WalkingSparrow

Das Sein bestimmt

- Мама!..

Нет, это не умещается в нашем сознании. В наши дни, на окраине большого индустриального города, обезумевшая от ненависти личность зверски убивает цветущую молодую жизнь. Убивает единственного сына, гордость родителей, друзей, школы, завода. Убивает юного Ромео, любящего и любимого, с которым столь же юная и чистая Джульетта еще три минуты назад упивалась волшебством Пушкина и Блока, Есенина и Евтушенко.

Что это - случайность? Нелепое стечение обстоятельств? Непоправимая трагическая оплошность? Не будем торопиться с выводами. Проследим две жизни, рассмотрим два пути до того рокового пересечения, где прозвучал выстрел.

Эдик Вешнев. Вспоминают, как он любил петь, как не расставался с гитарой и пел всегда и везде, пел громко и радостно, восторгаясь жизнью, собственной счастливой судьбой и красотой любимой девушки. Он пел, как поет птица, и сам был похож на большую добрую птицу, заботливо хранящую любовь к отцу и матери, нежность к любимой и верность друзьям. "Отец, мое место - у станка", - еще в школе решил он.

Именно там, в грохочущих цехах, родилась музыка его души, добрая потребность петь для других, веселиться с друзьями, читать волшебные строчки стихов любимой девушке. Да, в своей недолгой жизни он успел полюбить, успел ощутить взаимность, и это переполняло его ощущением простого человеческого счастья. Они решили пожениться после того, как Эдик исполнит свой священный долг, отслужив в рядах Советской армии, ибо они были воспитаны в ясном представлении, что интересы общества всегда достойнее и выше интересов отдельного человека.

Антон Скулов. Безусловно, знакомство с ним никому не доставит радости, но чтобы оценить свет, надо познать мрак, чтобы увидеть вершину, надо заглянуть в бездну. Убийца и жертва - это не только контрапункты трагической развязки, это принципиально различные отношения к основным принципам нашей жизни, это плюс и минус во всем, что бы мы ни рассматривали. Это маленькие, бегающие, глубоко спрятанные под нависшим тяжелым лбом недоверчивые глазки; это суетливое, рыночное потирание рук, будто все время считающих прибыль; это вечно заросшее неопрятной щетиной лицо и привычка раскачиваться, считая про себя. Он считает всегда: кажется, его не учили читать книг, смотреть фильмы, слушать музыку - из всего, что дает человеку современная цивилизация, он добровольно избрал арифметику. Он складывает, вычитает, умножает, делит, но все–таки куда чаще - складывает. Сотня к сотне, десятка к десятке, рубль к рублю. Да, да, рубль к рублю - это не два рубля, не думайте. Рубль к рублю - это двойной выстрел в живот за два цветочка. Это цена человеческой жизни.

Увы, портрет Скулова будет неполон, если мы не потревожим светлую память героини Великой Отечественной войны Анны Свиридовны Ефремовой, родители которой были зверски замучены фашистами, когда она сама воевала на фронте. Ценой собственного здоровья она спасает Скулова; благодарный Скулов находит ее после войны, бросив на произвол судьбы собственную жену и двух малолетних детей. Молодая женщина счастлива, это так естественно, так понятно. Однако как же недолго длилось ее безоблачное счастье! Обманом завладев чужим участком, Скулов принуждает Анну Ефремову - инвалида Великой Отечественной войны по его же милости! - бросить любимую работу и от зари до зари копаться в земле, выращивая цветы, которые он продает на местном рынке. Так осуществляется тайная мечта Скулова: он получает землю и бесплатного, безропотного, любящего его батрака. Так происходит непоправимое изменение психологии, влекущее за собой изменение общественного лица: бывший фронтовик Скулов превращается в ординарного кулака. Процесс необратим, он все более и более разрушает личность: собственность ожесточает человека, искривляет простые и ясные представления о добре и зле, о долге перед обществом, о совести и обязанностях перед близким человеком. Теперь все делается реальным, грубым, зримым: добро - то, что можно отложить на сберкнижку, долг - то, сколько я могу урвать с государства, совесть - колючая проволока да дробовик (ну, чем не кулацкий обрез!) в руках.

Двадцать восьмого сентября пересеклись не просто две судьбы, а две правды, если к неправедной жизни можно отнести это святое слово. Пересеклись два полярных, два взаимоисключающих представления о добре и зле, о любви и ненависти, о солнце и тьме. "Что подарить тебе перед долгой разлукой? - так, вероятно, подумалось юному Ромео. - Два цветочка не принесут урона владельцу: клумба велика. Обожди меня, любимая, я подарю тебе цветок…"

Это были последние слова, которые услышала юная Джульетта. Увы, у Скулова были сосчитаны все цветочки: кулацкая психология зиждется на патологической жадности и подпирается кулацким представлением о правах личной собственности "Товарищ, извините, что я сорвал у вас цветок, но я ухожу в армию, и меня ждет любимая", - сказал Эдик.

