Tacticus

Нельзя над таким смеяться, но почему так смешно) Ржут как гуси ещё)
Отрывок из фильма: «Патруль: Миссия Тамби»

Более полный отрывок:

Не бойтесь, мы вас защитим (Паргоронские байки. Том 3)

1304 год до Н.Э., Парифат, Империя Зла.

Конструкциалы вошли в верхние слои атмосферы. Вся планета лежала перед ними — огромная, ярко-голубая из космоса.
Они так и назвали ее — Голубая Планета.
Эта звездная система оказалась богата планетами, а планеты кишели жизнью. Особенно третья и четвертая, Зеленая и Голубая. И хотя жизнь была иного типа, углеводородная, конструкциалы все равно взирали на нее благосклонно.
Рой конструкциалов совершал виток за витком, постепенно приближаясь к поверхности. Снизу они казались пылающей кометой, но на самом деле то были сто пятьдесят космических рыцарей, сто пятьдесят металлических великанов. Собравшись в единый конструкт, состыковав организмы в припойных точках, они летели гигантским сверкающим диском.
Голубая Планета была на три четверти покрыта водой. Конструкциалы не зависели от внешних условий — они нормально себя чувствовали и на суше, и на морском дне, и даже в открытом космосе. Но они все же выбрали материк — в экваториальной части, с причудливо изрезанной береговой линией. Рой остановился в самом его центре, на несколько секунд замер в антигравитационном поле, а потом бесшумно опустился.
Гигантский диск-конструкт сразу начал распадаться на части. Соединившие не только тела, но и разумы конструкциалы вновь стали автономны.
— Конструкциалы! — призывно гаркнул выпрямившийся во весь рост Первоконструкт. — Воистину славно было наше путешествие!
На него смотрели Мчащийся Быстро, Хранитель Винта, Вечно Юный и другие добрые конструкциалы. Их лики сверкали на солнце, фотоэлементы наливались зримой силой. Воодушевленные прибытием в новый мир, звездные странники ожидали напутствия Первоконструкта.
— Мы проделали немалый путь! — просигналил он. — Мы пересекли межзвездные пространства! Теперь мы наконец нашли себе пристанище! Место, где соберемся с силами и наконец победим проклятых империонов! Здесь, на этой скромной планете мы отыщем ресурсы и союзников, которые помогут нам победить! Этот мир населен малоразвитыми созданиями, которых мы приведем к свету и дадим им истинные ценности! Они получат цель существования и обретут гармонию вместе с нами, бессмертными конструкциалами! Слава Конструктажу!
— Слава Конструктажу! — хором ответили исполины. — Слава Конструктажу!
Еще кружась на орбите, конструкциалы просканировали Голубую Планету и получили первые, пока еще приблизительные данные. Узнали, что здесь множество разумных существ, однако находятся они на самой примитивной стадии развития. Их организмы тоже весьма несовершенны, состоят из белковых соединений, существуют мимолетно и очень легко разрушаются.
Но они все же разумны. С ними можно установить контакт. И конструкциалы первым делом перестроили себя, приобретя внешнее сходство с туземцами. Они остались раз в пять крупнее большинства из них, они состояли из металла и на плечах у них торчали плазменные пушки — но теперь у них была вертикальная ось вращения, две ноги и две руки, а звуковые устройства и приемники-объективы сосредоточились в верхних частях.
Они были прекрасны. Переливающиеся на солнце, они походили на стальных богов. На иных планетах конструкциалов и считали богами. Пришельцы с небес осмотрелись, просканировали местность и принялись за работу.
Им было еще неведомо, что из всех мест на планете Парифат они выбрали самое ужасное.
Всего за сутки они запрудили близлежащую реку, синтезировали новые металлы и возвели энергетический комплекс. В космосе конструкциалы могли питать свои батареи от звезд, но на планете обычного потока фотонов не хватало, требовались дополнительные источники.
А уже на третий день их нашли туземцы. То были маленькие слабые создания, покрывающие тела искусственными оболочками. При виде трудящихся конструкциалов они замерли в испуге, не решаясь подойти ближе.
— Не бойтесь, малыши! — дружелюбно просигналил Первоконструкт. — Мы пришли с миром!
Его слова остались непонятны туземцам. Но они тоже заговорили — и издаваемые ими звуки тут же были проанализированы. Первоконструкт освоил их, а потом повторил с идеальной точностью.
Туземцы замешкались. Их удивление было понятно. Но потом они снова заговорили — и лингвистический анализ продолжился. Первоконструкт внимал этим звукам, изучал жесты и гримасы туземцев. Собирал и обрабатывал данные, стремительно учась местному языку.
Туземцы оказались смышлеными и быстро сообразили, что он делает. Их лидер, чей лик был окаймлен белым мехом, стал показывать предметы, произносить их названия. Это ускорило процесс, и Первоконструкт преисполнился благодарности к мудрому дикарю.
— Кто твоя есть? — спросил дикарь, когда словарный запас Первоконструкта стал удовлетворительным. — Что твоя здесь делать? Твоя великана? Твоя большая великана в доспехи?
Почему-то он коверкал слова. Говорил на своем родном языке, но слова коверкал. Видимо, ему казалось, что Первоконструкту так будет понятнее.
— Мы прилетели с небес, — поднял руку конструкциал.
— Летучая великана в доспехи, — кивнул дикарь. — Что твоя хотеть?
— Теперь мы будем жить здесь, малыш, — снисходительно объяснил ему Первоконструкт. — Там, где никого не потревожим. Не бойтесь, мы вас не обидим.
— Моя никого не бояться. Моя есть прихвостня.
Последнее слово Первоконструкт не понял, но лингвистический анализ был еще далек от идеала.
— Скажи, кто правит вашей планетой? — спросил конструкциал. — Где нам найти ваше правительство?
Туземцы задумались, пошептались, а потом мудрый дикарь сказал:
— Твоя летать туда. Там Цитадель Зла.
— Зла?.. — снова не понял Первоконструкт.
— Очень зла, — кивнул дикарь. — Говори с лорд Бельзедор. Лобызай его пятка.
Последнюю фразу Первоконструкт не понял совсем. Впрочем, он и не надеялся с первых же дней уразуметь всю культуру туземцев. Это ведь совсем другой мир, совсем другая цивилизация. И то хлеб, что аборигены не разбегаются от стального великана в ужасе, соглашаются с ним общаться.
— И то хлеб?.. — перебил Дегатти. — Ты же сказал, что они поглощают солнечные лучи. У них просто не может быть фразеологизма со словом «хлеб».
— Ты чего от меня хочешь — чтобы я им еще и фразеологизмы выдумал? — изумился Бельзедор. — Откуда я знаю, что они там говорят вместо «и то хлеб»? Я перевожу его мысли на парифатский, Дегатти, уймись.
— Строго говоря — на паргоронский, — заметил Янгфанхофен. — Мы все сейчас говорим на паргоронском.
— Корчмарь, ярыть, еще и ты начал? Будете перебивать, когда я рассказываю, я просто допью это пиво и разобью вам головы кружкой.
— Все-все, больше не перебиваем, — хмыкнул Янгфанхофен. — Только не буйствуй.
Первоконструкт еще какое-то время говорил с аборигенами. Ему хотелось узнать побольше о них, о их мире. Он старался, чтобы те видели — их посетили дружелюбные, благосклонные гости. Конструкциалы не причинят им вреда, напротив. Они помогут, если понадобится, защитят от любых напастей.
— Первоконструкт! — раздался тревожный сигнал. — Взгляни, в небе!..
Конструкциал вскинул объективы вверх — и тревогой наполнилось его стальное нутро. В воздухе тянулась дымная полоса. Будто реактивный след… но в этом мире нет таких технологий!
— Империоны! — провозгласил он. — Конструкциалы, в бой!
Могучий Друг, Излучающий Добро и Старый Кузнец уже поднимались в воздух. К ним присоединился Первоконструкт, и конструкциалы ринулись на перехват. Бесстрашные рыцари подлетели совсем близко к своему заклятому врагу… и опешили. Их гравитационные диски зажужжали, стальные исполины подались назад.
— Это не империон! — просигналил Старый Кузнец.
И в самом деле. То, что конструкциалы приняли за одного из ублюдков-империонов, оказалось… животным! Самым обычным животным Голубой Планеты, только огромным, летающим и…
— Берегись, Первоконструкт! — оттолкнул его гравиударом Могучий Друг.
Поток плазмы. Гигантское животное изогнуло гибкую шею и на лету, почти не сбавляя скорости, изрыгнуло ревущую плазму.
— Местные формы жизни вызывают недоумение, — подлетел Излучающий Добро. — Оно же углеводородное, верно?
— Думаю, у нас будет еще время, чтобы их изучить… но потом! — воскликнул Первоконструкт.
Ужасный зверь уже разворачивался. Изогнув крылья, он совершил крутой вираж и шел обратно. Его шкура почти засветилась, пасть снова распахнулась…
В этот раз конструкциалы знали, чего ждать. Они раздались в стороны — и тут же ринулись навстречу друг другу. Четыре гиганта мгновенно состыковались, образовали единое целое — и чудовище аж дернулось от изумления. Оно не могло затормозить на такой скорости, но направление изменило, свернуло в сторону.
Однако было уже поздно. Четверичный конструкциал обрушил на него уже свою плазму. Заработали все пушки разом, белые импульсы расплескались о багровую чешую зверя… и тот издал безумный рев.
Шкура злого создания оказалась прочнее стальной брони. Но орудия конструкциалов создавались для битв с теми, кто живет на космических просторах и тоже состоит из металла. Соединившись в огромное крутящееся колесо, пришельцы выдали такой шквал белого огня, что чудовище исчезло в туче пара.
Оно продержалось недолго. Несколько секунд — а потом зверь с гудением пошел вниз. Обливаясь кровью, выпуская дымные клубы, он рухнул в густом лесу — и затих.
А конструкциалы расстыковались и гордо загомонили, забросали друг друга поздравительными сигналами. Они одержали первую славную победу на новой планете — пусть и было то не порождение коварных империонов, а всего лишь злобное животное.
— Похоже, у нас найдутся дела и здесь, конструкциалы! — просигналил Первоконструкт. — Чудовища этой планеты сильны и опасны — но мы справимся с ними! Слава Конструктажу!
А тем временем далеко на северо-востоке поднималась к небу черная цитадель. Муспеллы, огненные великаны, пристраивали к ней новый корпус.
Эти потомки древних хтоников совсем не боялись жары. Голыми руками они зачерпывали магму из огненной пропасти, ходили по расплавленному камню, как по теплой грязи. Только кожа багровела все сильней, да из ноздрей валил дым.
— Мы сделали все, как ты повелел, о Могущественный! — прогудел самый огромный из великанов. — Доволен ли ты нашими стараниями?
Бельзедор окинул их постройку задумчивым взглядом, подался вперед… и муспеллы затрепетали. За последние годы они хорошо узнали этого индивида.
А ведь вначале муспеллы расхохотались, когда в их горы явился человечек-крохотулька… ну пусть довольно крупный в сравнении с прочими человечками, но рядом с огненными великанами — крохотулька. Они хохотали, когда он назвал себя Темным Властелином и объявил, что правит теперь этими землями. Они хохотали, когда он сказал, что отныне они будут выполнять его повеления и платить дань.
А потом он начал их убивать — и убил стольких, что оставшимся стало не до смеха.
Теперь муспеллы выполняли все повеления Бельзедора. Пожелай он — и их горы станут частью Империи Зла.
Однако он не желал. За минувшие двести лет Империя Зла достаточно разрослась. Бельзедор прибрал к рукам все эти никчемные пустоши, все земли, на которых не жил никто или жили всякие изгои. Теперь ему принадлежала вся сердцевина Сурении — от Крюкова моря на западе до Мардахайских гор на востоке, от пустыни василисков на юге до эльфийских лесов на севере. Территории стало достаточно для его планов.
Так что пусть Ильдланд остается на карте. Древняя земля отвесных круч и огненных озер. Муспеллы жили здесь и при Колдующем Императоре, и при царях-кобринах, и даже в незапамятные времена Ледника.
Пусть живут и дальше.

