Удар был сильным. Тимура бросило вперёд, но он успел упереться руками в рулевое колесо, чтобы не расквасить нос. С зеркала заднего вида свалились чётки. Они ударились о кулак и отскочили на пол. Краем глаза Тимур видел тёмные бусины на чёрном ковролине. В голове было пусто.

Наконец Тимур выпрямился и посмотрел через лобовое стекло: нос его «Эксплорера» въехал в багажник «Тойоты Авенсис». Он попытался придумать себе оправдание и возложить ответственность за случившееся на водителя «Тойоты». Однако его собственная вина была настолько очевидной, что отрицать её было бессмысленно.

Тимур прокрутил в памяти последние секунды до аварии. Перед въездом на Суворовскую дорогу выстроилась очередь: грузовая «Газель», лимонная «Веста», «Тойота Авенсис» и «Форд Эксплорер», который Тимур взял без спроса у отца. По самой Суворовской на зелёный свет стремительно неслись авто, и выцепить в их движении окно, чтобы встроиться, было достаточно сложно.

Наконец в потоке наметился просвет, и стоящая первой «Газель» тронулась с места, за ней — лимонная «Веста». На этом разрыв в движении закрывался: по Суворовской на всех парах неслась фура. Замигал зелёный глаз светофора, предупреждая о том, что время выходит. Глядя на приближающийся трейлер, Тимур нажал на газ, уверенный в том, что он и едущая перед ним «Тойота Авенсис» проскочат. Но водитель «Тойоты Авенсис» под фуру не полез.

— Чёрт, — выругался Тимур.

Он пытался рассмотреть, что происходит в салоне впереди стоящей «Тойоты Авенсис», но видел только солнечные блики на чёрном затонированном стекле.

Дверь «Тойоты» открылась, и её владелец вышел наружу. Он был высок, крепок, коротко стрижен и чем-то напоминал Тимуру отца. Наверное, манерой держаться так, словно уверен в каждом последующем действии. Тимур вздохнул и толкнул дверь.

Дела обстояли не так уж и плохо. На «Эксплорере» не было ни царапины. «Тойоте Авенсис», конечно, досталось, но не в хлам, как сначала показалось Тимуру. Был разбит бампер и помят багажник. «Эксплорер» не успел разогнаться для более серьёзных повреждений. Но бампер можно было заменить, а вмятины на корпусе — выправить. Хотя, может быть, Тимур просто себя успокаивал.

— Как же это ты так, парень? — расстроенно, но довольно дружелюбно спросил водитель «Тойоты Авенсис».

Тяжёлой рукой он потёр широкую, усыпанную бисеринками пота шею.

Тимура захлестнула волна благодарности к водителю за то, что тот отреагировал так спокойно. Отец бы начал орать, припомнив все прежние прегрешения. Тимур сделал шаг навстречу водителю и, глотая слова, стал рассказывать, как думал, что «Тойота» и «Эксплорер» успеют проскочить на зелёный перед фурой.

— Не посмотрел, не посмотрел, — сокрушался Тимур.

Щёлкнул замок, дверь «Тойоты» открылась, и из салона вышла женщина в шёлковом зелёном платье в пол, с длинными тёмными волосами.

— Ну что там? — спросила она.

Не дожидаясь ответа, она направилась к ним.

Если мужчина годился Тимуру в отцы, то его спутница — скорее в старшие сёстры. Она была лет на десять-двенадцать старше Тимура, очень красива, уверена в себе и знала, какое впечатление производит.

Тимур почувствовал волнение, когда она встала рядом. Он упёрся взглядом в золотое солнце на тонкой цепочке, поблескивающее на её груди. Периферийным зрением он видел два таких же солнца в мочках её ушей. Ощущал запах духов. Посмотреть прямо ей в лицо он не решился. Это была чужая женщина.

— Рита… — начал мужчина.

Женщина повернулась к багажнику «Тойоты Авенсис», губы её дрогнули.

Огорчившись тому, что она расстроилась, Тимур подошёл к ней вплотную и стал быстро говорить то, что говорил мужчине. Вот только реакция её была другой. Желая сохранить дистанцию, она отшатнулась. Красивое лицо скривилось, словно перед женщиной была куча мусора, а не человек. На ум пришла фраза, которую Тимур где-то прочитал, а скорее всего — услышал: словно окатили из душа холодной водой.

— Антон, мы не должны опоздать, — сказала женщина и отошла.

Глухой хлопок закрывшейся двери окончательно отрезал её от Тимура.

— Вызываем комиссаров? — спросил мужчина и добавил: — Парень, ты виноват, ты и платишь.

Денег у Тимура не было. Он, конечно, мог позвонить Руслану, чтобы тот привёз, и он бы никогда не проболтался отцу. Но внутри Тимура, в районе солнечного сплетения, нарастало глухое упрямство. Эти люди не должны были его унижать.

— Нет денег, — сказал Тимур.

— Серьёзно? — Мужчина поднял бровь, в голосе его прозвучала ирония. — Половина-то хотя бы есть?

— Нет денег, — твердил Тимур.

