Teenypol

В преддверие большого праздника, ставшего чужим моим землякам, расскажу про своего дедушку Ваню, мужа моей бабушки.
Он у нас в семье единственный русский. Был. Маме моей он не родной отец, но мама носила его фамилию и носит его отчество, воспитывал её он как родного ребёнка, не делая различий между родными и неродными детьми, а я, как старший внук, был у него любимым.
Прага, май 45го. Идёт неактивный такой уличный бой. Дедушка, а тогда ещё простой пацан Ваня, с друганами по СМЕРШу и своим командиром пробираются через какой-то многоквартирный небедный дом не то по второму этажу, не то по высокому первому. Никого по дороге не встречают, но типа зачищают. Снаружи вялая стрельба где-то дальше по улице и крики, мол, Гитлер, мать вашу, капут и хенде хох, немчура херова.
Настрелялись они к вечеру уже вволю (правда особо никого не подстрелили, а так, шугали разных персонажей в чужой форме и местных некомбатантов), так что боеприпасы на исходе.
Заходят они, значит, в большую захламлённую мебелью комнату в одной из квартир, идут в другую, перелезая через разбросанные стулья, этажерки и всякий разный мебельный хлам, обильно наваленный на пол не то противником, не то неаккуратными хозяевами. И тут командиру ихнему захотелось выглянуть наружу, лицом поторговать, мол где мы сейчас и чо там на улице видно. Можно его понять - первый раз человек за границей, всё-таки интересно. А снаружи под стеной дома за мешками с песочком коварно гнездились в некотором небольшом количестве фрицы, которые по издаваемому русскими сапожищами топоту и грохоту двигаемой мебели наших давно уже срисовали и азартно решали, как бы их половчее напоследок на тот свет отправить, так чтоб всех сразу и не сильно напрягаясь, потому что, к тому времени, среди немецких служивых слух уже прошёл, что главный затейник этого фестиваля со своей женой и собакой съели что-то нехорошее и внезапно скончались, а командующий красной стороной, коварно пользуясь неразберихой и взятием вражеской столицы, принял капитуляцию. А посему желание воевать было обратно пропорционально ходящим слухам о неприятностях с вождём в Фатерлянде.
И вот картина маслом: супостат на улице с хитрым лицом и в позе бейсбольного питчера, в доме руссише официр, гремя стульями, гребёт к оконному проёму, а позади него в комнате несколько советских граждан, которым воевать тоже не сильно хочется, потому как конец войны их вроде тоже касается. В общем, поговорка про "дембель в маЮ - всё пох*ю" уже тогда рулила.
Командир, наконец, подгребает к окну, говорит сослуживцам, мол, ща, робяты, оборачивается к окну... И вдруг...
...ему в табло...
...влетает...
...ГРАНАТА!
Командир орёт от боли, а отскочившая граната со стуком падает на подоконник. Гранаты ж, они, знаете, ого-го! Из железа!
В общем, кровища на всю гимнастёрку, на всё лицо, все от неожиданности тоже орут, а граната, покрутившись на подоконнике, спокойно скатывается обратно на улицу. Командир, решив не глотать такую оскорбуху, вскидывает верный ППШ, чтоб тут же навалять коварному супостату... Но тут на улице под окном БА-БАХ!!! Выглядывают, а врагов-то уж и нет. Вернее, фрагментарно есть, но хорошо видно, что не симулянты.
Вот так лишний раз подтвердилась пословица, что главное - удачно оказаться в нужный момент в нужном месте. И доказательство этому - сытое рабоче-крестьянское лицо офицера госбезопасности, удачно вписавшееся своими размерами в стандарты чешского домостроения. Загородившее половину окна и спасшее несколько молодых воинов, принеся владельцу одну из последних в этой войне медалей "За Отвагу". В общем, если бы не командир, то не было бы мужа у моей и поныне живой бабушки, которая в это время точно так же воевала, а, может, уже и не воевала в той же самой Праге. Не разбей тогда фашист нос/лоб/глаз командиру подразделения, воевавшей на одной стороне с РККА организации, шансов выбежать из комнаты не было никаких из-за наваленных стульев, а достать гранату, которая тут же провалилась бы в завалы мебели, тоже не успели бы. Ведь, как защита от осколков, стулья вряд ли помогают.
Историю эту слышал много раз с незначительными отклонениями, не влияющими на общий смысл. Только в разное время, в зависимости от принятого градуса, пиздюганы в немецкой форме были поочерёдно то натуральными фрицами то власовцами, их количество варьировалось от 3х-4х человек до взвода, калибр боеприпаса - от яйца/колотухи до фаустпатрона, а награда командира - от медали до ордена Боевого Красного Знамени.
© Руди Криевиньш