Серия «Дикарь»

Дикарь был не просто собакой. Он был частью этого места, его стражем. Крупный, с густой шерстью цвета осенней листвы, он казался незаметным, но неотъемлемым элементом пейзажа. Цепь, на которой он сидел, позволяла ему двигаться по радиусу в два-три метра — достаточно, чтобы охранять калитку, но не больше. Он никогда не лаял попусту, не бросался на людей без причины. Он обычно просто лежал, сливаясь с травой и наблюдая, как будто понимал, что его задача — не пугать, а предупреждать.

В тот день, ближе к вечеру, из леса вышел мужчина. Он был поддатый, шатался, но на ногах держался. Увидев калитку, он остановился, задумался на секунду, а потом решительно направился к ней. Дикарь поднял голову, но не зарычал, не подал голоса. Он просто следил.

Мужчина прошел очерченную границу, сделал шаг внутрь полукруга — и тут Дикарь встал и пошел к нему, позванивая цепью. Нарушитель замахнулся на собаку, но руку опустить не успел. Она попала на собачьи клыки. Пёс не лаял, не рычал — он просто сделал свое дело и вернулся на место, как будто ничего не произошло. Мужчина, громко матерясь, развернулся и ушел обратно в лес.

Вечером к нам во двор приехал участковый. С ним был тот самый мужчина, теперь уже с перевязанной рукой и выражением обиды на лице.

- Вот, - сказал участковый, указывая на мужчину, - поступило заявление. Ваша собака его покусала.

Отец, спокойный и рассудительный, как всегда, кивнул:

- Дикарь сегодня с цепи не срывался. Расскажите, как было дело.

Мужчина начал рассказывать, слегка запинаясь:

- Я шел мимо, калитка открыта была. Ну, думаю, зайду, посмотрю. А эта... собака - раз, и цапнула!

Участковый посмотрел на него внимательно:

- Собаку видел?

- Видел.

- Зачем пошел?

- Ну... лежал он, не рычал, не гавкал. Я думал, смирный.

- А зачем в калитку пошел? - спросил участковый, слегка наклонив голову.

Мужчина замялся:

- Ну... интересно было, что там.

Участковый вздохнул и посмотрел на отца:

- Ваша собака на цепи?

- На цепи, - подтвердил отец.

- Не отпускали, не срывался?

- Нет.

Участковый повернулся к мужчине:

- Сам виноват. Не надо ходить близко от цепной собаки.

Мужчина хотел что-то возразить, но участковый уже разворачивался к Уазику. Дело было закрыто.

Когда они уехали, я подошел к Дикарю. Он лежал на своем месте, спокойный и невозмутимый, как будто ничего не произошло. Я погладил его.

- Молодец, Дикарь, - сказал я, почесав его за ухом.

Он посмотрел на меня своими умными глазами, и в них читалось что-то вроде понимания. Он знал, что сделал все правильно.

А у нас во дворе, у калитки, ведущей в лес, сидел Дикарь. Пес цвета палой листвы, с густой шерстью и умными глазами. Он был на цепи, но не потому, что злой, а потому, что слишком независимый. Дикарь не лаял попусту, не бросался на людей без причины. Он просто был. И все знали: если Дикарь молчит, значит, все в порядке.

Но в тот день что-то пошло не так.

Я был в рабочей одежде — старые штаны, заляпанные грязью, и фланелевая рубашка. Дикарь, как всегда, сидел у калитки, но вдруг кинулся вперед с такой силой, что цепь, которая должна была его удерживать, лопнула, и он рванул вперед, волоча за собой обрывок цепи.

— Дикарь! — крикнул я, но он уже исчез в высокой траве, которая скрывала его, как камуфляж.

Я побежал за ним. Трава была местами по пояс, а то и выше, в основном, это были густые заросли репейника, и я то и дело спотыкался о кочки и корни. Дикаря не было видно, только слышен был шорох и звон цепи где-то впереди.

И тут я услышал звук приближающегося мотоцикла.

Из-за деревьев на опушке леса показался «Урал» с участковым и одним из охранников. Они заметили меня сразу — высокий, в грязной одежде, бегущий по кромке поля.

— Стой! Кто такой? Зачем по полям бегаешь? — заорал участковый, останавливая мотоцикл в нескольких метрах от меня.

Я поднял руки перед собой, стараясь не спугнуть Дикаря, который, как я знал, был где-то рядом.

— Собаку ловлю! — крикнул я в ответ.

— Какую собаку? Нет тут никакой собаки! Урожай воруешь, да? Поехали с нами! — участковый уже слезал с мотоцикла, а его напарник доставал что-то похожее на дубинку.

