось. На одном из серверных модулей стоял солдат в боевом костюме, направив оружие прямо на Владыку. Гвидон тоже взглянул на него и узнал того самого наёмника, который ранее трусливо сбежал.

Собрав последние силы, он наполнил грудь воздухом и крикнул:

— Беги к компьютеру! Скорее!

Существо тут же направило одну из конечностей в сторону наёмника. Тот открыл огонь, но плазменные заряды отскакивали в разные стороны, словно в воздухе перед ним возникла непроницаемая невидимая стена. Наёмник быстро оценил угрозу и понял, что обычные атаки бесполезны. Тогда он одной рукой достал несколько небольших металлических шаров и ловко метнул их в сторону противника.

Как и ожидалось, ни один из них не достиг цели. Но в этом и не было необходимости. Бомбы взорвались почти одновременно — с оглушительным грохотом и ослепительной вспышкой, на мгновение залившей всё помещение светом, подобным солнечному. Это возымело эффект.

Существо прикрыло глаза и замерло в воздухе, словно на мгновение потеряв ориентацию и пытаясь восстановить силы. Наёмник не стал терять время. Он рванул к центральному компьютеру с нечеловеческой скоростью. Но Владыка быстро пришёл в себя. Одна из его конечностей мгновенно развернулась в сторону наёмника.

Это означало неминуемую гибель. Однако Владыка допустил роковую ошибку — забыл о втором противнике. Гвидон не упустил свой шанс. В два стремительных шага он взобрался на один из серверных модулей, оттолкнулся и прыгнул прямо на Экртткэ, занося топор над головой. Он вложил в удар всю силу.

Но топор обрушился на невидимый барьер и отскочил, разразившись чудовищным металлическим звоном. Столь дерзкая атака лишь разозлила чудовище. Владыка одним движением отбросил Гвидона в сторону. Его тело с оглушительным грохотом врезалось в металлическую обшивку и буквально вонзилось в неё, словно гвоздь, уходя глубоко внутрь.

Но даже этого чудовищу оказалось мало. Оно направило на дерзкого воина все оставшиеся конечности и обрушило на него сокрушительную силу. Стальная стена начала проминаться, вокруг тела Гвидона одна за другой образовывались глубокие воронки, а его самого вдавливало всё глубже. Здание содрогалось. Пол и потолок трещали, с конструкций сыпалась пыль и мелкие обломки. Казалось, ещё мгновение — и весь комплекс рухнет прямо им на головы.

Но Владыку это не интересовало. Он хотел только одного — убить человека. И ничто вокруг больше не имело для него значения.

Тем временем наёмник Габриэль Лефевр уже добрался до верхней площадки, где находился терминал. Он немедленно активировал сенсорный дисплей и подключил свой персональный гаджет к порту. Старые технологии, которым было больше тысячи лет, требовали специфического оборудования, но каждый член команды был обеспечен всем необходимым. Пол дрожал, потолок покрывался трещинами, однако Габриэль продолжал работать, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он и сам до конца не понимал, почему вернулся. Но просто сбежать не мог. Не сегодня.

Передача данных началась. Габриэля накрыло чувство облегчения. Он сделал всё, что было в его силах. Теперь оставалось только эвакуироваться. Он уже собирался уходить, но его взгляд упал на платформу. Там, съёжившись от ужаса, оставались двое истощённых людей.

В голове мелькнула единственная мысль: «Я должен их спасти».

Габриэль сорвался с места и бросился к платформе. Подхватив обоих выживших, он закинул их себе на плечи. Они были настолько измождены, что почти ничего не весили — словно сухие ветки. Конечно, экзокостюм практически полностью компенсировал нагрузку, но даже без него Габриэль едва ли почувствовал бы их вес.

— Держитесь! — крикнул он. — Сейчас будет трясти!

Он почувствовал, как выжившие изо всех сил вцепились в него, и побежал. Габриэль прыгнул с платформы, перебираясь от одного серверного модуля к другому и преодолевая огромное расстояние за считанные секунды. До выхода оставалось совсем немного.

Но прежде чем исчезнуть в тоннеле, он на мгновение обернулся. Позади рушилось нутро здания, среди грохота и треска продолжалась схватка. Габриэль набрал в грудь как можно больше воздуха и крикнул изо всех сил:

— Надери ему зад!

После этого он скрылся в проходе.

Тяжесть, сравнимая с весом горы, вдавливала Гвидона в стальную стену. Казалось, сама гравитация предала его. Воздух стал настолько плотным, что каждый вдох резал грудную клетку, словно он вдыхал осколки стекла.

Экртткэ смаковал процесс уничтожения. Он не спешил, играя с Гвидоном, словно кошка с мышью, постепенно наращивая давление с маниакальным упоением. Он ждал того момента, когда тело врага наконец не выдержит и хрустнет под чудовищной силой.

Гвидон балансировал на грани обморока и лишь благодаря нечеловеческой воле продолжал держаться. Его разум работал на пределе, судорожно перебирая всё, что он когда-либо знал. Среди множества обрывочных воспоминаний он нащупал едва уловимую нить — и ухватился за неё. Андрей Морозов. Его боевой товарищ и сильнейший телекинетик, которого Гвидон когда-либо встречал. Когда-то Морозов обмолвился о главной слабости телекинеза: невозможно одновременно удерживать полноценный контроль над множеством объектов. Даже он, несмотря на свою силу, мог воздействовать максимум на два объекта одновременно — и то лишь до тех пор, пока их совокупный вес не превышал нескольких тонн.

Гвидон с трудом приоткрыл один глаз и посмотрел вверх. Потолок, испещрённый трещинами, уже едва держался. Ещё немного — и он обрушится. Достаточно было лишь слегка его подтолкнуть. «Вот оно!» Мысль вспыхнула в сознании Гвидона.

Он стиснул зубы и, не выпуская топор, начал медленно вытягивать руки вперёд. Вес оружия только усиливал нагрузку. Каждая мышца горела от напряжения, а из носа тонкой струйкой потекла кровь.

Экртткэ с откровенной насмешкой наблюдал за его попытками.

— Жалкая попытка. Думаешь достать меня этими отростками? — усмехнулся он и усилил давление.

Руки Гвидона с глухим ударом врезались в металл, словно молоты. Но Гвидон не сдавался. Он снова напрягся, вытянул руки вперёд — и снова удар. И так снова и снова. То, что поначалу забавляло Владыку, теперь начало вызывать у него лёгкое недоумение. Гвидон не мог причинить ему вреда, но почему-то продолжал свои бессмысленные попытки.

Экртткэ решил — пора положить этому конец. Но было уже поздно. С каждым толчком стена дрожала всё сильнее. Вибрация расходилась по помещению, передаваясь металлическим конструкциям. А затем где-то над головой раздался протяжный треск.

Потолок начал рушиться. В ту же секунду Владыка понял: его заманили в ловушку. Конструкция института обрушилась, словно карточный домик. С оглушительным грохотом вниз посыпались сотни тысяч тонн стали, бетона и обломков, погребая всё вокруг.

Осознав масштаб надвигающейся катастрофы, Экртткэ отбросил всякую сдержанность. Он стремительно опустился на землю, сорвал с себя мантию и поднял шесть конечностей вверх. Между ними мгновенно возникло мерцающее энергетическое поле, складываясь в подобие гигантского купола, который охватил почти все помещение.

Обломки рухнули вниз — но, не достигнув земли, замерли в воздухе. Они с грохотом сталкивались с невидимым барьером, осыпая пространство вокруг вспышками энергии и тучами пыли. Гвидон упал на пол, но мгновенно оценил обстановку. Враг оказался обездвижен — его сдерживала масса рухнувшего здания.

Неподалёку лежала опрокинутая серверная стойка. Под её основанием пол покрылся глубокими трещинами. Гвидон рванул к ней и, собрав остатки сверхчеловеческой силы, сдвинул тяжёлую конструкцию, весившую более двухсот тонн. Он развернул её в сторону врага, а затем, напрягаясь изо всех сил, поднял над собой и метнул в Экртткэ, словно гигантский снаряд.

Существо успело среагировать. Одна из свободных конечностей молниеносно остановила летящую конструкцию, погасив её кинетическую энергию. Но на это ушла драгоценная секунда. Гвидон уже оказался в зоне атаки. Экртткэ не успел перегруппироваться. Его тело дрожало от перенапряжения, а энергетический барьер заметно ослаб. Гвидон не упустил момент и обрушил топор на одну из конечностей.

Раздался оглушительный визг — крик существа, до этого не знавшего боли. Экртткэ попытался отбросить противника, но Гвидон оказался слишком близко. Ещё один удар. И ещё одна конечность отлетела в сторону. В тот же миг одна из повреждённых серверных конструкций потеряла опору и с оглушительным грохотом рухнула на землю, глубоко врезавшись в каменный пол. Владыка впервые отступил. В его движениях появилась растерянность. Существо попыталось отдалиться, но Гвидон уже настиг его. Он схватил Экртткэ за голову и сжал её обеими руками. Череп под его пальцами затрещал. Гвидон сдавил сильнее, и послышался мерзкий сухой хруст.

Зажав Владыку в стальном захвате, Гвидон с огромной силой прижал его голову к полу, отчего один из глаз Экртткэ лопнул. В тот же момент энергетический щит рассеялся, и сверху обрушились завалы. Обломки накрыли обоих.

Тяжёлая бетонная плита рухнула прямо на спину Гвидона, но именно она не позволила им оказаться полностью погребёнными под грудой стали и камня.

Они остались наедине — вдвоём, в тесном замкнутом пространстве, отрезанном от остального мира многотонными слоями армированного бетона.

Экртткэ попытался пошевелить руками, но те оказались прижаты обломками. Его тело растянулось и искривилось, словно насекомое под стеклом. Голова была вдавлена в пол. Единственный оставшийся глаз ещё видел происходящее, но разум отказывался принимать неизбежное. Конец был близок.

Владыка попытался дёрнуться, сделать хоть что-нибудь, но в тот же миг Гвидон, действуя с холодной решимостью, использовал собственную руку как рычаг. Он надавил на край лежавшей сверху плиты, заставляя её обрушить на Экртткэ дополнительную тяжесть. Давление усилилось.

Сила передалась непосредственно на голову. Под невыносимой нагрузкой по экзоскелету побежали новые трещины, а из них начал сочиться густой голубоватый сок. Экртткэ наконец понял, что произошло. Он попытался заговорить — впервые в его голосе не было ни высокомерия, ни ярости, лишь страх.

— Подожди! Не надо! Давай мы…

Он не успел закончить мысль. Гвидон надавил ещё сильнее. Голова Владыки треснула и разлетелась на множество острых осколков, словно лопнувшая глиняная маска. Наступила тишина. Лишь где-то вокруг продолжали оседать обломки разрушенного здания.

— Разговор окончен, ублюдок.

Он харкнул на то, что осталось от головы Владыки. Этот адский марафон схваток остался позади — Гвидон победил. Но вместе с последним ударом, добившим чудовище, на него обрушилось осознание того, что до этого заглушала ярость: сотни тысяч тонн обломков нависали над ним, готовые в любой момент рухнуть и раздавить его заживо, стоило лишь на секунду ослабить хватку.

Лоб покрылся ледяной испариной. Позвонки трещали под нечеловеческой тяжестью, а спина и затылок горели, словно их зажали в раскалённых тисках. И всё это — на фоне полного изнеможения, въевшегося в каждую клетку тела. Тело стало чужим. Тяжёлым, неподъёмным, будто его изнутри залили расплавленным свинцом. Пальцы сладко немели и предательски разжимались, словно сами просили отпустить топор. Даже чтобы просто не сомкнуть веки, теперь требовалось больше сил, чем поднять каменную глыбу.

Каждая мышца вопила об отдыхе. Всё внутри умоляло опустить руки, закрыть глаза и наконец позволить себе провалиться в темноту… Но Гвидон понимал: если он сейчас сдастся, каменная могила станет его последним пристанищем. «Двигайся вперёд! Чёрт тебя дери!» Стиснув зубы, он упёрся ладонью в каменную глыбу и с хрустом приподнял её хотя бы на несколько сантиметров. Затем медленно, словно раздавленный жук, пополз вперёд, протискиваясь под завалом, пока наконец не оказался перед основной грудой обломков.

Гвидон мельком взглянул на топор в свободной руке. «Ну что, дружок… Эх, кощунство — использовать тебя как лом. Но выбирать не приходится», — с горечью промелькнуло у него в голове. Он перехватил рукоять поудобнее и приготовился пробивать себе путь наружу.

Вгрызался остриём в бетон и сталь, выдирая куски покрытия. Каждый удар отдавался тупой болью в плечах и позвоночнике. Метр. Ещё метр.
А за стенами Вашенга бушевала кровавая мясорубка, ничуть не уступавшая по накалу сражению внутри института.

Людские силы, сжатые в тиски со всех сторон, отчаянно противостояли нескончаемому потоку инкритов.

Оружие апокалипсиса вступило в действие.

Орбитальные рельсотроны выжигали целые сектора, оставляя после себя лишь стекловидные пустоши. Ковровые бомбардировки превращали полчища членистоногих в кипящую биомассу. Плазменные завесы испепеляли первые ряды атакующих, а ослепительные вспышки на мгновения превращали поле боя в белое море огня.

Но враг, невзирая на чудовищные потери, продолжал накатывать. Каждая уничтоженная волна мгновенно сменялась новой. Бойня постепенно превращалась в предсмертный хрип человеческой обороны. Среди этого хаоса выделялась фигура лейтенанта Табо Мокоэны.

Его снайперская винтовка с бронебойными разрывными патронами методично выкашивала ряды инкритов, разрывая их тела на куски. Каждый выстрел был точным и смертельным. Ошибок не было. Шансов у цели — тоже. Но даже у совершенства есть предел.

После десятка безупречных убийств винтовка сухо щёлкнула. Пусто. Табо опустил взгляд на оружие, а затем медленно посмотрел на надвигающуюся орду.

— Вот же дерьмо…

Без тени сомнений Табо перешёл на холодное оружие.

Боевой нож сверкнул в его руке. Лезвие, заточенное до астрономической остроты, могло рассечь даже танковую броню. Табо крепче сжал рукоять и приготовился к последней схватке. Но внезапно застыл. Не из-за страха. И не из-за окружавшего его моря врагов, которые уже успели растерзать большую часть отряда. Земля вздрогнула.

Сначала едва заметно, словно где-то глубоко под ногами прошёл глухой подземный толчок. Затем почва содрогнулась вновь — уже с такой силой, что Табо едва удержался на ногах. Он поднял взгляд. Научный институт Вашенг — величественная башня науки, возвышавшаяся над полем боя, — зашатался. По его фасаду одна за другой побежали трещины. А затем здание рухнуло. На несколько секунд даже грохот сражения вокруг потонул в чудовищном реве рушащегося института.

Нож в его руке вспыхнул в последнем порыве ярости. Табо ринулся вперёд, целясь клинком в уязвимое брюшко твари. Молниеносный удар снизу — но инкрит с противоестественной ловкостью отпрыгнул в сторону. Ответный взмах клешни обрушился на корпус с такой силой, что даже сквозь броню Табо почувствовал, как треснули рёбра. Лейтенант рухнул на землю.

Холодная хитиновая лапа вдавила его в грязь. Над ним возвышалось нечто, идеально приспособленное для убийства. Орган-распылитель на второй конечности чудовища заурчал, наполняясь едкой жижей. Ещё секунда — и его плоть должна была закипеть, расплавиться и отвалиться кусками. Табо сомкнул веки, принимая неизбежное.

Но в тот миг, когда тьма уже начала затягивать его сознание, давление внезапно исчезло. Он резко открыл глаза. Перед ним по-прежнему стоял тот же инкрит. Но теперь это была лишь пустая оболочка. Его конечности безжизненно свисали вдоль тела. Многогранные глаза застыли и смотрели куда-то сквозь Табо, словно лейтенант внезапно перестал существовать для этого существа. Инкрит больше не двигался.

Лейтенант инстинктивно швырнул нож в сочленение врага. Лезвие вошло по рукоять, но никакой реакции не последовало — существо продолжало стоять, словно манекен. С отвращением сбросив с себя тяжёлую тушу, Табо увидел, как она обмякла и завалилась в странной сидячей позе, совершенно безразличная к происходящему. Только теперь он осознал, что вокруг воцарилась гнетущая тишина.

Оглядевшись, Табо застыл: наступающие орды замерли. Клешни, ещё мгновение назад занесённые для удара, окаменели в воздухе, а тысячи инкритов превратились в неподвижные изваяния посреди поля боя. Лишь люди, сначала растерянные, а затем быстро озверевшие от внезапно полученного перевеса, продолжали стрелять. То, что ещё недавно было ожесточённым сражением, теперь превратилось в настоящее истребление.

Солдаты ходили между застывшими монстрами, в упор расстреливая им головы, пока танки давили неподвижные тела гусеницами, оставляя на земле кровавые полосы. С неба по-прежнему сыпались бомбы, превращая застывших существ в груды мяса. Армия двигалась вперёд, словно раскалённое лезвие, рассекая плоть и оставляя за собой лишь выжженную землю да обугленные останки инопланетных захватчиков. Приказы звучали, но все они сводились к одному — уничтожить врага полностью, не оставив ему ни единого шанса. Впрочем, даже без приказов солдаты прекрасно знали, что делать: их вела жажда мести, желание расплатиться с теми, кто осмелился прийти на их землю и превратить города в кровавые руины.

Первые ряды уже различали гигантские стены Вашенга и пробитые центральные врата. Солдаты шли вперёд с воодушевлением, а древние стены, ещё недавно казавшиеся символом мощи захватчиков, теперь воспринимались ими как знак возрождения и грядущей победы человечества.

Однако они ещё не знали, что подобное происходило не только на их фронте. Вся планета переживала невообразимый переворот, словно неведомая сила, подобно безумному игроку, одним движением опрокинула шахматную доску и поменяла фигуры местами. Те, кто ещё недавно держал человечество в огненном кольце, теперь стояли растерянные и беспомощные, как скот перед бойней; захватчики, контролировавшие ключевые стратегические точки, больше не сопротивлялись и оставляли их без боя, словно сами были готовы стать жертвами. Твари, разрывавшие города и терзавшие людей, внезапно превратились в беззащитные цели для отстрела.

Всё происходило настолько легко и стремительно, что казалось невероятным: всего за одни сутки человечество сумело вернуть себе все утраченные территории. То, что ещё вчера выглядело чистейшим безумием, стало реальностью.

Но в воздухе по-прежнему оставался один неразрешённый вопрос: как это произошло? Что стало тем самым катализатором столь стремительных и радикальных перемен? Никто не знал ответа — да и сейчас никто не стремился его искать. Это было неважно. Перед человечеством внезапно открылось окно возможностей, и им нужно было воспользоваться как можно скорее. Разбираться в причинах можно будет потом.

Люди уже огромными потоками хлынули внутрь производственного комплекса. Он был буквально забит вражескими силами, словно гигантский муравейник, однако теперь солдаты с пугающей лёгкостью прорубались сквозь эти полчища. Инкриты, ещё недавно представлявшие смертельную угрозу и способные за считанные минуты уничтожить целые отряды, теперь казались настолько жалкими и беспомощными, что с трудом верилось: всего несколько часов назад именно эти твари держали человечество в страхе.

Табо Мокоэна, забравшись прямо на корпус вездехода, добивал уцелевшие цели после шквального огня, который изрыгала боевая машина. Они стремительно приближались к центральному входу. Пройдя сквозь проломленные ворота, Табо увидел толпы солдат, паливших из оружия. Вспышки выстрелов одна за другой озаряли поле боя, превращая ночь в подобие дня.

Когда вездеход остановился перед завалом, Табо спрыгнул на землю и устремился к руинам научного института. Вокруг царил настоящий хаос: враги были повсюду, но больше не оказывали никакого сопротивления, а люди уничтожали их в промышленных масштабах. Однако Табо это не интересовало. Он продолжал двигаться вперёд, пока не остановился перед огромной грудой обломков — всем, что осталось от здания, которое ещё совсем недавно величественно возвышалось над комплексом.

Табо прожил на Радеусе всю жизнь и был настоящим патриотом своей малой родины. Здесь жили его прадед и отец, здесь вырос он сам, и здесь же должны были расти его дети. Производственный комплекс Вашенг был жемчужиной этого мира, символом его могущества и предметом гордости для всех местных жителей.

Его отец работал здесь наладчиком станков и всегда с неподдельной гордостью рассказывал сыну, какой честью для него было трудиться в этом месте. Сам Табо, не раздумывая, пошёл в армию, чтобы защищать свой дом, свою семью и землю, на которой вырос. И теперь, когда родина позвала его на бой, он без колебаний был готов отдать за неё жизнь.

Но сейчас он стоял перед руинами былого величия — перед тем, что создавалось трудом многих поколений его предков и за одно мгновение превратилось в груду бетона и металла. Табо молча смотрел на завал, сжимая рукоять ножа.

Медленно шагая вдоль завала, Табо надеялся отыскать хоть что-нибудь уцелевшее, но перед ним простиралась лишь бесформенная груда камня и металла — ни единого намёка на былое величие здания.

В груди сжималось ледяное горе, но лицо оставалось каменным. За годы службы он научился держать эмоции под контролем и не позволять им мешать делу.

Табо продолжил осматривать завал, внимательно всматриваясь в каждую щель и пытаясь понять, можно ли хоть что-нибудь спасти. В какой-то момент он заметил среди обломков небольшой фрагмент конструкции, частично ушедший под землю. Наклонившись, Табо снял перчатку и осторожно коснулся ладонью поверхности.

И тут почувствовал едва уловимую вибрацию, доносившуюся откуда-то из глубины. Табо замер и огляделся. Ни техники, ни взрывов в радиусе сотни метров. Ничего, что могло бы вызвать подобную дрожь. Он снял шлем и прижался ухом к земле.

Его природный слух, обострённый годами тренировок, был точнее любого сенсора. Несколько секунд Табо вслушивался в глухой, почти неразличимый гул, пока наконец не понял, что именно слышит.

«Там что-то есть… Глубоко», — промелькнуло у него в голове.

Табо тут же надел шлем и активировал персональный приёмник.

— Приём! Лейтенант Мокоэна. Срочно нужны люди и сапёры! Под землёй что-то есть! — приказал он в гарнитуру.

Через час возле предполагаемого источника звука собралась небольшая группа военных и специалистов. Они внимательно осматривали завал, изучали показания приборов и вполголоса обсуждали возможные варианты.

— Может, просто просветим и посмотрим, кто там? — предложил кто-то.

— Ты шутишь? — раздражённо отозвался другой специалист. — Там десятки метров бетона, усиленного сталью, титаном и ещё бог знает чем. Ни один сканер через такую толщу не пробьётся.

Он ненадолго замолчал, а затем добавил:

— Да и кто вообще сможет выжить на такой глубине?

— А может, просто взорвём? — нерешительно предложил кто-то из военных. — Пусть командование потом разбирается. Если там кто-нибудь окажется… ну, запишем в боевые потери.

Но было уже поздно. Что-то явно вырывалось из-под обломков, с невероятной силой проламывая себе путь к поверхности.

Все немедленно отступили на безопасное расстояние и заняли позиции, готовясь к возможному бою. Боевая техника также откатилась назад, развернув стволы в сторону потенциальной угрозы. В самом центре завала остался лишь сапёр с громоздким аппаратом, напоминавшим гигантский отбойный молоток.

Все замерли в напряжённом ожидании.

Внезапно огромная плита содрогнулась, а затем из-под неё наружу буквально вырвалось человеческое тело — всё в грязи, бетонной пыли, какой-то жиже и крови. Выбравшись на поверхность, незнакомец громко и смачно выругался на хорошо знакомом всем языке.

— Наши! Не стрелять! — тут же приказал один из офицеров.

Тело наконец полностью выбралось из-под обломков. Это был Гвидон. Стоило ему выбраться наружу, как последние остатки сил окончательно покинули его. Он тяжело рухнул на спину и несколько секунд просто лежал, судорожно втягивая воздух. Толпа молча уставилась на него.

Гвидон с трудом приоткрыл глаза и окинул окружающих мутным, оценивающим взглядом. Несколько солдат на всякий случай всё ещё держали его на прицеле, а он, заметив оружие, инстинктивно крепче сжал топор. Повисла тишина.

Первым её нарушил Гвидон:

— Мужики… пожрать есть?

Солдаты переглянулись, а затем один за другим опустили оружие.

Офицер тяжело вздохнул и махнул рукой:

— Поднимайте его и ведите к медикам!

И вот теперь он сидел и получал отовсюду сообщения о том, что вражеские силы захватили этот сектор, вырезали целые рабочие городки, взорвали крупную военную базу, взяли в кольцо крупнейшую шахту и близлежащие промышленные зоны. Всё это нескончаемым потоком обрушивалось на него со всех сторон, а ему оставалось лишь сидеть и смотреть, как рушится то, что ещё несколько дней назад считалось тихой гаванью.

Будь он на своей старой должности, то давно бы отдал приказ всё разбомбить и сжечь, чтобы от врага не осталось даже пыли. Но теперь он — гражданское лицо и должен отвечать за каждое здание. Всё это — собственность его планеты, и за всё происходящее он отвечает своей головой.

— За что мне всё это?.. Что я сделал не так в этой жизни?.. — бубнил он себе под нос.

— Мистер Геккок! Мы получаем сигналы с просьбами о помощи!

— Мистер Геккок! Враг захватил термическую станцию!

— Мистер Геккок! Нужно эвакуировать людей из сектора Вештил! Туда приближается враг!

— Мистер Геккок!

— Мистер Геккок!

Помощники и заместители толпами бегали к нему, обращались с докладами, перебивали друг друга и постепенно переходили на крик. Кто-то плакал, кто-то злился. Уже были случаи суицида: у многих там находились семьи, друзья и близкие — кто-то оказался в опасности, а кто-то уже числился пропавшим без вести.

Вуд Геккок не был ни трусом, ни лентяем. У него была превосходная характеристика от начальства, а в правительстве им всегда были довольны. Но Геккок не был ни гением, ни харизматичным лидером, поэтому в период тяжёлых испытаний он оказался далеко не лучшим кандидатом на роль управленца. Когда произошло первое нападение, повсеместный сбой в работе техники практически мгновенно погрузил планету в тишину. Поначалу ещё сохранялись умеренно оптимистичные ожидания: предполагалось, что лишь небольшая группа вторженцев смогла найти брешь в обороне и проникнуть сквозь неё.

Но теперь, когда связь восстановилась и сообщения хлынули со всех сторон, стало понятно: это не простая террористическая атака инопланетных сил. Это было полномасштабное вторжение, какого этот производственный мир ещё никогда не видел. Ситуация ухудшалась с каждым мгновением и продолжала стремительно выходить из-под контроля. Уже разрабатывался план полной эвакуации мирного населения. Вооружённые силы должны были сдерживать врага, после чего планету пришлось бы подвергнуть массированной бомбардировке с орбиты. Но тогда человечество потеряет крупнейший производственный кластер. С другой стороны, всех оставшихся здесь может ждать смерть, если они продолжат сопротивляться до последнего.