— Я доволен вашей работой, — милостиво сказал Бельзедор, оглядывая свой новый бастион. — Вы славно потрудились. Теперь поговорим о дани, которую я на вас наложу.
Муспеллы переглянулись и зачесали в затылках огромными лапищами.
— Чего ты хочешь, о Могущественный? — уныло спросил самый огромный. — В наших горах нет золота или самоцветов. Нет там и хорошего железа. У нас есть только медь, ртуть, свинец и еще тот металл, что похож на серебро, но не серебро…
— Платина, — кивнул Бельзедор. — Оставьте ее себе.
— Тогда чего же ты хочешь? У нас есть лес, камень, уголь… Мы пасем скот и растим виноград… он хорошо растет на остывшей лаве… мы делаем вино, Могущественный, ты его хочешь?
— Вина вашего мне тоже не надо. Разве что десяток бочек в знак уважения. Но я видел у вас предметы… камни, источающие постоянный жар.
— Э-э-э… — опешил муспелл. — Тебе нужны наши…
— Жаркамни, — сказал Бельзедор. — Мне нужны ваши жаркамни. Думаю, у вас их много.
— Да… целые кучи… Но… ты знаешь, что это?..
— Это камни, дающие тепло. Без топлива и без магии. Я найду им применение.
— Но это же…
— Они каменные. Какая разница, как они появляются на свет? Полагаю, такая дань будет для вас не слишком обременительной.
— Ну… э-э-э… да, — растерянно кивнул муспелл. — Хорошо, о Могущественный, мы… ладно…
— Но если вас что-то не устраивает, если вам так жаль этих… жаркамней, я могу принять дань вашими детьми! Выбирайте, что вам больше по душе! Буа-ха-ха-ха-ха-а-а-а!!!
Хохот был таким громким и зловещим, что вороны взлетели с крыш, а огненные великаны сжались и стали казаться себе совсем маленькими. Они согнулись в три погибели и принялись заверять, что их совсем не обременит отдавать лорду Бельзедору хоть все… жаркамни.
— Нет, все не надо, — спокойно сказал владыка Империи Зла. — Вы будете отдавать мне половину. А вторую половину… что вы делаете с ними сейчас?
— За… закапываем, Могущественный…
— Попробуйте их продавать. Людям, эльфам, кобринам…
— Продавать?.. Но… но это же…
— Не говорите, что это, — терпеливо повторил Бельзедор. — Это волшебные камни, источающие тепло. Они найдут спрос, поверьте мне.
Муспеллы растерянно переглянулись. Им не верилось, что найдутся идиоты, которые заплатят деньги за… ну… жаркамни.
— Кстати, я слышал, что у ваших заморских братьев, хримтурсов, есть что-то аналогичное, — сказал Бельзедор. — Это так?
— Да, хладкамни, — кивнул древний седобородый муспелл. — Но никто из наших никогда не видел турсов Кульдланда. С тех пор, как закрылись порталы, путь туда стал так долог, что даже я, Мурдигга, не был там, хотя мой дед был наполовину хримтурсом, великаном лавы и снега…
— О, я найду туда дорогу, — заверил их Бельзедор. — А вы можете возвращаться в свои горы. И передайте там всем, что если кто захочет служить Темному Властелину — мне всегда нужны новые прихвостни.
— А, то есть это ты надоумил муспеллов и хримтурсов торговать жаркамнями и хладкамнями? — хмыкнул Дегатти. — А что еще ты сделал в древности? Украл у богов огонь, достал из моря землю и научил людей ремеслам?
— Нет, это сделали до меня, — спокойно ответил Бельзедор.
Темный Властелин еще раз окинул взглядом свой новый корпус. Что ни говори, великаны — лучшие строители на свете. Даже цверги им уступают. Эта цитадель простоит тут тысячи лет… хотя, конечно, время от времени придется ремонтировать. Ее наверняка будут пытаться разрушить — врагов у Бельзедора много уже сейчас, а со временем станет бессчетно.
В будущем его врагом станет весь мир. И это хорошо.
— Господин!.. — раздался запыхавшийся голос. — Господин, срочное донесение!..
— Речегной, что я тебе говорил насчет порядка подачи срочных донесений? — устало повернулся к гонцу Бельзедор.
— Но… я не Речегной… — испуганно сказал юный Рэчегно.
Бельзедор молча вскинул бровь. Гонец вздохнул, скособочился, воздел скрюченные пальцы в поклоне и, теперь уже навсегда Речегной, мерзко загнусавил:
— Хозяин, твой убогий прихвостень видел… фу, фу!.. видел огромных существ из металла!.. гадость, гадость!..
— Не перебарщивай, Речегной, — покачал головой Бельзедор. — Во всем нужна мера, не скатывайся в карикатурность. Что это за «гадость»?
— Я… я думал, что если у меня будет легкое сумасшествие… голосовой тик, знаете?.. Когда все время выкрикивают что-нибудь этакое… непотребное… говно, говно!..
— Я знаю, что такое голосовой тик. Это правильная инициатива, но преждевременная. Сначала научись делать остальное.
— Хорошо… — выпрямился гонец.
— Скособочься обратно. Иначе раздавлю.
Речегной послушно скособочился. Лорд Бельзедор еще как мог раздавить, он прекрасно это знал. Нерадивых прихвостней Властелин убивал, не моргнув глазом.
Однако прихвостней у него почему-то с каждым годом только прибавлялось. Тиран, злодей и несомненный безумец, лорд Бельзедор однако ж на удивление умело управлял своими землями. Землями, которые он двести лет назад просто объявил своими — и с тех пор удерживал железной хваткой.
К нему стягивались все, кому не было места в других краях. Беглые преступники. Беглые рабы. Беглые крепостные. Затравленные нелюди. Спасающиеся от костров колдуны. Все, кого на родине угнетали, мучили или просто не давали спокойно жить.
Лорд Бельзедор сильно отличался от других владык. Его эксцентричность достигала самих небес. Он именовал себя Темным Властелином, свою державу — Империей Зла, а своих подданных — прихвостнями. Он словно открыто противостоял остальному миру, дразнил всех прочих и бравировал своими злодействами.
Но если соседи от его появления сильно страдали, то внутри самой страны жизнь оказалась… вполне сносной. Особенно по нынешним временам. Лорд Бельзедор не душил своих прихвостней налогами, не причинял серьезных неудобств, а его странные требования были не слишком-то обременительны.
К тому же в Империи Зла никто никого не угнетал. Здесь не было людей, эльфов, гномов и троллей — были прихвостни. Не было простонародья, мещан, духовенства и знати — были прихвостни. Не было даже мужчин и женщин — были прихвостни. Все были равны, все шагали под одним знаменем — алым знаменем с черным драконом.
И многие уже с гордостью именовали себя прихвостнями. Прежде гонимые и бесправные, бедные и обездоленные, теперь они стояли на стороне Зла и подчинялись только Темному Властелину.
А это, знаете ли, очень развязывает руки.
— Так, а что ты там сказал насчет огромных существ из металла? — задумался Бельзедор. — Расскажи все с самого начала, Речегной.
Когда прихвостень, шепелявя и подергиваясь, поведал о том, что видел, Темный Властелин взял его за шкирку и повлек в тронный зал, к Всевидящему Оку. Швырнув Речегноя на пол, Бельзедор зажег это гигантское зеркало и приказал:
— Покажи, где они появились.
— Здесь, хозяин, здесь, — дрожащим перстом указал Речегной.
Огненный глаз на башне заворочался. В зеркале проплывали леса и поля, долины и горы… а потом там возникли металлические великаны. Совсем не похожие на тех же муспеллов, составленные как будто из плохо пригнанных частей. Они запрудили реку и строили на ее берегу какую-то громаду.
— Любопытно, — произнес Бельзедор. — Как ты думаешь, они желают служить мне или сразиться со мной?
— Они убили дракона, хозяин! — пожаловался Речегной. — Красного! Мерс-ские, подлые небес-сные рытс-сари!..
— А вот это лучше, — одобрил Бельзедор. — Присвистываешь ты убедительно. Тренируйся дальше и, возможно, войдешь в число приспешников. Их у меня пока еще маловато.
— Спасибо, хозяин!
— Что-нибудь еще полезное скажешь?
— Они говорят вашим рабам, что защитят их от любого зла, хозяин!
— О, так у меня новые враги, — улыбнулся Бельзедор. — Что ж, проверим их на прочность.
