efix

Есть персонажи, которые принадлежат эпохе. А есть такие, которые создают эпоху сами. Для меня существует только два Джокера. Два титана. Не потому что других не было. А потому что именно эти двое – Джек Николсон в 1989-м и Хит Леджер в 2008-м – навсегда изменили саму природу экранного безумия.

Джек. Театр порока в пурпурном бархате

1989 год. Мир еще не видел супергеройского кино таким, каким его сделал Тим Бертон. И вдруг – вспышка. Пурпурный костюм. Напомаженные губы. Выжженная химией кожа. И улыбка, которая будто не сходила с лица даже во сне.

Этому городу нужна клизьма!

Джек Николсон не играл Джокера. Он наслаждался им. Его Джек Напье – гангстер, карьерист, человек из подземелья Готэма. Его падение в чан с кислотой – не просто физическая трансформация. Это освобождение. «Ты меня создал», – говорит он Бэтмену. И в этой фразе звучит не обида, а восторг.

Я восхищаюсь тем, насколько органично Николсон соединил клоунскую эксцентричность и подлинную жестокость. Джек играл Джокера с невероятным удовольствием, он словно вальсировал через экран, будучи одновременно смешным и смертельно опасным. Его герой может танцевать под «Принца», размахивать кислотным цветком в петлице – а через секунду хладнокровно обезобразить лицо возлюбленной. Именно в этом – его гений. Он превращает фарс в угрозу.

Грим Джокера создавался с хирургической точностью. Художник по гриму Джон Чэмберс и команда сделали несколько слепков лица Николсона – в спокойном состоянии и в максимально растянутой улыбке. Они буквально искали границу, «где заканчивается Николсон». Нужно и важно было усилить улыбку, но не потерять актера. И это ощущается на экране: сквозь белую маску всегда виден живой, хищный Джек.

Еще одна деталь – сцена, где Джокер стирает «телесный» грим и под ним проступает белая кожа. Это непростой эффект. Плюс ко всему у Николсона ужасная аллергия на спиртовой клей. Каждый съемочный день трансформация в лицо Джокера занимала два часа. Чтобы верхний слой не прилипал к сложному пластическому гриму Джокера и легко сходил, гримеры использовали силиконовый клей на основе силиконового масла, которым покрывали лицо Джека, а затем, поверх накладывали телесный тон. Это позволяло Джеку одним движением руки «смыть» маску нормальности, явив миру истинное лицо монстра. Этакая магия кино, которая делает персонажа Николсона осязаемым, физически реальным в своей гротескности. Иллюзия маски, скрывающей истинное лицо – и в то же время намек, что истинного лица у него больше нет.

Николсоновский Джокер – это преступный шоумен. Он объявляет свои убийства как премьеру. Он превращает геноцид в перформанс. Он эстет. Он любит искусство – но в музее не трогает Бэкона, уничтожая остальное. В этом есть пугающая логика. Он – преступник старой школы. Но безумец нового типа.

Хит. Анархия без прошлого

Через двадцать лет появляется другой смех. Не театральный. Не демонстративный. Леденящий. В «Темном рыцаре» Джокер не приходит из прошлого. Он приходит из ниоткуда. У него нет имени. Нет биографии. Только истории о шрамах – каждый раз разные. Если Джокер Николсона хотел, чтобы его лицо печатали на деньгах, то Джокер Леджера просто сжигал деньги. Это был уже не гангстер. Это была стихия. Абсолютный хаос без имени, без прошлого, без отпечатков пальцев. В его исполнении не было ничего от «клоунады» в привычном смысле. Он был пугающе, гипнотически реалистичен.

Подготовка Леджера к роли стала легендой. Хит Леджер подошел к созданию психологии персонажа с пугающей серьезностью. Он заперся в номере лондонского отеля на шесть недель, полностью изолировав себя от внешнего мира. Там он вел знаменитый «Дневник Джокера». Это не просто тетрадка со сценарием – это был портал в больное сознание. В этом дневнике Хит собирал вырезки, фотографии гиен, кадры из фильма «Заводной апельсин» (вдохновляясь Алексом ДеЛарджем) и тревожные картины Фрэнсиса Бэкона. Он впитывал в себя безумие, чтобы потом выплеснуть его на экран.