Вуд Геккок сложил руки лодочкой и спрятал в них лицо.

«Как? Как это произошло? Всё же было так хорошо. Не было никаких предпосылок. Неужели меня подставили? Как мы могли всё прошляпить? Как враг смог зайти так далеко и так быстро?» — лихорадочно думал он.

В какой-то момент ему уже стало всё равно, что произойдёт дальше. В голове начали появляться страшные мысли. Одна за другой они рисовали картину, в которой он сам лишает себя жизни, лишь бы больше не слушать это все.

— Разойдитесь! Дайте пройти! У меня дело к губернатору! Мистер Геккок! Вам нужно срочно пройти в зал заседаний!

— Что?.. Зачем? — не сразу понял он обращённые к нему слова.

— В зал заседаний! Пожалуйста, это срочно!

Зал заседаний был забит людьми. Здесь собрались представители крупного бизнеса, военные, политики, общественные деятели и учёные.

Когда губернатор вошёл, шум стих. В зале стало настолько тихо, что можно было услышать, как его дорогие туфли глухо стучат по полу, пока он направлялся к своему месту. Все сидели вокруг массивного овального стола, поверхность которого была полностью заменена дисплеем. На нём отображалась карта всей планеты — одновременно в виде плоской проекции и объёмной трёхмерной модели. На карте уже были отмечены зоны боевых действий, захваченные территории и места, откуда поступали сигналы бедствия.

Вуд Геккок сел на своё место. Молчание продлилось всего несколько секунд, после чего его прервал один из военных:

— Я считаю, что первым делом нужно зачистить равнину Ольхо. Оттуда вся эта падла и лезет!

— Да к чёрту эту равнину! Что делать со столицей?! До сих пор не началась эвакуация мирных жителей! Мои солдаты уже третьи сутки не спят и сдерживают врага! — парировал другой офицер, под глазами которого залегли глубокие тёмные мешки.

— Это ваша работа! Так что закройте рот и не лезьте со своими претензиями! — грубо ответил ему кто-то сзади.

На лбу офицера вздулась вена, лицо покраснело от вскипающей злости. Он уже готов был что-то сказать, но вместо него другой военный рванулся к этому хаму и схватил его за пиджак, приподняв над полом.

— А ну повтори, тварь, — процедил он сквозь зубы.

Зал взорвался шумом. Кто-то попытался их разнять, пока другие наперебой начали кричать, перекрывая друг друга.

— Прошу внимания! — обратился ко всем человек с длинным и крайне неприятным лицом.

Его голос, усиленный динамиками, мгновенно перекрыл шум ссоры, и постепенно зал стих.

— Если вы уже перестали орать, товарищи, будьте добры внимательно меня выслушать. Меня зовут Икон Валлев. Я — помощник по делам Центрального аппарата Совета Федераций. И заранее предупреждаю вас: всё, что здесь будет сказано, должно оставаться строго конфиденциальным.

Он сделал паузу, внимательно оглядывая присутствующих, после чего продолжил:

— Хорошо, теперь к делу. Как вам всем известно, сложившаяся ситуация выходит далеко за рамки локального конфликта. Связь была полностью отключена, техника работала со сбоями, а часть населения испытывала головные боли и тошноту.

Все собравшиеся кивали в знак согласия с его словами.

— Так вот, — продолжал он. — Это не совпадение и не природный феномен. Это результат деятельности инкритов. А точнее — их крайне опасного и редкого оружия, которое мы назвали «нейрократ».

Реакция присутствующих была предсказуемой: непонимание и недоверие к словам чиновника.

— Нейрократ? Это ещё что за дрянь? — с нескрываемым раздражением поинтересовался один из военных.

— Неудивительно, что вы не знаете. Информация секретная, но сейчас я не вижу смысла её скрывать. Это, товарищи, их особое биологическое оружие, которое они используют для захвата миров. Одна такая особь способна вызвать масштабные сбои целых секторов. Мы даже понятия не имеем, как именно оно это делает, но нейрократ способен заглушить практически любые формы сигналов — от высокотехнологичной аппаратуры до нейронной активности человеческого мозга. Приблизиться к нему практически невозможно. Разум человека просто выгорает, и в итоге он превращается в овощ. Техника и компьютеры же становятся бесполезными кусками железа. Защиты от этого существа у нас нет. Это также объясняет, каким образом инкриты смогли проникнуть сюда незамеченными. Они просто отключили все системы обнаружения и предупреждения, после чего воспользовались возникшей слепой зоной. Но самое страшное — если нейрократ приблизится к жилым массивам. Это будет означать полное уничтожение населения.

— Погодите, — перебил его один из присутствующих. — Но сигнал же вернулся. Может ли это значить, что кто-то смог его уничтожить?

— Очень маловероятно. В прошлом уже были прецеденты, когда подобное существо удавалось уничтожить, но исключительно с помощью мощных бомбардировок или дальнобойных плазменных атак по огромной площади. Приходилось выжигать целые континенты дотла, поскольку других способов попросту нет.

Когда Валлев закончил, присутствующие вновь заговорили между собой. Подобная перспектива крайне взволновала всех, особенно представителей бизнеса, которые в таком случае потеряли бы практически все свои активы.

— Нет! Это невозможно! Если мы уничтожим всё на поверхности, Федерация потеряет поставки высокотехнологичных компонентов на годы вперёд! И это я ещё не говорю о переработке руды и металлов. Что будет с производством?! — нервно возразил один из участников заседания.

— Да заткнитесь вы! Тут люди умирают, а у этих только деньги на уме! Кто вообще этих ублюдков сюда впустил?! — крикнули ему с задних рядов.

Зал вновь наполнился криками и возмущёнными голосами. Вуд Геккок смотрел на происходящее безразличным взглядом. Он ещё сильнее откинулся в кресле, окончательно потеряв интерес к происходящему. Сейчас ему не хотелось ни принимать решения, ни слушать чужие споры. Он мечтал лишь об одном — чтобы всё это наконец закончилось.

— Мы уже поняли, что он опасен, но дайте нам его изображение. Мы можем выслать за ним наших лучших людей, чтобы они попытались его уничтожить!

Икон Валлев тяжело вздохнул и обратился к техническому работнику, попросив вывести изображение на дисплей. Перед собравшимися появилось нечто огромное и крайне уродливое. Существо напоминало массивный серый мозг, покрытый извилинами и складками, который передвигался на шести длинных, суставчатых конечностях, напоминавших крабьи лапы.

— Нам неизвестны ни скорость его передвижения, ни прочность кожного покрова. Но любой, кто попытается к нему приблизиться, — покойник. С тем же успехом вы можете просто расстрелять своих людей на месте. Мы даже не понимаем, где именно он находится. И отвечу на ваше замечание: сигнал вернулся потому, что оно постоянно передвигается. И, возможно, сейчас с его помощью нам готовят ловушку. Я могу предположить, что инкриты ждут, когда мы поведём свои силы в контратаку, чтобы одним ударом уничтожить их всех. Проще говоря, пока существует подобная угроза, ваши руки связаны. Будем реалистами, товарищи. Мы проиграли. Единственное решение — тотальное уничтожение всего живого на планете. Простите меня за пессимизм, но пора посмотреть правде в глаза и принять тяжёлое решение.

В зале повисла тяжёлая тишина. На лицах присутствующих отражались самые разные эмоции, но почти на каждом было видно одно — ужас и скорбь. Гибель целой планеты, тем более такой ценной, стала бы катастрофой для всех, кто был с ней связан. Для многих это был дом, в котором их семьи жили уже не одно поколение. И мысль о том, что всё это можно потерять в одно мгновение, была мучительной правдой, обрушившейся на них словно удар молнии. Никто не был готов продолжить разговор. Тишину разрубил громкий выкрик из самого дальнего угла зала.

— О! Так это же та самая мразина! Охренеть! — громко расхохотался крупный незнакомец, указывая пальцем на изображение нейрократа.

До этого все присутствующие принимали его лишь за личного телохранителя одного из участников заседания. Человек, сидевший рядом, тут же схватил его за руку и попытался угомонить. Все обернулись в его сторону и устремили на незнакомца вопросительные взгляды. Крупный мужчина слегка осёкся под таким вниманием, но тут же расправил плечи и состроил весёлую физиономию, которая в этот момент лишь сильнее раздражала своей непосредственностью.

— Ой, простите. Я, кажется, вмешался в важный разговор. Продолжайте! — с совершенно неуместной весёлостью произнёс он.

— Представьтесь, — обратился к нему Икон.

Крупный мужчина поднялся со своего места, и теперь его было хорошо видно всем присутствующим.

— Если позволите: Гвидон Цихес! Наёмник от ВиэЛ!

— Вы тот самый сверхчеловек, которого прислали для миссии в Вашенг?

— Так точно.

— Что вы имели в виду ранее?

— А, ну… я его видел.

— Видели?! Как это — видели?! Где?! Почему об этом никто не доложил?! — лицо чиновника исказилось от удивления, отчего и без того несимпатичные черты стали выглядеть ещё более уродливо.

— Ну да, недалеко от горы, если двигаться от Кеттла по прямой. Но не волнуйтесь, проблема решена. Я его убил.

Чиновник застыл. Его лицо побледнело, а глаза расширились от изумления. Несколько секунд он просто смотрел на Гвидона, будто не мог осмыслить услышанное.

Затем он повернулся к губернатору, который был не менее удивлён. Геккок даже привстал со своего места.

— Господин Геккок, позволите нам его выслушать?

Губернатор молча утвердительно кивнул. Все снова обратили взгляды на Гвидона. Тот, кажется, наконец понял, что теперь от него требуется рассказать всё — от начала до конца, не упустив ни одной детали.Гвидон начал с самого начала.

Его не перебивали, лишь изредка задавали вопросы, чтобы уточнить отдельные моменты. Рассказ получился настолько невероятным и захватывающим, что его вполне можно было принять за байку сумасшедшего. Однако, несмотря на очевидную абсурдность происходящего, никто не покинул зал и не попытался его остановить. Все продолжали молча слушать.

Когда Гвидон закончил, Икон Валлев медленно засунул руку во внутренний карман костюма и достал из него изящный портсигар. Открыв его, он вынул длинную тонкую сигариллу, прикурил и сделал глубокую затяжку. В другой ситуации такой жест выглядел бы как откровенно неприличная демонстрация дурных манер. Но сейчас всем было плевать. Никто даже не обратил внимания на дым, который Валлев спокойно выпускал в воздух.

— Итак, у нас сложилась непредвиденная ситуация: главная угроза устранена. А это значит, что теперь нашим войскам и технике больше не угрожает полное уничтожение.

— И вы ему верите? — резко бросил один из чиновников. — Да это же история для идиотов! Не существует человека, способного на такое!

Икон посмотрел на него, и чиновник тут же замолчал, осознав, что он фактически назвал идиотами всех присутствующих, включая людей, занимавших куда более высокие должности. Он опустил взгляд и больше ничего не сказал. Икон, держа сигариллу двумя пальцами, спокойно посмотрел на него.

— Я бы не стал бросаться такими громкими заявлениями на вашем месте, товарищ, — произнёс он. Затем обвёл рукой присутствующих. — Перед вами, друзья мои, особенный сверхчеловек. И да, я верю ему. Мы можем, разумеется, потратить время, чтобы все проверить, но я вас всех уверяю: если же тело нейрократа и было, то сейчас его уже не будет. Инкриты не оставляют тела погибших, предпочитая их съедать, как ценный ресурс. Поэтому я задам вопрос: мы поверим товарищу Гвидону, или же проигнорируем его?

Снова повисла тишина. Участники начали переглядываться, оценивая реакцию друг друга. Так продолжалось бы ещё долго, если бы Геккок не кашлянул, давая понять, что собирается говорить. Все вновь обратили внимание на губернатора.

— Если никто не против, я выскажусь за всех. Я хочу ему верить. Эту планету мне доверили, и будь я проклят, если позволю так легко отдать её каким-то вонючим ракообразным. Я беру личную ответственность за это решение. Если всё пойдёт по плохому сценарию — ссылайтесь на меня.

После этих слов присутствующие прониклись глубоким уважением к своему правителю. Впервые за всё заседание Геккок говорил не как растерянный чиновник, оказавшийся в эпицентре катастрофы, а как настоящий губернатор. Икон Валлев лишь слегка поднял уголок рта, и на его уродливом лице появилась едва заметная ухмылка.

— Вот это слова настоящего лидера, Геккок.

Он сделал короткую затяжку, после чего продолжил:

— Тогда я от себя тоже добавлю: как представитель центральной власти, я готов поверить, что угроза действительно устранена. И прошу военных начать контрнаступление. Нам предоставили золотую возможность, и мы не должны её упустить. История нас не простит, если мы сейчас зароем голову в песок.

Атмосфера в зале сразу изменилась. Если вначале в воздухе витали отчаяние и полное уныние, то теперь люди уже улыбались, кто-то даже шутил между собой. Большинство же сразу целиком и полностью погрузилось в работу. Словно по волшебству исчезли все тени сомнения. Особенно расцвёл Вуд Геккок. Ещё несколько минут назад он выглядел как древний старик, а теперь его плечи расправились, спина выпрямилась, а лицо приобрело умиротворённое выражение. Казалось, человек буквально помолодел на десятки лет.

— Итак, если среди присутствующих больше нет ничего, чем можно было бы поделиться, то прошу вас меня отпустить. Дела не ждут.

С этими словами Икон Валлев слегка поклонился и вышел из помещения, оставив после себя лишь небольшой шлейф дыма.

Война с инкритами вспыхнула, как внезапный пожар в сухом лесу — мгновенно и повсюду. Едва зазвучали сирены глобального оповещения, как силы планетарной обороны начали контрнаступление с отчаянной решимостью.

Пустоши и равнины, ещё недавно безмолвные, превратились в кипящий ад. Плазменные залпы и гравибомбы выжигали всё на своём пути, оставляя после себя лишь обугленные руины и стеклянную корку расплавленной земли. Города, захваченные врагом, стали ареной ожесточённых уличных боёв. Спецподразделения, прошедшие подготовку на случай первого контакта, действовали небольшими отрядами, продвигаясь по руинам с хирургической точностью. Каждый квартал приходилось очищать от противника ценой невероятных усилий — порой бой шёл за каждый этаж, за каждую лестничную клетку, за каждый метр разрушенной улицы.

Но инкриты, несмотря на отступление, не теряли своей ярости. Их технологии были чужды человеческому пониманию: органическая броня, разумные оружейные симбионты и биоэлектрические импульсы делали их противниками, с которыми людям было крайне сложно бороться. Особую угрозу представлял кислотный туман, выбрасываемый массивными биообъектами. Он не просто разрушал металл — он растворял материю, превращая броню в бесформенную жижу, а оказавшихся внутри неё солдат — в ничто.

Орбитальные батареи наносили удары с космоса, превращая целые участки поверхности в гигантские кратеры. Земля содрогалась от каждого залпа, а в небо поднимались столбы пыли и раскалённого камня. Однако даже после таких ударов враг продолжал прибывать. Их было слишком много.

Люди умирали, но каждый их шаг вперёд вырывал у врага кусок территории. Каждый отброшенный отряд инкритов становился ещё одной крошечной победой на фоне кажущегося конца. Герои рождались не по приказу, а из отчаяния, страха, ненависти — и надежды. Один снайпер с плазменным винтовочным модулем мог остановить продвижение целого роя вражеских сил. Один пилот в бронекостюме мог в одиночку задержать, пусть даже на мгновение, целую живую крепость. Врачи, вытаскивающие раненых из-под кислотного обстрела, техники, восстанавливающие дронов прямо на передовой, — каждый человек становился символом ожесточённого человеческого сопротивления врагу.

Команда наёмников сидела внутри бронированного вездехода, который на полной скорости мчался в сторону Вашенга. Каждый из них был экипирован по последнему слову техники. Вместо стандартной брони наёмники носили усиленные экзоскелеты с внешними искусственными мышцами, многократно увеличивавшими физическую силу владельца. Лица скрывали шлемы из современного композитного материала. В них были встроены сложнейшие модульные системы дополненной реальности, тепловизоры, приборы ночного видения и система распознавания «свой — чужой».

Гвидон выделялся на их фоне, словно рыцарь средневековья в тяжёлом доспехе среди отряда лёгкой пехоты. Его предыдущий костюм был в плачевном состоянии, поэтому ему выдали новую стандартную тяжёлую броню, которую использовали отряды терминаторов. Она была громоздкой и тяжёлой, но для такого человека, как Гвидон, подходила идеально. Он был единственным в отряде, кто предпочитал ближний бой.

Гвидон прекрасно понимал, что его собственное тело и без того прочнее любого экзокостюма. Тем не менее отказываться от дополнительной защиты он не стал. Даже такой тяжёлый доспех мог элементарно защитить его от случайных капель кислоты. Они не причиняли ему серьёзного вреда, но всё равно были крайне болезненными для кожи. Поэтому лишняя защита никогда не помешает.

Их транспорт уже приближался к точке высадки. Из небольшого иллюминатора вдали становилось всё отчётливее видно невообразимое сооружение. Вашенг возвышался над горизонтом, словно механический колосс. Это было не просто промышленное сооружение — он больше напоминал крепость древней цивилизации, в которой металл давно заменил камень.

Внешне Вашенг представлял собой гигантскую цитадель из чёрной стали, покрытую слоями броневых плит, сваренных в единый монолитный панцирь. Его фасады были изрезаны вертикальными шахтами и вентиляционными каналами. Башни, увенчанные световыми антеннами и лазерными куполами, вздымались на сотни метров, словно стальные обелиски.

Они сидели в напряжённой тишине, наблюдая, как сквозь люк пробиваются потоки света. Неподалёку разгоралась яростная схватка: ослепительные лучи срывались с неба, вспышки на земле то вспыхивали, то исчезали, сопровождаясь оглушительными звуками, от которых даже их транспорт начинал вибрировать.

— Вблизи завода тоже идут бои? — спросил Гвидон у сидевшего рядом наёмника.

Тот утвердительно кивнул.

— Да. Это отвлекающий манёвр, чтобы выманить как можно больше врагов.

Вездеход остановился, и прозвучал сигнал о прибытии. Десантная аппарель опустилась, и команда оперативно покинула транспорт. Их встретил человек в защитном костюме, который внешне больше напоминал учёного или инженера, нежели военного. Подняв руку, он поприветствовал прибывших, а затем двумя пальцами несколько раз коснулся своего шлема — жест, означавший желание подключиться к их сети связи.

После нескольких манипуляций его голос раздался в наушниках каждого бойца:

— Меня слышно?

Все кивнули.

— Отлично. Меня зовут Вукко. Я инженер по обслуживанию вентиляционных систем и шахт Вашенга. Я открою для вас шахту, ведущую напрямую в институт. У вас будет ровно двенадцать часов, чтобы вернуться обратно.

Он сделал короткую паузу.

— Только у меня есть код для открытия. Изнутри шлюз открыть невозможно, поэтому очень настоятельно прошу вас уложиться в отведённое время. Всё понятно?

Бойцы молча подтвердили.

— Кроме того, каждому из вас будет загружена полная карта с моими личными метками. На ней я отмечу все известные мне входы в эту шахту. Возможно, они вам пригодятся.

Вукко немного помедлил, после чего добавил:

— Удачи вам. Надеюсь, что мы ещё встретимся.

С этими словами он нажал несколько кнопок на пульте, который держал в руках. В тот же момент из земли поднялся большой стальной короб с раздвижной дверью. На панели загорелся зелёный индикатор, и дверь медленно открылась.

Проход оказался слишком узким, поэтому входить приходилось по одному. Гвидон вошёл последним — об этом никто не договаривался вслух, но все на уровне интуиции понимали: именно он должен замыкать строй, чтобы в случае опасности прикрыть тыл, если враг каким-то образом попытается обойти их сзади. Освещения внутри не было, но это полностью компенсировалось их приборами ночного видения. Благодаря им бойцы отчётливо видели путь впереди и уверенно двигались в темноте.

Они шли вперёд, пока не упёрлись в тупик. Перед первым бойцом оказалась металлическая лестница, ведущая наверх. Он начал подниматься, остальные последовали за ним. Добравшись до верхнего уровня, он жестом показал остальным остановиться и принялся открывать люк. Несмотря на прекрасную связь, никто не проронил ни слова — в любой момент враг мог обнаружить их по радиосигналу. Каждый звук здесь мог оказаться лишним.

Люк отворился, и яркий свет проник в тёмное помещение. Спустя мгновение впереди идущий показал условный знак: путь свободен. Движение продолжилось, пока последний боец не поднялся наверх. Оказавшись внутри, они обнаружили просторное помещение, служившее складом. Бесконечные ряды стеллажей уходили в глубину, заставленные различными устройствами, контейнерами и неизвестными им техническими модулями.

В подобном помещении было легко затеряться, чем прибывшие и воспользовались. Они двигались гуськом, прячась между стеллажами и стараясь держаться за крупными предметами, чтобы оставаться незамеченными.

Пройдя несколько секторов, они добрались до прохода, ведущего в основное здание института — их главную цель.

Двери были заперты, но все необходимые коды доступа заранее загрузили в их персональные устройства. Один из бойцов ввёл код, и массивная дверь толщиной почти в полметра бесшумно открылась. За ней снова оказался длинный коридор, на этот раз достаточно широкий, чтобы несколько человек могли встать в ряд. Однако бойцы всё равно старались держаться плотной шеренгой, чтобы в случае внезапной атаки не дать противнику возможности застать их врасплох.

Они двигались вперёд, пока наёмник, шедший первым, не поднял руку, приказывая всем остановиться. Он активировал браслет и извлёк из него небольшое устройство. Через мгновение стало понятно, что это миниатюрный дрон размером с насекомое. Боец запустил его в коридор и замер, ожидая изображения с его сенсоров.

Через несколько секунд в наушниках раздался его голос:

— Впереди инкриты. Двое. Пятьдесят метров, — сообщил он по линии связи.

— Давай я ими займусь, — предложил Гвидон, уже шагнув вперёд.

Но боец, стоявший впереди, тут же остановил его, выставив руку.

— Нет, нужно устранить их тихо, иначе сюда набегут остальные. Предоставь это нам.

Услышав последние слова, наёмник достал тактический нож и компактный пистолет. Он опустился на одно колено, словно на мгновение собираясь с силами. Искусственные мышцы напряглись, словно туго натянутые тросы, и в следующее мгновение он сорвался с места. Используя магнитные подошвы, наёмник легко взбежал сначала по стене, а затем перебрался на потолок. Несколько секунд — и он уже заметил врагов. Инкриты успели лишь повернуть головы — наёмник двигался слишком быстро.

Без единого звука он обрушился на них сверху, вонзив нож одному из них прямо в глаз по самую рукоять. Почти одновременно он развернулся и с хищной грацией произвёл бесшумный выстрел в голову второго. Всё произошло настолько быстро, что инкриты даже не успели понять, что произошло.

Инкрит с ножом в глазу упал ничком, лишь издав короткий щелчок. Голова второго разлетелась, как перезревший фрукт. Всё было исполнено за доли секунды. Только что они стояли здесь, а теперь оба лежали мёртвыми. Гвидона впечатлила подобная ловкость и отточенность движений. Он мог предположить, что только что стал свидетелем работы профессионального убийцы, которого, как и его самого, смогли завербовать для этой операции.

Когда путь был очищен и непосредственная опасность миновала, они двинулись дальше. С каждым шагом признаки присутствия захватчиков становились всё явнее. Стены покрывала странная слизь, а на полу появлялись лужи тёмной густой жидкости, напоминающей машинное масло. Один её вид вызывал отвращение. Чем глубже они проникали в комплекс, тем больше становилось следов биологического загрязнения. Но ни Гвидон, ни наёмники не обращали на это внимания. Опыт и хладнокровие позволяли им сосредоточиться на задаче, не отвлекаясь на пугающие детали.

Однако дальше становилось лишь тревожнее. Впереди что-то смутно различалось в полумраке. Приблизившись, они поняли, что перед ними человеческие останки: кости, фрагменты органов и другие части тел. Всё это напоминало последствия воздействия сильной кислоты. Казалось, тела были растворены прямо на месте, оставив после себя глубокие углубления в полу. В них медленно покачивались неразложившиеся остатки плоти, смешанные с неизвестной жидкостью, словно содержимое мясного бульона.

С каждым новым жутким зрелищем Гвидон ощущал, как внутри него всё сильнее нарастает ярость — ярость за тех, кто погиб здесь столь жестокой смертью. Он молча продолжал идти, лишь крепче сжимая кулаки и ожидая момента, когда сможет выпустить пар.

Они снова остановились. Перед ними открывался проход в общий зал, где располагался центральный вход в институт. Впереди идущий вновь запустил миниатюрный дрон. Несколько секунд он наблюдал за изображением с его сенсоров, после чего вынес единственный вердикт:

— Впереди их сотни. Скрытно пройти не получится, — стальным голосом подытожил наёмник.

— А если попробовать включить невидимость?

— Это не поможет. Эти существа способны улавливать электромагнитные импульсы, исходящие от живых организмов.

— Тогда как поступаем? Ищем обходные пути?

— Нет, — как отрезал Гвидон. — Так мы можем блуждать часами, и всё равно рано или поздно наткнёмся на них.

Он на мгновение задумался, а затем продолжил:

— Предлагаю поступить следующим образом: я возьму на себя эту толпу и подниму столько шума, чтобы на меня слетелись все, кто находится в здании. А вы под шумок пройдёте дальше.

Гвидон усмехнулся.

— Я не такой тихий и аккуратный, как вы, но меня одного хватит, чтобы сдерживать их всех. Тем более, мне особо и эвакуироваться не нужно.

Словно по негласному соглашению, он вышел вперёд и прошёл через узкий проход, ведущий в просторный зал с многоуровневой планировкой. Отсюда открывался обзор на множество проходов, ведущих в разные части здания и соединённых между собой многочисленными ярусами. На два уровня ниже находилась группа инкритов. Они безучастно толпились, больше походя на выключенных роботов, чем на разумных существ, готовых в любой момент вступить в бой.

Гвидон подошёл к краю площадки и, не колеблясь, перепрыгнул через перила. С грохотом приземлившись внизу, он выпрямился и крепко сжал топор обеими руками. Инкриты мгновенно отреагировали на его появление, принимая боевые позиции. Несколько секунд они будто синхронно изучали нарушителя, а затем рванули вперёд на полной скорости.

Гвидон не стал ждать. Подобно спринтеру, сорвавшемуся со старта, он бросился им навстречу. Его стремительный удар обрушился на передний ряд с такой силой, что около десятка существ разлетелись в стороны, с грохотом врезаясь в стены и падая на пол. Следующие волны инкритов одна за другой с треском рассыпались под ударами его топора. Грохот битвы и яростный рёв заполнили всё пространство, эхом разносясь по зданию. Шум не мог остаться незамеченным. Из всех проходов начали хлынуть новые отряды врагов. Один за другим они заполняли нижний ярус, стягиваясь к месту сражения. Гвидон лишь крепче перехватил топор. Теперь всё внимание института было приковано к нему.