— Ну ты и жук, — сказал мужчина. — Если бы Ритке не надо было побыстрее… Ладно, паспорт есть?

Тимур с привычной готовностью протянул паспорт и понял, что угодил в ловушку. Но мужчина его уже взял и раскрыл на первой странице.

— Тимур, — прочитал он, споткнулся на отчестве и поднял взгляд. Произносить не стал.

Тимур подумал о том, что до этого момента он был для этой семейной пары обычным городским парнем с модной стрижкой и в дорогом летнем блейзере, который доставил им неприятности. Теперь он стал для них чужим. Чужак, нанёсший ущерб.

— Значит, так, — сказал мужчина. — Твой паспорт побудет у меня. Вернёшь половину за комиссаров — заберёшь. Справедливо?

Тимур молчал. Он думал о том, что сделает новый, но никогда не придёт к этому Антону.

— Мой номер на протоколе будет.

Комиссары приехали через пять минут, словно ждали недалеко за углом. Ещё через пятнадцать пара на «Тойоте Авенсис» укатила по своим делам. Прежде чем сесть в машину, Тимур обнаружил на чёрном асфальте золотистую цепочку с солнцем-подвеской. Он поднял её и положил в барсетку. Внутри всё ликовало: «Хрен вам, а не деньги!». Но в глубине души зрело чувство — он проиграл.

Когда на следующий день отец сел за руль «Эксплорера», то так и не понял, что накануне машина побывала в аварии. Только спросил у Тимура:

— А где чётки, сынок? Не видел?

Они долго искали на чёрном ковролине, но их и след простыл.

О том, что позже отец всё-таки узнает о ДТП, хотя бы когда пойдёт оформлять страховку, Тимур решил не думать. Будет проблема — будет и решение. Прошла неделя. Лица водителя «Тойоты» и его спутницы стёрлись из памяти. Только иногда за грудиной неприятно царапало чувство пережитого унижения, заставлявшее его съёживаться, да где-то в барсетке болталась цепочка с кулоном, которую он никак не мог выбросить.

На выходных Тимур вместе с Русланом поехали в Лермонтовский посёлок смотреть машину. Тимур собирался на ней заработать. «Тойота Селика» оказалась достойным вариантом: в хорошем состоянии, со средним пробегом. Правда, немного дороговата. Стоя во дворе частного дома, где вместе с «Селикой» были выставлены на продажу другие машины, Тимур мысленно примерил на неё злой обвес и «лавочку». Что же, вид имеет. Нужно только было скинуть цену. Это он умел. Это у него было от отца.

Тимур прошёлся вокруг машины, ковырнул лысоватую резину. Озвучил факт затёртости колёс. Про подношенные тормозные диски решил сообщить напоследок.

Продавец скептически за ним наблюдал. Он тоже умел.

На этом лимит везения Тимура был исчерпан. И дело даже было не в хитром перекупе. Вдруг ни с того ни с сего закончился азарт, а за грудиной снова зашевелилось неприятное чувство — он ничтожество. Тимур вдруг понял: оно было с ним всю неделю, с того самого момента, как женщина взглядом обозначила его место в этом мире.

Тимур развернулся и пошёл к калитке.

— Эй! — растерянно крикнул продавец. — Так что скажешь?

Тимур только пожал плечами.

На выезде из микрорайона он попросил Руслана остановить машину возле минимаркета. Хотелось глотнуть холодной воды, успокоить разыгравшиеся нервы. Руслан припарковался у входа, и Тимур вошёл в кондиционированный холод магазина. Он взял бутылку минералки и, оплатив на кассе, вдруг уловил за спиной знакомый голос. И хотя до этого он слышал всего лишь несколько фраз, произнесённых им, он узнал его. В очереди стояла та самая женщина. Рита.

Тимур дошёл до двери, а потом, стараясь не привлекать внимания, обернулся. На ней был лёгкий летний сарафан и сандалии, волосы свободно спускались ниже лопаток. Её спутник, Антон, стоял рядом с ней. Тимур вышел.

Он повернулся спиной к магазину и, отвернув крышку, начал пить холодную минералку. Дождавшись, когда Рита и нагруженный сумками Антон пройдут мимо, он выбросил пустую пластиковую бутылку в урну и последовал за ними. Руслану, ждущему его за рулём, бросил:

— Я быстро.

Он чувствовал болезненное любопытство к этим людям.

Они жили в аккуратном двухэтажном кирпичном доме с деревянными, покрытыми лаком окнами. На отливах были закреплены пластиковые ящики с белыми цветами. Участок был обнесён забором из коричневого металлического профиля, и разглядеть, что за ним, было невозможно. Тимур, стоящий за клёнами, чтобы его нельзя было заметить, представил белую гравийную дорожку, клумбы с цветами и побитую «Тойоту Авенсис» перед домом. Хотя её могли уже и сделать.

Рита открыла калитку ключом и пропустила вперёд Антона с сумками. Сейчас она скроется, уйдёт из поля зрения Тимура. Если бы она так же могла уйти из его головы, забрав воспоминания о том, с какой брезгливостью она от него отшатнулась.

