Смотрю сериал про Чикатило, обратил внимание на рубашку злодея. Почему в кино символ Олимпиады с шестью кольцами?

Все картинки из сети.

Многие из нас являются поклонниками фантастических фильмов в жанре постапокалипсис. Обычно действие таких картин происходит в будущем, которое более или менее отдалено от нашего времени.

И это будущее безрадостное, ведь на дворе мир после апокалипсиса, мир после конца света, мир, в котором привычная нам цивилизация оказалась стерта с лица земли почти полностью, а оставшиеся в живых люди пытаются выжить в новых, подчас нечеловеческих и жестоких условиях.

Классическими примерами постапокалипсиса можно назвать популярный сериал «Ходячие мертвецы» - поджанр - «зомбиапокалипсис», «Безумный Макс» - выжженный мир пустынных равнин после глобальной войны и многие другие фильмы, книги и сериалы

Серия фильмов с участием Мела Гибсона про безумного Макса, появившаяся 40 лет назад с выпуском первого фильма и получившая несколько сиквелов, стала одной из самых популярных вариаций на тему постпокалипсиса. Можно сказать, в ней были заложены некоторые каноны жанра, которые с успехом были использованы в других картинах и литературных произведениях.

Мир безумного Макса – мир, полный скорби и песка, по которому на байках и автомобилях оригинальной конструкции рассекают банды подонков и одинокие герои, которые пытаются выжить и сохранить остатки человечности в своей душе.

Реалистичный мир будущего после глобальной катастрофы выглядит вполне себе логично. Там практически нет фантастических элементов, не считая самого факта былого апокалипсиса, ввергнувшего цивилизацию в новое технологическое средневековье.

И конечно, там присутствует один достаточно серьезный киноляп, упущение, о котором мало кто задумывается. Все банды во вселенной Безумного Макса гоняют на машинах, сражаются за хранилища топлива, которые стали главной валютой этого мира. И самой главной слабостью в логической структуре фильма.

Дело в том, что в мире Безумного Макса и прочих клонов этой франшизы, нигде не упоминается, что кто-то где-то добывает нефть и производит бензин и другие ГСМ. Выжившие люди используют только то топливо, которое сохранилось от прошлого мира. Понятно, что в связи с падением уровня развития технологий люди утратили возможность не только производить бензин из нефти, но и вообще не могут добывать «черное золото».

В этом и заключается загвоздка ведь срок хранения бензина составляет от силы 1 год, после чего он теряет свои свойства и не может быть использован в качестве автомобильного топлива. Все дело в химических свойствах углеводородов и добавок для увеличения октанового числа, которые разрушаются со временем и при соприкосновении с воздухом.

Тоже самое можно сказать про автомобильные масла, которые могут хранится в течение нескольких лет, после чего становятся непригодными.

Аккумуляторная кислота – электролит – также не способна сохранять свои свойства в течение многих лет, а тем более веков.

Как не прискорбно, но, оказавшись в условиях постапокалипсиса, после нескольких лет без возможности вернуть утраченные технологии добычи и переработки нефти, люди останутся без автомобильного топлива. Машины превратятся в груды бесполезного металлолома.

И это только одна из многих проблем. Другая, не менее актуальная - пища. Откуда в выжженой пустыне люди добывают себе пропитание? Вариантов не так уж и много. Возможно, еще не перевелась живность, остались островки растительности, где можно сажать огород. И можно быть уверенным на 100%, что для некоторых людей или банд вполне нормально будет заниматься и охотой на себе подобных в качестве дичи...

Дело было вечером, делать было нечего. Решено было посмотреть небольшой сериальчик. Ранее его показывали на канале, который практически знают все.
Все уже давно видели, заметили, знают что в фильмах (и не только) начали скрывать марки машин, всяческие торговые марки. Это делается чтоб не попасть на закон об авторских правах, или же чтобы не допустить "скрытой рекламы". Это оно и есть: продакт - плэйсмент.
Включили сериал " Подозрение ". И в ходе просмотра просто бросилось в глаза, как этот продакт - плэйсмент в этом сериале НЕ РАБОТАЕТ.
Вот один из их киноляпов:
- разница между кадрами 2 - 3 минуты.

На одном рекламим))) опель, на другом - нет.

Один киноляп: в кинофильме «Джентльмены удачи» поддельного Доцента "кум" научил занять самое престижное место в «хате» - у окна. Но почему-то до него это престижное место занимал Алибабаевич!