В ответ загремели выстрелы".

"На доследование", - писала Ирина Андреевна, не зная, что старый адвокат скончался тем же вечером от острой сердечной недостаточности. А Скулов ничего не просил и ничего не требовал. Наоборот, он даже обрадовался, потому что его опять отвели в камеру".

Повесть экранизирована (1985, "Подсудимый"). А суть в том, что вся повесть Бориса Васильева - разоблачение лжи этой манипулятивной статьи. Ну и очередное подтверждение, что подобрав нужные слова, можно "доказать" что угодно (в повести перед этой статьёй было подробно описано, что Скулов - фронтовик, как на самом деле вёл себя Вешнев и так далее).

"...Для того чтобы понять, что именно заставило Скулова нажать на спусковой крючок, надо припомнить и то, что предшествовало трагедии, - обстоятельно начал он [Конопатов]. - Первое - конечно же, смерть Анны Свиридовны Ефремовой, перевернувшая весь его мир: далее Скулов живет как бы по инерции, что ли, не для себя живет, а во имя ее памяти. Вспомните, он каждый день по два–три раза ходил на ее могилу, каждый день приносил цветы и сидел там часами: в "деле" есть показания работницы кладбища. И второе: за два дня до того проклятого вечера, когда Скулов находился на кладбище, неизвестными лицами была зверски убита его собака. Они методически в течение трех часов кидали в нее камнями, а она никуда не могла скрыться, потому что была привязана: это показала соседка. Три, говорит, часа собака криком кричала"...

"- Знаете, как это выглядело? - спросил Конопатов, которого настораживало это молчание. - Вешнев спрыгнул на участок, уже вооруженный обрезком трубы, и стал им отгонять Скулова от клумбы. Скулов пятился и палил в воздух, а Вешнев преспокойно рвал и топтал цветы, поскольку был абсолютно уверен, что такие, как этот несчастный Скулов, в людей не стреляют. Скулов и бабахал в воздух и еще бы, наверно, бабахал, если бы Вешнев сам его под руку не подтолкнул"...

(Пародия из "Письмовника" Николая Курганова, первое издание - 1769 год). Аксиденция - взятка, азардировать - гореть желанием, ескзузуясь - извиняясь, завтренять - обещать завтра (это слово абсолютно русское, но уже совершенно непонятно его значение, поэтому пояснение). Тут следует отметить, что привычные нам ныне слова "капитал", "юрист" и "политично" звучали в то время так же чужеродно, как "аксиденция" и "азардировать". Просто последние вымерли, а первые - органично вошли в язык.

Мораль? Со временем язык всё расставляет по своим местам. Заимствование, пришедшееся "впору", язык сделает своим. Иначе оно просто вымрет и станет лингвистическим курьезом, как вымерли "шузы" и "флэт" из 1990-х.

"Ненужные заимствования язык все равно отбросит, а нужные его только обогатят. Критик В. Г. Белинский мудро подчеркивает эту мысль, иронизируя над взглядами А. П. Сумарокова – поэта и видного пуриста XVIII века: «Сумароков смеется над словами: фрукты, сервиз, антишамбера, камера, сюртук, суп, гувернанта, аманта, дама, валет, атут (козырь), роа (король), мокероваться, элож (похвала), принц, бурса, тоалет, пансив (задумчив), корреспонденция, кухмистр, том, эдиция, жени (то есть гений; под жени Сумароков понимал остроумие), бонсан (здравый смысл; Сумароков переводит рассуждение), эдюкация, манифик, деликатно, пассия".

(Антишамбера – прихожая, аманта – любовница, мокероваться – насмехаться, эдиция – издание книги, эдюкация – воспитание, образование, манифик – великолепный). Все эти слова вымерли полностью, при том, что "принц", "валет" или "суп" ныне звучат совершенно естественно. (Из того же Сумарокова: "Безмозглым кажется язык российский туп: Похлебка ли вкусняй, или вкусняе суп?" (Слово "суп" было тогда новым малоизвестным иноязычным словом). "В картах вместо: козырь, король, краля, хлап — атут, руа, дама, валет?" Как видим, соотношение половинное - "козырь" и "король" заняли своё место в языке вместе с "дамой" и "валетом", а "краля" и "хлап" исчезли из языка вместе с "атут" и "руа".

Всем добра! 😊

Источники: раз, два, три, четыре