Чего ты такой серьезный?

Леджер изучал поведение психопатов. Работал над голосом – высоким, скользящим, почти певучим. Экспериментировал с манерой речи, вдохновляясь интонациями Тома Уэйтса. Он создавал телесность: дерганую, хищную, асимметричную. Обратите внимание на его язык – буквально. Он постоянно облизывает губы, касается шрамов, словно тело не может существовать без этого нервного тика. Это не прописано в сценарии. Это найдено актером. У него «оральный» перформанс – он причмокивает, цокает, словно пробует слова на вкус перед тем, как выплюнуть их в лицо Бэтмену. И именно такие микродетали делают образ гипнотическим.

Есть еще один нюанс: Леджер настоял, чтобы макияж выглядел так, будто Джокер наносит его сам. Размазанный грим, черные подтеки под глазами, неровные линии. Это не гламур. Это хаос на коже. Если Николсон – это преступление как спектакль, то Леджер – это преступление как философия. «Я агент хаоса», – говорит он. И веришь. Он не хочет денег. Не хочет власти. Он хочет доказать, что цивилизация – это тонкий слой лака.

Палитра отражений

И все же, как ни странно, они ближе друг к другу, чем кажется. Оба смеются, когда мир горит. Оба видят в Бэтмене отражение себя. Оба – художники разрушения. Николсон играет Джокера как демонического дирижера – он управляет хаосом. Леджер – как человека, который сам является хаосом. Первый – король криминального карнавала. Второй – террорист экзистенциального масштаба. И в этом нет противоречия. Есть эволюция. 1989 год боялся преступности, мафии, ядовитого газа на параде. 2008 год боялся терроризма, морального коллапса, внутреннего распада общества. Каждый Джокер стал нервом своего времени.

Наблюдая за ними обоими, я вижу удивительный контраст в их физике. Николсон – это статика, уверенная поза хозяина жизни, который всегда держит спину прямо, даже когда убивает. Леджер же – это постоянное, нервное движение. Он сутулится, его походка шаткая, словно он плывет.

Я не выбираю. Я не сравниваю. Я не ставлю оценок. Когда я пересматриваю бертоновского «Бэтмена», я любуюсь тем, как Николсон смакует каждую реплику. Его «Wait till they get a load of me (Погодите, они еще узнают, на что я способен)» – это не угроза. Это приглашение. Когда возвращаюсь к «Темному рыцарю», я чувствую тревогу уже в первой сцене. Леджер не приглашает. Он вторгается. Один Джокер – это искусство безумия. Другой – безумие как искусство.

И если закрыть глаза, можно услышать два разных смеха. Один – раскатистый, бархатный, почти музыкальный. Другой – хриплый, надломленный, как треск спички в темноте. И всякий смех будет звучать эхом в вечности, напоминая нам, что для идеального хаоса нужно всего лишь немного бензина, пара пуль и… широкая улыбка.

Мне нужно было скрыться от толпы. Это было в октябре 1991 года в Нью-Йорке. Мы только что запустили «Планету Голливуд» – огромная помпа, Брюс, Слай, я, вспышки камер, крики фанатов. Я ушел в VIP-лаунж немного раньше остальных, так как мое австрийское терпение к светским беседам иссякло ровно на четырнадцать минут раньше расписания. Я хотел всего лишь одного: выкурить сигару. Хорошую, толстую Cohiba. Я нашел тихий столик в углу, подальше от суеты. Положил на стол свой любимый кожаный портсигар, массивную золотую зажигалку и бокал шнапса. После этого я сел. Я хочу описать вам эту картину. Это очень важно, чтобы вы ясно ее представляли. Это действительно произошло с реальным человеком, и этим человеком был я.

Стол. На нем мой шнапс, моя золотая зажигалка и мой открытый портсигар с тремя лучшими сигарами, которые только можно было достать за деньги. Напротив меня садится парень. Обычный парень в дорогом костюме, возможно, инвестор или чей-то продюсер. Не было похоже, чтобы он собирался учинить что-либо странное. Но вот что он сделал: он вдруг потянулся, взял мой портсигар, достал оттуда сигару, невозмутимо отрезал кончик моей же гильотиной, прикурил от моей зажигалки и откинулся в кресле.