Он подошел к окну, заложив руки за спину. Посмотрел на потоки магмы, легонько дунул — и ему в лицо ударил порыв ветра. Черный плащ за спиной красиво заплескался, Темный Властелин вгляделся вдаль и грозно произнес:
— Проснись, жестокий Гравулл, проснись! Пусть твой огненный гнев обрушится на моих врагов!
На горизонте будто что-то зарокотало. Бельзедор прислушался, удовлетворенно кивнул, вскинул руку к небу и воскликнул:
— Собирайтесь, тучи, собирайтесь! Дуй, ветер, дуй во все щеки! Сверкайте, молнии, жгите! Из Цитадели Зла я шлю вам приказ!
Небо почернело еще сильнее. Темный Властелин повелевал не только людьми и чудовищами — ему подчинялись земля и воздух!
— И завершающий штришок, — с удовольствием произнес он. — Так-так… Саранча, чума, недород, наводнение… о, точно! Артарра-барадарра, суррата-ррамаррада, аргабон-гарамбагон, харабба-аххарабба, появись, Красный Дым, над Империей Зла!
Наслав на незваных гостей три страшных бедствия, Бельзедор прогремел:
— Дерзкие чужаки! Вы явились бросить мне вызов — но вы просчитались! Ибо я есть Зло, и всякий идущий против меня будет повержен! Три дня вам сроку, чтобы преклонить колени — а потом я приду лично! Буа-ха-ха-ха-ха-а-а-а!!!
Речегной смотрел на это и думал, какой величественный у него хозяин. Абсолютно поехавший — но величественный.
А три дня спустя в небо взмыл гигантский черный дракон. Растаэрок, предводитель драконов Империи Зла. Бельзедор мог мгновенно перенестись к небесным рыцарям порталом, но зачем, если можно явиться во всем блеске, с громом и молниями?
Под драконьими крылами мелькали бесконечные просторы. Империя Зла в ее мрачном великолепии. Двести лет назад город Бриароген лежал в руинах, а вокруг простирались бесплодные пустоши… и они по-прежнему тут простираются. Но раньше это были пустоши мертвые, никем не населенные — а посмотри на них теперь! С тех пор, как Темный Властелин взял их под свою руку, повсюду выросли города, мрачные замки, неприступные крепости. А небо заволокло вечными тучами, и прежде жаркие земли познали дивную прохладу.
Кроме самого Бельзедора на спине дракона летели юный Речегной и четыре самых могущественных приспешника Темного Властелина. Хозяин Смаренга Иахисэрос, могучий Всерушитель Жрундель, внушающий ужас Добрый Человек и Мерзопак Тридцатый.
— Небесные рыцари — это наверняка посланцы Сальвана, который разгневан твоей наглостью, Бельзедор! — вещал Мерзопак. — Наверняка это ургоны, слуги Грандиды! Мы летим прямо к ним в лапы, и они сотрут нас в порошок! Надо вернуться, пока не поздно, собрать войска, приготовиться к бою!
— Избавь меня от своих трусливых пораженческих речей, Мерзопак, — отмахнулся Бельзедор. — Я был в Сальване и видел ургонов. Эти небесные рыцари совсем на них не похожи.
— Не ургоны, так кто-нибудь еще! Ты лезешь в пасть к зверю и тащишь с собой всех нас! Впрочем, как всегда! Чего еще ждать от настолько бездарного предводителя?! Может, настало время пересмотреть твою кандидатуру, и Империи Зла пора подыскать себе нового Властелина?!
— Нет.
— Мое время придет, Бельзедор! Придет!
— Никогда. Ты никогда не станешь Темным Властелином, Мерзопак.
— Это мы еще посмотрим, Бельзедор!
В отличие от других, Мерзопак Тридцатый не потакал желаниям своего властелина, не подыгрывал его странному безумию. Он сам был безумен ничуть не меньше… да что там, именно Мерзопаки выковали из Бельзедора того, кто он есть.
Этот старинный род эксцентричных колдунов существует уже тысячу лет. Это они создали Теорию Зла — философию утонченного злодейства. Сам Бельзедор выучился ей у Мерзопака Двадцать Второго, а его потомок, Мерзопак Двадцать Седьмой, стал его самым первым и самым преданным приспешником.
— Ну вот, а говорил, что я ничего о тебе не узнаю, — хмыкнул Янгфанхофен. — Вот ты мне уже и про Мерзопаков рассказываешь…
Но не все Мерзопаки злодействуют на один манер. Каждый уникален, у каждого собственный стиль. Юный Мерзопак Тридцатый, в отличие от своего прадеда, не отличался преданностью. Этот визгливый самонадеянный тип постоянно пытался спихнуть Бельзедора с трона, занять его место, а то и прикончить.
Бельзедор поощрял его в этом. Такие приспешники тоже очень нужны. Будучи достойным сыном великой династии, предавал и подсиживал Мерзопак с апломбом, с чудовищной прямотой. Только что в лицо не говорил, что сегодня снова попытается убить хозяина.
— Это мы еще посмотрим, хе-хе-хе… — добавил Мерзопак таинственным шепотом и запахнулся в черный плащ. На его губах зазмеилась коварная улыбка.
Остальные приспешники в их пикировках не участвовали. Жрундель, могучий Черный Пожиратель, не очень любил высоту, поэтому сидел в самом центре, держась всеми лапами за шипы Растаэрока. Иахисэрос, похожий на бесформенное призрачное марево, витал где-то сзади. А Добрый Человек вообще редко открывал рот.
Обычный человек, даже не колдун, он внушал Речегною больший страх, чем двое предыдущих. Добрый Человек — страшный убийца, и у него нет имени. Никто не знает, откуда он взялся, где отыскал его лорд Бельзедор. Знают лишь, что если Добрый Человек идет за твоей головой — можешь сразу заказывать гроб.
Но Речегной видел и тех небесных рыцарей. Видел, что сделаны они из металла, и видел, на что они способны. Поэтому на Доброго Человека он смотрел с сомнением и старался держаться поближе к хозяину, к всесильному лорду Бельзедору.
Только надо не забывать кособочиться.
Починка плотины, возведение метеостанции, а там еще и новый вентилятор… конструкциалам не хватало рук. Первоконструкт лично помогал своим друзьям, работал там и здесь, не отдыхал ни минуты — и все равно они ничего не успевали.
В последние дни будто сама природа на них ополчилась. Сначала резко похолодало, начался ураган, проливной дождь с грозой. Сверкали молнии, гремел гром… очень странный гром, похожий на чьи-то гневные выкрики и раскатистый хохот. Потом в далеких восточных горах случилось извержение вулкана — да такое мощное, что бомбы долетели аж сюда. С неба упал настоящий град обломков, сильно повредив плотину и еще кое-что из построек. Некоторые конструкциалы тоже пострадали, особенно Зоркий Глаз.
Но худшим оказалось странное природное явление, похожее на плотный красноватый туман. Ничего похожего конструкциалы не видели на других планетах. Он появился внезапно, накрыл избранную ими территорию колпаком и остался висеть в воздухе.
Сначала конструкциалам эта субстанция не показалась опасной. Химически она была инертна, а дышать пришельцам со звезд не требовалось. Но потом оказалось, что этот красный туман вызывает ускоренную коррозию, заставляет металлы разрушаться. Конструкциалы по большей части состояли из нержавеющих сплавов, но кое-что все же оказалось уязвимо — и теперь они спешно очищали воздух от этой напасти.
Так что настроение у всех было не самое лучшее. И когда конструкциалы завидели новое крылатое чудовище, то уж не дали застать себя врасплох.
Могучий Канонир и Сияющая Звезда состыковались, перестроили себя в ракетную установку — и в небо ушли снаряды. Два боевых импульса из напряженного воздуха. Они со страшной силой врезались в далекую точку… и отразились! Ринулись назад!
— Щиты, конструкциалы! — просигналил Первоконструкт, тут же подавая пример.
Непросто оказалось погасить собственную вспышку. Та ничуть не ослабла и даже будто усилилась. Со стороны это вообще казалось какой-то двойной молнией: удар!.. удар!..
Но конструкциалы реагируют гораздо быстрее углеводородной жизни. Их двусистемные разумы принимали решения со скоростью света, и почти так же быстро они обменивались сигналами. Они успели поднять экраны, сумели защититься от неумолимой смерти.