И в этот момент из зарослей репейника, как тень, вылетел Дикарь. Он не лаял, не рычал — просто прыгнул. Я успел поймать его в воздухе, и мы вместе рухнули на землю. Дикарь, здоровенный кобель под семьдесят килограммов, приземлился на меня всем своим весом, но я даже не почувствовал боли.

Мотоцикл взревел мотором и отъехал на десять-пятнадцать метров, было полное впечатление, что он прыгнул, так быстро он переместился в новую точку. Участковый, бледный как мел, кричал оттуда:
— Я его пристрелю, если он так будет пугать!

Я, все еще лежа на земле с Дикарем в обнимку, ответил ему не очень литературно — что-то вроде: «Да вы чего, он же просто меня защищал!»

Дикарь, как будто понимая, что натворил, спокойно встал и посмотрел на меня своими умными глазами. Я поднялся, отряхнулся и взял его за ошейник.

— Пошли домой, — сказал я ему.

Мы вернулись к калитке, где я восстановил цепь с помощью болта. Дикарь сел на свое место, как будто ничего и не произошло.

Участковый и его напарник уехали, бормоча что-то про «ненормальных» и «опасных собак». А я остался с Дикарем, который, как всегда, молчал.

Но потом он очень бурно реагировал на приближение любого мотоцикла. К счастью, мотоциклисты наш богом забытый угол не очень жаловали.

На нашем участке, где еще не был установлен забор, сидел на цепи герой моего повествования молодой пес Дикарь. Ему было восемь месяцев, и на наш взгляд он был еще несмышленым щенком, уже подросшим, но по юношески нескладным – рослый и худой. Его привязали цепью к столбу возле дома, чтобы он охранял территорию. Участок пока начинали осваивать: забор только планировали ставить. За еще не установленным забором сразу начинался сосновый лес, густой и манящий своей загадочностью.

В нескольких сотнях метров от нашего участка располагалась воинская часть. В ближайшем к нам углу воинского земельного участка был свинарник, где содержались свиньи для обеспечения продовольствием гарнизона.

Но сегодня что-то пошло не так. Где-то в глубине свинарника кто-то или что-то испугал животных, и из загона вырвалось около двадцати свиней разных размеров и возрастов, от совсем маленьких поросят до туш, весом в 70-80 (а может и больше) килограммов. Они бросились к забору, и найдя дыру, рванули через нее прямо в лес. Через несколько минут их восторженные визги разносились по всему лесу и долетали до нашего дома.

Командование части среагировало быстро. На поимку беглецов отправили человек двадцать солдат, вооруженных палками и лопатами. Их задача была ясна – вернуть свиней обратно. Однако, как показала практика, это оказалось не так просто. Свиньи разбегались кто куда, прячась за деревьями. Солдаты, в большинстве своем городские жители, вместо того чтобы методично ловить животных, начали просто гонять их по лесу, создавая хаос и панику. Ситуация вышла из-под контроля.

Дикарь, все это время наблюдал за происходящим со своего места и прямо просился в гущу событий, скуля и повизгивая. Он подпрыгивал, всячески привлекал наше внимание, пытаясь хоть как-то объяснить нам, что его надо отпустить. Но мы боялись, вдруг свинью загрызет или, того хуже, кого-нибудь из людей покусает.

Его мамой была кавказская овчарка – прирожденная защитница стада. Она ничему его не учила – они сидели на цепях на разных концах участка.

Но она передала ему вместе со своими генами и многовековые инстинкты пастуха стад и отар. Теперь эти инстинкты требовали действий. Цепь, которой он был привязан, казалась ему теперь невыносимым препятствием. Молодой пес начал тянуть изо всех сил, рычать, а затем... произошло то, чего никто не ожидал. Дикарь резко рванул, и старая ржавая цепь не выдержала – она лопнула, освободив пса.

Он без колебаний бросился в лес, волоча за собой обрывок цепи. Солдаты заметили его и попытались отогнать. Мне выпала задача, как я ее видел, поймать Дикаря и посадить обратно на цепь.

Но он так рьяно взялся за свиней, что я попросил солдат не мешать. Я, конечно, еще не понимал, что в этом еще неокрепшем теле скрывается нечто большее – инстинкт, который может решить проблему, с которой не справилась целая команда людей.

И мы все остановились и наблюдали филигранную работу прирожденного пастуха.