Тем временем наёмники выжидали, пока поток врагов из нужного им коридора не иссякнет. Как только наступила относительная тишина и путь оказался свободен, они без промедления устремились вперёд, двигаясь по стенам с невероятной скоростью и преодолевая десятки метров за считаные секунды. Инкриты были настолько увлечены схваткой с Гвидоном, что совершенно не обращали внимания на остальных. Пока он беспощадно прорывался сквозь их ряды, оставляя за собой груды изрубленных тел, наёмники стремительно удалялись от места сражения.

Они преодолевали один коридор за другим. Грохот битвы постепенно стихал и оставался далеко позади, превращаясь в приглушённый гул. Однако за очередным поворотом их путь внезапно преградила небольшая группа инкритов. Времени на раздумья не было. Впереди идущий наёмник без промедления бросился в бой, ловко работая ножом. Лезвие с лёгкостью рассекало хитиновую броню, из-под которой сочилась густая слизь.

Следовавшие за ним бойцы вскинули оружие и дали залп. Инопланетяне за несколько секунд превратились в кровавое месиво. Конечности отрывались с треском, а в панцирях зияли пробоины, достаточно широкие, чтобы в них прошёл кулак взрослого человека. Реакция бойцов была настолько молниеносной, что стоило врагу лишь мелькнуть в поле зрения, как очередной выстрел уже обрушивался ему в голову, не оставляя ни малейшего шанса на ответ. Разобравшись с противниками, бойцы не стали задерживаться. Они проскочили через коридор и продолжили движение, методично зачищая путь от встречавшихся им инкритов.

В одном из боёв один из пришельцев успел схватить бойца, вооружённого ножом, крепко сжав его руку клешнёй. Казалось, ещё немного — и он оторвёт её, но бронекостюм выдержал чудовищный натиск. Наёмник мгновенно среагировал и выстрелил инкриту прямо в пасть. Из развороченной головы противника с хлюпаньем вырвался фонтан густой зелёной слизи.

В этот момент кто-то заметил движение сзади. Стало ясно: враг окружил их с двух сторон. Тем не менее даже в такой опасной ситуации наёмники не растерялись. Бойцы, оказавшиеся в тылу, мгновенно развернулись и дали залп бронебойными ракетами. Взрывы разнесли толпу инкритов, превратив её в груды разорванного хитина и сгустков густой слизи. Боезапас у наёмников был ограничен, особенно ракетные заряды. Их хватало всего на три выстрела, поэтому использовать ракеты приходилось с предельной осторожностью.

После зачистки очередного помещения они продолжили движение. До цели оставалось совсем немного.

Наёмника с ножом звали Кенджи Хато. В прошлом он был легендарным убийцей, работавшим на один из самых жестоких преступных синдикатов города Уанда на планете Приисто. Этот мегаполис являлся центром крупнейшего торгового конгломерата, где преступные группировки контролировали практически всю теневую экономику. Кенджи снискал себе мрачную славу неуловимого палача. Его имя вызывало панический страх даже у самых опытных бойцов враждующих группировок. Наниматели умело использовали эту репутацию, чтобы запугивать и подавлять противников ещё до начала переговоров.

Кенджи не нуждался в тяжёлом вооружении или сложных спецсредствах — он и без того был смертельно опасен. Годы изнурительных тренировок и дорогостоящие кибернетические улучшения превратили его в совершенную машину убийства, практически достигшую предела человеческих возможностей.

Теперь он направлял своё мастерство на уничтожение инопланетных врагов — и делал это с особым удовольствием. Для него это было не просто работой, а возможностью продолжать оттачивать своё искусство. Как именно Кенджи оказался в распоряжении ВиЭЛ, оставалось тайной. Однако было известно, что Аллиар приложила немало усилий, чтобы заполучить его. Подобные навыки были редкостью даже среди элитных наёмников. Его назначили командиром отряда не случайно. Среди всех бойцов он был самым опытным: за его плечами стояли десятки смертельно опасных операций, из которых он неизменно возвращался живым.

Ему были безразличны судьбы планет и любые идеалы — он не испытывал ни патриотизма, ни особого интереса к деньгам. Истинное наслаждение он находил в самом процессе: в риске, в точности удара, в ощущении чужой крови на лезвии. Особенно если противник оказывался достаточно сильным, чтобы бросить ему настоящий вызов.

Но сейчас внутри него что-то сжалось. Кенджи не мог до конца понять, что именно он испытывает. Казалось, будто его окутало что-то холодное и влажное — ощущение, похожее на то, которое возникает, когда спускаешься в тёмный сырой подвал. Это чувство покинуло его очень давно. Настолько давно, что он почти забыл, что когда-то вообще знал страх. А теперь оно вернулось.

Неожиданное. Чужое. И вместе с тем до боли знакомое. Что именно вызывало у него тревогу? Инкриты? Нет. Дело было точно не в них. Возможно, подсознание подсказывало ему, что на этот раз он может не вернуться? Кенджи огляделся, пытаясь понять причину этого странного ощущения. И вдруг его осенило.

Двери.

Уже несколько уровней они перемещались по строго охраняемому объекту, но ни разу не встретили ни одной закрытой двери. Всё открывалось перед ними, будто кто-то заранее подготовил для них путь. А теперь впереди была дверь. И она была закрыта. Кенджи уловил неладное, но не стал останавливаться. Лишь коротким жестом приказал двигаться дальше. Времени на размышления не было, однако инстинкты, отточенные годами выживания, отчётливо кричали ему: дальше идти опасно.

Они вышли в очередное просторное помещение, где царила зловещая тишина. В центре зала, преграждая проход к хранилищу данных, стоял один-единственный инкрит. Однако почти сразу стало ясно — это был не обычный представитель их вида. Наёмники замерли. Перед ними возвышалось существо, вдвое превосходившее своих сородичей по размерам. Его массивный хитиновый панцирь больше напоминал полноценную боевую броню, полностью закрывая уязвимые участки тела. Даже на первый взгляд было очевидно: перед ними стоял противник иного уровня.

В отличие от других представителей своего вида, он обладал шестью конечностями.

Две из них были массивными и оканчивались устрашающе острыми клешнями. Ещё две были заведены за спину, а из-за его плеч выступали длинные лезвия, образующие подобие зловещей короны над головой. Центральная пара конечностей, значительно крупнее и мощнее, чем у обычных инкритов, выполняла роль рук. Каждая из них оканчивалась тремя длинными пальцами, способными двигаться с неестественной гибкостью. В области рта располагались мощные жвалы, напоминающие насекомые, а над ними поблёскивали четыре пары глаз. Всё это делало существо похожим одновременно на гигантского паука и скорпиона.

Теперь сомнений не оставалось. Все присутствующие поняли, кто стоит перед ними. Это был инкрит-предводитель — тот самый, который с лёгкостью разорвал центральные ворота Вашенга.

Кенджи Хато увидел существо — и его руки инстинктивно потянулись к пистолету. В доли секунды он выпустил всю обойму. Следуя его примеру, остальные наёмники обрушили на врага шквал огня, израсходовав почти весь боезапас. Но эффект оказался нулевым — ни единой царапины. Пули словно отскакивали от его брони, не причиняя противнику ни малейшего вреда.

— Ракеты! Живо! Запускайте ракеты, мать вашу! — закричал Хато.

В тот же миг десятки стволов выпустили залп мини-ракет. Все они с точностью врезались в цель. Взрыв потряс помещение. Воздух мгновенно наполнился дымом и гарью, полностью скрыв противника из виду. Кенджи поднял руку, подавая сигнал прекратить огонь. Наёмники замерли, напряжённо всматриваясь в клубы дыма.

Повисла гробовая тишина.

Наёмники активировали визоры, пытаясь разглядеть, что осталось от цели. Но увиденное заставило их похолодеть: существо по-прежнему стояло на прежнем месте, словно ничего не произошло. Лишь клешни оно подняло в защитном жесте. На его броне не было ни единого следа повреждений.

Кенджи перехватил нож обратным хватом и приготовился к атаке. Но сделать он ничего не успел — монстр оказался быстрее. Одним стремительным движением он преодолел разделявшее их расстояние и ударом клешни снёс голову бойцу.

Удар был настолько точным и быстрым, что тело ещё несколько мгновений оставалось стоять, словно не осознавая случившегося. Лишь спустя мгновение из обрубка шеи хлынула кровь, и безжизненное тело медленно осело на пол. Кенджи Хато погиб мгновенно. Смерть настигла его настолько внезапно, что сознание даже не успело осознать происходящее. Его словно просто стёрли из реальности.

Оставшиеся бойцы оцепенели — кровь застыла у них в жилах. Одни в панике открыли непрерывный огонь, другие попытались обойти противника с фланга, но всё это уже было бессмысленно. Лезвия, до этого торчавшие из-за спины существа, внезапно исчезли из виду. В следующее мгновение две непропорционально длинные конечности описали смертоносные дуги, разрывая бойцов на части. Пол оказался залит кровью. Обездвиженные тела одно за другим рухнули на пол. В живых остались лишь двое — те, кто находился в самом глубоком тылу строя.

Один из них — наёмник в тяжёлой силовой броне. Отбросив опустевшее оружие, он бросился в бой. Это было скорее отчаяние, чем героизм. Его экзоскелет без труда мог разрывать металлические пластины толщиной в несколько сантиметров, превращая его в грозную силу в ближнем бою. Наёмник нанёс существу мощный удар, вложив в него всю силу усиленных сервоприводов. Но инкрит оказался быстрее. Он ловко перехватил руку бойца тремя длинными пальцами и сжал её с такой силой, что раздался хруст ломающихся костей. Металл силовой брони не выдержал — по защитным пластинам поползли трещины, прогибаясь под чудовищным давлением.

Наёмник попытался атаковать второй рукой, но и её существо перехватило.

Подняв бойца над землёй, словно тряпичную куклу, инкрит медленно начал разводить его руки в стороны. Раздался жуткий треск суставов, а следом — хруст рвущихся искусственных волокон силовой брони. Ещё мгновение — и инкрит резко дёрнул. Обе руки были вырваны.

Изувеченное тело рухнуло на пол, а из груди наёмника вырвался полный агонии крик. Но долго кричать ему не пришлось. Существо шагнуло вперёд и одним мощным движением раздавило ему голову. Из расколотого шлема брызнула кровь, смешанная с розоватой мозговой массой — всё, что осталось от человека.

Последний оставшийся в живых боец, пока его товарища разрывали на части, бросился назад с максимальной скоростью, на которую были способны его ноги и боевой костюм. Это был не осознанный побег — тело сработало на чистом рефлексе, подчиняясь глубинному инстинкту выживания, древнему, как сама жизнь. Он не останавливался. На поворотах едва удерживал равновесие, проскальзывал между искорёженными телами, спотыкался, но снова и снова заставлял себя двигаться вперёд. Казалось, сам инстинкт вёл его прочь от смерти.

Дыхание сбилось, сердце бешено колотилось, а в голове пульсировала лишь одна мысль: бежать.

Впереди уже виднелся проход в помещение, где они не так давно разделились с Гвидоном. Мысли в голове бойца лихорадочно метались, пока наконец не сложился единственный план. Его шанс на выживание был один — привести чудовище к Гвидону и надеяться, что тот сумеет задержать тварь хотя бы на несколько секунд, дав ему возможность скрыться. Не раздумывая больше ни мгновения, боец перепрыгнул через бортик и мягко приземлился на нижнем уровне.

Всё пространство было завалено искалеченными телами инкритов. Стены покрывала густая зелёная слизь. В центре помещения стоял Гвидон — мрачная фигура, с ног до головы забрызганная останками врагов. Он как раз добивал последних выживших. Тяжёлый топор взметнулся в воздух и с глухим хрустом разрубил очередного инкрита пополам. Две половины тела рухнули на залитый кровью пол. Гвидон медленно обернулся и направился к подошедшему бойцу.

Его голос прозвучал спокойно, почти буднично:

— Закончили?

Он окинул наёмника взглядом и заметил капли крови, явно не принадлежавшие инкритам.

— Где остальные? И… почему ты в крови?

Наёмник не успел произнести ни слова.

В этот момент воздух сотрясся от глухого удара — будто нечто огромное рухнуло с высоты прямо в помещение. Пол под ногами дрогнул. Боец медленно обернулся — и увидел его. Теперь, когда всплеск адреналина начал отступать, существо казалось ему ещё более чудовищным, чем прежде. Весь тот ужас, который до этого заглушал инстинкт самосохранения, обрушился на него разом. Ноги задрожали. По телу прошла предательская судорога, и он почувствовал, как поддался мочевой пузырь. Никогда в жизни ему не было так страшно.

Он хотел побежать, закричать, спрятаться — сделать хоть что-нибудь. Но тело словно отключилось, перестав подчиняться приказам. Наемник застыл, не в силах отвести взгляд от чудовища, как беззащитная добыча перед хищником. Каждая мышца напряглась до предела. Даже дыхание давалось с трудом — воздух застревал в груди, а горло будто сдавила невидимая рука.

«Я умру. Сейчас. Мне конец». Мысль снова и снова прокручивалась в голове, превращаясь в безысходную петлю. Она заглушала всё остальное — опыт, силу, волю, инстинкты, которые столько раз помогали ему выжить. Ветеран, прошедший десятки операций и повидавший худшие стороны войны, в этот момент чувствовал себя беспомощным ребёнком. Хотелось зарыдать, упасть на колени, умолять о пощаде. Но он не мог даже этого. В горле стоял тугой ком, не позволяя вырваться ни единому звуку. Он лишь смотрел, как огромный инкрит медленно приближается, раскинув жуткие конечности.

Но в этот момент мёртвую тишину разорвал резкий окрик, наполненный силой:

— Эй, скотина! Попробуй вот это!

С этими словами Гвидон с силой оттолкнулся от пола. Стальная плита под его ногами прогнулась, покрывшись вмятиной и вздувшись от чудовищного давления. Его тело сорвалось с места, словно выпущенный снаряд, и на огромной скорости врезалось в инкрита. Удар отбросил чудовище через всё помещение. Оно с оглушительным грохотом врезалось в противоположную стену, пробив полуметровый слой бетона, усиленного стальной плитой.

Громкий удар наконец привёл наемника в чувство — он словно вынырнул из тьмы собственного ужаса. Сознание постепенно возвращалось, а вместе с ним вновь пришло понимание происходящего.

Гвидон не терял ни секунды. Даже не оборачиваясь, он бросил в его сторону короткую, хладнокровную фразу:

— Беги. Оставь этого мне.

Наёмник не стал спорить. Воспользовавшись моментом, он оттолкнулся, запрыгнул на стену и несколькими быстрыми шагами пробежал по вертикальной поверхности, после чего оказался на нижнем уровне, у выхода, откуда они пришли.

Гвидон даже не посмотрел ему вслед. Всё его внимание теперь было сосредоточено на существе перед ним. Но страха в его взгляде не было. Совсем наоборот. Перед ним стояло существо, способное за считанные секунды расправиться с элитным отрядом, — монстр, который для любого другого стал бы воплощением кошмара. Для Гвидона же оно выглядело иначе. Как восхитительная игрушка. Игрушка, способная наконец подарить ему долгожданное развлечение.

Слабые и однотипные противники давно ему наскучили. Сегодня судьба наконец поднесла к его столу главное блюдо. И Гвидон собирался насладиться этим.

Инкрит, в свою очередь, с некоторым недоумением смотрел на своего противника. В отличие от большинства представителей своего вида, он обладал способностью самостоятельно мыслить и принимать решения, что ставило его значительно выше сородичей в их иерархии. Вместе с разумом пришли и эмоции, отдалённо напоминавшие человеческие: он мог испытывать раздражение и злость, впадать в боевой раж и получать от него удовольствие.

Но самым необычным была способность испытывать скуку — состояние, совершенно чуждое его виду. На этой планете ему не встречались достойные соперники. Никто не мог заставить его напрячься, никто не бросал ему настоящий вызов. Но теперь перед ним стоял противник, от которого исходила сила, сравнимая с его собственной. Наконец-то он нашёл достойного соперника.

И вот они стояли лицом к лицу — два существа, принадлежащих к совершенно разным расам. И всё же, несмотря на пропасть между ними, оба ощущали нечто удивительно знакомое. Нечто, чего прежде не испытывал ни один из них. Они не понимали речи друг друга. Им не были нужны слова. Это было похоже на встречу двух влюблённых, долгие годы проведших в разлуке и наконец вновь нашедших друг друга. Абсурдно? Возможно. Но иначе объяснить силу этого притяжения было трудно. В нём не было ни дружбы, ни ненависти, ни страха. Только странное, всепоглощающее чувство. Словно каждый из них наконец встретил того, кого так долго искал.

Гвидон поднял топор и закинул его за плечо, принимая боевую стойку.

Инкрит не остался в долгу. Он опустился в низкую позицию, напоминающую стойку бегуна перед стартом: упёрся в землю нижними конечностями и ногами, выставил вперёд клешни, а лезвия верхних конечностей поднял над спиной, словно скорпион, готовый нанести удар.

Это была его особая стойка — та, которую он принимал лишь против самых опасных и достойных противников.

На мгновение они замерли, словно безмолвно отдавая дань уважения предстоящей схватке.

А затем оба рванули навстречу друг другу.

Клешня столкнулась с лезвием топора с оглушительным грохотом. Удар оказался настолько мощным, что его раскат эхом прокатился по всему зданию.

Стены задрожали.

Пол под ногами бойцов прогнулся, не выдержав чудовищной силы столкновения.

Затем последовала яростная серия атак.

Инкрит обрушил на противника настоящий град ударов, задействовав все конечности одновременно. Он атаковал с самых неожиданных и сложных углов, постоянно меняя ритм и направление, пытаясь хоть на мгновение застать Гвидона врасплох.

Но тот отражал каждый удар.

Их скорость давно вышла за пределы человеческого восприятия. Казалось, движения бойцов просто исчезали в воздухе, превращаясь в размытые вспышки. Лишь глухие удары, сотрясавшие всё вокруг, да мощные ударные волны, заставлявшие стены вибрировать, позволяли понять, насколько ожесточённой была схватка.

Инкрит становился всё быстрее и агрессивнее. Его атаки следовали одна за другой, без единой паузы, превращаясь в плотный, практически непрерывный шквал. Гвидон же стоял на месте, словно непробиваемая стена. Его реакция казалась почти сверхъестественной. Неважно, насколько сложным был удар, с какой стороны он приходил и с какой силой наносился — Гвидон отражал их один за другим.

Некоторые удары всё же достигали цели — врезались в тело Гвидона, сдирая и вырывая куски брони. Если бы не невероятная прочность его тела, от него уже давно остались бы лишь кровавые останки у ног Инкрита. Но для самого Гвидона эти раны были немногим серьёзнее удара кнутом. На коже оставались глубокие, болезненные рубцы, однако ни один из них не представлял смертельной угрозы.

В то же время его топор с такой же свирепостью вгрызался в тело противника. Лезвие раз за разом пробивало панцирь, оставляя глубокие рассечения, из которых вытекал густой сок.

Битва окончательно превратилась в беспощадный обмен ударами. Они не отступали. Не уступали ни пяди. Каждый новый удар встречался другим — яростнее, тяжелее, разрушительнее предыдущего.

Гвидон сделал ещё один мощный взмах, и лезвие топора глубоко вошло в тело Инкрита. Однако вытащить оружие сразу не удалось — оно застряло в плотной ткани, и эта короткая заминка стоила ему слишком дорого. Инкрит мгновенно воспользовался моментом. С яростью он обрушил клешню прямо на голову противника. Перед глазами Гвидона вспыхнул ослепительный свет. Его шлем разлетелся на куски, а самого Гвидона с чудовищной силой отбросило в железобетонную стену.

Раздался оглушительный грохот. Стена не выдержала удара и обрушилась, увлекая за собой платформу второго этажа. Огромные глыбы бетона посыпались вниз вместе с искорёженной арматурой. Здание, спроектированное как бомбоубежище теперь буквально рассыпалось под яростью двух титанов. Стены трескались и рушились одна за другой, перекрытия ломались, словно хрупкие доски. В считаные секунды помещение превратилось в груду бетона и металла.

Гвидон оказался погребён под завалами. Но Инкрит не собирался давать ему ни секунды на передышку. Он рванулся следом. Инкрит мгновенно расчистил завал и схватил Гвидона за руку — ту самую, в которой тот всё ещё сжимал топор, не выпустив оружие даже после сокрушительного удара.

Обездвижив противника, Инкрит принялся яростно молотить его другой клешнёй, с каждым ударом вдавливая тело Гвидона в бетонный пол. Удар. Ещё один. И ещё. Затылок Гвидона всё глубже вдавливался в плиту. Под ним расползались трещины, бетон крошился, а стены вокруг содрогались от каждого сокрушительного удара.

Из носа и рта хлынула кровь. Но череп оставался цел. Инкрит продолжал бить. Снова и снова. Но Гвидон всё ещё держал топор. Разъярённый Инкрит схватил Гвидона за вторую руку и рывком поднял его в воздух, намереваясь разорвать противника пополам. Он стиснул его запястья клешнями и начал медленно разводить руки в стороны, вкладывая в движение всю свою чудовищную силу. Он рассчитывал вырвать конечности, пока Гвидон оставался без сознания.

Но руки не поддавались. Ни на сантиметр. Инкрит напрягся ещё сильнее. Его мышцы вздулись, клешни задрожали от напряжения, но тело человека оставалось неподвижным. Такого Инкрит ещё не встречал. Тогда он изменил хватку и сжал клешни изо всех сил, пытаясь просто перерезать руки противника. Но и это оказалось бесполезно. Лезвия лишь скользнули по коже, не оставив даже глубокого следа. Гвидон оставался неподвижен.

Впервые за долгие века своей жизни Инкрит испытал нечто, близкое к потрясению. Он убивал врагов на сотнях миров. Разрывал их тела голыми конечностями, ломал кости и панцири, словно хрупкие ветви. Для него не существовало существ, способных выдержать его силу. Но теперь перед ним оказалось именно такое существо. Более того — тело этого человека оказалось прочнее его собственного. Эта мысль раздражала. Раздражение быстро переросло в ярость.

Инкрит взревел и поднял одну из своих клинкообразных конечностей. На этот раз он не собирался экспериментировать. Он вложил в удар всю доступную ему силу и обрушил лезвие прямо в горло Гвидона, намереваясь одним движением отсечь ему голову. Но Инкрит просчитался.

Гвидон пришёл в себя именно в тот момент, когда боль в запястьях стала невыносимой. Она вырвала его из плена сладкого забытья, мгновенно вернув сознание. Дальше всё произошло за долю секунды. В момент, когда клинок уже стремительно приближался к его горлу, он резко сомкнул зубы на лезвии. Раздался сухой металлический хруст. Инкрит попытался выдернуть конечность. Не получилось. Лезвие оказалось намертво зажато между зубами Гвидона. Он дёрнул сильнее. Безрезультатно. Клинок не сдвинулся ни на миллиметр, будто попал не в человеческую пасть, а в стальной капкан.

Резким движением Гвидон поджал ноги к груди, а затем с силой оттолкнулся от Инкрита, одновременно врезав обеими ступнями прямо в его грудную пластину. Удар оказался сокрушительным. Вся сила толчка мгновенно передалась в тело Инкрита, буквально вышибая из него воздух. Его внутренности содрогнулись от чудовищного импульса, а его самого отбросило, пробив стену.

Гвидон тем временем вырвался из захвата и тоже отлетел в сторону, но без труда перевернулся в воздухе, врезался ногами в противоположную стену и мощно оттолкнулся от неё, оставив на бетоне сеть глубоких трещин. Мягко приземлившись, он выпрямился. Между его зубами всё ещё оставалась оторванная конечность. Гвидон безразлично выплюнул её на пол. И лишь после этого снова посмотрел на своего противника.

Гвидон стоял неподвижно. Кровь медленно стекала по губам и из носа, а в горле вновь появился знакомый привкус железа. Этот вкус ему нравился. Гвидон сплюнул густой сгусток крови и снова принял боевую стойку. Метрах в двадцати раздался оглушительный грохот. Инкрит вырвался из-под завала одним резким, почти машинальным движением, отбрасывая многотонные бетонные плиты и обломки, словно обычный картон. Он предстал перед Гвидоном — потрёпанный, покрытый глубокими порезами, но ничуть не утративший своей чудовищной мощи. Их взгляды встретились. На несколько мгновений повисла тяжёлая, гнетущая тишина, наполненная ожиданием. Всё, что произошло до этого, теперь казалось лишь прелюдией. Они смотрели друг на друга уже иначе — с полным осознанием того, насколько опасен тот, кто стоит напротив.

Инкрит замер, готовый сорваться в атаку в любую секунду. Но внутри него бушевало нечто новое. В его сознании проносились беспорядочные, непривычные мысли, которым он сам не мог дать названия. За все долгие века своего существования он никогда не сталкивался ни с чем подобным. И впервые он не знал, чего ожидать от врага, стоящего перед ним.

Он жаждал крови. Жаждал победы. Он хотел разорвать этого дерзкого человека на части, поглотить его плоть до последней капли и впитать в себя его силу. Хотел стереть его топор в пыль, а затем вплести мельчайшие частицы металла в собственный хитиновый панцирь, чтобы его клешни и лезвия стали ещё смертоноснее. Он не мог до конца понять, что с ним происходит.

Но эти эмоции приносили ему странное, почти опьяняющее наслаждение. Тишину внезапно разорвал грохот. Из пролома в стене начали один за другим выбираться новые фигуры. Десяток инкритов-солдат ворвались в помещение и мгновенно выстроились перед своим старшим, заслоняя его от Гвидона. Их инстинкты требовали защищать высшего из своих. Но тот, кого они пытались спасти, совершенно не разделял их рвения.

Инкрит издал раскатистый рёв, смешанный с пронзительным ультразвуком, от которого задрожали стены. Его клешни резко взметнулись в стороны, а затем с чудовищной скоростью сомкнулись. Задний ряд солдат даже не успел среагировать — их тела мгновенно разорвало пополам.

Оставшихся Инкрит добил острым лезвием единственной уцелевшей конечности, безжалостно расчленяя их, словно прорубая себе дорогу сквозь плоть бесполезных насекомых. Его послание было предельно ясным: никто не смеет вмешиваться. И всякий, кто осмелится встать между ним и противником, будет уничтожен. Гвидон лишь усмехнулся, наблюдая за этой безжалостной расправой.

— Злишься, засранец? — он оскалился. Он крепче сжал топор.

— Давай же! Покажи, на что ты способен!

В следующий миг оба сорвались с места. Их оружие столкнулось с оглушительным грохотом, словно от этого удара содрогнулась сама земля. Здание задрожало. Пол пошёл трещинами, бетонные осколки разлетелись во все стороны. Но ни Гвидон, ни Инкрит даже не замедлились.