Но тот, кто приближался сюда по воздуху, тоже это успел и сумел. И вновь тревожные импульсы побежали меж конструкциалами, вновь они подумали о тех единственных, кто им достойный противник.
Империоны. Негодяи, изгнавшие конструкциалов с родной планеты. Они все-таки настигли своих благородных врагов.
…Но это вновь оказались не они. Гигантский зверь приземлился — и оказался просто еще одним крылатым зверем, почти во всем подобным тому, которого одолели на днях конструкциалы. Только еще крупнее и с черной шкурой.
А с его спины спустились пять… аборигенов. Три из них выглядели так же, как уже встреченные ранее, но четвертый был, видимо, тоже животным, а пятый… пятый особенно смутил конструкциалов, ибо витал над землей, не имел четкой формы и слегка просвечивал.
— Приветствуем вас, малыши! — дружелюбно просигналил Первоконструкт на их языке. — Не бойтесь нас, мы пришли с миром!
Самый высокий абориген носил черные одежды. Плащ за его спиной развевался, хотя погода стояла безветренная. Не сказав ни слова, он глянул на аборигена помельче, кивнул ему — и тот выступил вперед.
— Я, Мерзопак Тридцатый, слуга моего господина, говорящий от его имени, вопрошаю — кто вы и откуда, небесные рыцари? — гнусавым голосом спросил он.
— Отчего твой господин не говорит с нами сам? — не понял Первоконструкт.
— Мой господин — сам лорд Бельзедор, владыка этих земель, Темный Властелин этого мира, и ему не пристало утруждать уста разговором с вами, ничтожества! — погрозил пальцем Мерзопак. — Я все верно говорю, мой всемилостивейший лорд?
Высокий абориген снова кивнул. Мерзопак торопливо подскочил к нему, чмокнул воздух возле ладони и метнулся обратно к Первоконструкту. Ничуть не пугаясь конструкциала вшестеро крупнее себя, этот низенький абориген прогнусавил:
— Я жду ответов на мои вопросы, и мой господин тоже ждет, но терпение его уже лопается!
— Мы… мы конструкциалы, а я — Первоконструкт, наш лидер, — чуть растерянно просигналил Первоконструкт. — Мы пришли с миром, мы не причиним вам вреда!
— Зато мы вам — причиним! Немедленно рассказывайте, кто вы такие и что вам здесь надо! Иначе мой господин сотрет вас в порошок!
Первоконструкт издал сигналы смеха. Другие конструкциалы оторвались от работ на плотине и стали собираться вокруг него. Многие тоже засмеялись — так потешно выглядел этот маленький дерзкий абориген. Он словно и в самом деле верил, что им по силам одолеть тех, кто явился с далеких звезд.
Правда… ракетный удар они как-то отразили…
— Мы — конструкциалы, разумные механоиды с планеты Конструкцион! — провозгласил Первоконструкт. — Много веков мы жили в мире и согласии, пока проклятые империоны не захватили власть! Спасаясь от их гнета, мы прибыли сюда, на вашу планету! Здесь мы останемся, чтобы защитить вас от империонов!
— Кто такие империоны? — спросил Мерзопак.
— Захватчики Конструкциона и наши идейные противники! Они милитаристы и желают только войны!
— А вы нет?
— Мы — пацифисты! — воскликнул Первоконструкт, гордо подбоченившись. — Война — это худшее, что есть во вселенной, и мы с презрением ее отвергаем!
— Бельзедор, ты слышишь?! — сжал кулаки Мерзопак. — Они отвергают все, во что мы верим!
— Я слышу, Мерзопак, — ответил высокий абориген. — Скажи-ка мне, Первоконструкт… я правильно произнес твое имя? Не хочу ошибиться и невольно оскорбить того, кого собираюсь убить.
— Убить?! — прогремел конструкциал. — Ты — меня?! Но за что?!
— За ложь.
— Я не солгал ни единым словом! Мы ненавидим ложь, мы всегда говорим только правду!
— Они опять, опять начинают оскорблять наши ценности, Бельзедор!.. — истошно заверещал Мерзопак.
— Умолкни, Мерзопак, — приказал тот. — Если ты не лжешь, называя себя пацифистом, Первоконструкт, то ответь — что это за штуковины растут у вас из рук?
— Это… — смутился Первоконструкт. — Это…
— Разве это не оружие?
— Оружие…
— У вас оружие растет прямо из рук. И на плечах еще.
— Да…
— Но при этом вы пацифисты.
— Да…
— Мне плохо верится в твои слова, Первоконструкт. Я думаю, что ты мне лжешь.
— Я никогда не лгу! — возмутился конструкциал. — Ты ошибаешься! Мы и в самом деле пацифисты, мы никогда не нападаем ни на кого первыми — но мы не считаем зазорным обороняться от тех, кто нападает на нас! Так мы обороняемся от империонов и других агрессоров! И так мы защитим вас, когда сюда явятся империоны! Мы не дадим в обиду Голубую Планету и тех, кто на ней обитает!
— Спасибо, — кивнул Бельзедор. — Мы благодарны вам. Но зачем этим империонам на нас нападать? Они что-то имеют против нашей планеты?
— Да, ведь эта планета приютила нас, конструкциалов! Тех, кого империоны ненавидят сильнее всего на свете! Они не остановятся ни перед чем, чтобы уничтожить нас и тех, кто дал нам убежище! Но не бойтесь! Мы защитим вас!
— Подожди-ка, — перебил Бельзедор. — Получается, что империонам нужен не Парифат, а вы? Кучка ренегатов и отступников? Почему нас вообще должна радовать ваша так называемая защита, если вы принесли эти проблемы с собой?
— Потому что мы на стороне добра и справедливости! И мы не ренегаты, а борцы с преступным режимом империонов! Со злом!
— В таком случае мы с вами не подружимся. Потому что я как раз — Зло. БУАХ-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!
Хохот был так громок и страшен, что даже конструкциалы дернулись. Металлических гигантов будто ударило чем-то невидимым. Первоконструкт с нескрываемым удивлением посмотрел на этого аборигена, Бельзедора — а тот невозмутимо продолжил:
— Впрочем, среди моих приспешников есть и те, кто раньше служил добру и справедливости. Видите того доброго человека? Его так и зовут — Добрый Человек. Настоящего имени даже я не знаю. Он просто пришел ко мне, дал клятву служить — и я принял его без расспросов.
— Это…
— Так что мы примем и вас. Я как раз формирую собственное войско, Легион Страха… думаю, вы впишетесь. Надо только изменить вам стиль.
— Но…
— А когда прилетят эти ваши империоны… думаю, они тоже впишутся. Я нашел общий язык даже с Иахисэросом… не так ли, Клубящийся Ужас?
Бесформенное марево колыхнулось, из него донеслось кошмарное шипение.
— Так что целуйте моего кота, клянитесь мне на верность… и добро пожаловать в Империю Зла!
Конструкциалы уставились на белого зверька, вышедшего из-за ноги Бельзедора. Его там раньше не было. Не полагаясь только на оптику, пришельцы со звезд постоянно сканировали все вокруг и точно знали, где что находится.
— Ты, кажется, не понимаешь, — просигналил Первоконструкт, обменявшись информацией с сородичами. — Мы рады будем стать твоими друзьями, но мы не станем тебе служить.
— А с чего вы взяли, что у вас есть выбор? — скрестил руки на груди Бельзедор. — Я Темный Властелин, глупцы. Весь этот мир состоит только из моих слуг… и моих врагов. Решайте сами, кем желаете быть! Буа-ха-ха-ха-ха-а!..
«Какое нелепое создание», — послал беззвучный сигнал Ученый Мудрец. — «Что будем делать, Первоконструкт?»
— Ты позабавил меня, малыш, — наклонился над Бельзедором конструкциал. — У вашего народа забавные обычаи. Но теперь уходи и не мешай нам. Империоны могут появиться в любой момент, а мы еще не достроили систему наблюдения.
Бельзедор окинул окрестности внимательным взглядом. Еще со спины Растаэрока он успел оценить ситуацию. Небесные рыцари провели на Парифате считаные дни, но уже запрудили реку, выстроили плотину, возвели какие-то светящиеся шпили и другие сооружения, а сейчас громоздили друг на друга огромные камни. Пятеро несли на плечах гигантский стальной диск.
Как строители они даже лучше великанов. И как воины тоже.
Те комья раскаленного воздуха… их было нелегко отразить…