Рита вдруг словно почувствовала, что за ней наблюдают. Она чуть повернула голову, желая рассмотреть, что происходит позади. У Тимура перехватило дыхание. Он боялся пошевелиться, чтобы не привлечь внимания. Между ними установилась странная связь. Она знала, что за ней наблюдают, и он знал, что она знает. Рита не стала оборачиваться. Она зашла в калитку и задвинула засов, оставив Тимура одного.

Последующую неделю жизнь была никакой: ни цвета, ни запахов, ни вкуса. Тимур жил, не в силах выкинуть из головы аккуратный кирпичный дом и женщину в нём. Чувство ничтожности, которое Рита заставила его пережить, грызло его. Всё бы ничего, время лечит, что бы ни говорили. Но отец потребовал паспорт Тимура — ему нужно было снять с учёта «Мерседес», на который нашёлся покупатель.

Протокол, на котором был номер Антона, Тимур выкинул почти сразу, поэтому решил явиться без звонка. Он взял деньги, всю сумму за вызов комиссаров, и положил их в барсетку вместе с солнцем-кулоном на золотистой цепочке, от которого так и не решил избавиться.

Он подходил к дому, где жили Рита и Антон, когда из-за клёна увидел, как от ворот на «Тойоте Авенсис» отъезжает Антон. Уехал. Тимур почувствовал раздражение, но потом странное чувство шевельнулось за грудиной.

«Она там одна», — подумал Тимур.

Он посмотрел по сторонам, не видит ли кто, и подошёл к калитке. Между калиткой и столбом был зазор. Тимур просунул в просвет длинный ключ от своего дома, подцепил засов и толкнул от себя.

К дому вела белая гравийная дорожка, вокруг которой были разбиты клумбы с гортензиями. Запахи, звуки, цвета, недостаток которых он чувствовал последние дни, нахлынули на него. Окно над гаражом было открыто. Он увидел Риту, протирающую стекло. Сидя на подоконнике вполоборота, она опасно свешивалась наружу.

Ноги сами понесли его к дому. Лучше бы эта металлическая тяжёлая дверь с глазком оказалась заперта. Он надавил на ручку, замок щёлкнул как выстрел, и дверь легко подалась вперёд. За ней был тамбур и ещё одна дверь. Её он постарался открыть бесшумно. Он не думал о том, что делает, тело действовало само.

В сумраке коридора он услышал звук льющейся воды, долетавший сверху. Туда вела деревянная лестница. Он прошёл мимо комнат внизу, начал подниматься по ступеням. Звук воды затих, когда он был почти на самом верху. Последняя ступенька скрипнула под ногой. Женщина, стоявшая у окна, обернулась. В руке она держала тряпку. Она была в домашнем платье. Серьги-солнца поблескивали в ушах.

Она не испугалась.

— Это ты, — сказала она и положила тряпку.

Рита прошла к комоду в углу. Скрипнула дверца. Женщина вернулась на прежнее место и протянула ему паспорт.

— Возьми. Я была против, не люблю эти его фокусы из девяностых.

Они стояли в большой столовой. Телевизор, диван, гарнитур — всё было проще и дешевле, чем в доме его отца, но производило приятное впечатление. В открытом окне с довольно низким подоконником шелестел листьями клён. В небе светило июльское солнце.

Он сделал шаг навстречу, рука потянулась вперёд. И тут вдруг Тимур вспомнил, с каким презрением в прошлый раз она отшатнулась от него. А если в этот раз она сделает так же? Чувство уязвлённого самолюбия, которое он подавлял, рванулось наружу.

Тимур оказался в опасной близости к Рите. Кажется, схватил её за руку. Он не был уверен. В следующую секунду мир перевернулся. Он не понял, сам ли он оступился, или Рита, защищаясь, толкнула его. Бедро упёрлось о деревянный подоконник. Потом пол ушёл из-под ног, сбоку мелькнула зелень клёна.

Тимур упал на гравийную дорожку. Удар о землю оглушил его. Он смотрел вверх, хватая ртом воздух, и с ужасом ждал момента, когда боль обрушится на него. В окне белело испуганное лицо Риты. Её тёмные волосы свесились вниз.

— О Господи, — испуганно произнесла она. — Господи, Господи.

Она исчезла. Потом он услышал хруст гравия под ногами. Рита подбежала и опустилась на землю рядом с ним. Дрожащими руками из кармана платья она достала телефон. На бледной коже левого запястья горели следы от его пальцев.

— Я нормально, нормально, — наконец произнёс он. — Не надо, не звони.

— Ага, конечно, — сказала Рита, набирая номер скорой.

Он нащупал на животе барсетку, открыл молнию и, вытащив цепочку с подвеской-солнцем, протянул Рите.

— Вот чёрт! А я всё гадала, где она, — произнесла она.

Рита взглянула в его глаза и вдруг положила ладонь на его лоб. Она была прохладной и успокаивала. Тимур осторожно выдохнул, не потому что было больно, нет. Здесь, в общем-то, было невысоко. Наконец-то напряжение, державшее его в тисках все эти дни, отпустило.