Ещё жутко ругался, как это я вношу ТАК МНОГО правок в его нетленное творение! Ведь он сам как-то перечитывал своё произведение и много чего исправил!

...Едва ли не впервые в своей деятельности вернул ему аванс. А на следующий день мне пришло электронное письмо от того, кто исходный текст присылал. Там значилось: "По ошибке я вам отправил не самый актуальный текст. Есть уже откорректированный...". Я безмолвствовал.

Но чемпионом по правкам был один не автор, а составитель. Он ничтоже сумняшеся искал в Сети инфу по своей тематике. Распечатывал сии страницы из Интернета. Видимо, зачёркивал ненужное.

И ЗАНОВО НАБИРАЛ с таких распечаток.

В итоге на 200 страницах я выявил примерно 2500 (Две тысячи пятьсот) ошибок.

Этот тоже вопил: "Откуда?! Откуда столько?!". Но при виде напрочь исчёрканных красной пастой страниц успокоился.

Причём я отдал первую корректуру, её внесли в фирме, которая взялась распечатать ему небольшой тираж. И я попросил распечатку и снова ещё нашёл ошибки, включая ошибки внесения моих первых правок. И отвергнутые автором мои первые правки.

Запомнил того автора по противодействию слову "комендор". Он написал "командор". А речь шла о кораблях и их артиллерии. Что-то вроде "комендоры уверенно распоряжались...".

Так вот комендор — это старший артиллерийской палубы (или орудия), а командор — военачальник в общем. Я дважды правил на "е", всё равно книга вышла с "а".

Ещё правил текст для автора из соседнего областного города. Её упросили передать на корректуру, так как ошибки выпрыгивали из распечатки. Решительно утверждала: "Да что там МОЙ ТЕКСТ править, там вряд ли и три ошибки найдутся".
Я стал править, мне сразу передали вопрос автора: "Есть ли ошибки?". Я честно умножил в среднем штук 7 ошибок на количество страниц А4 формата (120) и сообщил, что их как минимум 800 штук. Мне передали, что автор взвилась: "Такого не может быть!!!111". По получении исчёрканной распечатки притихла.

Главред, как ни удивительно, согласилась с большинством моих претензий. Мы в атмосфере сотрудничества и дружелюбия пришли к общему знаменателю, отправили текст в печать, пожали руки. На прощание я получил предложение самому пойти к ним редактором в штат. Вежливо отказался: в то время меня занимали иные проекты.

Но к профессии "редактор" я теперь отношусь с бо-о-ольшим предубеждением. Ибо нефиг из живого текста делать намарафеченного покойника.

Так произошла моя очередная встреча с прекрасным. А поскольку я сначала пару лет жду, не получит ли рукопись Букера или хотя бы приз зрительских симпатий на фестивале в деревне Концы, то новые перлы будут позже, когда время нас рассудит, а пока – бережно сохраненная консерва прошлых лет. Жанр – повесть. Сюжет – служебный роман.

«Похолодело в нутре», - пишет тот начинающий автор предпенсионного возраста. Предлагаю поправить на «почувствовал холод внутри». Отказывается! Мол, есть прекрасное слово «нутро». Видимо, оно точно отражает то место, где в главного героя засунут термометр его богатых эмоций.

«Она впилась в нервы, струящиеся из его глаз». Уточняю: «Штоблять А что хотел сказать автор?» «Это она так внимательно на него посмотрела, а он был напряжен», - недоуменно отвечает автор. Типа, девушка, вам бы подучить биологию прежде, чем браться за чужой литературный труд, второй раз приходится объяснять простейшие вещи.

«Природа дала ему поджаристое телосложение». В третий раз уточнять не буду. Просто сразу дайте два, блин.

«…и черты его стухли». Посмотрела бы я на автора, если бы ему сначала жарили телосложение.

«Она бросала на него злостные взгляды». Так он в нее струячил нервами! (Сразу вспомнилось из не-моих находок: «Я дал кобыле шекелей, и она таки поскакала на врага»).

«Она обрабатывала крупную рыбу сладким голосом». Из серии «Украла этот рецепт у инопланетного шеф-повара и готовлю каждый день! Соседи вешаются!».

«Бумага на ее глазах бредила непонятными цифрами». А на моих – буквами. К слову сказать, там бумага бредила еще и жопами. В прямом, граждане, смысле: в кульминационной сцене герой и героиня совокупляются на принтере, который от этой страсти не разваливается, а начинает самопроизвольно работать и распечатывает задницу героини с характерной татуировкой. Этот лист потом нашла в принтере жена лиходея.

Редактуру я тогда, конечно, сделала. При мысли о новой у меня, как обычно, похолодело в нутре, но глаза боятся – а руки хотят на море.