— Перед тем, как принять решение, я задам три вопроса, — сказал Бельзедор.
— Задавай, но поспеши, — нетерпеливо просигналил Первоконструкт.
— Ты уверен, что эти империоны явятся по вашу душу?
— Душу?.. Я не знаю, что ты разумеешь под этим словом. Но они явятся, будь уверен, это лишь вопрос времени. Они гнались за нами в космической бездне, и нам было непросто сбить их со следу. Но они будут искать нас — и они нас найдут. К этому времени мы должны подготовиться, чтобы защитить вашу планету.
— Второй вопрос. Вас здесь сотни полторы, верно? Это все, других не будет?
— Мы уже достраиваем конструкционный цех, — указал на одно из сооружений Первоконструкт. — Как только мы накопим достаточно энергии, то начнем производить новых конструкциалов. Те империоны, что гонятся за нами — лишь поисковый отряд, им мы сможем дать отпор и сейчас. Но когда они пришлют свою армаду… к этому времени мы должны превратить в бастион всю планету. Не бойтесь, мы вас защитим!
— Всю планету, вот как, — хмыкнул Бельзедор. — Амбициозные планы. Последний вопрос — у вас есть уязвимые места?
— Уязвимые места?..
— Как вас проще всего убивать? Ты ненавидишь ложь и всегда говоришь только правду — вот и ответь правдиво.
Конструкциалы снова издали сигналы смеха. На этот раз они скопировали смех самих аборигенов и повторили его в точности.
— Буа-ха-ха-ха! — прогрохотал Первоконструкт. — Буа-ха-ха-ха! Убивать нас?.. Ты не сумеешь, малыш! Прости, что огорчаю тебя, но твой народец не сумеет даже повредить краску на наших телах! Я не лгу!
— Не лжешь, — согласился Бельзедор. — Но правды в твоих словах тоже нет.
И в тот же миг Темный Властелин… вырос. Черноволосая фигура раздалась во все стороны, вымахала в двадцать раз против прежнего роста и… пнула Первоконструкта.
Конструкциал отлетел далеко назад.
— Поднимайся, малыш, — донесся раскатистый голос. — Коли ты считаешь себя героем, погибни как герой — красиво!
Несколько секунд конструкциалы смотрели на это в молчании, в гробовой тишине. Смотрели, как перестраивает себя поврежденный Первоконструкт. Как с шорохом посверкивают на стыках наноботы. А потом…
— Ко мне, конструкциалы! — вскричал их лидер.
Сразу четыре десятка небесных рыцарей метнулись к Первоконструкту. Сам он взмыл в воздух, закрепился на плечах Гиганта, оперся руками о Сильного Друга и Меткого Стрелка… о эта феерия стыковки, о единение разумов и тел!..
Бельзедору не пришлось долго ждать. Считаные мгновения клубился металлический вихрь — и опал. Перед Темным Властелином предстал составленный из сорока механоидов исполин, не уступающий ему в росте колосс.
— Я ставлю на Властелина, — подал голос Растаэрок.
— Я тоже ставлю на Властелина, — сказал Жрундель.
— И я, и я! — торопливо присоединился Речегной.
— А я поставлю на этого небесного урода! — ухмыльнулся Мерзопак.
— Мерзопак, как ты смеешь ставить не на меня?! — повернулся к нему Бельзедор.
— Но Властелин, что же будет, если все поставят на вас?! Кто будет расплачиваться в случае вашей победы?!
— Расплачиваться будут все! — воскликнул Бельзедор, шарахая кулаком в грудь Первоконструкта.
И тут же заговорили пушки. Составной конструкциал ударил сразу из всех орудий — и Бельзедор утонул в лазерном шквале. Его плащ сгорел и осыпался, кожа заискрилась в тысяче мест сразу… но он остался жив, он даже не пошатнулся!
— Вы прилетели найти убежище — но вы найдете только гибель! — прогремел Бельзедор, толкая воздух. — Возвращайтесь просить пощады у своих империонов, ибо они сжалятся над вами скорее, чем я!
— Величие нашего Властелина не знает пределов! — гордо воскликнул Растаэрок.
— И мудрость! — добавил Жрундель.
— И… и сила! — присоединился Речегной.
— Но я все равно ставлю на небесного урода! — выкрикнул Мерзопак.
— Ты пожалеешь, Мерзопак!!! — рявкнул на него Бельзедор.
Первоконструкт снова рухнул. И снова взлетел. Снова ударил. Многосоставной конструкциал колошматил Бельзедора, как умалишенный, у того тряслась голова и пылала кожа… но он и сам бил в ответ! Извергал страшные импульсы, отламывал от Первоконструкта целые куски, выбивал составляющие!
— В бой!.. — раздался тревожный сигнал. — В бой, конструкциалы!..
Небесные рыцари уже неслись отовсюду. Бросили строительство, бросили свои сооружения, позабыли о плотине — они мчались к ужасным захватчикам, на лету перестраивались, состыковались, принимали новые формы!
А Первоконструкт взмыл в воздух. Круто набрал высоту, ушел к самым облакам — и опять выдвинул все орудия. Лучевые, ракетные, импульсные, фотонные, рефракционные — лидер конструкциалов обрушил на Бельзедора всю свою мощь. Гигантский и неуязвимый, тот однако ж прикован к земле, не может достать его здесь… или может?!
Не веря своей оптике, Первоконструкт глядел, как Бельзедор отталкивается ногами… и прыгает… нет, летит, летит вверх, словно живая ракета!
Гигант врезался в гиганта. Живой и металлический, они просто исчезли в ослепительной вспышке. Поливали друг друга огнем и светом, рубили страшными лезвиями. Место правой «ладони» Первоконструкта занял Клинок, а на левой «руке» развернул себя Защитник.
И к нему пристыковывались все новые товарищи. С каждым новым конструкциалом их лидер становился еще чуть больше… и сильнее!
— Не помочь ли нам? — переступил с лапы на лапу Растаэрок. — Властелин…
— Властелин не любит, когда в его бой вмешиваются, — широко зевнул Жрундель.
— Но это когда он один на один. А сейчас противников у него… много?.. — неуверенно предположил Растаэрок.
— Все равно не лезь. Понадобимся — нас позовут.
Вот Мерзопак-то уж точно не собирался вмешиваться. Словно растрепанная ворона, этот человечек с сальными волосами бегал туда-сюда, измерял что-то, прикидывал на пальцах.
Ему не нравились здешние края. Империя Зла быстро развивается, но подлинно зловещей пока что стала едва десятая ее часть. Область вокруг древнего Бриарогена, откуда расползаются холодные тучи и веет беспросветной тоской. Здесь же, на берегах реки Эдилги, небо все еще ясное, трава зелена, а смерды живут так, словно они обычные крестьяне, а не прихвостни Темного Властелина. Не один век еще пройдет, прежде чем они окончательно… проникнутся.
Даже хорошо, что небесные рыцари приземлились именно здесь. Немного сражений не повредит. Они огромные и стреляют разрушительными энергиями, так что напакостят порядочно — а для торжества Зла это хорошо.
Главное — не позволить им спастись.
Конструкциалы уже собрались полностью. Все сто пятьдесят пришельцев слились в единую сверхсущность. Теперь она даже отдаленно не походила на человека — просто сфера, ощетинившаяся орудиями. Обстрел стал таким отчаянным, что Бельзедор сгорал быстрее, чем восстанавливался.
— Бельзедор, как ты жалок, ты не можешь справиться без моей помощи! — глумливо крикнул Мерзопак. — Я сейчас тебе помогу!
— Не вмешивайся, Мерзопак! — прогремел Бельзедор.
Насмешка приспешника будто придала ему сил. Темный Властелин рванулся вперед, увеличился еще сильнее, схватил изрыгающую огонь сферу… и саданул ее оземь!
Взрыв был ужасный. Дракон закрылся крылами, а три человека спрятались за тушей Жрунделя.
— ГАМММ!!! — взревел Черный Пожиратель, поглощая ударную волну.
Стремительно уменьшаясь, Бельзедор опустился рядом с приспешниками. А рухнувшие конструкциалы стали расстыковываться, собирать разлетевшиеся детали.
Удар был таким сильным, что многие пострадали. Повредили блоки, нарушили комплектацию. Собравшийся Первоконструкт подобрал чье-то расколотое мыслительное ядро и испытал горечь. Он чувствовал, как гаснут энергетические вихри, как потухает активность десяти… двадцати… двадцати двух конструкциалов!..