Должен сказать, что даже бывшие Мистеры Олимпия очень плохо справляются с такими ситуациями. В моем происхождении, воспитании или тренировках в Граце не было ничего, что помогло бы научить меня, как обходиться с человеком, который средь бела дня курит вашу собственность прямо вам в лицо.

Вы знаете, что было бы, если бы это происходило в моих фильмах? Я бы вырвал телефонную будку и кинул в него. Или сказал бы «Hasta la vista» и выкинул его через витрину.

Но в конце концов я поступил, как цивилизованная суперзвезда: я просто это проигнорировал. Я уставился на него своим фирменным каменным взглядом, сделал глоток шнапса и подумал, что делать дальше. Он возьмет, я возьму.

Я решил, что это вопрос доминирования. Я не дам ему забрать всё. Я потянулся к портсигару, достал вторую сигару, медленно прикурил и выпустил огромное облако дыма в его сторону. Я думал, это его образумит. Он поймет, что связался не с тем парнем.

Но нет. Через пару затяжек он повторил свою выходку. Он потянулся и забрал последнюю, третью сигару из портсигара.

Не сделав никакого замечания в самом начале (я ведь не хотел скандала в прессе на открытии ресторана), было бы глупо орать из-за третьей сигары. Это бы не сработало. Мы сидели и курили. Молча. Это была ментальная война. Битва взглядов. Он курил мою сигару, я курил свою, и мы оба знали, что он – наглый вор, а я – великодушный король боевиков, который позволяет ему жить.

Наконец, он докурил, встал, кивнул мне с легкой насмешливой улыбкой и ушел, растворившись в толпе гостей.

Я выдохнул с облегчением. Я победил. Я не потерял самообладание. Я допил шнапс, чувствуя себя моральным гигантом, встал и похлопал себя по карману пиджака, чтобы проверить, на месте ли ключи от моего «Хаммера».

И там, во внутреннем кармане моего пиджака, я нащупал что-то твердое и кожаное. Я сунул руку внутрь и достал… мой собственный портсигар. Полный сигар.

В этой истории мне больше всего нравится то, что где-то в Нью-Йорке до сих пор ходит бизнесмен, который уверен, что однажды он угостил сигарами самого Арнольда Шварценеггера, а тот вел себя как жадный австрийский мужлан, который даже не сказал «спасибо».

Давайте вспомним как правильно вести себя в кризисной ситуации. Когда-то давно Джулиус Бенедикт нас научил. Надеюсь, вы не забыли. Помните третье правило? Проверьте себя.

Первое правило

Negotiate first. Attack last.

Сначала переговоры, потом действие.

Второе правило

If you choose to bluff, you must be prepared to have your bluff called.

Если блефуешь – будь готов к тому, что твой блеф раскроют.

Третье правило

DUCK!!!

В английском языке «duck» это не только существительное «утка», но еще и глагол, который можно перевести по-всякому: увернись, отпрыгни, пригнись, отскочи, уклонись, ложись и т.д. в зависимости от контекста. Суть – сделать любое резкое движение, чтобы уйти от опасности.

Как только не переводили это «третье правило» в дубляжах и закадрах:

Смотри вверх! Уноси ноги! Есть! Бей! Давай!

Хорошо хоть никто не додумался крикнуть «Утка!»;)

Волшебник спецэффектов Стэн Уинстон родился 7 апреля 1946 года в округе Арлингтон, штат Вирджиния. По зодиаку – Овен – амбициозный, смелый и креативный лидер всегда достигающий своей цели. Стэнли с детства проявлял творческие способности – хорошо рисовал, занимался музыкой, подрожал фантастическим персонажам из кино и мультфильмов, часами возился с куклами.

«Я любил играть с марионетками, создавать характер через куклу. И, что интересно, я до сих пор занимаюсь тем же самым, просто теперь это магия кино», – признается Стэн. Однажды на Хэллоуин Стэнли нарядился в костюм оборотня и сильно напугал соседских детей, после чего имел дело с полицией.