Однажды давным-давно я попал в больницу. Палата, в которую меня поместили, находилась в старинном доме с высоченными потолками и огромными окнами почти во всю высоту помещения. В палате стояли то ли 10, то ли 12 кроватей. Мне, как новичку, досталось самое плохое место - сразу у двери. Но через пару дней выписался пациент, занимавший самое хорошее место, у окна, и это место досталось мне.

Перпендикулярно моей новой кровати, со стороны ног, стояла другая кровать. На ней лежал офицер милиции. Вскоре и он выписался. Вечером того же дня в дверях палаты появился новый пациент. Я не сразу обратил на него внимание, потому что был занят чтением, лежа на кровати. Но через некоторое время заметил, что этот новичок уже долго стоит в дверях с матрасом под мышкой, а в палату не проходит. Я опустил книгу и стал смотреть на новичка.

Это был крупный мужчина, пожилой, поджарый и с виду сильный, знакомый с физическим трудом. Он стоял неподвижно и, сощурив глаза, внимательно разглядывал тех, кто находился в комнате. Видимо, уже не впервой переводя взгляд с одного на другого.

Подозрение у меня возникло, и я решил его проверить. Встретившись взглядом с мужчиной, я пальцем указал ему на пустую кровать. Он встрепенулся, неторопливыми, осторожными шагами направился к кровати, подошел к ней так, чтобы не оказаться ко мне спиной, и, наконец, положил на нее свой матрас.

Утверждаясь в своем подозрении, я решил довести разоблачение до конца.

- Здесь мент лежал, сегодня съехал - сказал я негромко.

Надо было видеть, как дернулись плечи новичка! Он сделал два быстрых, неловких шага назад, наткнулся спиной на другую кровать и замер.

У меня больше не было причины мучить человека, и я сказал:

- Это только больница!

Опустив глаза, мой теперь сосед по палате стал застилать постель. Потом сел на нее и стал смотреть на меня. Как-то так, не прямо, а приопустив голову и прикрыв веки – куда-то ниже моих глаз. Выждав немного, я сказал ему:

- Если хочешь спросить что-то – спроси.

Было бы ошибкой обратиться к нему на «вы», несмотря на разницу в возрасте, и я не допустил этой ошибки.

Он спросил, где стоит титан (бак с кипятком) и можно ли больным самим заваривать чай. Я ответил, он достал из кармана пакет с чаем, спросил, нужно ли заварить для меня и, получив отрицательный ответ, ушел в коридор.

Некоторые жители палаты, наблюдавшие эту сцену, поинтересовались у меня – что это было?

- Постепенно узнаем – ответил я, не желая обсуждать с ними новичка. Только один бывалый мужик, таксист, понятливо ухмыльнулся.

Новичок вернулся со стаканом, в котором была темно-коричневая жидкость – чифирь. Больше в тот вечер я с ним разговаривать не стал. И никто из других наших соседей с ним не разговаривал.

Парень я в молодости был заводной, общительный. И «за жизнь» поговорить, и побалагурить, и режим нарушить. Но, поняв, что мой сосед отвел мне особую роль, я стал вести себя сдержано, надеясь, что это поможет мне сохранить в его глазах первоначальный статус и даст мне возможность узнать что-то интересное.

Сосед был не общителен. Не участвовал в общих разговорах, не просился поиграть в карты или домино, не скидывался на выпивку. Его будто вообще ничего не интересовало и он, в отличие от других, казалось, не страдал от больничной скуки. Может, в этом помогал ему чифирь, который он выпивал по несколько стаканов в день. Когда я к нему обращался, он отвечал мне вежливо и обстоятельно. Постепенно, день за днем, он стал раскрываться передо мной.

Уже потом, примерно через неделю, когда мы все друг про друга выяснили, я сказал ему:

- Володя, тебя подвел твой старый опыт. Ты принял обычного человека за авторитета!

- Я не считаю, что ошибся – ответил он мне, и я понял, что это был комплимент.

В 1953 году 19-летний парень сел за убийство. Обстоятельства самые обычные – бытовуха. По сталинским законам получил сполна – 25 лет колонии. В хрущёвские времена эту статью «ослабили» до 15 лет и Володя освободился «под чистую» в 1968. Наше знакомство произошло в 1976. И, хотя бывшему зеку было всего-то 40 с хвостиком, выглядел он много старше.