Уцелевшие обменивались изумленными сигналами. Они были… ошеломлены. Планета с углеводородной, слаборазвитой жизнью — и вдруг преподнесла такой сюрприз. Медленно, с опаской, конструкциалы принимали новые формы, отступали от этого непонятного кошмара.
— Лорд Бельзедор, скорее, разнесите их в щепки, пока они не опомнились! — выкрикнул Мерзопак, принимая боевую стойку. — Я устал ничего не делать!
— Нет, Мерзопак! — остановил его Бельзедор. — Нас с ними ждет еще много столкновений! Пусть себе трусливо убегают!
— Но мы можем уничтожить их прямо сейчас! Они больше не смогут нам досаждать!
— Вот поэтому ты никогда и не станешь Темным Властелином. Ты не понимаешь очевидных вещей.
Бельзедор тоже подобрал один из обломков небесных рыцарей. Они разлетелись по всей долине, многие упали в реку.
— Грозная броня, внушительная, — задумчиво сказал он. — Пожалуй, мне тоже стоит носить доспехи. Только черные. И с шипами. Да, побольше шипов…
— Властелин, берегитесь!!! — завопил Речегной.
То был Первоконструкт. Разгневанный гибелью друзей, конструкциал метнул себя к злодею, схватил Бельзедора поперек туловища… и саморазрушил ядро хладосинтеза.
К небу поднялся огненный гриб.
— Хладо… чего?.. — перебил Дегатти.
— Хладосинтеза, — повторил Бельзедор. — Холодный ядерный синтез — источник жизни конструкциалов. Они получают энергию от солнца, но внутри у них тоже есть свой источник. Почти так же, как у вас с маной. А уничтожив это ядро, конструкциал погибает, но и высвобождает такой мощный энергетический выплеск, что…
— Я понял, — снова перебил Дегатти. — Спросил бы я, откуда ты все это знаешь, да ведь не ответишь…
Взрыв был таким мощным, что от Первоконструкта и Бельзедора не осталось даже мокрого места. Они просто исчезли, оба. Испарились в никуда.
Но при этом взрыв был точечным. Своим друзьям Первоконструкт зла не желал, а потому направил всю вспышку вверх, в небо. Во все стороны хлынул горячий воздух, а Растаэроку обожгло шкуру, но остальных приспешников он прикрыл крылом. Теперь из-за него высунулся Мерзопак и… расхохотался.
— Глупцы! — насмешливо выкрикнул он конструкциалам. — Дурачье! Вы что, решили, что главным у нас был этот здоровяк?! Да это я здесь самый главный! Я делаю всю работу! А Бельзедорка был просто моим прислужником, ах-ха-ха-ха-ха-а-а!..
— Но ты… ты же называл его своим господином! — выкрикнул один из уцелевших конструкциалов. — Ты… ты унижался перед ним!
— Только ради смеха, — фыркнул Мерзопак. — И еще для того, чтобы всякое дурачье покушалось на него, а не на меня. Ваш лидер отдал жизнь, чтобы убить одного из множества моих слуг, ха-ха-ха-а-а!..
Его смех был совсем не таким, как у Бельзедора. Не гулким, не рокочущим. От него не стыла в жилах кровь и не взлетали с криками птицы. Но все равно Мерзопак смеялся зловеще, и по коже все равно бежали мурашки.
— И таких, как этот Бельзедорка, мне служит полным-полно, — тихо произнес он, щелкая пальцами. — Жрундель, Кошмар, ну-ка…
— ГАМММ!!!
…фшшшшш…
Один из конструкциалов вдруг… исчез. Только что стоял — а теперь нет его. А нелепый зверь на коротких лапах уже снова разевал гигантскую пасть…
Остальных же пришельцев затопило диким, леденящим страхом. Они не могли оторвать взгляда от бесформенного марева, а их мыслительные ядра будто погрузились в кислоту.
— Эй-эй, явитесь сюда, слуги мои верные! — звонко выкрикнул Мерзопак, топая ногой.
В воздухе распахнулась светящаяся арка. Из нее повалили туземцы… очень, очень крупные туземцы! Они почти не уступали в росте конструкциалам, страшно ревели, размахивали тяжеленными кусками железа…
— Вас всех шутя одолел один Бельзедорка, — хмыкнул Мерзопак. — А сейчас я натравлю на вас три дюжины таких Бельзедорок.
Конструкциалы обменялись паническими сигналами. Иахисэрос продолжал слать волны ужаса, Жрундель слизнул еще двоих из них, великаны затопали ногами… и небесные рыцари ринулись в небо. На лету перестраиваясь, снова образуя диск-конструкт, они улепетывали с позором, спешили спасти свои жизни.
Планета оказалась им не по зубам! Населяющие ее чудовища… их точно не нужно защищать от империонов!
Глядя им вслед, Мерзопак снова рассмеялся — и торопливо подбежал к дымящемуся кратеру. Он ожидал увидеть в ней Властелина… Бельзедор способен возрождаться из мертвых, все Мерзопаки знают об этой его силе. Иначе древняя злодейская династия и не присягнула бы ему на верность.
Но в кратере никого не было. Темный Властелин не возрождался. Пять минут прошло, десять… а он все не возрождается и не возрождается.
Не веря глазам, Мерзопак облизнул губы. Кажется… кажется, Темный Властелин… сгинул совсем.
А это значит… это значит…
— В Империи Зла новый владыка! — провозгласил Мерзопак, плюя в яму. — Теперь я — ваш Властелин! Все в портал, все в Цитадель!
Дружина великанов, Речегной, Добрый Человек, Иахисэрос и Жрундель исчезли в портале. Один Растаэрок отказался. Огромный черный дракон улегся, опустив морду в кратер и тяжко вздохнул.
Он служил Бельзедору пятьсот тридцать пять лет, с самого своего рождения. Тот держал его яйцо, когда Растаэрок вылупился. Вырастил драконьего детеныша, заботился о нем. Растаэрок носил хозяина по всему миру, летал с ним даже на Край Света, к темнице Малигнитатиса.
И теперь он не мог поверить, что его хозяина больше нет. Его не сумел убить Космодан, не сумел убить Савроморт, не сумел убить Дасталлит-Небодержец… а какой-то небесный рыцарь — сумел.
— Мы знаем, что ты потом ожил, — напомнил Янгфанхофен. — Ты сидишь прямо перед нами. Не разводи трагедию.
— Это худший недостаток историй из собственной жизни, — вздохнул Бельзедор. — Никакой интриги, слушатель заранее знает, что ты уцелел.
Да, Бельзедор вернулся к жизни. Артефакт Силы сработал в очередной раз и вернул миру Темного Властелина. Задержка была вызвана лишь тем, что таким способом Бельзедора раньше не убивали. Первоконструкт применил что-то особенное, какую-то разрушительную энергию, незнаемую на Парифате. Бельзедора разметало буквально на первочастицы, и на восстановление потребовалось время.
К тому же… если бы он ожил на глазах конструкциалов, это совсем бы обесценило жертву их лидера. А Бельзедор любил красивые моменты и не желал портить совершенный Первоконструктом подвиг. Поэтому не стал торопиться с возрождением.
Так что у Мерзопака оказались целые сутки, чтобы провозгласить себя преемником Темного Властелина. В те времена имя лорда Бельзедора еще не гремело на весь мир, и даже в самой Империи Зла его считали скорее просто эксцентричным королем. Прихвостни еще не привыкли, что их владыка всесилен и вечен, так что никто особо не удивился его гибели.
И на следующий день в тронном зале все славили нового императора — Мерзопака Тридцатого. Довольно ухмыляясь, злой волшебник уселся на трон, поправил корону… и обомлел от ужаса.
В дверях стояла великанская фигура с кожей цвета старой бронзы и черными как смоль волосами.
— У тебя на голове моя корона, — раздался гневный голос. — Сними ее немедленно.
— Наш Властелин вернулся! — раздался радостный хор. — Вечная слава Темному Властелину!
Портретики Мерзопака тут же полетели на пол, и прихвостни стали ожесточенно их топтать. Бельзедор аж прослезился, глядя на это приятное лизоблюдство. Такими и должны быть прихвостни.
— Предатели! — взвизгнул Мерзопак.
Он спрыгнул с трона, швырнул под ноги алхимическую петарду — и исчез в розовой вспышке. Тут же возник за спинами прихвостней — и помчался прочь.
— Ты никогда не будешь править Империей Зла, Мерзопак! — крикнул ему вслед Бельзедор.
— Это мы еще посмотрим, Бельзедор! — огрызнулся Мерзопак, придерживая спадающую корону. — Это мы еще посмотрим!