Они вновь и вновь сходились в стремительных атаках. Топор встречался с клинками, клешни сталкивались с бронёй, а каждый новый удар мог стать последним. Здесь не было места осторожности или защите — каждый выпад был направлен на одно: уничтожить противника.

Это уже перестало быть просто боем. Перед ними развернулся первобытный, пугающий и одновременно завораживающий танец двух чудовищ. Они двигались с такой скоростью, что человеческий глаз не успевал за их перемещениями. Атаки обрушивались со всех сторон — сверху, снизу, сбоку, из самых неожиданных углов. И с каждой секундой этот танец становился всё быстрее и яростнее.

Инкрит сжал Гвидона в мёртвой хватке и с разбегу врезался вместе с ним в стену, пробив ее, но он даже не остановился. Он проламывал очередную стену, сметая всё на своём пути. Перекрытия рушились, бетон разлетался вокруг, а здание содрогалось от их движения.

Гвидон ощущал каждый удар, но даже сейчас он не прекращал атаковать. Его топор снова и снова вонзался в спину противника, оставляя глубокие рваные раны. Инкрит словно не замечал боли. Он продолжал нестись вперёд, одержимый единственной целью — похоронить их обоих под руинами. Здание стонало и трещало, будто ещё мгновение — и вся конструкция рухнет, не выдержав чудовищного натиска.

Поняв намерение противника. Он дождался следующего рывка и нанёс удар точно в то место, где у человека проходил бы позвоночник. Лезвие топора глубоко вошло в панцирь. Гвидон резко провернул рукоять на девяносто градусов. Панцирь разорвало с хрустом, словно его вскрывали консервным ножом. Инкрит резко замедлился. Его хватка ослабла. Даже он не смог перенести такую боль.

Гвидон не упустил мгновения. Он схватил длинную клинкообразную конечность, которая продолжала наносить ему удары, и одним мощным взмахом топора отсёк её. Инкрит мгновенно отшвырнул его прочь и взревел. Это был уже не боевой рёв — звук, наполненный болью и яростью, сотряс воздух вокруг.

Гвидон мгновенно вскочил на ноги. Пока противник пытался прийти в себя, он рванулся вперёд и обрушил сокрушительный удар прямо в грудь. Панцирь не выдержал. По нему мгновенно разбежалась сеть трещин, а затем броня с грохотом разлетелась, обнажая пробоину, из которой хлынула густая зелёная жидкость. Но Инкрит всё ещё был способен сражаться.

Он резко взмахнул оставшейся клешнёй и с чудовищной силой отбросил Гвидона прочь. Тот пролетел десятки метров, пробил потолок над ними и оказался на другом этаже. Удар оказался настолько мощным, что боль пронзила всё его тело разом. В груди возникло чудовищное давление, словно лёгкие вот-вот разорвутся изнутри. На несколько мгновений Гвидон потерял возможность вдохнуть. Инкрит не раздумывая прыгнул следом, проламывая перекрытие и обрушиваясь на следующий этаж вслед за Гвидоном.

Оба поднялись на ноги, едва удерживая равновесие. Они были на пределе. Гвидон тяжело дышал — каждый вдох давался с огромным трудом. Его глаза налились кровью, и из уголков текли тёмные кровавые слёзы. Инкрит выглядел не лучше. Почти всё его тело было залито собственной зеленоватой жидкостью, а конечности дрожали, словно ещё одно движение могло окончательно лишить его сил.

Из его пасти вырвалась густая пена. Инкрит плюнул ею себе на грудь. Соприкоснувшись с воздухом, вещество мгновенно затвердело, образовав импровизированную защиту поверх зияющей раны.

— А ты полон сюрпризов, ублюдок… — прохрипел Гвидон, с трудом переводя дыхание.

Он поднял топор, но на этот раз не стал ждать. Сделав шаг вперёд, Гвидон сразу перешёл в атаку. Инкрит вскинул оставшиеся клешни — изъеденные трещинами, покрытые сколами и уже едва способные выдерживать нагрузку. Тяжёлое лезвие обрушилось сверху с такой силой, что обе клешни разлетелись в стороны, словно хрупкое стекло. Следующий удар пришёлся прямо в грудь. Топор прорубил затвердевшую пену и вонзился в панцирь, разрубая импровизированную броню так легко, будто перед ним была тонкая скорлупа.

От удара пол под ними не выдержал. Бетонная плита пошла трещинами, а затем с оглушительным грохотом провалилась вниз. Вместе с обломками они рухнули на этаж ниже, снова оказавшись на первом этаже.

Из пасти инопланетянина хлынул поток вязкой зелёной жидкости. Гвидон продолжал наносить удар за ударом — снова и снова, вкладывая в каждый остаток сил. Наконец очередной взмах достиг цели и рассёк тело Инкрита надвое. Обе половины с тяжёлым грохотом рухнули на пол. Поверженный враг лежал неподвижно.

Но Гвидон не собирался оставлять ни малейших сомнений. Он занёс топор и одним точным, тяжёлым ударом отсёк ему голову. Лишь когда она покатилась по полу и вокруг окончательно воцарилась тишина, он позволил себе расслабиться.

Гвидон рухнул на землю. С глухим стоном он распластался на полу, раскинув руки, и жадно втянул воздух, словно делал первый вдох в своей жизни.

— Чёрт… ну и зверь, — пробормотал он, почти смеясь сквозь боль. — Настоящее животное… Такие удары…

Он перевёл дыхание и слабо усмехнулся.

— Я уже подумал, что мне точно жопа.

Веки налились тяжестью. Тело постепенно немело, становилось чужим и непослушным. Хотелось просто закрыть глаза и забыться хотя бы на несколько мгновений. Но выбора не было. Ему нужно было выполнить задание.

— Ладно, чтоб вас всех… — с досадой пробурчал он про себя. — Иду.

Гвидон поднялся с земли, опираясь на топор, и, тяжело кряхтя, распрямился. Все тело отозвалось болью. Каждая мышца ныла, суставы ломило, а при каждом движении внутри что-то неприятно похрустывало. Пошатываясь, он побрёл вперёд — обратно, туда, куда вели следы недавней битвы.

Когда последний из инкритов перестал двигаться, к Гвидону подошли несколько бойцов, среди которых был офицер. Он вышел вперёд, протянул Гвидону руку и представился:

— Меня зовут капитан Андрэа Форрис, и я хочу поблагодарить тебя от лица сил обороны Раденея за твою доблесть! Ты — один из сверхсолдат? Как тебя зовут и откуда ты вообще здесь появился?

— А я — Гвидон Цехис, наёмник из ВиЭл. Я здесь с официальным заданием.

Капитан посмотрел на него:

— Та гора тел — твоя работа?

— Это я сделал. И что? — небрежно ответил Гвидон.

Офицер осёкся. Он окинул взглядом фигуру наёмника, что было заметно по движению его головы. Гвидон был полностью покрыт зелёной жижей, кусочками панцирей и внутренностями. Было очевидно, что он не шутит. Но эта грубость ничуть не испортила настроение капитану.

— Чёрт, парень, да ты герой, мать его! Эти твари осаждают нас уже несколько дней подряд, и у нас не было даже мгновения на передышку. Связь не работает ни хрена, подкрепление не вызвать, а эти твари всё ползут и ползут. Благодаря тому, что ты здесь их удерживал, мы смогли расправиться с осаждающими отрядами, перегруппироваться и прямо здесь, в поле, накрыть их всех разом. И, чтоб я сдох, неужели ты их просто этим рубилом укладывал?!
— Да, именно так, — спокойным и безучастным тоном ответил он, словно ему не был интересен ни разговор, ни сам офицер.

— Нда, если бы тебя прислали ко мне чуть раньше, мы бы уже давно тут всё зачистили. Да будь у меня десяток таких ребят, я бы уже давно весь Кеттл и окрестности зачистил. Где же вашу братию такую кормят только? Ах-ах-ах! — заливисто засмеялся Андрэа. Он остановился и, успокоившись, продолжил: — Хоть я и не получал никакой информации о подкреплении из-за отсутствия связи, но всё равно чертовски рад, что ты тут.

— Нет, я направлялся в Вашенг на банке, но увидел, что внизу происходит интересная движуха, ну и решил сойти, — перебил его Гвидон.

— Ну, неважно почему. Главное, что ты оказался в нужном месте в нужное время.

— Рад был помочь. Хотелось бы остаться подольше, но, прошу прощения, мне пора на основное задание, — закончив эту фразу, Гвидон посмотрел на свою перчатку, где был встроен небольшой экран, представляющий собой персональный компьютер. — Определить моё местоположение и проложить маршрут до Вашенга, — произнёс он.

Спустя некоторое время он понял, что не мог определить ни своего местоположения, ни даже просто установить связь.

— Ты меня не слушал, да? Бесполезно, — сказал Форрис и пожал плечами. — Связи нет, а навигация работает на честном слове. Но ты не волнуйся, отсюда добраться можно по прямой, — он указал рукой направление. — Двигайся до упора, пока не упрёшься в огромную гору. Ты её увидишь издалека, не пропустишь. От неё двигайся по правую сторону, и там увидишь Завод. Местность — сплошная равнина, так что ты за десяток километров увидишь строения. Это и будет Вашенг.

— Благодарствую! Тогда я пошёл, — с этими словами он спрятал топор за спину и уже уверенным шагом направился в ту сторону, куда указал капитан.

— Погоди, может, с тобой отправить несколько моих людей?

— Нет, они лишь задерживать меня будут. Одному будет проще.

— Стой, я так не могу. Ты нас очень выручил и сэкономил просто уйму техники и людей. Дай хоть как-то тебя отблагодарить, — он подозвал одного из солдат и обратился к нему: — Сержант, передайте ему «Стрелу».

Сержант показал жестом, что приказ принят, и пошёл в сторону танка. Он нажал на дисплей, расположенный на борту танка, после чего открылся отсек, откуда выехал двухколёсный вездеход, напоминающий по своему строению мотоцикл, но покрытый бронёй и оснащённый колёсами, в несколько раз превышающими размеры стандартных транспортных средств. Он сел за руль, нажал на кнопку зажигания, и машина взревела.

Форрис утвердительно кивнул:

— Бери, не обижай. На нём ты быстро доберёшься.

Солдат встал и уступил место Гвидону. Тот сел на мотоцикл, и машина слегка просела под его весом. Взявшись рукой за рулевую ручку, он провернул её на пол-оборота, и двигатель взревел ещё громче.

— Вот это хорошее приобретение. Постараюсь вернуть в целости, но не обещаю. Если что — выписывайте счёт на ВиЭл, они оплатят. Ну всё, удачи, капитан!

Закончив фразу, Гвидон резко газанул. Мотоцикл вздыбился на заднее колесо и рванул вперёд на огромной скорости. Оба колеса оставили после себя длинный шлейф пыли. Спустя несколько мгновений его фигура скрылась вдали.

Стоявший рядом солдат обратился к своему старшему по званию:

— Капитан, он разве не знает, что там красная зона?

— Не думаю. Но вряд ли это его остановит. Этот персонаж не из тех, кто слушает предостережения и запреты. Да и ты видел, как он их рубил? Если там что-то и есть, то у него явно возможностей больше, чем у нас. Пусть он немного их подсократит — нам же меньше будет работы.

Он отдал приказ, и колонна техники начала разворачиваться, а люди пошли в обратную сторону — туда, откуда приехал Гвидон. Капитан же, в последний раз бросив взгляд на удаляющуюся точку вдали, подумал про себя: «Нда, жалко этого дурачка, но ничего не поделаешь: кто-то должен там разобраться». С этой мыслью он громко хмыкнул и сел в свой вездеход, который, поднимая пыль из-под шин, поехал вдоль колонны.

На огромной скорости равнина проносилась перед глазами, но пейзаж не менялся. Единственное, на что можно было смотреть, — огромная одинокая гора, которая, казалось, не приближалась ни на метр.

Гвидон смотрел на экран, расположенный на рулевой системе. Он заметил, что дисплей некорректно отображает ни скорость, ни местоположение, ни даже банальное время: всё мерцало и рябило.

«Что происходит? — подумал он. — Словно что-то глушит сигналы, и техника сходит с ума. И чем ближе я приближаюсь к цели, тем сильнее всё искажается. Что вообще происходит?»

Он остановился и начал поворачивать руль в разные стороны, наблюдая за дисплеем. Внешне, казалось, ничего не менялось, но, пробуя различные углы и направления, Гвидон заметил, что в какой-то момент дисплей начал рябить сильнее.

— Вот оно. Значит, двигаемся туда.

Он снова повернул руль, и мотоцикл сошёл с первоначального пути. С каждым километром дисплей рябил всё сильнее. Символы на экране хаотично то исчезали, то появлялись вновь, пока экран окончательно не погас.

Стало понятно, что он двигался в правильном направлении. И он не ошибся.

Сначала ему показалось, что вдали, посреди бескрайней пустоши, появился странный нарост, напоминающий кочан цветной капусты, только в тысячи раз больше. Он пульсировал, отвратительно то втягиваясь внутрь, то, наоборот, раздуваясь, словно бычье лёгкое. Приблизившись ещё ближе, он заметил большое скопление инкритов. Они сновали, словно муравьи вокруг муравейника, осторожно патрулируя окрестности в поисках пищи. Что бы это ни было, Гвидон понимал: ему нужно именно туда.

Он двинулся на полной скорости, не пытаясь хоть как-то скрыть своё присутствие. Вдалеке уже была заметна нарастающая активность — инкриты реагировали на его приближение. Теперь это были уже не далёкие фигуры, а огромное множество существ, несущихся на бешеной скорости прямо ему наперерез. Словно клякса, стекающая по стеклу, они хлынули в его сторону — прямо на Гвидона. Их ряды растянулись, сужаясь по мере приближения к нему, и все, как один, были готовы к атаке.

— Рачье, ссаное! Сразу видно, что у вас мозгов не больше, чем у креветок! — громко вскрикнул Гвидон.

С этими словами он резко повернул мотоцикл и с такой силой ударил ногой по земле, что его вместе с байком подкинуло на несколько метров в сторону. С грохотом приземлившись, он тут же набрал огромную скорость и по касательной обогнул всю толпу. Икнриты, увлечённые движением толпы, никак не могли осознать, что их цель уже оказалась у них в тылу.

В его сторону полетели залпы кислоты, от которых он ловко уворачивался, маневрируя на мотоцикле из стороны в сторону. Инкриты прыгали на него, пытаясь собственными телами остановить его продвижение, но он разил их топором, отчего тела разлетались на куски в разные стороны. Пробиваясь на огромной скорости через их ряды, он смог прорваться сквозь первую волну. После этого перед ним открылся вид на огромную капусту— или на то, что до сих пор казалось ему капустой. С такого расстояния Гвидон не мог поверить своим глазам. Это был не естественный природный ландшафт и даже не искусственное сооружение, а огромное живое существо.

Он сильнее выкрутил ручку и ускорился, пытаясь на полной скорости влететь в эту гору мышц и студенистой субстанции. Но не успел он приблизиться даже на сотню метров, как из-под этой массы, подобно пружинам, выпрыгнули массивные ходовые лапы, напоминающие конечности краба. И эта гора плоти побежала с такой ловкостью и проворством, что мотоцикл, несмотря на полную скорость, мог лишь удерживать прежнюю дистанцию, но никак не приблизиться ближе. Гвидон был поражён тем, что такое внешне неповоротливое существо способно двигаться настолько быстро. Но это было не единственным сюрпризом.

Это существо начало издавать звук — настолько пронзительный и раздражающий, что тело Гвидона содрогнулось, а мозг, казалось, вот-вот закипит. Ему становилось всё труднее сосредоточиться, и уже через несколько мгновений он мог отключиться, но силой воли продолжал держаться.

Самым странным было другое: он буквально начинал забывать о своей цели. Ему требовалось несколько секунд, чтобы вновь вспомнить, зачем он преследует это существо. Словно из памяти вырывали целые куски, оставляя после себя пустоту. И только прямой зрительный контакт с целью позволял Гвидону вновь восстановить их.

— Бляха, эта тварь влияет на мозг! Нужно быстрее его заткнуть! — прорычал про себя Гвидон, сквозь боль пытаясь не потерять концентрацию.

Он почувствовал, как кровь прилила к голове, а на языке появился металлический привкус. Но не останавливался — лишь ускорялся. Существо тоже не сбавляло темпа. Они продолжали двигаться вперёд, пока вдруг оно резко не свернуло вправо, в сторону горы. Гвидон не отставал, изо всех сил стараясь сократить расстояние.

— Чёрт! Надо было всё-таки взять с собой что-нибудь дальнобойное! — с глубокой досадой грыз себя он. — Довыпендривался, дурак!

Над ним появилась странная тень. Подняв взгляд, Гвидон увидел несколько существ, двигавшихся с ним вровень. Они напоминали гигантских насекомых, чем-то похожих на стрекоз, только размером с истребитель. Их тела были полностью покрыты чёрным хитином, и лишь два огромных светящихся глаза выделялись на его поверхности.

Их были десятки. Они двигались с такой скоростью, что без труда поравнялись с мотоциклом и существом, которое преследовал Гвидон. Некоторые зависали в воздухе, развернувшись прямо к нему, словно застывая на месте.

И тут в Гвидона ударила целая волна кислоты.

Как бы он ни был быстр и как бы ни была отточена его реакция, увернуться от такой стремительной атаки было невозможно. Кислота попала на него, мгновенно начала разъедать костюм, а мотоцикл под ним прямо на глазах стал плавиться. Кожа горела, словно на неё вылили кипяток, но вскоре стало ясно, что кислота его не берёт. Это было хорошей новостью, хотя боль оставалась чудовищной.

Осознавая, что ситуация стремительно выходит из-под контроля и обычными способами ему уже не выбраться, Гвидон решил сделать то, что всегда удавалось ему лучше всего, — импровизировать. Он резко прибавил скорости, заставляя почти расплавившийся мотоцикл выжать из себя последние крохи мощности. Машина содрогалась под ним, двигатель захлёбывался, металл уже начинал деформироваться от кислоты, а вокруг продолжали мелькать огромные стрекозоподобные твари.

Гвидон крепче сжал руль, дождался нужного момента и, не сбавляя хода, поднял топор. Со всей силы он обрушил лезвие прямо на двигатель. Удар раздался оглушительным металлическим грохотом. Корпус двигателя разорвало, наружу брызнули искры, а из повреждённого механизма вырвалось пламя. Мотоцикл тут же начал терять устойчивость, но Гвидон уже не собирался его спасать. Всё происходило именно так, как он и рассчитывал.

Почти сразу в него ударила ещё одна мощная струя кислоты. На этот раз кислота попала прямо в разогретый и повреждённый двигатель. На долю секунды всё вокруг будто застыло.

А затем прогремел взрыв.

Мотоцикл буквально разорвало на части. Огромная огненная вспышка мгновенно смешалась с облаком раскалённого пара, обломками металла и едкими брызгами кислоты. Ударная волна разметала ближайших существ, а самого Гвидона швырнуло в сторону, словно тряпичную куклу.

Но он именно этого и добивался. Пользуясь инерцией взрыва, Гвидон вылетел из облака пара прямо навстречу одной из стрекоз. В последний момент он развернул тело и обеими руками вцепился в её хитиновый корпус. Тварь резко дёрнулась, пытаясь сбросить неожиданного пассажира, но Гвидон уже успел найти слабое место в её защите.

Его рука скользнула к огромному светящемуся глазу. Он рванул изо всех сил. Хитин треснул, раздался влажный хруст, и Гвидон вырвал глаз вместе с соединёнными с ним нервными волокнами. Существо взвыло, забилось в воздухе и начало беспорядочно метаться, но Гвидон не отпустил его.

Наоборот, он перехватил вырванный нерв, натянул его и потянул в сторону. Стрекоза тут же изменила направление. Гвидон замер на мгновение, осознавая происходящее.

— Заебись...

Он снова дёрнул нерв — сильнее, заставляя существо повернуть. Стрекоза послушно накренилась в воздухе. На лице Гвидона появилась хищная усмешка. И они вместе рванули вперед, в сторону удаляющейся горы мяса.

Он занёс свободную руку и со всей силы ударил ею по стрекозе. От этого резкого движения тело существа на полной скорости понеслось вперёд и с чудовищной силой врезалось в убегающую гору. В тот же момент Гвидон вытащил топор. Не теряя ни секунды, он пробил им студенистое тело. Лезвие вошло внутрь с глухим хлюпом, и гигантская масса вокруг него заходила ходуном. Существо запульсировало, словно огромное живое сердце, его тело затряслось и начало издавать звуки, от которых хотелось зажать уши и кричать. В воздухе раздался пронзительный визг, настолько сильный, что у Гвидона заболели глаза, а в ушах один за другим начали раздаваться хлопки.

А потом наступила тишина.

Страшный резонанс продолжал проходить через его тело. Он ощущал его не ушами, а каждой костью, каждым суставом, каждым зубом. Всё внутри него дрожало, словно организм пытался избавиться от этой вибрации. Визг становился всё сильнее. Летающие поблизости существа начали терять управление. Одно за другим они задёргались в воздухе, их крылья переставали работать, и они камнем падали вниз. Некоторые ударялись о землю и больше не двигались.

У Гвидона мутнело зрение. Мир вокруг начал расплываться, превращаясь в бессмысленное месиво из движущихся теней, пара и пульсирующей плоти. Сознание постепенно отступало. Он уже не понимал, где находится, не различал направление и почти не осознавал, что вообще делает.

Но его тело продолжало двигаться. Мышцы словно обладали собственной памятью. Руки сами поднимали топор. Вниз. Удар. Снова вверх. И снова вниз.

Удар. Гвидон уже ничего не видел, но продолжал рубить.

Каждый следующий удар погружал лезвие всё глубже в студенистую массу. Куски плоти разлетались в стороны, смешиваясь с густой жидкостью и кровью. Существо бешено пульсировало, пытаясь сбросить с себя человека, но Гвидон вцепился в него мёртвой хваткой.

Он уже по пояс погрузился в кашеобразную субстанцию. Топор снова взметнулся над головой. Удар.

Теперь он бил не только перед собой. Лезвие ходило из стороны в сторону, расширяя чудовищную рану. Он рубил вглубь, затем вширь, разрывая всё новые слои плоти.

Удар. Ещё удар. И ещё.

В какой-то момент он перестал считать. Десять ударов? Двадцать? Пятьдесят? Сто? Тысячу?

Он не знал. Для него существовал только ритм. Поднять. Ударить. Поднять. Ударить.

Существо пульсировало всё слабее. Его движения становились медленнее. Ещё несколько ударов. Тело под ногами содрогнулось. Гвидон снова поднял топор, но на этот раз существо уже почти не сопротивлялось. Он обрушил лезвие в последний раз. Из глубины гигантской массы вырвался протяжный, истошный рев. А затем всё тело существа резко обмякло. Огромная масса начала заваливаться набок.

Земля содрогнулась. И с грохотом, похожим на падение гигантского валуна, чудовище рухнуло на землю, подняв вокруг себя облако пыли, пара и разлетающейся жидкости.

Когда все звуки затихли, мысли перестали путаться у Гвидона, и он начинал приходить в себя. Весь шлем был наполнен кровью, поэтому ему было сложно увидеть что-то вокруг. Также он был полностью погружен в тело существа, которое как мокрая губка его обтекала со всех сторон. Он попытался двинутся, но его прижимало со всех сторон. Напрягшись всем телом, и начал вырваться из плена, разрывая все вокруг, процесс напоминал заплыв в очень плотном желе, но силы ему хватало, чтобы преодолевать эту стену мяса и жижи. Сделав еще несколько усилий, он прорвал внешнюю оболочку и вышел наружу, после чего упал на землю. Он снял шлем, из которого выливалась кровь ручьем, отхаркнул остатки и лег пластом, закинув руки в разные сторону. Тело еще было немного онемевшим, а в голове звучал звон, но он уже вздыхал от облегчения, так как боль прекратилась, и можно было отдышаться.

Пролежав так некоторое время, он постепенно начал приходить в себя. Ощущения восстанавливались, а невыносимое давление в ушах наконец исчезло. Гвидон тихо издал звук ртом, проверяя слух, и, убедившись, что снова всё слышит, с облегчением выдохнул.

— Ох, хорошо... Я уже думал, что оглох. Отвратительная тварь! Я уже думал, что помру, — пробормотал он.

Ему повезло родиться с настолько прочным телом. Обычный человек погиб бы в первые же секунды, но твёрдый череп Гвидона оказался словно непроницаемая стена, принявшая на себя основной удар.

Упершись руками в землю, Гвидон резко подтянулся, поднял обе ноги и одним движением вскочил, полностью выпрямившись. Он огляделся. Вокруг не было видно никого, кто мог бы представлять непосредственную угрозу. Затем Гвидон посмотрел на свой костюм. Местами тот был расплавлен и покрыт следами кислоты, а встроенный в перчатку компьютер полностью сгорел.

— Итого: я понятия не имею, где нахожусь, связи нет, мотоцикла нет. Ну, хотя бы я прикончил эту махину — и это уже радует. Но теперь непонятно, куда мне идти.

Произнеся это вслух, он вдруг услышал странный сигнал, донёсшийся из динамиков.

Сначала это были лишь помехи — треск, шипение и прерывистый шум. Но через несколько секунд среди них начали проступать слова.

И знакомый голос.

— Гвидон! Гвидон! Меня слышно?! Ответь!

— Слава яйцам, связь появилась! Да, это я!

В ответ послышалась целая тирада, состоявшая исключительно из отвратительной брани. От некоторых выражений у Гвидона даже появился гадкий привкус во рту.

— Обещаю тебе, что я сам тебя задушу, грязная скотина! Я возьму толстый прут и засуну его тебе прямо…

На этом месте Гвидон выключил связь. Наступила тишина. Прошло несколько секунд, после чего динамик вновь ожил, и раздался сигнал входящей связи. Гвидон, немного подумав, снова принял вызов.

— ТЫ МЕНЯ ОТКЛЮЧИЛ?! ТЫ ТАМ СОВСЕМ ***ЕЛ?!

— Говори по делу. Орать на меня не нужно.

И он снова отключил собеседника. Гвидон остался стоять в полной тишине, озираясь по сторонам. Перед ним простиралась пустынная даль, лишь изредка прерываемая небольшими возвышенностями — следами падения космических тел. Он обернулся и снова увидел огромную тушу, возвышавшуюся над ним и закрывавшую собой весь обзор. Гвидон подошёл поближе и легонько пнул её ногой. Тело тут же заходило мелкой дрожью, словно гигантская куча желе.

— Ну и уродливый же сукин сын... — подумал он. В динамиках снова раздался сигнал.

— Так, ладно. Я спокоен. Ты можешь определить своё местоположение? — на этот раз собеседник говорил гораздо спокойнее.

— Так... Я вижу очень высокую гору. А вы не можете определить, где я нахожусь, по моей геолокации?

— Нет. Твой компьютер не отвечает, а костюм не передаёт никаких данных о местоположении. Вообще чудо, что связь с тобой хоть как-то работает. Мы уже подумали, что тебя давно убили.

