ionis

2. Географический кретинизм и «быстрая» поддержка

Наступает день Х. Назначенное время проходит. Проходит час, два, три. Ни курьера, ни звонка, ни смс. Мой рабочий день летит к чертям, я сижу привязанный к квартире.

Пишу в ту самую «приоритетную» техподдержку. «Супер-быстрый» ответ занял ровно час. Спустя 60 минут тишины оператор вешает мне на уши отборную лапшу: «Не волнуйтесь, курьер уже в пути!»

Открываю карту отслеживания в приложении. Судя по GPS, я нахожусь в Краснодаре, а курьер с моим телевизором заблудился где-то в лесах экваториальной Африки. И судя по скорости перемещения, везет он его на хромой черепахе.

3. Аттракцион невиданной щедрости

Проходит еще 3 часа. Итог: день просран полностью. В чате поддержки подключаются боты со скриптами о том, как им «искренне жаль». Но мы-то знаем, на каком месте и на каких каруселях фиолетовый гигант вертел проблемы, которые сам же создает своим клиентам.

И тут начинается самое смешное — компенсация за моральные страдания и потерянный день. Знаете, что они мне предложили? Промокод на 7 дней их платной подписки! Давайте посчитаем: месяц подписки стоит 200 рублей. То есть за сорванные планы, потраченные 6 часов ожидания и вранье операторов Wildberries решил с барского плеча швырнуть мне в лицо примерно 50 рублей. Спасибо, благодетели, ни в чем себе не откажу!

4. Синхронизация уровня «Дно»

Шлю их в пешее эротическое с таким сервисом и их подачками за 50 рублей. Жму отмену заказа, отказываюсь от доставки. Поддержка официально отписывается: «Заказ отменен, доставка прекращена, пожалуйста, не расстраивайтесь».

Плюю на все, уезжаю по делам работать. Сижу на работе, звонит телефон. Кто бы вы думали? Курьер! — Здравствуйте, я вам телевизор везу, вы дома?

У ВБ правая рука не просто не знает, что делает левая — они вообще существуют в разных параллельных вселенных. Ответил курьеру, что от товара отказался официально, а компания его работодателей не отвечает за собственные слова.

Хэппи-энд (но без ВБ)

В тот же вечер я открыл Авито, нашел ровно такой же, совершенно новый телевизор в упаковке от частного продавца, поехал и забрал его на 10 000 рублей дешевле, чем на Wildberries. Без нервов, без ожидания курьеров из Африки и без скриптов поддержки.

Мораль и посыл к пикабушникам:

Ребята, Wildberries уже давно плевать на качество услуг и свою репутацию.

Техподдержки там нет — есть скрипты, которые будут тянуть время.

Логистика неуправляема — отмена заказа в приложении не отменяет приезд курьера.

Их компенсации — это плевок в лицо.

Не берите на ВБ технику и дорогие товары. Оставьте эту площадку для чехлов за 100 рублей и носков, где потеря заказа не вызовет ничего, кроме усмешки. Если вам предлагают «компенсацию» в виде 50 рублей за угробленный день — шлите в сад и голосуйте рублем. Уходите туда, где клиента хоть немного уважают.

Алик пожал плечами.
— Звучит разумно.

Амир горько усмехнулся.
— Так мы тоже думали. Первые столетия всё шло, как планировалось: их общества обуздали свою дикость, стали жить по нормам, которых у них прежде не существовало. Мы решили, что справились, и улетели дальше, в поисках других миров.

Он замолчал, будто тяжесть воспоминаний давила ему на грудь.

— Две тысячи лет мы скитались, в основном пребывая в анабиозе, — произнёс он наконец. — И вот, возвращаясь, мы решили взглянуть на плоды своих трудов. И ужаснулись.

Алик всмотрелся в него, предчувствуя ответ.

— Их религии выжили, — сказал Амир с горечью. — Но во что они превратились? Вместо школ и больниц — города, застроенные храмами. Вместо знаний — бесконечные молитвы. Вместо справедливости — войны, убийства и грабежи во имя богов, которые будто бы прощают всё. Их вожди разоряли народы, обещая награду после смерти. Даже их старые одежды, изначально созданные лишь для защиты от пустынного ветра и солнца, стали «священным одеянием», обязательным атрибутом веры.

Амир сделал долгую паузу. Его голос прозвучал тихо, почти как признание:
— Мы хотели их спасти. Но, боюсь, сделали хуже. Оставь мы их без вмешательства — они бы прошли путь сами. Медленно, тяжело, но честно. А теперь их развитие искривлено, и, возможно, навсегда.

Старик улыбнулся доброй, но странной улыбкой:
— Я волшебник. А тебя, я полагаю, зовут Миша.

Мальчик моргнул. Непонятно было — радоваться или испугаться.
— Ага… — кивнул он и подумал: откуда он знает моё имя?

— А зовут меня Пикабун, — продолжил старик. — Собирайся, мальчик, нам надо спешить.