Дикарь двигался быстро и уверенно. Он сразу же начал отслеживать свиней. Его движения были точными и расчетливыми. Он кинулся на первую группу животных, которые пытались спрятаться за деревьями. Но Дикарь не дал им такой возможности. Он осторожно обошел их, стараясь не пугать слишком сильно, а затем начал аккуратно "собирать" их в одну группу. Покусывая свиней за уши или за окорока, он заставлял их двигаться в нужном направлении. Каждое движение его было продуманным – он не позволял никому убежать и одновременно поддерживал порядок в стаде.

Постепенно к основной группе он стал присоединять остальных свиней, которых находил в разных уголках леска. Через некоторое время он сформировал (по-другому не скажешь) длинную колонну свиней, которая послушно двигалась в заданном Дикарем направлении. Он направил их точно к дыре в заборе, через которую они убежали. Прошло может двадцать минут, а может и час (про время все забыли) как все свиньи уже были возвращены в свой загон.

Солдаты, наблюдавшие за этой ювелирной работой, стояли в изумлении. Они, как и я, не могли поверить, что простой щенок смог сделать то, что не удалось им всем вместе.

А Дикарь, словно ничего особенного не совершив, вернулся и снова лег на свое место. А я восстановил цепь, скрутив ее болтом.

Я еще не знал, что мне предстоит ремонтировать его цепи еще десятки раз. И многие порывы станут темами следующих постов.

Вижу, впереди рядом с большой старой березой стоит боец, как положено, по форме: пилотка, повседневная х/б и кирзовые сапоги. Боец замечает меня, переводит взгляд ниже и видит бегущую прямо к нему собаку. Я не успел увидеть, как он взлетел на 3 метра вверх по этой березе. И это все в полной тишине, никто не кричал, не ругался, не гавкал, не рычал. Просто один человек стоит на вертикальном стволе березы, другой проходит рядом. А мой песик, ни капли не смущенный случившимся, подошел к березе, оставил свою отметку, подняв правую заднюю лапу, и продолжил свой путь, словно ничего особенного не произошло. Такова была репутация моего пса среди людей – настоящий король леса, которого боялись даже самые смелые.

Начало биографии.

Но давайте вернемся к началу его истории. Все началось с того, что моя сестра решила завести комнатную собачку. Тогда, когда у нас еще не было опыта в собаководстве, она выбрала маленького, пузатенького серого щеночка породы "кавказская овчарка". Этот выбор казался странным, ведь кавказские овчарки известны своей силой и крупными размерами, но щенок был таким милым и беззащитным, что невозможно было ему отказать. Со временем стало очевидно, что щенок растет слишком быстро. Спустя время стало понятно, что эта собака никак не может жить в квартире. Она была слишком активной, слишком сильной, слишком самостоятельной. Поэтому Гресси, так звали нашу героиню, отправилась сторожить дом, который только начинали строить.

Коробка уже была готова и одна комната даже отапливалась буржуйкой. Там проводил время местный сторож вместе со своим крупным псом, представителем популярной породы "двортерьер". Эти две собаки вскоре нашли общий язык и вскоре Гресси забеременела.

По нашим расчетам Гресси должна была родить щенков в середине или в конце января 1993 года. Мы готовились к этому, хотя и не с особой торопливостью. Но произошло то, чего мы не предвидели: собака ощенилась 31 декабря, под Новый год, в неотапливаемой части дома и не подпускала к себе никого. Сотовых телефонов тогда еще не было, поэтому сторож не смог сообщить нам о произошедшем.

Небольшое отступление: в то время длинных новогодних выходных еще не было, 31 декабря еще работали, а 3 января уже работали.

Когда я приехал 1 января, картина была такой: Гресси агрессивно рычала на меня, лежа на своей лежанке, окруженная щенками, и не давала подойти даже на пару метров. Её глаза горели огнем, на любое мое движение или попытку покормить только рычала, и весь её вид говорил: "Не подходи!". Пришлось ехать за сестрой, единственным человеком, которого собака признавала. Но даже она не смогла подойти к щенкам. Температура на улице и в недостроенном доме была около -30 градусов, а для собаки это был первый помет. В результате из 11 щенков выжил только один. Кличку для него выбрали быстро – Дикарь. Это имя очень ему подходило когда он повзрослел, ведь характер у него был соответствующий.

Дикарь рос настоящим охранником. Он никогда не боялся ни людей, ни других животных. Его уверенность в себе и независимость сделали его лидером среди всех собак в округе. Он научился охотиться, защищать территорию и, самое главное, любить своих хозяев. Его жизнь была полна приключений, и каждый день приносил новые испытания.

Но об этом в последующих частях, надеюсь, что не затяну с ними.