— А, не. Этого точно не будет. Более того, я тут уничтожил большую группу этих тварей поблизости. Было весело. Ещё встретился с капитаном Форрис. И, кажется, им бы не помешала помощь.

В ответ последовало продолжительное молчание.

— Форрис? Андреа Форрис? Так он же в Кеттле со своими солдатами! После того как связь восстановилась, мы получили сотни сообщений о нападениях. Да тут вообще хаос происходит!

— Похоже, что да. После этого мне выдали мотоцикл, и я двинулся в сторону Вашенга. Но, не доезжая, заметил, что техника начала сходить с ума, и нашёл источник. Какой-то огромный кусок туши на длинных лапках. Более уродливой твари ещё поискать надо. Но пищала она так, что мозги плавились. Еле догнал и прикончил. Наверное, из-за неё и не было связи — раз после её смерти вы смогли до меня дозвониться.

И снова в динамике повисло долгое молчание. Казалось, собеседник на другом конце никак не мог понять, о чём именно ему сейчас рассказывают.

Наконец он заговорил:

— Так. Оставайся на месте и никуда не двигайся. Мы вышлем за тобой группу, но это будет не быстро.

Гвидон уже не слушал. Где-то вдали над горизонтом поднялся столб пыли. Сначала он был едва заметен, но с каждой секундой становился всё выше и шире. А затем из-за возвышенностей показалась движущаяся масса. Целая армия инкритов. Их были сотни, если не тысячи. Они двигались прямо в его направлении, поднимая за собой огромную пыльную завесу. Над армией проносились целые стаи гигантских стрекоз, заслоняя собой небо.

Гвидон молча смотрел на приближающуюся орду.

— Гвидон? Ты меня слышишь? — донёсся из динамика голос.

Он медленно усмехнулся.

— Можете не спешить. Я тут немного погуляю, — стальным голосом сказал Гвидон.

— СТОЙ! НЕТ! ЗАПРЕЩАЮ ТЕБЕ!.. — сигнал вновь оборвался.

Гвидон медленно опустил руку и убрал коммуникатор. Затем крепко перехватил топор обеими руками и поднял его на уровень груди. Правую ногу он выставил вперёд, слегка согнув колено и развернув корпус. Всё тело напряглось, готовое в любой момент сорваться с места. Впереди надвигалась орда. Пыль клубилась под ногами инкритов, а над их головами мелькали стаи гигантских стрекоз. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

Гвидон оскалился.

— Ух... Люблю войну. Я в ней родился — и в ней же умру.

Он крепче сжал рукоять топора и сделал шаг навстречу приближающейся армии.

— Давайте, креветочки. Покажите, что можете!

Летательный аппарат приближался к предполагаемой области нахождения Гвидона. Пилот специально опустился на опасно низкую высоту, чтобы попытаться обнаружить его визуально, поскольку радары по-прежнему не могли засечь его местоположение. Местность была практически лишена рельефа и растительности, которые могли бы осложнить поиск, поэтому с воздуха всё просматривалось как на ладони. Но даже при таких условиях обыскать тысячи квадратных километров было далеко не просто.

— Стой! Вон там! Видишь?! — внезапно воскликнул кто-то.

Все находившиеся внутри тут же приблизились к правому борту и прильнули к иллюминаторам. Посреди пустоши раскинулось огромное озеро. Но вода в нём двигалась каким-то неправильным, безумным образом, закручиваясь вокруг одной точки и образуя гигантский круговорот. А в самом центре этого хаоса возвышалась гора. Пилот взял курс прямо на неё. По мере приближения детали становились всё отчётливее. И вскоре стало понятно, что это вовсе не гора. Это была гигантская куча тел.

По ней бесконечным потоком карабкались всё новые и новые инкриты, цепляясь друг за друга и образуя сплошной покров из чёрных хитиновых панцирей. Одни падали вниз, другие тут же занимали их место, продолжая неумолимо лезть наверх. А на самой вершине этого чудовищного образования стояла одинокая фигура. Уже знакомый всем присутствующим солдат. Гвидон рубил каждого, кто пытался к нему приблизиться. Раз за разом топор взлетал в воздух и обрушивался вниз. Очередной инкрит разлетался на части, а на его место тут же бросались новые. Гвидон словно играл в чудовищную игру в царя горы, только противником у него была целая армия.

Он не сбавлял темпа. Вокруг него постепенно сформировалось непроходимое кольцо смерти. Достаточно было инкриту приблизиться на расстояние одного взмаха топора — и через мгновение от него оставались лишь куски плоти и хитина. Зрелище потрясало настолько, что невозможно было отвести взгляд. Для обычного человека было немыслимо, что один-единственный солдат способен удерживать против себя тысячи... нет, десятки тысяч противников, не останавливаясь и не сбавляя темпа ни на секунду. Логика подсказывала, что его должны были разорвать на части ещё несколько минут назад. Задавить массой тел, окружить со всех сторон и просто утопить в этой чёрной волне. Но логика здесь переставала работать. Гвидон продолжал рубить. Снова и снова. Не позволяя ни одному существу приблизиться к себе ближе, чем на расстояние взмаха его топора.

— Если мы подойдём слишком близко, они разом начнут по нам плеваться! И тогда мы все — трупы! — громко предупредил пилот.

— Надо с ним связаться, чтобы он был готов к прыжку! Мы можем подлететь на скорости, и есть шанс увернуться от плевков. Только сначала нужно расчистить пространство вокруг него, иначе они просто не дадут ему возможности! Карпер, наведи плазму прямо на него! Выжги всех!

— Стойте! Мы же его тоже убьём?! — с ужасом в голосе возразил второй пилот.

— Не ссы! Он и не такое выдержит. Связывайтесь! Чего вы яйца мнёте?!

Второй пилот посмотрел на своего коллегу с недоумением. Но, не заметив на его лице ни тени сомнения, повернулся к дисплею на приборной панели и начал настраивать канал связи.

— Гвидон! Это пилот Карпер Венкс! Слушайте внимательно! Мы летим в вашу сторону! Сейчас запустим несколько плазменных зарядов по вашей позиции. Как только появится возможность — бегите вперёд, на три часа. Мы пролетим над вами через десять секунд, и сразу прыгайте! Вы меня поняли?! Приём! — уже кричал он. — ГВИДОН! КАК СЛЫШИТЕ?!

В ответ — лишь тяжёлая тишина. В динамиках потрескивали помехи. Пилот уже собирался повторить вызов, когда сквозь шум наконец прорвался короткий, спокойный ответ:

— Окей.

Оба пилота и их старший переглянулись. После всего услышанного это было, пожалуй, самое спокойное «окей», какое они когда-либо слышали.

Второй пилот кивнул и начал нажимать на несколько кнопок справа от дисплея. На экране появилась карта района, где находился Гвидон. Он увеличил масштаб, затем несколько раз коснулся пальцем экрана, обозначая нужные области, после чего схватился за рычаг справа от себя. На нём выделялась большая красная кнопка. Пилот крепко сжал рычаг и большим пальцем нажал на неё. Вдали, в указанных им точках, одна за другой мгновенно вспыхнули плазменные заряды. Над раскалёнными телами поднялись клубы дыма.

В пассажирском отсеке открылся люк. Первый пилот начал снижаться и одновременно приближаться к оговорённому месту, не сбавляя скорости. Летательный аппарат лишь на долю секунды оказался прямо над нужной точкой. И тут раздался громкий удар. Аппарат слегка качнуло.

— Есть! — коротко бросил пилот.

Он понял, что Гвидон запрыгнул внутрь на полной скорости. Люк мгновенно закрылся, и пилот дёрнул рулевой рычаг на себя. Летательный аппарат рванул вперёд на полной скорости, так что обоих пилотов буквально вжало в кресла. Всех, кто не успел пристегнуться в пассажирском отсеке, снесло к хвостовой части. Аппарат продолжал набирать скорость.

Скопление инкритов быстро осталось позади, превратившись сначала в огромную чёрную массу, затем в едва различимое пятно на пустынной местности. Когда летательный аппарат окончательно вышел из зоны досягаемости, пилот наконец сбавил скорость. Внутри стало безопасно передвигаться. Люди начали подниматься с пола, поправляя экипировку и приходя в себя после резкого манёвра. И только тогда они заметили, кто лежал в хвостовой части.

Там находились Гвидон и офицер, который ранее отдавал приказы. Офицер поднялся, снял шлем и направился к Гвидону. Тот лишь перевернулся на спину и продолжил лежать. Он был полностью покрыт засохшей жижей, которая затвердела на теле толстой коркой — с ног до головы. Гвидон поднял руки и снял шлем, наконец представ перед всеми без защиты.

Лицо его было багрово-красным. Он тяжело и часто дышал, а волосы от пота стали тяжёлыми и липкими, прилипая ко лбу. Несколько секунд он просто лежал, восстанавливая дыхание.

Затем громко крякнул и с нескрываемым облегчением произнёс:

— Ух, хорошо! Прям отлично! Спасибо, что подобрали. А то ещё пару часов такого махача — и мне было бы уже тяжеловато.

У офицера дёрнулся глаз. Было видно, как кровь приливает к его лицу, постепенно окрашивая его в багровый цвет. Несколько секунд он ещё пытался сдерживаться, глядя на покрытого грязью и кровью Гвидона. Но терпение закончилось. Офицер наконец сорвался и выплеснул на лежащего перед ним Гвидона всю накопившуюся ярость.

— Тупой сукин сын! Из-за тебя весь план пошёл по жопе! Клянусь своей головой, я добьюсь того, чтобы тебя засунули обратно в ту клоаку, из которой ты вылез! Не будь ты личной собственностью ВиЭл, я бы прямо сейчас прострелил тебе голову, а труп скинул этим тварям на растерзание!

— Да ладно тебе. Чего ты так орёшь и ругаешься? Никто же не умер! — с улыбкой на лице ответил Гвидон, даже не открывая глаз.тОт этих слов у офицера глаза едва не вылезли из орбит. Казалось, ещё немного — и они действительно лопнут.

— Да я тебя прямо здесь прикончу!

Он уже потянулся к пистолету, но в тот же момент его с двух сторон схватили двое подчинённых.

— Сэр, умоляю вас! Успокойтесь! — принялся уговаривать его один.

— Годо! Он того не стоит! Возьмите себя в руки! — попытался остановить его второй.

— А ну пустите меня! Я его задушу нахрен!

Гвидон тем временем поднялся на ноги. Теперь, стоя перед ними, он возвышался сразу над всеми троими. Его лицо было совершенно лишено эмоций: расслабленные губы, слегка прищуренные глаза. Но именно отсутствие какой-либо выраженной реакции придавало его лицу зловещий оттенок. Офицер постепенно замолчал.

— Ты ведь понимаешь, что я буду сопротивляться? — спокойно произнёс Гвидон. — Хочешь попробовать, а? Я тебе не один из твоих солдатиков, чтобы стоять и молча выслушивать твои угрозы.

Эти слова подействовали на разгорячённого офицера отрезвляюще. Он наконец осознал, что перед ним не подчинённый, которого можно запугать криком, а человек, способный в любой момент ответить силой. Несколько секунд он молча смотрел на Гвидона, после чего процедил сквозь зубы:

— Хорошо. Но я сделаю всё, чтобы это было твоим последним заданием.

— Да пожалуйста. Не ты первый, не ты последний, кто мне угрожает, — пожал плечами Гвидон.

После этого они летели в полной тишине.

- Ой, прости, что-то не рассчитал, но потерпи чуток,, сейчас мы тебя в лазарет отправим, а там тобой займутся! — с весёлым тоном говорил незнакомец, чуть сбавив темп.

— Этот маленький ублюдок ещё жив? Я думал… думал… что он уже всё. Финита… — с тяжёлой одышкой произнёс другой, массивный, как гора, человек.

Весь он был покрыт кровавыми подтёками и синяками. Рука была наспех перевязана — вместо шины к ней каким-то образом примотали кусок стальной трубы. Один глаз заплыл настолько, что опухшее веко больше напоминало медузу, прилепленную к лицу.

— Усура… умоляю тебя, дай мне свернуть ему шею. Или ты сама это сделай, но не дай ему снова встать. Ты же видел, что он творит… Он опасен. А ещё хуже то, что он безумен.

— Титто, — с наигранным возмущением произнёс Усура, — не будь ты уже таким помятым и моим близким другом, я бы за такие слова такого леща тебе отвесил, что твой второй глаз стал бы как первый, был бы как у слизняка! Я такое сокровище не просто не позволю убить — я даже пальцем запрещаю тебе или кому-либо ещё его трогать., - Он снова повернулся к телу юноши, которое выглядело плачевно, и, немного подумал. Улыбка уже сошла с его лица.

— А знаешь? Я здесь его не оставлю, — с энтузиазмом произнёс он, даже не взглянув на Титто. — Ты когда-нибудь видел таких детей Эмста? Мы будем просто последними дураками, если хотя бы не попытаемся его .

- Усура! Опять тебя заносит, прошу ,подумай получше: его надо убить. Но даже не так: его ОЧЕНЬ НАДО УБИТЬ! Ты видел, что он сделал с солдатами? А с ребятами? Вообще, это просто чудо, что ты смог во-время вмешаться, и мы избежали еще кучи жертв — с ужасом в голове говорил Титто

- А ты видел, что мы сделали? - с холодным, как сталь голосом спросил он, показывая рукой вокруг.

Титто слегка осёкся. Ему даже нечего было на это ответить, поэтому он промолчал.

Вокруг царила настоящая картина войны: тела разорванных и сгоревших солдат лежали повсюду. Причём не только союзных — вражеских было визуально кратно больше. Запах крови и горелой плоти только сейчас начал по-настоящему ощущаться, забивая ноздри, хотя к подобному Титто уже привык. Но даже при его огромном опыте такие побоища он мог пересчитать по пальцам одной руки. Он задумался, перебирая в голове всё произошедшее, но продолжал молчать, не давая ответа.

Усура дал товарищу время на раздумья, а затем подошёл к Титто поближе.

— Мы сюда пришли не нести добро и справедливость, и это делает нас ненамного лучше здешних дикарей. Этот мальчик, возможно, потерял единственный дом, который у него был, и защищал его до последнего, будучи готовым отдать за него жизнь.

Он ненадолго замолчал, бросив взгляд на изувеченное тело юноши.

— Да, у него в голове насрано. Да, он совершил немало. Но, с другой стороны, ему предстоит прожить ещё очень, очень долго. И он способен вернуть обществу долг за весь тот кошмар, что здесь натворил. А если в таком возрасте он уже способен дать такой отпор второму по силе сверхчеловеку во всей галактике, как ты… то что будет через пятьдесят? Через сто? Через сто пятьдесят лет? — Усура усмехнулся и покачал головой.

— Мы с тобой сами уже не дети. Нам, конечно, ещё жить и жить, но даже нам пора задумываться о преемниках. И прямо сейчас, кажется, я нашёл подходящего кандидата, - он снова посмотрел на лежащего без сознания юношу, — Мы сможем направить его на путь истинный. А я лично прослежу за тем, чтобы он с него не свернул, а ты мне поможешь.

— А если ты ошибаешься и он станет ещё опаснее?..

Теперь уже задумался Усура. Он не стал отвечать сразу, лишь отвернулся от Титто и осторожно поднял окровавленное тело юнца, на котором всё это время стоял. Взвалив его на плечо, Усура на мгновение застыл. Лицо его стало совершенно безэмоциональным, а затем он таким же бесчувственным тоном ответил:

— Тогда я вырву ему сердце. Всё довольно тривиально - , после чего он без единого слова пошел дальше, оставив Титто в звонкой тишине.

Гвидон Цихес пришёл в себя после состояния забытья. Он встал и начал массировать виски пальцами, размышляя с раздражением, затем оглянувшись, он осознал, что находится в больнице. Рядом стоял человек в белом халате — вероятно, врач или научный работник, который аккуратно нажимал на светящуюся сферу, исходившую от приборов, подключённых к его кровати.

— Пациент пришёл в сознание в 14:35, его состояние стабильное, осложнений не обнаружено, все показатели в норме, — сообщил врач.

После того как его освободили из тюрьмы, он вместе с той женщиной отправился на ближайшую населённую планету, где его сразу направили в клинику на медицинское обследование — необходимо было исключить любые возможные проблемы со здоровьем. Это была стандартная процедура для всех новобранцев, а для сверхлюдей — обязательная.

После обследования его отправили в отдел бионаучных разработок, где представили ещё одно новшество — концепцию вживления компьютера в мозг с новым форматом искусственного интеллекта. Гвидон совершенно не разбирался в подобных технологиях и не до конца понимал, что именно с ним собираются сделать. Однако его заверили, что имплант поможет ему в будущих миссиях и сделает его сильнее.

Он согласился, потому что, по сути, другого выбора у него не было. Вживление также являлось одним из условий его освобождения.

— Как вы себя чувствуете, Цихес? Вы осознаёте, кто вы и каким образом здесь оказались?

— Да, я всё помню. Но у меня ужасно болит голова, — напряжённо ответил он.

— Поздравляю, операция прошла успешно. Должен сказать, мы с коллегами впервые сталкиваемся с настолько крепким организмом. Поэтому нам пришлось использовать инвазивный метод через нос и проводить манипуляции непосредственно с мозгом. Процедура оказалась не из простых.

Врач улыбнулся.

— Вы первый подобный пациент в моей практике, так что вам повезло: всё прошло без осложнений, — он посмотрел на свой персональный девайс, напоминавший тонкий планшет, и быстро пробежался глазами по показаниям, — Так… пум-пум-пум… Вроде бы всё хорошо. Поэтому я оставлю вас одного — отдохните. Если что-то понадобится, можете вызвать медсестру. Еду принесут через час, но пока Вам разрешено только что-нибудь жидкое, но зато добавки сколько хотите.

Врач уже направился к выходу, но остановился и обернулся:

— И если вдруг возникнут какие-нибудь осложнения — сегодня моя смена, так что займусь вами лично.

С этими словами врач покинул палату, а Гвидон остался один. Гвидон практически сразу встал с кровати, как остался один, и подошел к большому окну, из которого открывался вид на чудесный больничный сад. Он смотрел в окно и думал, почему его родной мир не был. Из него вышел бы великолепный сад, но мировые элиты решили создать из него полигон, где из людей сделали подопытных крыс, убивающих друг друга. Он никогда не чувствовал ностальгию по родному миру, но помнил, что там осталось множество таких же несчастных, как и он сам. Но это были минуты слабости, которые он себе позволял лишь изредка, когда он оставался наедине с собой. Он слегка улыбнулся, и сам не понимал, почему.

Прошло несколько дней после операции, и Гвидон был полностью готов к дальнейшей работе. Он сидел в большом кресле, полностью утонув в нем, и не выражая никаких эмоций, кроме раздражения, в то время как рядом с ним стояли несколько людей в строгих костюмах. Это были представители военной корпорации, нанявшие его, и чья задача состояла в том, чтобы представить ему его новую экипировку.

— Гвидон Цихес, для нас большая честь, что вы пришли на презентацию новой продукции от ВиЭл и её партнёров! Мы всей командой сразу решили, что никто другой, кроме вас, не сможет раскрыть весь потенциал этих прототипов! — произнёс один из них, явно переигрывая с подхалимством. От этих слов лицо Гвидона слегка перекосилось от ещё большего раздражения. Заметив это, мужчина перед ним поспешил продолжить, но уже не столь дружелюбно-наигранным тоном:

— Наша команда маркетологов, дизайнеров и технологов превзошла саму себя, создавая этот шедевр.

Человек в строгом костюме подошёл к огромному стальному коробу, который был выше и шире его самого, и нажал несколько клавиш на панели замка. Затем приложил ладонь к считывателю.Раздался тихий механический гул, после чего створки короба медленно разошлись. Внутри оказался полный комплект боевого костюма, подобного которому Гвидон никогда прежде не видел: шлем, нательный панцирь, перчатки и сапоги.

— Прошу Вас лицезреть совершенство в чистом виде: костюм Р78, модель «Аид»!

Гвидон стоял в небольшом в ступоре, а сзади послышались слабые аплодисменты. Менеджер, оценив, что его клиент оцепенел от шока, воодушевившись, дальше продолжал свое "шоу":

— Он изготовлен целиком из келеврита — нового композитного материала, прочность которого превосходит все известные стали, при этом сам материал настолько лёгкий, что ощущается практически как вторая кожа, - затем, сделав небольшую паузу, он оценил клиента, явно наслаждаясь произведённым впечатлением, — кроме того, костюм обладает уникальными электромагнитными свойствами. Благодаря этому вы сможете выдерживать прямое попадание высоковольтного оружия. Он также способен работать в условиях экстремально высоких температур и давления. Но и это ещё не всё.

Он сделал ещё одну паузу, после чего с особой гордостью продолжил:

— Костюм великолепно показал себя даже в условиях открытого космоса, что делает его, возможно, самым универсальным и… — он многозначительно замолчал, — самым лёгким боевым костюмом из всех, когда-либо созданных нашими гениальными учёными и инженерами, — Он изготовлен целиком из келеврита — нового композитного материала, прочность которого превосходит все известные стали, при этом сам материал настолько лёгкий, что ощущается практически как вторая кожа.

Менеджер сделал небольшую паузу, явно наслаждаясь произведённым впечатлением.

— Кроме того, костюм обладает уникальными электромагнитными свойствами. Благодаря этому вы сможете выдерживать прямое попадание высоковольтного оружия. Он также способен работать в условиях экстремально высоких температур и давления. Но и это ещё не всё.

Он сделал ещё одну паузу, после чего с особой гордостью продолжил:

— Костюм великолепно показал себя даже в условиях открытого космоса, что делает его, возможно, самым универсальным и… — он многозначительно замолчал, — самым лёгким боевым костюмом из всех, когда-либо созданных нашими гениальными учёными и инженерами.

Гвидон продолжал молча смотреть на костюм.

— Это подарок от наших спонсоров, а ныне — партнёров в военном деле, компании «ВэлТэк», — менеджер указал на крупную надпись «ВэлТэк» на нагруднике. — Они очень надеются, что костюм оправдает ваши ожидания. — Он изготовлен целиком из келеврита — нового композитного материала, прочность которого превосходит все известные стали, при этом сам материал настолько лёгкий, что ощущается практически как вторая кожа.

Менеджер сделал небольшую паузу, явно наслаждаясь произведённым впечатлением.

— Кроме того, костюм обладает уникальными электромагнитными свойствами. Благодаря этому вы сможете выдерживать прямое попадание высоковольтного оружия. Он также способен работать в условиях экстремально высоких температур и давления. Но и это ещё не всё.

Он сделал ещё одну паузу, после чего с особой гордостью продолжил:

— Костюм великолепно показал себя даже в условиях открытого космоса, что делает его, возможно, самым универсальным и… — он многозначительно замолчал, — самым лёгким боевым костюмом из всех, когда-либо созданных нашими гениальными учёными и инженерами.

Гвидон продолжал молча смотреть на костюм, а тот продолжал:

— Это — подарок от наших спонсоров, а ныне — партнёров в военном деле, компании «ВэлТэк», — менеджер указал на крупную надпись «ВэлТэк» на нагруднике. — Они очень надеются, что костюм оправдает ваши ожидания, - Презентация закончилась, а Гвидон продолжал молча смотреть на костюм.

Презентация закончилась, и все присутствующие пристально смотрели на Гвидона.

Тот медленно поднялся с кресла и подошёл к комплекту, чтобы рассмотреть броню поближе. Она действительно была великолепна — лучшая из всех, что ему когда-либо доводилось видеть.

Гвидон несколько секунд молча изучал её, после чего аккуратно положил обратно.

Его ладони медленно сжались в два огромных кулака. На висках вздулись вены, а лицо начало стремительно багроветь. Никто из присутствующих не понимал, что происходит, но вмешиваться не решался. По выражению лица Гвидона было очевидно: сейчас произойдёт что-то очень нехорошее.

— Вы совсем тупорылые животные, а? — наконец процедил он сквозь зубы, с трудом сдерживая чудовищную ярость. Менеджер заметно занервничал.

Под давлением этого взгляда он неуверенно ответил:

— Это… сэр, я не понимаю… Это же лучшая броня. Неужели она вам не понравилась?

Гвидон медленно повернул к нему голову. Его глаза налились кровью, а лицо исказилось такой яростью, что менеджеру на мгновение показалось, будто этот человек сейчас вцепится ему в горло.

— Лучшая?! Лучшая броня?!

Он ударил себя кулаком в грудь. Раздался неестественно глухой и тяжёлый звук.

— Вот лучшая броня!

Гвидон сделал шаг вперёд.

— Вы, мрази, совсем охамели, предлагая мне броню?! Думаете, раз я столько лет просидел взаперти, то размяк? Хер вам! — он снова ударил себя в грудь, — Моё тело и есть броня!

Голос Гвидона становился всё громче, а удары в грудь сильнее, менеджер под его напором буквально вжимался в себя.

— Нахрена мне броня?! Чтобы что?! Чтобы не пораниться?! Это тебе, маленькая вошь, она нужна!— последние слова он почти прорычал.

Менеджер окончательно побледнел. Казалось, ещё немного — и он действительно свернётся в маленький комок прямо на глазах у Гвидона. Не успев закончить свою фразу, менеджер осёкся, заметив, как лицо Гвидона исказилось от ярости. На его лбу вздулась крупная вена, а глаза налились кровью.

— Постойте, господин Цихес! Вы не так поняли суть этого костюма, — произнёс другой мужчина, заграждая рукой своего коллегу. При этом на его лице не дрогнул ни один мускул. — Поймите, мы не принимаем решений. Наша задача — лишь передать вам предоставленные предметы и рассказать о них.

Он указал на броню, — Она предназначена не для вашей защиты. Её главная задача — обеспечить вам максимально длительный срок эксплуатации в боевых условиях. Ну и, конечно же, реклама. Посмотрите внимательнее.

Он достал полный комплект и разложил его на большом столе. И тут Гвидон заметил сам: практически каждый сантиметр брони, с ног до головы, был покрыт логотипами и надписями самых разных компаний, — Вы можете отказаться от неё, но тогда вас не будут отправлять в самые опасные и стратегически важные точки. Вы ведь именно этого и просили?

Мужчина говорил спокойно и уверенно, явно стараясь донести мысль до Гвидона.

— Всё это стоит астрономических сумм. Спонсоры буквально выстраиваются в очередь, чтобы во время важнейших моментов войны именно на Вас были видны названия их компаний. Это новая рекламная кампания, а не попытка проявить к Вам неуважение. Вы понимаете это?

Гвидон понял, что он не на тех решил вымещать злость, и принял решение, что напряжение необходимо сбросить,. Он только недавно вышел на свободу и совершенно не хотел устраивать проблему в первый же день.

— Покажите, что у вас ещё есть, ёпрст, — прикрыв глаза от усталости, пробормотал он.

Несколько человек тут же принесли ещё один стальной чемодан, на этот раз значительно меньше первого, и поставили его на стол. Один из сотрудников открыл замки и поднял крышку.

Внутри оказался средних размеров топор, полностью выполненный из чёрной стали, и он сразу привлёк внимание Гвидона.

