Сегодня Михаилу Сергеевичу Горбачёву исполнилось бы 95 лет. Если вообще уместно желать долгих лет человеку, чья жизнь стала для страны синонимом катастрофы.

О нём принято говорить либо в приторно-елейных тонах (на Западе), либо с ненавистью (дома). Но ненависть — плохой советчик. Она застилает глаза и мешает увидеть главное: трагедия Горбачёва не в том, что он был злодеем. Трагедия в том, что он был дураком.

А дурак во главе страны страшнее любого злодея.

Горбачёв точно не хотел развала страны. Он хотел, чтобы в магазинах были итальянские туфли, венгерская салями, швейцарский сыр, чтобы «Горби» улыбался с обложек Time и чтобы западные партнёры хлопали его по плечу.

Он не понимал, что мир устроен иначе. Что за улыбками стоят интересы, за аплодисментами — расчёты, за рукопожатиями — удавка.

Горбачёв искренне поверил, что если он будет хорошим парнем, то и Запад будет хорошим. Он отдал Германию — получил обещание, что НАТО не расширится на восток. Обещание, которое даже не сочли нужным зафиксировать на бумаге — зачем фиксировать то, что не собираешься выполнять?

Он сократил армию, вывел войска, сдал позиции в Африке, Азии, Латинской Америке. Он развалил экономику «реформами», которые не имели смысла. Он разрушил систему управления, не создав ничего взамен.

Ради чего? Чтобы через пару лет, оставшись без работы, без страны, без власти, рекламировать пиццу.

«До здравствует Горбачёв, который принёс нам пиццу!» — вот она, благодарность Запада. Не памятники, не уважение, не место в истории. Смешной старичок в смешной шляпе, который когда-то был хозяином половины мира, а теперь ест пиццу в рекламном ролике.

Ну да ещё Нобелевская премия — чечевичная похлёбка в обмен на первородство.

Не знаю, можно ли простить ему развал великой страны. Кто-то, наверное, сможет — мало ли глупцов во власти? Мало ли тщеславных людей, готовых разменять страну на личную популярность?

Но другое точно простить нельзя.

Горбачёв не покаялся. Он до конца своих дней врал, что всё делал правильно. Что боролся за «свободу», «демократию» и «новое мышление». Что это он, он один стоял на страже интересов страны, что «перестройке» и «гласности» не было альтернативы.

Он не заметил, что «свобода» обернулась стрельбой по парламенту, «демократия» — бандитскими разборками, а «новое мышление» — потерей половины страны.

Только в новом веке, когда всё уже случилось и исправить ничего нельзя, вечный несчастный конъюнктурщик вдруг пробормотал, что его обманули с расширением НАТО. Обманули! Как будто он был не главой великой державы, а наивной девушкой, которую использовали и выбросили.

Нельзя судить человека за то, что он мелкий тщеславный дурак. А если он при этом лидер великой страны? Если от его решений зависит жизнь миллионов? Если его глупость аукается поколениям? А если затем половина мира десятилетиями страдает от принятых им решений?

Мы сейчас отвоевываем Левобережную Украину. До Одессы ещё очередь не дошла, до Харькова — тоже. Мы воюем с теми, кого Горбачёв считал и называл «друзьями». Мы теряем людей из-за того, что он в своё время развалил армию, промышленность, систему управления. Страну.

Полмира охвачено войнами, которых при СССР не могло быть просто потому, что СССР был. Югославия, Ирак, Ливия, Сирия, Афганистан… — это всё цепочка последствий, которые начались с одного решения: поверить, что если улыбаться, то и тебе будут улыбаться в ответ.

Бери ношу по себе, чтоб не падать при ходьбе.

Горбачёв взял ношу, которую не мог нести. Он надорвался. И обрушил эту ношу на нас.

О нём напишут много. На Западе — панегирики. Дома — проклятия.

Но Горбачёв не был злодеем. Он не желал зла своей стране. Он желал ей добра — такого, как сам его понимал. Проблема в том, что понимал он его как итальянские туфли, сыр и аплодисменты в западных столицах. Мелкий человечишко. Дурак.

Он не понял, что величие страны не измеряется количеством улыбок на чужих лицах. Что безопасность не покупается обещаниями. Что уважение не зарабатывается капитуляцией.

Он просто был не на своём месте.