По настоянию родителей Стэнли поступил в Медицинский университет Вирджинии и мог бы стать неплохим дантистом. Но душа к медицине не лежала и через год он перевелся на факультет искусств, где взял сразу два курса – изобразительное искусство и скульптура, и актерское мастерство. Окончив университет в 1968 году, Стэн приезжает в Лос-Анджелес в надежде покорить Голливуд. Работает продавцом книг, курьером, парковщиком, и пытается пробиться на кастинг в голливудские студии. Но конкуренция среди начинающих актеров огромная, без личного агента заявить о себе нереально.

Будучи амбициозным парнем Стэн не опустил руки – собрав небольшое портфолио из своих студенческих гримерных работ, он обзвонил все крупные киностудии предлагая услуги художника-гримера. Ему удалось выйти на главу гримерной мастерской студии «Metro-Goldwyn-Mayer» Билла Таттла – виртуоза пластического грима, обладателя «Оскара» за грим в фэнтезийном вестерне «Семь лиц доктора Лао». Билл посоветовал Стэну подать заявку на бесплатные курсы от «Ассоциации кино и телепродюсеров». Стэнли не раздумывая так и сделал. И по счастливой случайности именно его выбрали из двухсот претендентов.

Три года, или как говорит сам Стэн – «шесть тысяч часов» ему посчастливилось обучаться и стажироваться в качестве ассистента у художника-гримера Роберта Шиффера на студии Уолта Диснея. Шиффер вспоминал о своем ученике с теплотой: «Стэн Уинстон был абсолютным гением. Он все время придумывал какие-то чудесные, удивительные образы, создавая прекрасные головы Микки Мауса и Гуфи из папье-маше».

В 1972 году Стэнли в гараже своего дома в Нортридже (Лос-Анджелес) открывает студию по пластическому гриму и просит Роберта Шиффера пристроить его в команду гримеров телефильма «Гаргульи», дабы он смог применить свой опыт в создании и воплощении фантастических образов. В «Гаргульях» Уинстон впервые проявил себя как профессиональный художник-гример и внес свой вклад в лицевой грим Берни Кейси, а также придумал и создал для него дьявольские зубы, за что в 1973 году получил свою первую премию «Эмми».

В 1974-м Стэнли состарил Сайсели Тайсон, превратив ее в 100-летнюю старуху в фильме «Автобиография Мисс Джейн Питтман». Стэн сделал несколько латэксных масок и изготовил склеральные контактные линзы, придающие глазам янтарный оттенок, свойственный пожилым афроамериканцам. Сложный пластический грим накладывался по четыре часа и принес Уинстону вторую награду «Эмми». Такая впечатляющая работа с гримом привлекала к Стэнли Уинстону всеобщее внимание голливудской киноиндустрии, ведь трюки с возрастным гримом пользовались популярностью. Последовали различные проекты в кино и на телевидении, где Стэн с успехом применял свое умение изменять лица до неузнаваемости.

За десять лет до «первого терминатора» Стэн Уинстон примет участие в более чем двух десятках проектов. Использует новые технологии и материалы для грима, задействует собственные конструкторские решения.

В 1978 году Стэнли спроектировал механические шарниры для лицевой артикуляции в масках для всей семьи вуки в телевизионном фильме «Звездные войны: Праздничный спецвыпуск». Британский гример Стюарт Фриборн – создатель оригинального образа Чубакки – был впечатлен проделанной работой.

В 1981 году для роботов Акваком и Вэлком в фантастической комедии «Побег роботов» Стэн Уинстон придумал пластический грим на желатиновой основе с металлическим оттенком. Грим выглядел потрясающе, но быстро терял форму и его исправляли по нескольку раз на день. Чтобы не останавливать съемки на «Universal Studios» специально обученная команда ежедневно занималась подготовкой материалов и структурных частей грима.

Компанию двум человекоподобным роботам составил забавный механический комик Кэтскилл – первый аниматронный персонаж созданный Стэнли Уинстоном. Эта полноразмерная подвижная механическая голова сделала Стэна специалистом по роботам и аниматронике.