Рукоять была элегантно изогнута, словно специально создана для максимально удобного хвата, и выполнена из того же однородного материала, лишь немного расширяясь у самой головы.

Гвидон заинтересовался оружием и протянул руки, чтобы взять его. Едва пальцы сомкнулись на рукояти, он понял, что топор словно создан именно для него. Для обычного человека это было бы слишком тяжёлое и грубое оружие, но для Гвидона оно оказалось почти идеальным.

Лезвие имело необычную форму: асимметричные края и выраженная кривизна придавали ему хищный вид. Гвидон сделал несколько пробных взмахов и сразу почувствовал, насколько удобно оружие в руке.

— Хороший топор… — пробормотал он почти неслышно. Затем поднял взгляд: — Из чего он сделан?

— Да! Это последняя разработка компании «Вокс Эдж». Новинка. Вы первый, кто вообще взял её в руки в качестве оружия. Занокс-23 — самый прочный из всех известных человечеству сплавов. Он просто невероятен! Правда, его точный состав я, к сожалению, не знаю: он является коммерческой тайной компании. Однако представители «Вокс Эдж» заверяют, что этот топор способен выдержать практически что угодно. А ваша задача — доказать это всему миру.

— «Вокс Эдж»? Кажется, они раньше занимались только инструментами?

— Не совсем. Основное направление компании — режущий инструмент: промышленные гильотины для резки проката, сверхпрочные пилы, твердосплавные фрезы и прочее. Однако совсем недавно они начали производить холодное оружие для армии. И изделия из Занокса-23 должны стать самыми прочными за всю историю, что уже вызвало огромный интерес на рынке.

Мужчина сделал небольшую паузу.

— Мы сообщили представителям компании, что вы — один из лучших мастеров ближнего боя, а также рассказали о ваших предпочтениях. Поэтому этот топор создавался специально для вас и под вашу руку, — он указал снова на оружие, — Однако они просили постараться его не терять. Подобный экземпляр они долго ещё не смогут изготовить, из-за невероятной сложности производства, поэтому это - единственный прототип. Даже если каким-то образом случиться его сломать: постарайтесь вернуть хотя бы остатки.

Он взял топор руками за оба конца и попытался его согнуть, но почувствовал, как тот не поддается. На его лице появилась ухмылка, полная азарта, и он снова попытался преодолеть это сопротивление, приложив все свои силы. Мышцы на руках напряглись, а костяшки пальцев побелели от напряжения. Убедившись, что ему не удалось даже на миллиметр согнуть топор, он с довольной улыбкой произнес:

— Отличный топор. Просто превосходный. Могу ли я протестировать его?

— Да! Разумеется, для этого мы тут и собрались! Пройдемте в комнату испытаний

Они вошли в просторное белое помещение, которое полностью лишено окон, и освещено только искусственными источниками света. В центре комнаты стоял огромный стальной лист, напоминающий те, что используются для строительства космических кораблей.

— Мы установили этот лист, чтобы можно было протестировать оружие. Он изготовлен из стали марки СК-1153мшд, из которой создаются корпуса космических аппаратов. Мы выбрали обычный корабль, а не военный, чтобы на всякий случай не повредить топор. Но, думаю, даже этого будет достаточно, чтобы оценить его пробивную способность.

Гвидон подошел ближе, занес топор над головой, и без какой либо подготовки или ожиданий одним резким движением нанес удар под углом. Присутствующие даже не успели его увидеть, лишь услышали странный свист в воздухе, словно по железу. Затем он встал, внимательно посмотрел на свое оружие, провел пальцем по режущей кромке и одобрительно кивнул:

- Он такой же, как и я: прочный, простой и смертоносный. Да, этот топор теперь мой, отличная работа. Передайте мои благодарности всем причастным к его созданию.

Присутствующие переглянулись между собой, не понимая, что произошло, ведь на листе не осталось ни единого следа от удара. Гвидон толкнул лишь слегка пальцем верхнюю часть листа, и через несколько секунд они услышали скрежет металла. Перед ними развернулось невероятное зрелище: верхняя часть листа начала двигаться, как будто кто-то пытался сложить ее, как лист бумаги, пока она не упала на землю с громким и тяжелым гулом.

— Черт возьми... Он разрезал его пополам! Симон, ты это видел? – полушепотом произнес один из работников, обращаясь к невысокому человеку.

— Если бы я не увидел этого собственными глазами, то решил бы, что ты пьян. Но ладно, теперь предлагаю посмотреть варианты дольнего оружия...

— Не нужно, я не использую стрелковое оружие, вообще любое дальнобойное, и взрывные устройства, — перебил его на полуслове Гвидон. — Я предпочитаю полагаться только на собственные силы или холодное оружие. Издалека убивать противника претит мне, в этом нет никакой чести и славы.

— Но ведь… Это же… Хм… Я понял вас. Тогда я сообщу нашей команде снабжения, чтобы они впредь не предлагали Вам подобные виды вооружений. Подскажите, есть ли что-то еще, что вы бы хотели?

Гвидон на мгновение задумался — Хавчика побольше. Много и посытнее.

— О, за это можете не беспокоиться! Один из наших спонсоров - производитель высококлассным питательных батончиков, специально разработанных для военных. Один батончик содержит суточную норму калорий взрослого человека, витамины и полезные бактерии в сухом виде, чтобы все это моментально переваривать..

— Превосходно, добавьте их штучек две или три сотни на следующее задание.

Менеджер осекся, — Но вам уже подготовили запас, рассчитанный на 20 человек. Вы хотите увеличить его еще в десять или пятнадцать раз? Вы предполагаете, что Вам придется делиться с другими солдатами?

— Нет, это всё для меня. Положите столько, сколько сказал.

Менеджеры переглянулись и поняли, что не до конца учли потребности сверхчеловека в таком количестве пищи. Симон подошел к своему коллеге и что-то прошептал ему, а затем снова повернулся к Гвидону: «Не волнуйтесь, мы разработаем для вас персональное меню и проследим, чтобы команда снабжения подготовила больше провизии для полевой кухни».

— Отлично, значит, больше вопросов у меня нет. Какие дальше у нас планы?

Один из присутствующих вышел немного вперед, и слегка наклонив голову обратился тихими и спокойном тоном:

- Да, если у Вас не осталось вопросов к моим коллегам, то я попрошу всех выйти, кроме меня и мистера Цехиса.

Он повернулся, и жестом указал, чтобы их оставили наедине. Весь коллектив разом направился к выходу. Когда остался только он и Гвидон, он снова обратился к своему клиенту:

- Позвольте для начала представиться – Сахим Оваат, я – Ваш личный координатор, и, непосредственно, занимаюсь информированием всех миссий и задач.

Этот человек сильно отличался от других, кто покинул комнату. Разговаривал он спокойно, но отчётливо выговаривая каждое слово, чтобы собеседник точно его мог услышать и понять. Он был среднего роста, довольно подтянутого телосложения. Его походка и слегка напряженная фигура говорили о военном прошлом.

- Ты не похож на офисную крысу. Военный, не так ли?

— Да, вы правы. Восьмой десантный, одиннадцать лет службы. После ранения в битве на Вольдуне ушёл в отставку, но мне практически сразу предложили место в «ВиЭл» в качестве военного консультанта. А теперь, с вашего позволения, раскрою детали вашей новой миссии.

Омар нажал на устройство на запястье. Свет в комнате приглушился, и над ними возникла голограмма, отображающая галактику в трёх измерениях. Они находились в самом её центре, а со всех сторон простиралось бесконечное множество звёзд и ещё больше планет. Омар отчётливо произнёс:

— Координаты: Икс — три, один, восемь, пять, четыре, ноль. Игрек — семь, девять, ноль, шесть. Зет — восемь, четыре, два, один.

Голограмма пришла в движение. Точка обзора начала стремительно смещаться к конкретному участку пространства, одновременно увеличивая изображение, пока звёзды размером с песчинки не стали казаться футбольными мячами.

— Вот. Звезда Кадиус, а рядом — планета Раденея. Данная планета — крайне важный источник ресурсов, где добываются редчайшие и ценные руды: там содержатся рекордные запасы неодима и празеодима. Кроме того, это — крупнейший производственный и научно-технический кластер всего сектора Федерации.

Омар снова нажал на устройство. Изображение планеты исчезло, а вместо него появилась фигура, напоминавшая нечто среднее между жуком и крабом, стоявшая на двух мощных конечностях. Одна из передних конечностей заканчивалась массивной клешнёй, примерно там, где у человека находилась бы кисть. Другая напоминала оружие, буквально вросшее в тело существа. На широкой грудной клетке располагались ещё две маленькие лапки с тремя длинными и тонкими пальцами на каждой. Голова была усеяна множеством ротовых придатков, двумя крупными глазами и длинными антеннами.

— Семнадцать лет назад на неё положили глаз инкриты — раса высокоразвитых членистоногих, которым также необходимы её ресурсы. Они неоднократно атаковали планету, и каждый раз это приводило к крупным перебоям с поставками. Поэтому центральное правительство решило значительно усилить оборону Раденеи.

Омар увеличил изображение.

— На орбиту были отправлены две орбитальные станции класса «Астероид», семнадцать боевых крейсеров «Цербер» и несколько десятков сопровождающих боевых кораблей «Хищник». Кроме того, на планете создана внушительная наземно-воздушная армия, а также размещено большое количество наёмников — лучших из тех, что есть у «ВиЭл».

Он сделал короткую паузу.

— Казалось, этого должно хватить, чтобы справиться с любой угрозой. Но инкритам удалось прорвать блокаду и сбросить десятки тысяч капсульных спор. Сами эти существа уступают нашим силам в огневой мощи, однако в ближнем бою они крайне опасны. Кроме того, они выращивают огромных особей, которых не так легко уничтожить.

Омар снова нажал несколько кнопок, и изображение сменилось.

— Ситуация осложняется ещё и тем, что бомбардировки с орбитальных станций строго запрещены высшим руководством Федерации. Любой такой удар может уничтожить производственные комплексы и шахты. По большей части военным удавалось сдерживать врага, однако крупные скопления инкритов всё ещё находятся возле шахтёрского города Кеттл и производственного города Ва-Шенг.

Голограмма приблизилась к одному из городов.

— Ваша задача, Гвидон, — уничтожить всех противников, находящихся внутри производственного и научного комплекса Ва-Шенга. Операция должна быть точной, как хирургическое вмешательство. Ни при каких обстоятельствах нельзя допустить серьёзных повреждений заводов по переработке сырья, и внутренних помещений института. Наша команда экспертов разработала план, в котором небольшая группа элитных бойцов в сопровождении военных отправится туда. Пока основные силы будут отвлекать врага, Вы и небольшая команда наших наёмники проникнете в здания института через секретный эвакуационный проход для сотрудников и зачистите комплекс изнутри.

Омар немного нахмурился.

— Отправить туда большую группу невозможно. Скопление людей выдаст операцию, а в случае обнаружения враг может перебить всех потенциально выживших заложников, или, что еще вероятнее, начнет уничтожать научные изыскания и технику. А мы ни в коем случае не можем допустить это.

И ещё. Инкриты физически чрезвычайно сильны и невероятно живучи. Плазменное оружие действует на них недостаточно эффективно, а бомбы и ракеты в замкнутых пространствах использовать невозможно. Мы рассматривали вариант отправить туда дронов-охотников, но эти существа научились глушить сигналы связи. Поэтому роботы тоже бесполезны.

Омар вернул изображение карты.

— Завтра Вы отправитесь на транспортном корабле в систему Кадиус. Оттуда вас направят непосредственно на поверхность Раденеи.

Гвидон слушал внимательно и ни разу его не перебил. Когда Омар показывал карту планеты, он заметил несколько красных секторов, обозначавших предполагаемые места скопления противника.

— Звучит так, словно там будет самая настоящая веселуха! — усмехнулся он, — Это очень хорошие новости.

Омар никак не прокомментировал его слова и лишь продолжил проверять имеющиеся у него данные.

— Сам институт и прилегающий к нему заводской комплекс превратились в практически неприступную крепость. Инкриты заняли почти всю территорию. Большую часть персонала удалось эвакуировать, однако несколько сотен человек оказались внутри во время осады. Связи с ними нет, поэтому мы предполагаем, что они погибли.

Омар посмотрел на Гвидона.

— Зачистка самого института — первостепенная задача. Но если вам удастся обнаружить выживших сотрудников, в первую очередь сопроводите их в безопасную зону. Эти люди слишком ценны, чтобы просто оставить их там.

— Я вот чего понять не могу: почему имперские силы не могут сделать то же самое? Зачем такую важную задачу решили доверить частной конторе?

— Правительство обязано спасать гражданских. Однако если сделать это окажется невозможно, ими придётся пожертвовать. Если же произойдёт бойня или разрушение сооружений по вине военных, разразится политический скандал. Поэтому грязную работу поручают частной организации, чтобы именно она приняла на себя имиджевый удар.

— Не сказать, что я удивлён. Итак, ещё что-нибудь важное?

— Да. У инкритов есть предводители — особи, в несколько раз превосходящие стандартного солдата по размерам и обладающие значительно более высоким интеллектом. Один из них также проник внутрь здания, и он особенно опасен. Именно он разорвал непреступные центральные ворота и перебил всех защитников. Из-за отсутвия связи с местом мы не можем получить изображение.

Гвидон улыбнулся.

— Ох, мне нравится, к чему всё это идёт!

Омар закончил свой доклад, выключил голограмму, и они вместе направились к выходу.

Прошло четыре дня, и Гвидон Цехис сидел внутри летательного аппарата, который перевозил небольшой отряд, состоящий из наемников компании ВиЭл, включая его самого. Это было достаточно небольшой транспортное средство, которое использовалось исключительно для перемещения на высоте до 150 километров , что позволяло избегать сильных помех связи, оставаясь в атмосфере планеты. Он был в своем новом боевом костюме, шлем лежал на коленях, а за спиной торчал его новый топор. Вокруг были люди, пристегнутые к своим местам и сидели вдоль стен.

- Будем на месте через восемьдесят шесть минут, - приговорил кто-то через приемник в пассажирском отсеке.

Все сидели в ожидании, На лицах членов отряда была серьёзность и невозмутимость, было видно, что все присутствующие – крайне опытные бойцы, которые были готовы к предстоящей миссии. Лишь Гвидон выражал скуку и жевал свои новые батончики, скидывая под ноги фантики, пока у ног не образовалась горка мусора. Никто не обращал на него внимания, так как каждый словно был занят полностью своими собственными мыслями. А он посмотрел в иллюминатор, который был позади него, и видел бесконечные пустоши планеты, и трудно было представить, что под ними разгораются боевые столкновения двух непримиримых врагов.

- Как же скучно, чтоб вас всех тут, как будто уже целую вечность лечу – подумал он про себя. Его раздражало, что вместо активности ему приходится постоянно куда двигаться, и ожидания между этими транспортировками занимает слишком много времени. Он понимал, что для безопасности приходится выбирать дальние маршруты, и избегать зоны поражения, но это было опасно для членов его команды, но никак его не должно было касаться. Проглотив уже третий десяток батончиков, он ощутил жгучее желание что-то сделать. Настолько непреодолимое, что, казалось, он сейчас взорвется, если, наконец, не произойдет что-то.

Он снова посмотрел в иллюминатор, и увидел странные вспышки света, словно кто-то далеко вниз включал яркие огни, которые моментально гасли.

- Это что там? Взрывы? – задал он вслух самому себе вопрос, и практически сразу слушал ответ соседа по месту:

- Да, работает артиллерия и ракеты. Внизу происходит уже бой между нашими и креветками. Мы прямо над Кеттл, и, скорее всего, четырнадцатая танковая дивизия вступила в бой. Нода, не хотел бы я туда сейчас попасть, там связи отрубает знатно, а без связи и сигналов - проще вслепую по минному полю пройти. .

- Так если там сама гуща событий, то куда мы-то летим… Эй, ты, чудак с шрамом над глазом, мы лети куда?! – обратился он к человеку напротив на повышенном тоне, чтобы тот его услышал

- База Геддарт! Оттуда мы по земле двинемся!

- Так вот же внизу оно, что мы не прямо туда не приземлимся?

- Нельзя! Опасная зона для посадки! Внизу их просто прорва! Быстрее будет облететь!

- Ниче Себе! Прям опасно! Ну раз так... - после чего он отстегнул свои ремни, и встал быстро с места.

Все присутствующие переглянулись, перекинувшись недоумевающими взглядами, и тот, с кем он ранее говорил обратился первым:

- Гвидон! Ты чего это?!!! Что ты удумал?!

- Не обращайте внимание! Я только ноги размять! А! И оденьте шлемы! Быстро!

Он подошел в двери, посмотрел еще раз в иллюминатор, после чего надел свой шлем. Остальные члены команды напряглись, и недоумение сменилось на легкую панику, но совет послушали все: все уже сидели полностью экипированы.

- Ты что делаешь, идиот! А ну сядь на место! - кто-то кричал ему в спину через гарнитуру в шлеме.

- Не боись! Я быстро! , – Гвидон нажал на рычаг, и дверь начала открываться.

Поток воздуха из отсека моментально начал засасывать всех, но ремни прочно всех держали на своих местах. Гвидон одной рукой держал косяк прохода, и поток его не сдвинул его с места ни на шаг.

- Так, новый план, ребзя! Встретимся в Вашенге через сутки, максимум два! Я тут сойду, удачи всем! – и он прыгнул. Кто-то кричал, кто то матерился, но ему уже было все-равно: он уже летел вниз.

На первом этапе падения его тело оказалось в состоянии невесомости. Он сложил руки над головой, как профессиональный ныряльщик, и его скорость увеличилась. Он ощущал, как адреналин наполняет его вены, но это из-за страха, а чистая радость и предвкушение. По мере того, как он падал, он начал чувствовать изменения в воздухе, которое обтекает тело, и не дает ему разогнаться еще быстрее, но он и так летел с невероятной для человека скоростью.

Спустя чуть короткое время, он достиг земли. Удар был такой силы, вокруг фигуры разорвало моментально, оставив лишь после себя мокрые ошметки. Поднялась пыль, а Гвидон ощутил на себе давно забытое, но приятное чувство: по телу разошлось приятное онемение, оканчивающаяся легким покалыванием до кончиков пальцев.  Он с легкостью поднялся с земли, и сделал небольшую разминку, расправив плечи и немного встряхивая руками. Услышав приятный хруст костей и суставов, он осмотрелся: под ним была цела лужа жижи и кусков чего-то, похожего на насекомые ошметки. Он оглянулся по сторонам и понял, что приземлился прямо в центре огромного скопления существ, которых именуют инкриты. Он поднял с земли разорванные куски клешней и конечностей, напоминающие больших раков, и понял, что приземлился на нескольких инкритов, отчего их разорвало на кусочки. Когда пыль осела, перед Гвидон появились множество фигур тех, кого он видел ранее, но лишь на голограмме. Это были высокие существа, чье тело напоминало тела насекомых, а части тел и головы ракообразных. Уродливые, вызывающие неприязнь, они смотрели на него, а он на них.

- Фу, ну вы и уроды, конечно, вживую даже хуже, – сказал он вслух. После этого прозвучали странные, клокочущие звуки, которые издали несколько особей, и толпа двинулась в его сторону со скоростью, превышающую самых быстрых земных бегунов.

Гвидон встал в боевую стойку, закинув топор за плечо, и хоть на нем был шлем, внутри он улыбался от одного уха до другого, и мощным рывком рванул на огромной скорости с эту волну существ: одна, две секунды, три – и он влетел в первого инкрита, просто смахнув его кулаком, как назойливого таракана, отчего тот подлетел на насколько десятков метров в сторону, и от полученного ранения в грудь кулаком, приземлился уже мертвым. Второй ракообразный попытался схватить Гвидона за голову, но молниеносно взмахнул топором. В воздухе мелькнула тонкая полоска стали — и голова инкрита-солдата разлетелась на мелкие осколки, во все стороны брызнула зелёно-голубая жижа. Остальные попытались окружить его, задавить числом, но и это было бесполезно: Гвидон просто прорубал сквозь них, как коса молодую траву.

Он рубил, разрывал и отбрасывал целые толпы ракообразных. Их тела разлетались на куски, а густая, словно жидкий мёд, зелёная кровь ручьями стекала по его броне и топору. Одному из инкритов удалось схватить человека за руку, со всей силы стиснув клешню, но в ответ Гвидон с поднял руки и ударил своего противница об землю с такой силой, что вся часть выше торча взорвала, как смелый фрукт. На руке Гвидона при этом осталась зажатая в клешне оторванная конечность. Но это ничуть не тормозило натиск врагов. Инкриты не испытывали страха, поэтому продолжали рваться в бой, но именно это и нудно было Гвидону: он искренне наслаждался этим.
Следующему Гвидон одним движением руки оторвал голову, а затем ударом снизу разрубил надвое стоявшего рядом.

десяток, три десятка, полсотни, две сотни, пять, тысяча…

Бой продолжался, но ни одна из сторон не собиралась сбавлять темп. Топор свистел, рассекая пространство, движения были так быстры, что лишь короткие светлые полосы могли их выдать. Но каждая такая вспышка несла смерть рядом членистоногих. Часть инкрит замедлилась, и решила держать дистанцию, подняв свои вторые, полые конечности, из которых начали вылетать странные зелёные сгустки, с огромной скоростью в сторону Гвидона.

Его предупреждали об этом оружии: внутри находилась крайне агрессивная кислота, а портить свой костюм ему не хотелось. Гвидон мгновенно среагировал: отрубив конечности ближайшему инкриту, он схватил его тело и выставил перед собой, используя в качестве щита. В следующий миг труп полностью окатило светло-зелёной субстанцией. Тело ракообразного зашипело, начало буквально кипеть и быстро распадаться, но этих нескольких мгновений Гвидону хватило, чтобы сократить дистанцию, одновременно уворачиваясь от новых залпов.

Он резко остановился и с невообразимой силой ударил плоскостью топора по земле. Лезвие словно лопатой поддело слой породы, подняв вместе с ним целую россыпь осколков, которые Гвидон тут же метнул в сторону инкритов, ведших огонь с расстояния. Каменные осколки разлетелись во все стороны, словно картечь, и прошили сразу нескольких стрелков. Когда плотность обстрела снизилась, Гвидон рванул вперёд, стремительно сокращая расстояние. Врагу не осталось ничего другого, кроме как снова вступить в ближний бой.

Но результат оказался прежним. Топор свистел и рассекал тела инкритов. В воздухе раздавался лишь хруст ломаемых панцирей и конечностей.

В пылу битвы Гвидон ещё не до конца осознавал, что с ним происходит, но его восприятие стремительно менялось. Он слышал буквально каждый звук вокруг себя — каждый скрежет, каждый вздох, каждое движение. Даже не видя противника, Гвидон с поразительной точностью понимал, где тот находится и откуда последует следующая атака. Его глаза замечали мельчайшие детали. Лёгкое движение конечности, изменение положения корпуса или едва заметный поворот головы — всё это мгновенно складывалось в единую картину, позволяя ему практически безошибочно предсказывать действия противника. Казалось, будто он всю жизнь сражался с инкритами и понимал их образ мышления так же хорошо, как собственный, и мог предсказать каждое их движение.

И тогда он понял: "Вот оно! Имплант начал работать! Значит, искусственный интеллект изучил их движения, и теперь я могу их легко увидеть и предсказать. Умно, полезная штука. И включился он, скорее всего, благодаря адреналину. Очень удобно". Он многократно ускорял анализ происходящего, обрабатывая движения противников и окружающую обстановку за доли секунды. Фактически прямо во время боя система создавала для Гвидона новый боевой опыт, мгновенно находя наиболее эффективные варианты действий.

Ему казалось, будто кто-то непрерывно подсказывает ему лучшие движения. Тело оставалось лишь исполнителем. Ни одного лишнего движения. Ни одного ненужного шага. Это был первый раз за всю его военную карьеру, когда по нему так мало попадали. Спустя всего лишь несколько минут, он привык к этому новому ощущению, и Гвидон уже полностью контролировал ход боя, заставляя одного противника за другим погибать под лезвием топора или от одного сокрушительного удара.

Послышался протяжный звук. Гвидон почувствовал, что что-то большое приближается на огромной скорости. Ряды инкритов расступились, и навстречу ему вырвалось существо, напоминавшее гигантского изопода. На его спине возвышалось огромное орудие, похожее на танковое. Огромное существо резко остановилось, и из дула вырвался мощный поток зелёной слизи. Гвидон отпрыгнул в сторону. Струя пронеслась мимо, и там, где кислота соприкасалась с землёй, почва мгновенно растворялась, оставляя после себя длинную и глубокую борозду.

Стало ясно: это тоже была кислота, причём значительно более агрессивная, чем та, которой пользовались рядовые инкриты. После первого залпа наступила короткая пауза — вероятно, требовалось время для перезарядки. Изопод издал громкий рокот, сопровождавшийся влажным, хлюпающим звуком. Этого времени Гвидону оказалось более чем достаточно.

Он рванул вперёд, стремительно сокращая расстояние, а затем прыгнул прямо на голову чудовища. Один мощный удар — и топор вошёл в его череп почти до середины рукояти.

Изопод издал пронзительный визг и резко поднялся на задние конечности, затрясшись всем телом, пытаясь сбросить с себя врага. Но удержаться для Гвидона не составляло никакого труда. Его пальцы намертво сжали рукоять, а ноги крепко упёрлись в панцирь, несмотря на то, что тело существа мотало из стороны в сторону. Гвидон откинул руку назад и с чудовищной силой ударил кулаком прямо в глаз изопода, пробив мягкие ткани и войдя в голову почти по локоть.

Пальцы нащупали внутри мягкую, студенистую массу.

Мозг.

Гвидон крепко схватил его и рванул руку на себя, вырывая содержимое черепа наружу. Изопод взревел и рухнул на землю, продолжая биться в агонии. Гвидон выдернул топор из его головы и нанёс второй удар — на этот раз пробив череп насквозь. Лезвие вошло глубоко в землю, а после тело гиганта, наконец, перестало двигаться.

Довольный собой, он вытащил топор и встал полный рост, оглянув вокруг себя. В этот момент, на него накинулось еще больше солдат, облепив со всех сторон тело изопода. Но это было их ошибкой: топор сделал круг, и вся огромная масса, который успели взобраться, была разрублена, словно их кинули на лезвие ножей мясорубки. Десятки солдат в одно мгновение разлетелись по сторонам в виде кусочков и сине-зеленой жижы. И он стоял на этой горе мяса и панцирей, поднимая и опуская топор. Но это нисколько не пугало его противников, они подчинялись не эмоциям, а были движимы единым интеллектом, который говорил им идти вперед и убить любого, нарушая любую логику инстинкта самосохранения.

Это нравилось Гвидону, прошло много лет с тех пор, когда он мог так свободно проявлять свою животную натуру. Он пришел из мира, где война и смерть были таким же обыденными вещами, как смена дня и ночи. Война пронизывала его, была частью его культуры и души, он был создан ею, взращен, и теперь мог проявить всего себя, ведь он был оружием, и оружие должно убивать. И ему было весело, он был счастлив, он давно уже не чувствовал себя так хорошо.