И, как бонус, ослепительная Зена:

Upd.
А, блин, Пикабу больше 3 минут не загружает. Полные можно тут посмотреть:
Caesar, Julius Caesar - K.Urban
Caesar
Viva La Vida - A Caesar Tribute
Xena: Chakram Warrior

А оригинальные от авторов (кроме третьего удалённого) можно посмотреть на YouTube:
https://www.youtube.com/watch?v=2jv0xggc7jA
https://www.youtube.com/watch?v=xzkWfWuGkGM
https://www.youtube.com/watch?v=enrFk1_y62w

— Я тоже сделаю ей подарок, — гордо объявил Фурундарок, угощая Веронику окурками. — Торжественно обещаю, что… не стану ее убивать. И… и жрать! Вот не стану и все тут. И… и даже калечить не буду!

— Ого, какой ты сегодня добрый, — хмыкнула Лахджа, забирая окурки у дочери.

— И не говори.

Ме никто не подарил. Лахджа втайне надеялась, но настолько демолорды не расщедрились.

Впрочем, это даже хорошо, Вероника — не демон, а полудемон. Больше одного-двух Ме иметь не сможет. Вот на следующую днюху Астрид надо будет Янгфанхофена пригласить… хотя вряд ли он придет. Это явно разовая причуда.

— Тогда вызовем маленького демона. Маленького, но великого!

— Дя!

— Призываем демона! — воскликнула Астрид. — Маленького, но не жалкого! Победителя армий и дарителя кукол!

— Пизываю демана! — послушно повторила Вероника. — Маинька байсова!

И тут Астрид вздрогнула. После слов Вероники зукирад выпустил облако дыма, все вокруг почернело, а из тьмы донесся грохочущий рев:

— КТО ПРИЗВАЛ ВЕЛИЧАЙШЕГО ГОСПОДИНА?!

— То есть это все-таки вы меня вызвали? — все еще не мог поверить Фурундарок. — Вот этим?.. Нет, этого не может быть… как унизительно… никогда в жизни меня так не оскорбляли.

— Зукат, — объяснила Вероника. — Маинька. Деман бух маинька.

Фурундарок немного раздулся от злости. С трудом сдерживаясь, он процедил:

— Маленькая дрянь, я сейчас тебя сожру!

Он раскрыл рот, Астрид заорала, а Вероника засмеялась. В пасть демолорда полетели камни, песок, пожухлая трава… но только не Вероника. Она сидела, как приклеенная, а Астрид спряталась за нее.

— Так, подожди, — закрыл рот Фурундарок. — Ты же… а, суть Древнейшего, я же поклялся!..

Величайший Господин припомнил обещание, что так неосторожно дал в день рождения этой засранки. Пожалуй, оно было необдуманным, но он не мог предположить, что встретит ее хотя бы еще когда-нибудь.

Вероника сидела во главе стола, как маленькая принцесса. У нее на голове была тиара из цветного стекла. С тремя зубцами, потому что сегодня ей исполняется три года.

Год назад Вероника еще не понимала, что у нее день рождения, и просто радовалась, потому что все радовались, дарили ей всякое и напекли кучу сладостей. Но в этот раз она уже осознавала, что это ее праздник, что это в ее честь сегодня все радуются.

И концепцию деньрожденных подарков она тоже уже понимала и всячески приветствовала.

Она складывала их сообразно некоему порядку, понятному только ей. Сортировала не по размеру, не по цвету и уж точно не по стоимости, о которой знать не могла, но по какому-то загадочному принципу. И когда мама, увидев, что одна кучка сейчас развалится, попыталась переложить подарок в другую, Вероника сердито вернула его на место.

— Мама, это миська, — объяснила она. — Миська дозен быть тут, месте с каандасами и сякаладкой.

— Почему? — заинтересовалась мама.

— Пусть исует и кусяет сякалад, — серьезно объяснила Вероника.

— Объектали, юная мэтресс, бывают самые разные, — говорил он, жестикулируя стопкой. — Разумные и дикие, искусственные и стихийные. Обретя душу, они, как видишь, видоизменяются, становятся подвижными, обретают некоторый антропоморфизм, а могут обрести и магические свойства. При этом, заметь, объекталь если ожил, то необязательно как слуга волшебника. Он хочет… то есть может служить волшебнику, а может и не служить, это уж как хочет.

Он явно сел на любимого конька. Папе и дяде Пордалли сразу стало скучно, а вот Вероника внимательно слушала, что лучшие объектали получаются из старых вещей, с историей и памятью, что их разумность и способности зависят от того, что предметы пережили за время существования…

Но в конце концов утомилась и Вероника. Она только попросила подарить ей одного объекталя. Ей ужасно захотелось живую игрушку.

— Объектали — не игрушки, — покачал головой папа. — В Парифатской империи они вообще были запрещены.

— Патиму?

— Не помню, честно говоря… Матти, почему?

— Кр-ра-а!.. — тут же захлопал крыльями попугай. — Начиная с Пар-рифатской р-республики объектали считались нецелевым р-расходом маны! К тому же они слишком сильно загр-рязняли эфир-р и часто становились неподконтр-рольны своим создателям!

— Бе, какая чепуха, — фыркнул Анколатти. — Нецелевое расходование маны! Ба-а!.. Да объектали лучше любых артефактов! Их нужно только раз создать, а дальше они обо всем заботятся сами! Они полны магии и желания выполнять свои задачи! Главное — не превращать в объекталей оружие, это опасно.

— Рогатина, — указал пальцем Майно.

— Это не оружие, а охотничий инструмент, — возразил Анколатти.

— А кухонный нож — это…

— Кухонная утварь. Главное — не делать объекталем то, что создавалось как средство убийства разумного индивида. Меч там, арбалет, жахатель…

— Хозяин, когда мы пойдем на охоту? — процедила рогатина, переступая с ножки на ножку. — Мы… мне не терпится… хочу напиться крови!.. убить, убить!.. убить мантикору!..

— Аха-ха-ха!.. — неестественно рассмеялся Анколатти. — Пожалуй, мы и впрямь засиделись. Мы же не чай пить зашли. Коллега, что скажете, составите компанию?

— Это что? — мертвым голосом спросила Астрид.

— Каша, — ответил папа. — Манная.

— Манная каша на обед?.. — растерялась девочка. — А так бывает?

— Мы сегодня замотались и ничего другого приготовить не успели, — объяснила мама. — Берите ложки.

— А это там комочки, что ли?..

— Возможно. Ты раздави их ложкой — и не будет комочков.

По тарелкам распространилась полезная субстанция. Дети тоскливо уставились на то, чем их часто пичкали в школе, но что они совершенно не ожидали увидеть дома. Там, где они, по идее, должны быть в безопасности.

Гоблинята, конечно, кашей не побрезговали. Они бы и тушеную крысу слопали с аппетитом, и голубя уличного. Но Астрид уже давно подобным не питалась, она повысила свои стандарты. Что же до Вероники, то она немного повозила ложкой, а потом переставила тарелку левее, к плюшевому мишке. Вот он кашу уплетал за обе щеки.

— Нихатю, — сказала Вероника. — В Пайгоён ее, ко всем бушукам.

— Ну что ты, милая, каша полезна, — сказала мама, отнимая тарелку у мишки и целясь ложкой в рот дочери. — И где ты нахваталась таких выражений, у гоблинов? Смотри, сейчас прилетит птичка… а?..

Ложка из руки пропала.

…Демолорд Каген сидел за своим огромным столом. Он сводил годовой баланс, а тот никак сводиться не хотел, и Паргоронский Купец все сильнее злился. От него требовали отчетность за израсходованные активы, и прямо сейчас перед ним восседали Лиу Тайн и Гаштардарон. Клубящийся Сумрак и Рыцарь Паргорона внимательно изучали отчеты Банка Душ, сверялись со своими собственными данными, проверяли расходы на разведывательную сеть и армейское снабжение.

— Не хватает миллиона условок, — в очередной раз произнесла Лиу Тайн. — Что скажешь, Купец?

— Сейчас разберемся, — проворчал бушук в цилиндре. — Не торопи меня, Сумрак, бухгалтерия не терпит суетливости.

— Мы можем просто восполнить недостачу… известным способом, — произнес Гаштардарон, хрустнув шеей. — Это будет полезно для легионов во всех отношениях.

— Заманчиво, — согласился Каген. — Но пропавший миллион это не вернет. Если лодка прохудилась, надо в первую очередь заткнуть дыру, а уж потом вычерпывать воду.

— И прямо сейчас в наличии нет миров, где мы можем невозбранно взять такую сумму, — добавила Лиу Тайн. — Нужен повод для вторжения, ты знаешь правила.

— Знаю… но мы можем…

— Гаштардарон, без веского обоснования мы начнем вторжение, только если сам Древнейший явит нам знамение, — мягко произнесла Лиу Тайн.

— А, ну да…

Гаштардарон запнулся и моргнул. Ему в ладонь упала ложка с манной кашей. Он посмотрел на нее, перевел взгляд на Кагена, на Лиу Тайн, снова на Кагена…

— Купец, что за шутки? — спросил гохеррим.

— Это не я, — ответил бушук, поправляя монокль.

Гаштардарон хмыкнул. У Лиу Тайн чувство юмора отсутствует… Каген им тоже не славится, но все-таки его Гаштардарон в этой роли представить мог… с трудом, правда.

— Клюзерштатен, ты здесь?.. — повертел головой Рыцарь Паргорона.

— Он был утром, но давно ушел, — проворчал Каген. — Выбрось ты эту ложку, что ты в нее вцепился…

И тут в руку Гаштардарона упала еще и тарелка. Маленькая, расписанная цветочками детская тарелочка, полная манной каши.

Повисла тишина. Каждый пытался понять, откуда это взялось. Все искали инерционный след, что всегда следует за призывом или телепортацией, но не могли уловить.

— Видимо, Древнейший сказал свое слово, — наконец произнес Гаштардарон.

— И что это значит? — осведомился Каген.

— Что мы каши мало ели для вторжения, — мрачно сказал гохеррим, суя в рот ложку. — Тьфу, с комочками… да, это точно критика.

Лиу Тайн смолчала. Ее взгляд не отрывался от детской тарелочки.