В 1983 году Дэннис Де Янг - лидер группы «Styx» - попросил Уинстона создать персонажа-робота для видеоклипа на песню «Mr. Roboto». Сюжет – антиутопия: рок-звезда по имени Килрой несправедливо заключен в футуристическую тюрьму. Миром правит зло, рок-музыка запрещена, а тюрьму тщательно охраняют человекоподобные роботы «Roboto». Храбрый Килрой вырубает робота-надзирателя, забирает у него маску и под покровом ночи совершает побег.

Февраль 1984 года, Джеймс Кэмерон решительно затевает съемки своего «Терминатора». С намерением максимально реалистично воплотить образ киборга «Т-800», Джеймс пришел к художнику-гримёру, мастеру перевоплощения Дику Смиту. Гениальный Дик в буквальном смысле приложил свои руки к таким шедеврам как «Крестный отец», «Таксист», «Изгоняющий дьявола» и еще ко множеству фильмов и телеспектаклей. Но взглянув на рисунки Кэмерона посчитал, что просто не справится с масштабным проектом в одиночку и посоветовал Джеймсу обратиться к «тому парню с роботами», к Стэну Уинстону – уж он то точно что-нибудь придумает. Уинстон свой шанс не упустил.

Изначально Кэмерон планировал снимать экшен-сцены с эндоскелетом терминатора Т-800 на макетах и куклах с помощью покадровой анимации. Но Стэн предложил дерзкую идею: «Джим, я думаю, было бы круто, если бы мы на самом деле построили твоего Терминатора».

В 1984-м у Стэна формально уже была своя студия практических визуальных эффектов, и для работы над «Терминатором» он нанял несколько молодых художников по гриму. Шэйн Мэхэн, Джон Розенгрант и Том Вудрафф – тогда были никому не известные ребята, но в «Stan Winston Studio» они выросли до настоящих профессионалов своего дела.

В первом «Терминаторе» модель «Т-800» была практически полностью из пластмассы окрашенной под металл: каждое сочленение было выполнено из эпоксидной смолы, покрыто хромом и укреплено сталью. В процессе съемок на ней появлялись царапины и сколы – все латалось на ходу с помощью краски и фольги.

Успех «Терминатора» привел к следующему вызову. Для фильма «Чужие» Джеймс Кэмерон придумал Королеву Чужих. Идея была безумной: подвесить двух кукловодов внутри тела монстра на кране. Чтобы проверить, сработает ли это, команда Стэна построила макет Королевы из пенокартона, черенков от метел и черных мешков для мусора. Тест прошел успешно. Как шутили в студии: «Большинство людей не осознают, что когда они смотрят «Чужих», та жуткая Королева, выходящая из корабля, на самом деле началась с кучи мусорных пакетов».

В 1987 году Стэн летел в самолете вместе с Кэмероном на премьеру «Чужих» в Японию и не теряя времени делал незамысловатые наброски для будущих проектов. Джим, заглянув в его скетчбук, в шутку бросил: «Вот так урод, настоящий ублюдок! Подрисуй-ка ему мандибулы, знаешь, такие большие жвалы». Уинстон улыбнулся и тут же дорисовал ужасные челюсти. Так родился инопланетный монстр-охотник из легендарного «Хищника» с Арнольдом Шварценеггером.

Через четыре года «шутник» выпустил на большие экраны свой культовый фантастический боевик «Терминатор 2: Судный день». В нем модель «Т-800» стала гораздо прочней и легче за счет устойчивой конструкции из современного пластика без использования стали и эпоксидки, а от хромированного покрытия эндоскелет терминатора получил аутентичный металлический блеск.

Студия Стэна Уинстона, как всегда, потрудилась на славу – в прямом и переносном смысле этого слова. Ребята построили две статичные модели «Т-800» и две более проработанные весом 45 килограмм с подвижными частями тела, головы и лица – для средних и крупных планов.

Стэнли добился потрясающего реализма – аниматроника органично вписывается в происходящее. В сцене, где «Т-800» демонстрирует Майлзу Дайсону свою механическую руку – все выглядит слишком натуралистично. Предплечье и роботизированная кисть под латексной кожей – настоящее произведение искусства. После премьеры Стэнли получил тысячи писем от инвалидов с просьбой сделать им точно такой же протез, и отвечал всем страждущим, что это всего лишь реквизит и его нельзя использовать в медицинских целях.