Вокруг него скопилось целая гора тел и остатков, когда он заметил, как огромная волна инкритов, и несколько таких же изоподов, пуляющих в его сторону кислотой, стремящихся разорвать его на кусочки, двигались к нему, готовые разорвать его на кусочки. Он взял топор одной рукой и прыгнул в их сторону. Они ударились, и Гвидон прошел сквозь них, как волнорез, прорезающий водный поток.

Спасибо, что дочитали! Дальше будет еще интереснее :)

К похожим существам можно отнести и человека. Человек представляет собой самое необычное и уникальное существо, возникшее на крошечной планете в отдаленном уголке галактики. Невероятно, что в течение своей короткой жизни он способен освоить тысячи терабайт информации, обрабатывать и анализировать её, а также использовать полученные знания не только в своих интересах, но и для пользы всего своего вида. Он покорил планету, заняв верхнюю позицию в пищевой цепи, уничтожив любого, кто мог бы составить ему конкуренцию. Всё, что угрожало его существованию, либо исчезло, либо было уничтожено его собственными усилиями.

Кроме того, человек активно изменяет окружающую природу, адаптируя её под свои нужды. Он стирает горы в пыль, осушает реки и проникает в глубины планеты. Но и этого ему недостаточно. Он обладает способностью эволюционировать с невероятной скоростью, меняя самого себя. Искусственные импланты, увеличение продолжительности жизни – всё это примеры того, как человек стремится выйти за пределы своих биологических ограничений, создавая новую реальность вокруг себя.

Тем не менее, он оказался изолирован на своей планете и быстро осознал, что ресурсов недостаточно, пошёл в сторону освоения космоса. Первоначальные попытки человека были достаточно скромными — он лишь смог обогнуть свою Землю вокруг орбиты, после высадиться на соседнем спутнике, но уже через несколько поколений, он завоевал соседнюю планету. Спустя ещё один век, он населил всю свою звездную систему. Каждый новый вызов сопровождался многочисленными жертвами, потерями и неудачами, но это лишь усиливало желание людей продвигаться вперёд. Любое препятствие со временем становилось очередной ступенью в эволюции человечества.

Это всё сопровождалось стремительным увеличением численности населения. Каждый новый представитель человеческого вида вносил всё больше открытий и разнообразия в общую биологическую палитру расы. Каждое новое поколение становилось более совершенным, способным и адаптированным к внешним вызовам, что только укрепляло достигнутые успехи и умножало их. Кроме того, поражала способность человека не просто поглощать информацию из одного источника, но и формировать различные кластеры знаний. Эти объединенные усилия стали мощной ударной силой человеческой цивилизации, способной разрушать всё на своём пути.

Спустя множество поколений человечество вышло далеко за пределы солнечной системы, неумолимо осваивая космическое пространство. Однако, в таком стремительном прогрессе, оно не забывало о своих корнях. Каждый человек, даже спустя сотню поколений, продолжал ощущать свою связь с огромным обществом, чьи истоки уходят к древней колыбели — Земле. Эта связь объединяла сотни миллиардов представителей нашего вида. Их культура, языки и вера в общее человеческое благо создавали ощущение единства, даже находясь на расстоянии сотен световых лет.

Прошло семь тысяч лет с момента первой попытки освоить космос, и человек проник в самые удаленные уголки галактики, основав новое государство, которое получило название – Федерация Тысячи Звёзд. Это объединение бесчисленных солнечных систем функционировало как независимые единицы, однако все они подчинялись общим законам и центру, который принимал решения. Это был сложный механизм, работающий с такой же точностью, как часы. Создавая столь огромное государство, человечество неизбежно столкнулось с жесточайшим отпором.

В те времена, когда человечество было слабо и находилось на низком уровне развития, другие цивилизации, существовавшие задолго до его появления, сначала с сочувствием, а затем с легким презрением, смотрели на людей. Для них человечество напоминало нездоровое новообразование, расположенное в скрытой части большого организма, создающее лишь незначительный дискомфорт своим видом. Однако, что для человеческой цивилизации являлось жизненным циклом нескольких поколений, для представителей древних рас представляло собой лишь краткий миг. Что для их восприятия времени составляло всего лишь несколько биений сердца, для человеческого вида представляло собой гигантский отрезок времени , в течение которой некогда примитивные существа достигли такого уровня, который стал реальной угрозой. То, что раньше воспринималось как неаккуратное образование, превратилось в раковую опухоль, угрожающую существованию целых видов. Многие расы, ранее не задумывавшиеся о войне, начали объединяться в военные альянсы и давали решительный отпор этим наглым «варварам», посягающим на их наследие. Они никогда не сталкивались с угрозами подобного рода и не могли осознать, что такая несовершенная и отсталая раса сможет создать хоть какой-то дискомфорт. Но теперь человечество не только вызывало беспокойство, но и активно отрывало значительные части их богатств.

Первые столкновения не напоминали настоящую войну. Это больше напоминало противостояние между насекомыми и крупными хищниками, где вторые даже не обращали внимания на своих ничтожных противников, просто втаптывая их в грязь. Однако со временем все стало принимать более жестокие и масштабные формы. С каждым сокрушительным поражением, когда древние расы уже были уверены, что в этот раз человечество не сможет восстановиться, люди вновь поднимались. Они возвращались в большем количестве, с более совершенным оружием и делали это так быстро, что многие расы не успевали восполнять свои потери. Там, где погибал один из древних, человечество теряло миллионы, и если для древних это была невосполнимая утрата одного из своих соплеменников, то для людей такая потеря оказалась обычной статистической погрешностью.

Древние обращались за помощью к другим расам, более диким и податливым существам, которые также страдали от действий человечества. Однако это лишь сдерживало людей, но не могло их остановить. Люди, как метастазы, неизменно разрастались по всему космосу, уходя все дальше и глубже в его бескрайние просторы. Инопланетные расы обладали технологиями, выходящими за пределы человеческого понимания, и могли похвастаться совершенством своих биологических видов, а также исполинскими существами, древними, как само время, в то время как на стороне человечества находились лишь простые, но эффективные технологии и непоколебимая решимость, а также уверенность в том, что все должно принадлежать им и только им. И этого было достаточно, чтобы сметать любые угрозы.

Человечество внезапно стало главной напастью всей галактики. Его устрашающие машины неустанно одолевали все новые и новые вершины, а в тех случаях, где технологии не могли добиться успеха, действовали людская генная инженерия. Люди усовершенствовали себя до такой степени, что некоторые из них внушали ужас даже самым сильным расам.

Но человечество не ограничивалось лишь военными успехами. Тем, кто не желал вступить в конфронтацию с ним, приходилось подчиняться его дипломатической воле. Люди восстанавливали порядок там, где царил хаос, и создавали новые города там, где прежде лишь наблюдались разрушения. Это обстоятельство оказалось благом для многих народов, которые, желая стать частью этого неполного, но стремящегося к совершенству государства людей, охотно поддавались его влиянию.

Спустя десять тысяч лет с момента, как человек впервые посягнул на звезды, человечество стало самой значимой силой, сломив любую угрозу на своем пути. Все, до чего могли дотянутся его руки – становилось его. Любой враг, который пытался проявить сопротивление, уничтожался под тяжёлыми ударами молота и огня. Нет, это не значит, что вся галактика ему покорилась, но подобно древней эпохе великих открытий, человек уже не видел угрозы. И лишь шел вперед, открывая все новое и новое жизненное пространство.

Аллиар медленно пришла в себя от легкого сна. Путешествие затянулось, слишком затянулось. Несмотря на неограниченное множество информации, развлечений и вариантов провести время, все это уже стало для нее неинтересным. Никакие виртуальные подмены не могли заменить реальность, которая выдалась ей чудовищно скучной: замкнутое пространство, вечно занятый экипаж, а вдали — только бесконечное звездное пространство. Она уже давно не была новичком, однако даже самый опытный специалист мог бы устать от такого ограниченного существования. Ей хотелось оказаться на живописной планете с мягким климатом, красивыми пейзажами и, что немаловажно, вкусной едой. Человечество уже давно решило проблемы с продовольствием, но это не отменяло желания наслаждаться свежими и изысканными блюдами в компании родных и близких, чего ей чертовски не хватало.

Она сделала глубокий вдох, понимая, что ей еще не долго придется мириться с такими условиями. Она – лучшая в своей области, и получила ответственное задание, которое нельзя было отвергнуть. «Как же мне все это надоело», – подумала она, поднося указательный и большой пальцы к переносице, прикрыв глаза от усталости. Это не был тяжелый физический труд, но морально такое состояние ломало даже самые крепкие натуры.

Внезапно на экране ее персонального устройства появился сигнал. Подняв руку, она взглянула на гаджет, напоминающий часы без ремешка — экран, словно растянувшийся из ее запястья. «Наконец-то, уже скоро прибудем», – произнесла она про себя, быстро вставая из своего кресла, которое служило ей в качестве кровати. У нее была своя собственная постель, но за месяцы, проведенные в этом замкнутом пространстве, уже не имело значения, где спать. Напротив, она старалась работать как можно больше, чтобы рабочие часы отвлекали ее от невыносимо тянущегося времени.

Открыв двери своей каюты, которые распахнулись в разные стороны вдоль стены, она пошла по узкому коридору и вышла в кабину пилотов. Внутри уже сидели несколько человек, занятых своими задачами и даже не обращающих внимания на ее появление. Аллиар оглядела обстановку, затем взглянула в лобовое стекло корабля, откуда открывался вид на вселенную. Пустота космоса гнетущей красотой простиралась перед ней, и лишь вдали ярко мерцали огни звезд.

Она пригляделась внимательнее, но так и не смогла ничего разглядеть.

— Аксель, что с конечной точкой? Мы зафиксировали ее? Мне пришел сигнал о том, что мы уже на подходе, но я ничего не вижу, — произнесла она.

— Госпожа Аллиар, мы уже в зоне связи. Хотя визуально объект пока не виден, мы прибудем через несколько часов. Я могу предоставить вам координаты, и Вы сможете увидеть его на навигационном экране, — ответил один из пилотов, не отрываясь от экранов.

Аллиар сложила руки за спиной и глубоко вдохнула, ощущая нарастающее нетерпение и желание хоть какого-то действия. Она старалась не проявлять свои эмоции, но даже легкие движения уголков губ выдавали её переживания.

— Не переживайте, госпожа, мы скоро будем на месте. Наш корабль очень быстрый, так что вы даже не заметите, как пройдет это расстояние, — с легкой усмешкой сказал другой пилот, обернувшись к ней с попыткой создать более дружелюбную атмосферу.

«Да, видно, что им тоже надоело меня терпеть. Я не могу их осуждать. Хотя они летают гораздо больше, чем я, даже для них такие длинные перелеты должны быть утомительными», — подумала она про себя.

— Хорошо, тогда я подойду, когда объект станет визуально видим. А как с разрешением на стыковку? Вы уже сделали запрос? — обратилась она к женщине, сидящей справа от неё.

— Я подала несколько запросов, и ответ должен прийти в ближайшее время. У объекта особый статус, сообщать ему будут по специальной линии связи. Но, думаю, мы получим ответ до того, как приблизимся, — ответила та.

Аллиар кивнула в знак согласия и вернулась в свою каюту. Хотя называть её каютой было бы натяжкой: это было лишь крошечное помещение с рабочим столом и креслом. Два человека смогли бы втиснуться туда с огромным трудом, но Аллиар это нисколько не беспокоило. В моменты работы она легко терпела любые лишения, поскольку искренне отдавалась своему делу. В такие моменты мир вокруг терял всякий цвет, и она, пожалуй, не заметила бы, если бы её поместили в жестяную бочку — лишь бы была связь и можно было продолжать работу.

Корабль, на котором она путешествовала, был одним из самых простых в своём классе, предназначенным лишь для нескольких пассажиров и небольшого экипажа. Тем не менее, у него было одно важное преимущество — скорость и маневренность, что делало его идеальным для её службы, требующей частых поездок в самые удалённые уголки государства, где не было высокоскоростных путей. Аллиар могла бы воспользоваться более роскошным линкором, набитым удобствами и служащими, но это означало бы, что её поездки затянутся, да и не все объекты особого статуса имели подходящие стыковочные модули, что добавляло бы ненужных проблем. Её маленький личный корабль, гордо именуемый «Жемчужиной», был для неё идеальным транспортом.

Сев за рабочий стол, она коснулась пальцем пустоты, и перед ней возник экран, тонкий как паутина. Устроившись в кресле и откинувшись на спинку, она начала просматривать информацию, которая моментально проносилась по экрану. Благодаря множеству глазных имплантов, которые внешне не отличались от натуральных органов, она могла обрабатывать колоссальные объёмы данных. Конечно, существовал более быстрый способ — загрузка информации напрямую в мозг, но это ей не нравилось. Аллиар предпочитала наслаждаться каждым моментом, переживать и ощущать всё в полной мере.

Она не была талантливым художником, учёным или писателем — ей не хватало ни таланта, ни творческого мышления. А чтобы стать успешным военным или исследователем, бороздящим космос, ей не хватало смелости. Однако она нашла своё призвание и полностью отдалась ему, став одним из лучших рекрутеров частной военной компании, являющейся одним из подразделений крупной корпорации, занимающейся производством и продажей имплантов по всей известной территории человечества. Компания высоко ценила её способности и достижения, а её коллеги, язвительно прозвавшие её «Челюстью», отмечали её упорство в работе — она вгрызалась в заказы и не отпускала их, пока не добьётся желаемого результата. Этот титул её нисколько не оскорблял, а даже, наоборот, казался ей высшей похвалой.

Аллиар открывала новые и новые страницы с потенциальными кандидатами, словно погружаясь в новые миры, полные человеческих судеб, историй, переживаний и эмоций. Проводя время в анализе этих жизней, она становилась их «другом», которого они никогда не знали, но который знал о них всё. Это было её искусство, её страсть и способ получить признание окружающих.

Но это не было единственной её особенностью. Большинство её коллег искали лучшие кадры, сражаясь за небольшую комиссию, ведь стоимость лучших солдат могла достигать астрономических сумм. Вместо этого Аллиар выбрала другую тактику: она искала лучших среди худших. Словно алмазы в грубой породе, она находила подходящие кадры в самых удалённых и закрытых от внимания местах: в тюрьмах, закрытых объектах, на заброшенных полигонах и в трущобах крупных городов, куда побаивались соваться другие представители ее профессии. Она имела доступ ко всем этим местам, так как её знали и уважали все, кто был хоть как-то связан с войной. Все слышали о Челюсти, которая, как хищник, искала свою жертву.

Её привлекало то, что такие люди не стоили практически ничего для её компании. Никто не интересовался их судьбой, поэтому они идеально подходили для сложных и опасных заказов, которые никто другой не согласился бы исполнять. Конечно, заключённых и преступников можно было отправлять на службу принудительно, но человеческие законы защищали даже их права, и закон не позволял подобного насилия. Поэтому Аллиар была так ценна: она умела находить подход к этим людям, после чего компания получала идеальное «пушечное мясо», а Аллиар значительные бонусы, что сделало её богатой женщиной.

И вот перед ней появился новый объект охоты — редкий экземпляр, супер-солдат, сверхчеловек по имени Гвидон Цихес, рожденный на планете Инворс, известной как «Мертвая пустыня». Она имела опыт работы с уникальными индивидами, но даже из ее богатейшего опыта не было ничего подобного.

На заре человеческой экспансии в галактику учёные искали различные пути к совершенствованию человеческого вида. Практически всё научное сообщество признавало, что человеческое тело изначально несовершенно, и без радикальных изменений освоение космоса было невыполнимой задачей. Большинство учёных видели ответ в биотехнологиях и протезировании, однако этот взгляд разделяли далеко не все. Существовала крайне малочисленная группа исследователей, считавших, что изменить человеческий вид способна лишь естественная эволюция, пусть для этого и потребуются миллионы лет. Были и более радикальные учёные, такие как Эмарт Васт, утверждавшие, что человек способен эволюционировать значительно быстрее, если поместить его в агрессивную и враждебную среду.

Разделённая на множество независимых государств, человеческая империя использовала собственных граждан в качестве подопытных, отправляя их на отдалённые планеты с крайне неблагоприятными условиями. Там, в изоляции от остальной цивилизации, люди должны были стать живым экспериментом, призванным доказать или опровергнуть теорию ускоренной естественной эволюции.

Четыре тысячи лет назад Васт и его последователи выбрали десятки планет с крайне тяжёлыми условиями для жизни и отправили туда сотни миллионов людей. После объединения человечества в единую федерацию и окончания гражданской войны эксперименты были прекращены, однако эти планеты остались закрытыми для внешнего мира. Несмотря на это, внутри изолированных обществ продолжались кардинальные изменения. Официальные власти отказывались признавать успех учения Васта, однако результаты были очевидны. Из сотен миллионов переселенцев выживало не более одной десятой процента, но их потомки превосходили все ожидания: они обладали невероятной физической силой, ловкостью и скоростью.

Когда Аллиар ознакомилась с данными о новом объекте, её охватило волнение. Его физическая сила была просто колоссальной. По неподтверждённым данным, Гвидон входил в тройку сильнейших людей галактики, уступая в прошлом лишь Урусу и Титто. После их гибели в бою он стал физически сильнейшим из ныне живущих. При этом Гвидон обладал феноменальной выносливостью и практически несокрушимым телом. Из разных источников поступали сведения о том, что он способен пережить воздействие космического вакуума, сверх высокие температуры и даже падение с орбиты на поверхность планеты. Трудно было поверить, что кто-то действительно способен на подобное, но если хотя бы половина слухов соответствовала действительности, Гвидон мог стать для Аллиар самой ценной находкой за всю её карьеру.

Она изучала данные, записи и отчёты, пытаясь собрать воедино всю доступную информацию. Перед ней было настоящее чудо — существо, лишь внешне напоминающее человека, но по своим возможностям практически равное божеству. Аллиар долго пыталась понять, что она сможет ему предложить. Деньги? Власть? Влияние? Славу? Она понимала, что перед ней непростая личность, чьи интересы не ограничиваются подобными мелочами.

Но как лучший рекрутер, она уже имела план.

Когда Аллиар окончательно погрузилась в размышления о предстоящих переговорах, встроенный в её запястье модуль подал сигнал.

«Наконец-то!» — подумала она и начала спешно собираться. Сигнал сообщал, что их корабль приблизился к месту назначения. Аллиар вышла из каюты и направилась в кабину пилотов.

Войдя в кабину, она увидела бурную активность команды; было очевидно, что скоро их путешествие завершится. Каждый из них выполнял свою роль. Глядя в иллюминатор, Аллиар была удивлена увиденным: там, где раньше была безмолвная пустота, теперь маячил огромный объект, по размеру сопоставимый с ественным спутником планеты. Он напоминал нечто не рукотворное — гигантский кусок скалы, испещрённый туннелями, в центре которого возвышалась настоящая крепость из стали.

- Госпожа Аллиар, - сказал старший пилот, - мы получили разрешение.

Аллиар наьрала в легкие воздух, и спокойно ответила

- Хорошо, хорошо. Дайте сигнал, что мы готовы.

Особо защищённый объект — тюрьма Вотур-34, построенная внутри огромного астероида. Она предназначалась для содержания особо опасных преступников, представляющих угрозу для всей Федерации. Подобных тюрем во всём государстве людей насчитывалось всего четыре, однако именно Вотур-34 была способна удерживать сверхлюдей категории «Зет». Тюрьма располагалась вдали от скоростных путей и обитаемых планет, что сводило к минимуму вероятность побега. По сути, она представляла собой гигантский астероид, дрейфующий в бесконечной пустоте. Покидать его не имело никакого смысла: бежать было попросту некуда.

Кроме того, у Вотур-34 не было ни одного стыковочного модуля. Посетителей и персонал доставляли на единственном транспортном шаттле, представлявшем собой гигантский стальной куб, неспособный совершать дальние перелёты. Подав сигнал, «Жемчужина» осталась в безопасной зоне для стыковки. В противном случае корабль оказался бы в зоне поражения орбитальных орудий. Аллиар оставалось лишь ждать, пока транспортный шаттл приблизится к её кораблю, после чего она сможет безопасно перебраться на него. Через час она уже сидела внутри транспортного шаттла и ожидала разрешения на вход в тюрьму.

Пройдя все необходимые проверки и регистрацию, Аллиар направилась к главному входу, где её уже ждал надзиратель. Перед ней стоял необычайно высокий мужчина в строгой униформе, сшитой точно по фигуре. Он приветствовал её лёгкой улыбкой.

— Госпожа Аллиар Дес Илиарс, приветствую Вас в нашей скромной обители, — произнёс высокий мужчина. — Моё имя Руперт Эйген. Я заместитель управляющего тюрьмой. Приносим свои глубочайшие извинения за столь долгое ожидание, но Вы — первый гость за последние пол сотни лет, и первый человек Вашей профессии. У нас даже не существует подходящих регламентов для подобных случаев, поэтому пришлось буквально придумать новые правила специально под Вашу персону. С этими словами он слегка поклонился, сохраняя на лице доброжелательную улыбку.

Руперт был значительно выше обычного человека. Несмотря на строгую униформу, подчёркивавшую его атлетичное телосложение и являвшуюся частью его профессионального образа, в нём было что-то притягательное и располагающее к себе. Он держался уверенно, а его осанка свидетельствовала о физической силе и твёрдости характера. Однако движения Руперта не были резкими или угрюмыми — напротив, в них ощущались спокойствие и непринуждённость.

Его лицо, несмотря на суровую профессию, отличалось гармоничными чертами. Широкие скулы плавно переходили в мягкую линию подбородка, а большие выразительные глаза излучали уверенность и доброту. Взгляд был проницательным, но не холодным, в нём чувствовалось что-то тёплое и искреннее. Тёмные волосы были аккуратно подстрижены, а на губах играла лёгкая улыбка, создававшая почти неожиданное ощущение доверия и спокойствия.

— Право, не стоило. Это исключительно рабочий визит, так что можно обойтись без всей этой фамильярности. Можете обращаться ко мне просто Аллиар.

Надзиратель утвердительно кивнул и продолжил:

— Надеюсь, путь не был слишком утомительным. На самом деле для нас это настоящее событие. Я даже попросил нашего повара приготовить для вас кое-что особенное.

— Не стоило, — ответила Аллиар. — Я не нуждаюсь в особом отношении, да и хотелось бы поскорее приступить к делу, так что отведите сразу к нему. Вы ведь получили запрос на встречу с моим, надеюсь, будущим подопечным?

— О да, мы уже всё с ним обсудили и даже подготовили всё необходимое для вашей встречи, — оживлённо ответил Эйган. — Не могу сказать, что он преисполнился радостью, но его мнения мы не спрашивали.

— Мне этого достаточно, — ответила она. — Главное, чтобы он был на месте.

— Ох, вот тут уж можете не волноваться, — с некоторой издёвкой произнёс Эйган. — Он никуда не денется.

Эйган развернулся и приложил ладонь к небольшому экрану, встроенному в стену рядом с дверью. После того как он убрал руку, перед ними с тяжёлым гулом открылся шлюз толщиной не менее полуметра, ведущий в глубину астероида.

— Прошу, можете идти первой. И осторожнее — здесь довольно темно, — галантно произнёс Эйган, жестом приглашая гостью внутрь.

Они прошли по узкому коридору около сотни шагов, после чего вышли на платформу, напоминавшую огромный грузовой лифт. Эйган приложил большой палец к сканирующему устройству, и платформа пришла в движение, медленно опускаясь вниз. Аллиар чувствовала, как они погружаются на сотни метров вглубь астероида. Вокруг царила темнота, лишь небольшие фонари по периметру платформы освещали их путь. Впрочем, необходимости в них не было: оба прекрасно видели даже в полной темноте, хоть и смотреть всё равно было не на что.

Десять минут они медленно спускались вниз, пока платформа наконец не остановилась. Эйган первым сошёл с неё и подошёл к небольшому выступу в стене, где находилась ещё одна массивная дверь. Он жестом пригласил Аллиар следовать за ним. Над дверью располагалось ещё одно устройство, но на этот раз оно сканировало всех присутствующих целиком. Несколько секунд спустя раздался тихий сигнал, и дверь автоматически открылась, чья толщина составляла не меньше метра, а возможно, и больше. «Такую дверь даже прямым попаданием из орбитальной пушки с первого раза не снести», — подумала она.

За дверью простирался бесконечно длинный коридор с множеством дверей по обеим сторонам. Его заливал яркий белый свет, отчего всё вокруг напоминало стерильные больничные палаты. Они двинулись вперёд. Шло время, но коридор, казалось, не имел конца. Двери одна за другой исчезали позади, а впереди по-прежнему тянулась та же идеально ровная линия белого света.

Казалось, они проходят не десятки метров и даже не сотни — километры.

— Господин Эйган, а долго ещё идти до нужной камеры? — спросила Аллиар, уже явно утомившись от бесконечного коридора.

Руперт Эйган улыбнулся.

— Около полутора часов, если будем идти обычным шагом. К сожалению, здесь нет ни транспорта, ни движущихся дорожек. Всё построено таким образом, чтобы никто не мог быстро отсюда сбежать.

— А если случится пожар и потребуется эвакуировать людей? — удивлённо спросила Аллиар.

Эйган посмотрел на неё с доброй улыбкой, словно пытался объяснить маленькому ребёнку что-то совершенно очевидное.

— Эвакуации, госпожа, в таком случае не будет.

Аллиар слегка нахмурилась.

— Даже для персонала?

— Даже для персонала. Если случится что-то непредвиденное, весь комплекс превратится в одну большую ловушку для всех своих обитателей. Именно поэтому здесь практически нет охраны, а обслуживающий персонал сведён к минимуму. Тюрьма полностью автономна и обеспечивает себя всем необходимым самостоятельно. Заключённые из первой зоны выполняют большую часть тяжёлой работы. Мы же направляемся в третью зону, где содержатся самые опасные индивиды. Оттуда никто не выйдет.

Аллиар удивлённо посмотрела на него. Она побывала во множестве тюрем и охраняемых объектов, но впервые видела место, где практически отсутствовала охрана.

— И вы не боитесь бунта? Как же вы с ними справляетесь? — с неподдельным интересом спросила она.

— Никак.

— Никак?

— Вы ведь сами видели, где находится этот астероид. Он расположен в удалённой точке, вдали от любых населённых систем. Из транспорта здесь только стыковочный шаттл, на котором далеко не улететь. Сама тюрьма представляет собой огромную кишку с множеством ответвлений. Если нужная дверь закроется, выхода уже не будет.

Эйган говорил спокойно, словно перечислял самые обычные правила безопасности.

— Заключённые тоже не дураки и прекрасно понимают это. Поэтому устраивать бунт или пытаться сбежать практически бессмысленно. В любой момент все системы питания могут быть отключены, и тюрьма останется без жизнеобеспечения.

Он ненадолго замолчал, после чего усмехнулся.