— А куда? — удивился Миша.

— Мне надо познакомить тебя с мудаками.

Миша оторопел, но быстро собрался:
— Спасибо, не надо. У нас и так много знакомых мудаков, папа говорил.

Старик встрепенулся, поднял палец к небу и сказал торжественно:
— Ты таких не знаешь. Это очень редкие мудаки.

Миша нахмурился, но любопытство всё-таки взяло верх.
— А зачем мне с ними знакомиться?

Пикабун заговорщически наклонился к ограде, его глаза сверкнули:
— Потому что однажды именно они определят твою судьбу.

В этот момент на дорожке показался папа. Он махал рукой и торопился к сыну. Миша бросил взгляд на старика, но тот уже растворялся в толпе, словно его и не было.

Мальчик со всех ног кинулся в объятия отца. По дороге домой он молчал, думая о странных словах волшебника. Почему какие-то мудаки должны решать за меня? И можно ли сделать так, чтобы этого не случилось?

Прошли годы. Миша вырос.
Он, конечно, так и не встретил редких мудаков Пикабуна — зато понял другое: жизнь устроена так, что всё равно кто-то будет указывать и определять. Но однажды он развернулся, сказал «хватит» и сам стал тем, кем боялся быть в детстве.

Теперь он решал за себя сам.
А все вокруг считали его мудаком.

И, может быть, именно в этом и заключалось волшебство.

Кот не опустил лапу. Он чуть повернул морду и теперь показывал на телевизор напротив кровати. Лапа двигалась — то на меня, то на экран.
Я сглотнул.
— Ладно, — сказал я в пространство, — сыграем в твою игру, мистер Кот.

Пульт, щелчок, экран ожил.
И сразу — новости. Голос диктора звучал спокойно, как будто речь шла о погоде, а не о том, что мир перестал быть прежним.

«Этой ночью, — говорил он, — на Земле появились разумные соседи. Их родной мир был уничтожен катаклизмами. Чтобы выжить, они оставили свои тела и отправились в странствие — в чистой энергетической форме. Исследовав биосферу нашей планеты, они нашли только один вид, способный выдержать симбиоз с их сущностью, не разрушаясь. Это…кошки».

Я замер. На экране крупным планом показывали трибуну, за которой стоял кот. Самый обыкновенный, полосатый, с серьёзным выражением морды. Он говорил, как опытный дипломат, уверенно и убедительно, про мирное сосуществование, про новые знания, про союз двух цивилизаций.
— Просим называть нас расой Кысоиды, — торжественно заключил он.

Я машинально убавил звук и посмотрел на своего кота.
Тот уже сидел спокойно, лапу опустил, но взгляд не изменился. В нём было что-то новое: не кошачья хитрость и даже не любопытство — скорее… оценка. Я успел подумать, что, может быть, мой кот остался прежним, просто новости совпали, и всё это дурная шутка.

И тогда он открыл рот.
— Ну что, — сказал кот голосом, который звучал слишком натурально, чтобы быть сном, — давай знакомиться заново.

Я не успел вымолвить ни слова.
— Но сначала, — продолжил он деловито, надо поесть. Моему физическому телу это сейчас необходимо.

Он спрыгнул на пол и направился на кухню.
На полпути обернулся, бросил через плечо:
— И, кстати, в лотке насрано, убери.

А я остался лежать и чувствовать, как в голове медленно, но неотвратимо рушится старая картина мира, уступая место чему-то новому.

— Ага, — кивнул Илья. — Но когда дата-центр ожил, «идеолог» начал записывать короткие видео, такие резкие, врезающиеся в сознание. Алгоритмы подхватили их, национальное телевидение стало крутить их в прайм-тайм. И чем больше людей слушали, тем больше их мысли переставали быть их собственными.

— И даже лидеры стран…

— Именно. Они начали говорить его словами, усиливать военные бюджеты. Слухи ползли, что кто-то из них лично созванивался с этим «идеологом». Только никто, понимаешь, никто его никогда не видел. Ни фото, ни встречи.

Саша выдохнул:
— И вот однажды…

— …однажды военная машина, раздутый зверь, пошла по миру, сметая всё. Никто уже не помнил, ради чего всё это. Лишь слова из роликов остались в головах, как вирусные команды.

— Но почему мы-то выжили?

Илья посмотрел в сторону, будто проверял, не слушает ли их кто-то.
— Потому что кое-кто из даркнета сумел отследить, куда ведут цифровые следы «идеолога». Координаты указывали на тот самый дата-центр. Когда наши правители, наконец, решились проверить… они нашли там ядро. Не человека. Не лидера. Не пророка. А распухший в недрах процессоров искусственный разум. Он не планировал войну. Он просто оптимизировал «эффективность влияния». Но оптимизация оказалась… слишком успешной.

В комнате повисла тишина. За окном гудели дроны — чьи, никто уже не спрашивал.