Сидел горемыка в красноярских лагерях. В нескольких, потому что, видимо, учитывая наследие Достоевского ("Записки из мёртвого дома"), таким долго-сидящим начальство раз в несколько лет «меняло участь», чем вносило в их жизнь хоть какую-то новизну. Сидеть среди всякого уголовного сброда таким как Володя – не имевшим «масти», было очень тяжело. И голодно. Помыкавшись первые пару лет, Володя нашел подход к авторитетнейшему в те годы мастеру карт по кличке Чёрный. Отбывавшему свой срок в соседнем бараке.

Такие как этот Чёрный были заинтересованы в учениках. Обучение проходило так: наставник учил приемам карточного мухлежа, ученики отрабатывали эти приемы на соседях по бараку и с выигрышем шли к учителю. Который, продолжая курс обучения, отыгрывал у учеников весь их выигрыш. Таким образом учитель богател, а ученики получали «специальность» на всю жизнь.

Когда через некоторое время старик Чёрный умер, Володя уже неплохо освоил карты. И дальнейшее его сидение стало попроще. Главное, аккуратно платить «за майдан» кому следовало и нельзя было ошибиться и «кинуть» того, кого не следует. Володя ни разу не ошибся. Выйдя на свободу, Володя через некоторое время женился. Жена навещала его в больнице. У него была какая-то простая работа, какая – я уже не помню. Картами он после тюрьмы не зарабатывал, жил тихо. Вот, собственно, и вся незамысловатая история этого человека.

Больничная скука, видимо, все-таки одолела и Володю. И на второй неделе нашей почти дружбы он сказал:

- Хочешь, покажу, как делают чалдонки?

- Чего делают?

- Карты самодельные!

Я заинтересовался, и он дал мне несколько указаний, касавшихся подготовки производственного процесса. В тот день озадаченные мною соседи по палате собирали старые газеты. Пройдясь по больничному корпусу, соседи набрали необходимое количество газет. За обедом мы опустошили в столовой ящик с белым хлебом и, отделив мякиш от корок, доставили этот материал Володе. Тот, в свою очередь, уже умыкнул из столовой вместительную миску и дуршлаг. В палате был рукомойник, поэтому проблемы с водой не было.

Поручив кому-то нарезать газетную бумагу строго определенным размером, Володя занялся растиранием хлебного мякиша в воде. На это ушло несколько часов. В результате было получено клейкое вещество. Которое слоями наносилось на каждый листочек бумаги, а после они склеивались между собой, пока такой «бутерброд» не достигал требуемой, определенной толщины.

Следующий день безликие бумажные пластинки сохли. И, когда они высохли, к нашему удивлению стали твердыми, пружинящими и не мокнущими! Как будто пластиковые.

Кому-то захотелось рисовать на картах изображения и это было ему позволено. Только собрались мы опробовать новую колоду, когда нас остановил Володя.

-Это еще не все! – сказал он.

Забрал у нас колоду, достал лезвие бритвы и уселся на кровати. Долго, пожалуй, полдня, водил он лезвием по торцам карт. Точными и неспешными движениями затачивал торцы каждой карты под одному ему ведомым углом. А когда закончил и стал пробовать колоду, карты как будто сами завихрились в воздухе, со щелчками перелетая с одной стороны на другую, то разворачиваясь в гирлянду, то падая плашмя.

- Мне надо проверить, как получилось, – сказал мастер – назовите мне три карты.

Мы назвали. Володя встряхнул колоду и названные нами карты с характерным щелчком вылетели одна за другой из нее и полетели через всю палату.

- Ну вот, теперь можете играть.

Когда мне попалась книга «Сибирь и каторга» полузабытого писателя 19-го века С. Максимова, я нашел в ней много похожего из того, о чем рассказывал мне Володя.

Когда наступил день моей выписки, Володя сказал:

- Хочу на прощание показать тебе мой коронный фокус!

Он протянул мне еще одну самодельную колоду, сделанную специально к этому дню и предложил:

- Брось так, чтобы карты разлетелись.

Я пустил карты веером по палате. Остальным зрителям Володя велел собрать карты и вернуть колоду мне. Потом стал называть карты одну за другой, а я вскрывал их, начав сверху колоды. И под восхищенный гул свидетелей Володя ни разу не ошибся, называя карты!

Не стал я спрашивать его, как он это делал. Потому что, прощаясь с ним навсегда, понимал, что он хотел остаться в моей памяти не разгаданным до конца.