— Даже, простите за грубость, собственное дерьмо им будет некуда девать. Ох, не хотел бы я оказаться здесь в такой ситуации. Это будет мучительная смерть.

Аллиар ничего не ответила.

— Но даже если им каким-то чудом удастся выжить в таких условиях, это ещё не всё, — продолжил Эйган. — Весь астероид заминирован. При необходимости высшее руководство может дистанционно уничтожить весь комплекс вместе со всеми, кто находится внутри.

— И вас это устраивает? — с некоторым удивлением спросила Аллиар.

Эйган улыбнулся, но не стал поворачиваться к ней. Несколько секунд он молчал, а затем спокойно ответил:

— А как вы думаете, кто я?

Аллиар ничего не сказала.

— Я ведь тоже, в своём роде, заключённый. И тоже сверхчеловек.

Такого ответа Аллиар не ожидала, но внутри же она уже сделала соответствующую пометку.

— И вы, Руперт, способны в одиночку остановить здешних заключённых? — спросила она после небольшой паузы. — Не хотели бы сменить профессию? Такой способный боец мог бы пригодиться нашей компании. Тем более у вас огромный опыт охраны, а объектов у нашей корпорации хватает.

Эйган слегка рассмеялся.

— Ха-ха. А вы полностью соответствуете своей репутации. Не упускаете ни одной возможности.

Он на мгновение задумался, после чего покачал головой.

— Но нет, я откажусь. Меня вполне устраивает здешняя служба, и пока менять её я не собираюсь.

Эйган ненадолго замолчал.

— Что касается моих способностей… да, я способен в одиночку сдерживать большинство здешних заключённых. Но того, к кому мы сейчас направляемся, не остановлю даже я.

Его улыбка исчезла.

— Боюсь, даже если вся охрана, состоящая из сверхлюдей, попытается его остановить, нам удастся лишь немного выиграть время.

-— Он настолько опасен? — спросила Аллиар.

— Нет, он не создаёт проблем. Хоть он и находится здесь, далеко не все здешние заключённые — опасные преступники. Многие попадают сюда добровольно, чтобы искупить свою вину.

Эйган на мгновение замолчал, а затем продолжил:

— Раз нам ещё долго идти и у нас уже завязалась беседа, позволите задать нескромный вопрос?

Аллиар утвердительно кивнула, стараясь держать тот же темп, что и Эйган. Она была невысокой женщиной, и один шаг этого великана равнялся примерно трём её шагам. Это начинало её немного раздражать.

— Как Вам удалось получить разрешение на посещение? Я работаю здесь уже много лет и впервые слышу, чтобы кому-то, кроме представителей высшего руководства, разрешали сюда пройти. Тем более вы не военный, не политик и даже не представитель закона.

— Скажем так, мне открываются двери там, где для других дороги нет, — спокойно ответила Аллиар. — Думаю, Вы и сами прекрасно понимаете, кто я. Остальное — коммерческая тайна. И я бы не советовала вам углубляться в этот вопрос.

Руперт слегка приподнял уголок губ и понимающе хмыкнул.

— Хм. Справедливо. Тогда пусть это останется тайной. Тем более, действительно, меня это не касается.

Они продолжили путь по длинному коридору, пока их дорогу не преградила огромная дверь, отделявшая жилые зоны от проходного блока. Эйган попросил Аллиар встать на обозначенную точку и подождать, пока система полностью их просканирует. Из стен по обе стороны прошли несколько столпов света, напоминавших сетку из лазерных лучей. Они перемещались в разных направлениях, последовательно сканируя пространство вокруг них. Отдельные лучи остановились на лицах и различных участках тела. Аллиар сразу поняла назначение системы. Она проверяла их на наличие оружия, опасных имплантов и любых запрещённых предметов, спрятанных внутри одежды или непосредственно в теле.

Спустя несколько секунд раздался короткий сигнал, сообщивший, что проверка завершена и проход разрешён. Тяжёлая дверь с глухим гулом разошлась сразу в трёх направлениях. Перед Аллиар наконец открылась внутренняя часть тюрьмы.

Внутренние помещения заливал мягкий рассеянный свет, проходивший через специальные стеклянные панели. Они не только освещали пространство, но и служили частью системы контроля температуры и состава воздуха. Стены были выполнены из прочного, но при этом лёгкого композитного материала, способного выдерживать экстремальные нагрузки и защищать внутренние помещения от воздействия космической среды. Минималистичный интерьер создавал неожиданное ощущение простора. Здесь практически отсутствовали лишние детали: гладкие стены, ровные поверхности и минимум мебели делали пространство спокойным и почти стерильным.

Однако Аллиар быстро поняла одну вещь. Это место не было похоже на тюрьму. По крайней мере, на ту тюрьму, которую она привыкла видеть. Камеры заключенных не имеют привычных металлических решеток, вместо них используются прозрачные экраны, которые обеспечивают безопасность, но не создают удушливой атмосферы изоляции. В каждой камере стоит только необходимая мебель: узкая кровать, стол и стул. Общие зоны, такие как столовая, тоже выполнены в минималистическом стиле. Просторные помещения содержат лишь самое необходимое для жизни: столы, скамейки, пару экранов, где можно было смотреть новости. Стены окрашены в нейтральные и успокаивающие цвета, создающие ощущение простоты и уюта в этом необычном месте.

Руперт тем временем начал рассказывать об устройстве тюрьмы. Комплекс был оснащён современными системами экологического управления, поддерживавшими практически полностью замкнутый цикл жизнеобеспечения. Отходы перерабатывались, вода проходила многоступенчатую очистку и возвращалась в систему, а большая часть ресурсов использовалась повторно. Благодаря этому тюрьма могла существовать автономно в течение практически неограниченного времени. Здесь также располагались специальные зоны для работы и обучения. Заключённым предоставляли возможность осваивать новые профессии, развивать навыки и получать образование. Всё это являлось важной частью местной системы реабилитации — по крайней мере, официально.

Но больше всего Аллиар удивило другое. Охраны практически не было. В огромном комплексе, рассчитанном на содержание опаснейших преступников Федерации, она заметила лишь несколько постов. В небольших защищённых будках стояли люди, облачённые в боевые костюмы класса «Цезарь». Их экипировка явно относилась к военному снаряжению высшего уровня, а сами бойцы выглядели скорее как элитные солдаты, чем обычные тюремные охранники. Однако они практически не вмешивались в жизнь заключённых. Они не патрулировали коридоры, не сопровождали людей и не следили за каждым их движением. Большую часть времени охранники просто молча наблюдали за происходящим из своих укреплённых постов. Лишь изредка кто-нибудь из них напоминал заключённым о существующих правилах.

Аллиар быстро поняла, что эти люди находились здесь не для того, чтобы постоянно контролировать заключённых. Они были здесь для того, чтобы напомнить им: если что-то пойдёт не так, у тюрьмы всё ещё есть сила, способная поставить точку. Аллиар была сильно поражена тем, насколько цивилизованным выглядело это учреждение — одно из самых защищённых объектов во всей империи.

Руперт Эйган бросил на неё косой взгляд.

— Вы удивлены? Думали, у нас здесь всё гораздо мрачнее?

Аллиар посмотрела на него, не выдав ни малейшего смущения.

— Нет. Я посещала множество тюрем, но ожидала гораздо более жёстких условий, учитывая, насколько опасны содержащиеся здесь заключённые.

— Раньше, задолго до начала моей службы, всё именно так и было. Однако со временем руководство осознало, что старые методы больше не работают. Заключённые, которых постоянно избивают и держат в клетках, становятся только агрессивнее. Тюрьма должна выполнять роль исправительного учреждения, а не повышать уровень агрессии своих обитателей.

Эйган ненадолго замолчал.

— И, должен признать, мы добились определённых успехов в своей работе. Конечно, это касается только первой и второй зон. Что же касается третьей... она будет совершенно иной. Но вы сами всё увидите.

Они продолжили путь, минуя жилые помещения заключённых и общие зоны. Вскоре перед ними появилась ещё одна массивная дверь, за которой их вновь ожидала процедура верификации После проверки они вошли в лифт, который начал опускаться ещё глубже. Когда двери наконец открылись, Аллиар увидела совершенно иное место. Всё вокруг резко изменилось: здесь царили строгая суровость, серые тона и атмосфера почти полного забвения. Если первая и вторая зоны создавались с расчётом на более или менее нормальное существование, то третья резко контрастировала с ними — и явно не в лучшую сторону. Тусклый свет едва освещал пространство. Стены больше не были гладкими и белыми: теперь они напоминали грубо обработанную горную породу. Коридоры стали настолько узкими, что двум людям было бы трудно идти рядом. Это место больше походило на древнюю крепость или подземные катакомбы, чем на современное тюремное учреждение.

Продвигаясь по этим «катакомбам», Аллиар заметила лишь несколько дверей. Каждая из них выглядела абсолютно непроницаемой. На них не было ни номеров, ни каких-либо опознавательных знаков, словно главной задачей этого места было навсегда стереть любую информацию о тех, кто находился за ними. Кроме того, здесь было гораздо больше охраны. Бойцы были вооружены самым современным оборудованием, а каждые десять метров под потолком висела миниатюрная турель. Она выглядела небольшой, почти незаметной, но Аллиар прекрасно понимала её предназначение: достаточно было одной команды, чтобы поток лазерных лучей мгновенно превратил обычного человека в обугленные останки.

Руперт вдруг остановился и посмотрел на неё уже совершенно серьёзно.

— Госпожа Аллиар, сейчас мы вошли в пасть зверя. Не отходите от меня ни на шаг.

Он говорил без тени улыбки. Аллиар прекрасно понимала, что теперь ей следует быть максимально осторожной. Здесь были заперты одни из самых опасных преступников всего государства людей.

Они шли в полумраке ещё почти час. Наконец Эйган остановился.

— Всё. Мы пришли.

Аллиар посмотрела на массивную дверь перед собой.

— Дальше вы должны идти одна. Если что-то пойдёт не так, я закрою дверь наглухо снаружи. Простите, но таковы правила.

Он протянул ей небольшой пластиковый предмет размером примерно с большой палец.

— Когда закончите, подойдите к двери и приложите его к специальному считывателю справа. И ещё раз повторюсь: будьте максимально осторожны. Если система зафиксирует даже незначительную угрозу, дверь уже не откроется.

Эйган посмотрел ей прямо в глаза.

— Помните: перед вами будет не обычный человек. Не провоцируйте его и не подходите слишком близко.

Он приложил ладонь к экрану в стене. Над дверью загорелся зелёный сигнал. С тяжёлым металлическим гулом дверь открылась. За ней находилась ещё одна.

Аллиар глубоко вдохнула и шагнула внутрь, даже не взглянув на Эйгана.

Помещение оказалось мрачным. Его освещали лишь зелёные полосы света, тянувшиеся вдоль стен и потолка. Аллиар уже видела нечто подобное в трущобах, где люди предпочитали использовать хемилюминесцентные источники света вместо полноценного освещения. Продвигаясь вглубь, она заметила в полумраке силуэт мужчины выдающегося телосложения. Пройдя ещё несколько метров, Аллиар смогла рассмотреть его. Благодаря глазным имплантам ей не требовался свет, чтобы различать детали окружающего мира. В темноте она видела практически так же хорошо, как обычный человек при дневном освещении.

Перед ней сидел крупный, атлетично сложенный мужчина, возраст которого было практически невозможно определить. Он не выглядел ни молодым, ни старым — скорее человеком, за плечами которого уже была немалая часть жизни. Однако Аллиар знала, что на самом деле Гвидон значительно старше, чем казалось на первый взгляд. Для людей, чьи биологические процессы протекали значительно медленнее обычного, это было вполне естественно. Согласно его досье, Гвидону уже перевалило за восемьдесят лет. Его глаза были зелёными с фиолетовым переливом, но отражавшийся в них свет выдавал способность видеть даже в полной темноте. Короткие светлые волосы аккуратно обрамляли лицо с гармоничными, мужественными чертами. Чётко очерченная челюсть напоминала осколок камня, а резкая линия подбородка придавала ему уверенный и властный вид. Прямой, слегка изогнутый нос гармонично сочетался с остальными чертами лица. Полные выразительные губы и широкий лоб, покрытый лёгкими морщинами, добавляли ему зрелости. Его торс напоминал литую железную статую. Каждая мышца была чётко очерчена и формировала впечатляющий рельеф. Широкая грудь и массивные плечи лишь подчеркивали физическую мощь. Безусловно, его можно было назвать красавцем, однако Аллиар он не понравился, так как за этой привлекательной внешностью скрывался зверь.

Он сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Одна нога была согнута в колене, другая вытянута вперёд. можно было с уверенностью сказать, что его рост составлял не больше двух метров. Его руки были по локоть погружены в огромный металлический блок, который висел на них.

Гвидон сидел совершенно неподвижно и безразлично смотрел на неё.

Аллиар выдержала небольшую паузу, после чего постаралась придать лицу максимально приветливое выражение.

— Добрый день, Гвидон Цихес. Я Аллиар Дес Илиарс, работаю рекрутером в частной военной компании «ВиЭл», и прибыла в эту отдаленную часть галактики, чтобы сделать очень выгодно предложение . Вам должны были...

— Гвидон, — перебил он её. — Просто Гвидон. И давай быстрее к делу. Не хочу тратить время на пустую болтовню.

Аллиар слегка замялась, но быстро взяла себя в руки.

— А Вы куда-то спешите? - она многозначительно огляделась, подчёркивая, что в этой камере вряд ли было чем заняться, — Мне казалось, у Вас как раз больше свободного времени, чем следует.

— В смысле? Вообще-то, у меня тут дел выше крыши, а ты меня от них отрываешь. Постою вон в том углу, потом посмотрю на эту стену, далее обед, после чего можно немного поковырять вон ту дырку в полу. А там уже ужин и дальше спать. Не жизнь, а песня, и каждая минута у меня расписана.

Всё это он произнёс с полным отсутствием эмоций, поэтому не до конца было понятно: серьезно он это все говорит, или это был сарказм. Аллиар улыбнулась и даже позволила себе слегка рассмеяться.

— Ха-ха. Чувство юмора у Вас, Гвидон, не пропало. Это уже хорошо. Значит, с головой у Вас порядок, а это уже огромная позитивная новость. Но перейдем тогда к делу: я приехала сюда, чтобы вытащить Вас отсюда, - она внимательно посмотрела на его лицо, пытаясь уловить хоть какую-нибудь эмоцию, но потерпела неудачу. На нём не дрогнул ни один мускул, не шевельнулся даже нерв.

— Я знаю, кто ты и зачем приехала, поэтому не крути мне яйца. Ты - жадная до мяса собака, вцепляешься в людей, поэтому у тебя есть и другое прозвище — «Бешеная сука». Не слышала о таком?

Гвидон усмехнулся, наклонил голову и продолжил:

— Ты набираешь всякую шваль подешевле и кидаешь их в мясорубку. Я знал нескольких ребят, которых наняла твоя организация. Конченные отморозки, которых просто бросили в самое пекло — туда, откуда у них не было ни единого шанса вернуться. Вот и весь секрет твоего успеха, не так ли? Нанять, отправить куда погорячее — и можно не платить.

Он говорил всё жёстче,

— Нельзя казнить официально, поэтому вы просто отправляете их на смерть, а война выполняет вашу грязную работу. Именно поэтому тебе и дают свободный доступ в подобные клоаки. Правительство нашло оригинальный способ избавиться от «лишних» членов общества.

Гвидон посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты сволочь, и твои методы грязнее даже тех животных, которых ты нанимаешь. Но даже они порой не заслуживают той участи, которую ты им устраиваешь. Гуманнее было бы просто поставить лицом к стене и выстрелить в голову.

Он махнул рукой.

— Поэтому скажу прямо: пошла нахер. А своё предложение засунь себе, где не светят звезды.

Устранение преступников посредством военных действий было одним из главных факторов её карьерного роста. Более того, за этим стояла негласная договорённость между правительством и её организацией. Война позволяла решать сразу несколько проблем: избавляться от опасных элементов общества и одновременно использовать их в качестве расходного материала для военных экспериментов. На них испытывали новые импланты, проверяя их эффективность непосредственно в боевых условиях. Преступники становились живыми испытательными образцами, а их выживание редко кого интересовало. Если же кто-то из них каким-то чудом выполнял стратегически важную задачу и возвращался живым, Аллиар получала двойную оплату.

— Почему Вы вообще согласились на эту встречу? — спросила она.

— Потому что хотел сказать тебе всё это прямо в твою самодовольную мордашку. Лично плюнуть в неё — это точно меня бы развлекло. Да и та говяжья рожа, что стоит за дверью, чуть ли не танцевала от этой новости. Он ведь надеется, что я что-нибудь выкину, и у него появится прекрасная возможность попробовать меня устранить.

Гвидон пожал плечами.

— Тут все сходят с ума от скуки, поэтому моё мнение особо никого и не интересовало. Однако я всех разочарую. Просто назову грязную корпоративную шлюху тем, кем она является, после чего буду греть себя этим воспоминанием. Сегодня точно буду спать как младенец.

На его лице появилось заметное облегчение, словно он наконец вырвал из горла комок, который копился там долгие годы.

— Когда покинешь помещение, не забудь прикрыть за собой дверь, а то в коридоре ужасно воняет дерьмом, - последнюю часть он произнес так громко, чтобы точно было слышно снаружи. После этого Гвидон вновь вернулся в прежнее положение, закрыл глаза и, казалось, уже собирался заснуть.

Аллиар внимательно посмотрела на него. Несколько секунд она молчала, а затем спокойно произнесла:

— Гвидон, как много людей знает про реальную историю с Усурой Бреджем?

Последние слова мгновенно изменили его. Лицо Гвидона исказилось от ненависти, словно его ударил электрический разряд. Полные губы сжались, рот раскрылся, обнажив массивные зубы. Его челюсть напряглась, а мышцы рук резко вздулись. Вены выступили на предплечьях и шее, словно канаты. Он моментально поднялся на ноги, с ним поднялся и массивный металлический блок. По помещению разнёсся ужасный скрежет — звук был похож на то, как нож проводят по дну металлической кастрюли. Аллиар осознала, что удерживавшие его оковы начали трещать под давлением чудовищной силы. Позади раздался глухой звук захлопнувшейся двери, а за пределами помещения завыла сирена. Похоже, система безопасности мгновенно отреагировала.

Прошла секунда. Другая. На металлическом блоке появилась трещина. Она постепенно увеличивалась, словно поверхность разрывалась под невидимым давлением. Несмотря на это, Аллиар сохраняла спокойствие.

— Я понимаю, что это особо охраняемая тайна, — спокойно произнесла Аллиар, — но если я знаю об этом, значит, другие тоже в курсе, ведь кто-то передал эту информацию мне.

Она не отводила взгляда. Было видно, как Гвидон багровеет от ярости, а мышцы на его руках напрягаются всё сильнее. Казалось, ещё мгновение — и он просто разорвёт блок, сковывающий его руки.

— Ты, конечно, можешь прямо здесь свернуть мне шею, однако некому будет контролировать ситуацию и следить за тем, чтобы эта информация не стала достоянием общественности.

Скрежет металлических оков прекратился. Трещина перестала расширяться. Бешеный оскал исчез, сменившись на молчаливую ярость. Но именно этого она и хотела: теперь он был готов слушать ее серьёзно.

— Если ты слышал обо мне, то должен знать: я никогда не приезжаю на переговоры без козырей в рукаве. Я знаю достаточно, чтобы взорвать всё информационное поле. И даже если я отсюда не выйду, всё уже будет запущено — без моего непосредственного участия.

— Что именно ты знаешь? — сквозь зубы процедил Гвидон, с огромным усилием подавляя нарастающую ярость.

— Не самое лучшее решение обсуждать это тут. Я не уверена, что камеры не прослушиваются. Но, скажем так, я знаю, что было много смертей, и знаю, что ты остановил еще больше, хоть и пришлось совершить ужасное.

Гвидон несколько секунд молча стоял, переводя взгляд с собеседницы на свои руки. Затем тяжело вздохнул и снова опустился на пол. Казалось, ярость постепенно уступила место глубокой печали. Аллиар поняла, что её слова достигли цели. Она не стала продолжать давить на него, предпочтя дать Гвидону возможность самому заговорить.

Тишина затянулась. Аллиар не решалась начать, опасаясь, что любое неосторожное движение может разрушить его желание говорить откровенно. Когда стало очевидно, что Гвидон не собирается первым нарушить молчание, она решила взять инициативу на себя.

— Да, я его убил, — наконец произнёс Гвидон равнодушным голосом. Он ненадолго замолчал, — И ни одного дня не проходит без того, чтобы я не проклинал себя за это. Но именно это и должно быть Всем известно, ты поняла? Именно за это меня сюда и посадили, и так должно оставаться дальше.

Гвидон опустил взгляд.

- Усура был выдающимся человеком, лучшим из всех, кого я когда-либо знал. То, что случилось с ним, — трагедия, и память о нем должна чтится всеми людьми, и никак иначе. Я буду защищать это, даже если придётся убить всех, кто сейчас находится в Волтуре. Ты поняла меня?

В его взгляде появился холод. Он ясно давал понять: если Аллиар сделает что-то лишнее, то он не станет колебаться.

— Не переживай, я умею хранить тайны, — спокойно ответила она. — Но есть ещё кое-что важное. Меня направила сюда группа людей, считающих тебя невиновным. Это очень влиятельные политики и военные, которые хотят, чтобы ты выбрался отсюда.

Гвидон внимательно посмотрел на неё.

— Человечество уже понесло потери среди своих сильнейших защитников. Терять ещё одного сейчас — непозволительная роскошь. Были бесчисленные дебаты и бесконечные консультации с юристами в попытках найти для тебя решение, но все пришли к одному выводу: тебя нельзя вернуть в ряды вооружённых сил.

Аллиар сделала шаг вперёд.

— Однако частные компании обладают возможностью действовать вне прямого государственного контроля и работать с теми, кто был признан преступником. Наша компания сделало предложение, от которого было сложно отказаться, — она говорила всё увереннее, — Гвидон, я понимаю полностью причины твоих действий и твою мотивацию тут сидеть, но тебе предоставлен ещё один шанс. Многие верят в тебя, в твою силу и в то, что ты символизируешь.

После небольшой паузы, она продолжила.

— Сейчас идёт война на полное уничтожение, и ты крайне необходим своему государству. Я изучила твоё досье и проанализировала всё, что смогла найти. За тридцать лет работы в этой сфере я видела тысячи солдат и наёмников. И могу с уверенностью сказать: ты слишком хорош, чтобы тебя держать в этой дыре.

Аллиар посмотрела ему прямо в глаза, — хватит жалеть себя. Ты уже достаточно выстрадал, пора вернуться в строй.

Гвидон сидел, уставившись в пол у её ног, словно пытался найти там что-то. Это был его способ уйти от навязчивых и тяжёлых мыслей, взгляд его был пустой, и Аллиар понимала, что постепенно теряет его, поэтому пришло время для пряника, и решила действовать решительно, пока окно возможностей окончательно не закрылось.

— Мы можем создать из тебя нового героя.

Гвидон поднял взгляд.

— Всё, что было в прошлом, будет стёрто. Мы сделаем тебе масштабный ребрендинг, мы закроем все темные стороны твоей биографии, после чего будет создан новый образ с чистого листа. Ты получишь ту славу, о которой не смел мечтать в прошлом.

Аллиар сделала паузу.

— Чтобы забыть ту трагедию, нудно создавать новое, и ты сможешь нести имя своего командира и продолжат его благородное дело и дальше.

Гвидон поднял взгляд и несколько секунд прокручивал в голове её слова. Глубоко вздохнув, он с наигранным усилием поднялся на ноги и слегка покачал головой, словно пытаясь стряхнуть с себя тяжёлые мысли.

— Ладно. Это уже похоже на план, — он посмотрел на Аллиар. — Просиживая здесь штаны, я действительно никому не принесу пользы. Не могу сказать, что твои слова воодушевляют, но всяко лучше, чем снова сидеть под присмотром той брюзгливой лошадиной рожи.

Последнюю фразу он особенно громко подчеркнул, чтобы её наверняка было слышно за дверью.

Гвидон усмехнулся, — Я понимаю, почему тебе удобно работать с заключёнными и обитателями трущоб. Подобные обещания легко могут привлечь отчаявшихся людей, голодных до славы и денег, — он покачал головой, — Со мной это не сработает. Мне твои предложения не нужны.

После небольшой паузы его голос стал серьёзнее.

— Но я всё равно их приму. Не ради славы и надуманной прочей херни, которую ты мне тут предлагаешь. Во-первых, я хочу, чтобы меня посылали в самые опасные точки — это вы мне точно сможете устроить. Во-вторых, я хочу, чтобы ты и твоя организация сделали всё, чтобы больше никто не узнал о нашем секрете. Поняла? Если кто-то ещё об этом узнает, я лично тебе гарантирую: тебя никто не спасёт. Поэтому ты лично будешь это контролировать. И хорошо, что у этого процесса теперь будет ответственное лицо. Ну и последнее: я хочу полное содержание, так что пусть твои начальники будут готовы раскошелиться. После стольких лет в заключении я изрядно истосковался по многим вещам, поэтому оторвусь на полную, раз вы, ублюдки, решили взять меня в оборот.

Аллиар подняла ладонь, словно давала присягу в суде.

— За это не волнуйся. Я задействую все наши ресурсы, все будет сделано в лучшем виде.

Гвидон кивнул в знак согласия. На его лице появилась лёгкая улыбка.

— Ну и что теперь? Когда мне собирать вещи? — он потянулся, словно после долгого сна, — Готов покинуть эту помойку. Считай, что теперь я в твоём распоряжении.

Но хватит обо мне, перейдем к самой книге.

Это будет жвачка, но очень крутая. Никакой претензии на величие или глубокий смысл — просто интересная история для тех, кто хочет чего-то легкого, но с экшеном, а местами и с кровью. Даже с большим количеством крови.

И да, сразу скажу: это будет про попаданца.

Я много читал и смотрел произведений в этом жанре и понял, что хочу написать свой вариант, но взглянуть на него немного с другого угла. Будет много отсылок и интересных деталей, которые поймет в первую очередь русский читатель. Мне кажется, это должно придать истории самобытности. Да, жанр уже изъеден до дыр, но не моя вина, что его решили исписать все, кому не лень.

Хотите — читайте. Хотите — проходите мимо. Я вообще не собираюсь никого уговаривать, потому что пишу в первую очередь для себя. Но если хотя бы одному человеку это понравится — значит, писал не зря.

Выпускать главы буду здесь. Не хочу тратить макулатуру на свои фантазии, а тут ресурс удобный, публика разная, да и почитать комментарии с оскорблениями в свой адрес иногда тоже полезно — добавят нужного драйва.

Как часто будут выходить главы? Надеюсь — по одной в неделю. Но обещать не могу, потому что я ленивый, и меня самого это раздражает.

Ну, на этом все. Дальше уже моя история будет говорить сама за себя.

Всем спасибо за внимание!