Гений Уинстона был востребован и другим визионером – Тимом Бертоном. Режиссер приятно удивился тому, как преобразили и воплотили его идею художники студии. Для фэнтези-драмы «Эдвард Руки-ножницы» вместо длинных и острых кусков металла на пальцах – именно так Бертон представлял себе руки Эдварда в фильме – Стэнли решил сделать ему самые настоящие пальцы-ножницы. По слепкам рук Джонни Деппа ребята изготовили перчатки с лезвиями из легкого пластика с вакуумной металлизацией, и они действительно выглядят потрясающе. На больших пальцах – садовые ножницы с короткими лезвиями для цветов, а на указательном и безымянном – длинные портновские. Иллюзия стрижки создается беспорядочными движениями рук и воздухом, раздувающим волосы и листья по сторонам. Для крупных планов собрали другой комплект с настоящими ножницами, отрезающими бумагу и картон.

«Бэтмен возвращается» в 1992 году и Тим Бертон снова пришел к Уинстону – на этот раз за армией пингвинов. Бертон хотел показать на экране целую толпу злых птиц. Для этих кадров Стэнли с ребятами построил 30 роботов-пингвинов, каждый из которых состоял из 200 узлов и деталей. Покрытые синтетическим мехом, похожим на настоящие перья, пингвины выглядели невероятно. Они были настолько реалистичны, что на съемочной площадке легко смешивались с живыми птицами!

Самым масштабным вызовом для Стэна Уинстона стал «Парк Юрского периода» режиссера Стивена Спилберга. Вернуть динозавров к жизни казалось невыполнимой задачей. Здесь помог художник Марк МакКрири – он переработал дизайн динозавров, опираясь на теории о том, что они ближе к птицам, чем к ящерицам.

Через несколько месяцев на студии появился гигантский Тираннозавр Рекс длинной 12 метров, высотой 6 метров и весом более 4 тонн – гидравлический аниматронный робот с компьютерным управлением. Кожу для него отливали из специальной глины и эпоксидной смолы. Ти-Рекс был не спецэффектом – он был актером. На студии пришлось буквально поднимать крышу здания, чтобы вместить его.

В 1994 году для «Конго» режиссера Фрэнка Маршалла студия Стэнли Уинстона создала невероятно реалистичных горилл и гиппопотамов. Аниматронный бегемот из стекловолокна и силикона в натуральную величину весом 2500 килограмм оживает под чутким руководством кукловодов – ручное управление механизмом головы и шеи, и панель с кнопками для движения ушей, носа и глаз.

Для гориллы Эми была разработана сложнейшая аниматронная голова, способная выражать эмоции. Головой управляли три кукловода: один отвечал за губы, другой за глаза, третий за брови. Тело Эми представляло собой костюм, покрытый тысячами вручную зашитых волосков шерсти яка. А внутри костюма находилась актриса, обученная хореографом приматов Питером Эллиоттом.

«Внешность монстра – это всего лишь начало. Герой воплощается не столько тем, как он выглядит, сколько тем, как он играет», – утверждал Стэн. Придуманные и созданные Уинстоном существа, монстры и чудовища – это не просто причудливые, футуристичные костюмы и пугающие образы – это эмоциональные, живые, культовые персонажи. Стэнли вывел практические эффекты на совершенно новый уровень, используя грим, аниматронику и кукольные технологии на пике их популярности.

За свое волшебное творчество Стэн Уинстон был удостоен множества номинаций и наград, и первый в индустрии спецэффектов получил звезду на «Аллее славы» в Голливуде. Даже достигнув всех мыслимых вершин и премий, Стэнли остался преданным фанатом кинематографа. Он приходил в свою студию, смотрел на созданных им существ и говорил: «Вау, это так круто!». Его студия объединила искусство, технологии и актерскую игру, чтобы подарить нам миры, в которые мы безоговорочно поверили.

Спасибо вам, что прочитали этот увлекательный рассказ по мотивам моей документалки «ТЕРМИНАТОР 2: Как снимался Т-800 в Терминатор 2 / Стэн Уинстон и Спецэффекты в Т2: Судный день 1991». В ней еще больше эксклюзива, и сам Стэнли Уинстон, собственной персоной, раскроет вам секреты грима и аниматроники.