— Неть, — замотала головой Вероника, изгнав еще и тарелку. — Хатю куитьки.

Прямо перед ней из воздуха возникла жареная куриная ножка. И вся взгляды обратились к девочке. Удивленные и завистливые одновременно. Гоблинята зашептались, Зубрила поправил очки, Астрид сняла атаманскую повязку и облизнулась.

Копченый от манной каши тоже отказался. Да и вообще ему что-то домой захотелось… он, в отличие от гоблинов, уловил тонкий намек.

— Спасибо за угощение, бессмертная Дегатти, — поклонился он Лахдже. — Позволено ли мне будет посетить место, о котором не следует упоминать?

— Да, можешь не спрашивать, — махнула рукой демоница.

Ее сейчас куда больше заботила Вероника, начавшая использовать свои загадочные силы ради капризов. И в этот раз она не только призвала, но и изгнала, а это уже что-то новенькое.

Этак она может и саму Лахджу, разобидевшись, загнать куда-нибудь к черту на рога…

— Вероника, мама плохо себя ведет, — заявила Астрид. — О боги и все святые, смотрите, смотрите, что творит моя мать!..

— О боги и все святые, смотъите, все угаются!.. — всхлипнула Вероника.

— Ничего я не…

И тут отовсюду подуло словно ледяным ветром. От благодати из Лахджи аж выбило дух, а Астрид вовсе упала и скрючилась, быстро уползая под диван.

А посреди гостиной остался невысокий старичок с раздутым лбом и в огромной шляпе. Он немного растерянно произнес:

— Я почувствовал, что нужен невинному, безгрешному… я ожидал увидеть святого.

— Дети безгрешны, — бесцветным голосом произнес Майно.

— Да, но… о, Лахджа?..

— Здравствуйте, святой Эммидиос, — сухо произнесла демоница. — Давно не виделись. Астрид, вылезай, за тобой пришли из ювенальной юстиции.

Под диваном зашебуршало. Астрид не вылезла. Лахджа потянула за хвост удлинившейся рукой, и Астрид заорала, цепляясь когтями за паркет.

Астрид стало немножечко страшно. Эксперименты вышли из-под контроля. Даже если прямо сейчас прибегут мама с папой, то еще неизвестно, кто победит. Из всех, кого можно сейчас позвать на помощь, точно сильней этих двоих разве что…

— Сейчас я ей помогу немного! — пообещала Астрид и зашептала Веронике на ухо: — Призови дядю!

— Какого еще дядю? — подалась вперед Гоязолта.

— Моего! — выкрикнула Астрид.

— Пьизываю тваиво дядю! — послушно повторила Вероника.

Бумкнуло. Воздух наполнился скверной, вокруг воцарилась кромешная мгла. И из этой мглы раздался грохочущий рев:

— КТО ПРИЗВАЛ ВЕЛИЧАЙ… А-А-А, ОПЯТЬ ВЫ?!

Тьма рассеялась, и теперь уже три демона озадаченно смотрели друг на друга. Фурундарок окатил Астрид и Веронику злющим взглядом и пригрозил:

— Я все расскажу твоей матери, Астрид. Все расскажу.

— Не надо, она меня напорет! — заволновалась Астрид. — И на кольях заставит стоять!

— Наконец-то она занялась твоим воспитанием. Или пытками… неважно, мне нравится. А теперь… вы кто такие?

— Дядя Фурундарок, оно само! — спряталась за его спину Астрид. — Они сами сюда пришли!

— Что?! — возмутилась от такой лжи Гоязолта.

— Мы золото звали, а приперлись они!

— Зачем тебе золото, маленькая дрянь?! — яростно прошипел Фурундарок. — Ты демон!

Астрид поняла, что, возможно, не все продумала. Фурундарок не такой дядя, который заступится за племянницу. Не исключено, что стало даже хуже. Фурундарок может ее просто сожрать… а потом он сожрет маму, дом и весь мир.

Только Веронику не сожрет, потому что клялся ее не трогать.

— Ты самый байсой и сильный, — вдруг сказала Вероника. — Созьи их, позялюста, и пойдем пить маяко.

Фурундарок неожиданно смягчился. Он почти благожелательно посмотрел на Веронику и грозно сказал:

— Очень много молока. Скисшего.

Гоязолта и Амахьед медленно отступали. Они видели ауру Фурундарока и не собирались глупо на него нападать.

— Я не умру от руки младенца, я не умру от руки младенца!.. — взвыл Амахьед, поднимаясь в воздух.

— Ты сдохнешь первым! — гневно сощурился Фурундарок.

— Гьи-и-и-и!.. — услышала Астрид из-за двери библиотеки. — Гьи-и-и-и!..

Вероника старалась со всем усердием. Рычала со всех сил, глядя в зеркало. Стиснула крохотные кулачки и отчаянно пыталась выдавить глупую букву «р».

Астрид вспомнила себя в ее возрасте и невольно сжалилась. Бедная глупая Вероника, которая не умеет правильно говорить. Ничегошеньки-то она в жизни не добьется.

— Гьи-и-и!.. гьи-и-ир-р-ри-и-и!..

У нее что, получилось?!

— У тебя что, получилось?! — обрадовалась Астрид, вбегая в библиотеку.

— Ага! — кивнула Вероника, сползая с папиного кресла для чтения. — Пр-р-ризываю Фур-р-рундар-р-рока!..

— Нет, не смей!.. ой…

Когда в библиотеке беззвучно бумкнуло, Астрид подумала сразу о двух вещах. Первое — мамин гипноз на Веронику не очень-то подействовал. Второе — сегодня ее снова поставят на горох, хотя вообще-то в этот раз она совершенно ни при чем, Вероника сама все сделала, а Астрид технически даже в комнате в это время не было… вот, смотрите, задняя нога еще на весу, пяточка еще над порогом, а значит, она еще не совсем в библиотеке!

К счастью, в этот раз Фурундарок явился без обычного грохота и нагнетания. Он не погрузил мир во тьму и не заорал на всю планету. Он просто возник на столе — сердитый, недовольный, но не грозящий сожрать все сущее. Даже аурой не шибануло — мама на шум не бежит, папа тоже вроде ничего не услышал, а ведь сидит в соседней комнате, монографию пишет…

— Привет, дядя Фурундарок, — опасливо сказала Астрид.

— Привет, Астрид, — кивнул ей демолорд. — Опять твоя сестра?

— Дя, — застенчиво подтвердила Вероника. — Пьивет, дядя.

Она научилась выговаривать букву «р», но пока еще — только когда очень-очень нужно, ну вот прямо очень-преочень. А если не очень, то можно и не так сильно стараться, потому что буква все-таки слишком трудная.

— Я не твой дядя, — сказал Фурундарок, о чем-то размышляя. — Какая ты интересная девочка. Как живой Черный Криабал.

Он поднялся в воздух, провел пальцем по корешкам книг, машинально слопал одну и облетел вокруг Вероники. Та смотрела на него доверчиво, без всякого страха.

— Что так смотришь? — ядовито спросил демолорд. — Думаешь, я не обижу тебя? Думаешь, можно призывать меня то и дело, и ничего не будет?

— Дядя Фурундарок, скажи, скажи ей, чтобы она больше никого не призывала! — поспешила занять сторону сильного Астрид. — Она достала. Она всех достала.

— Да я-то скажу, — задумчиво молвил Фурундарок. — Те демоны, которых вы мне скормили… как она их призвала?

— Просто позвала, — насупилась Астрид.

— Без ритуалов?.. Без слова вызова?..

— Да, просто называла имена и просила прийти.

На младенческой рожице заиграла улыбка. Фурундарок уставился на Веронику и явно задумался, что ему теперь делать с этой информацией.

— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, чтобы избавить Паргорон от потенциальной угрозы… — медленно произнес он. — Не сам, конечно, я же поклялся, но… способы найдутся. Но… зачем?.. Кому от этого будет хорошо?

— Никаму, — согласилась Вероника.

— Умная девочка. Ты наша плоть и кровь. Ты что-то особенное. Мы с Совнаром о тебе немножко поболтали… и мы тебя не тронем. Пока что. Но больше меня не призывай, поняла? Это в последний раз, хорошо?

— Хаясё.

— Вот и договорились.

— Нихотись со мной дъюзить? — расстроилась Вероника.

— Нет, не хочу.

— А кафету будись? — протянула ему леденец девочка.

— Буду… так о чем я? Так вот, призыв осуществлен, и раз я тебя не убиваю, можешь что-нибудь у меня попросить. Но что-нибудь небольшое, просто чтобы соблюсти ритуал. Что хочешь в обмен на эту конфету?

Астрид подалась вперед, у нее жадно загорелись глаза. Но Вероника тут же все испортила, сказав без раздумий:

— Книзьку с кайтинками. И зачиком. И пастилу исё.

— Интересно… почему ты просишь именно это?

— Люблю пастилу…

— А книжка тебе зачем? Ты не умеешь читать.

— Кайтинки умею смаеть.

Фурундарок осклабился и достал из воздуха пачку фруктовой пастилы и пухлый томик с розовым зайцем на обложке. Вероника принялась его листать, Астрид заглянула через ее плечо — и разочарованно хмыкнула. Картинок в книжке и правда было много, но это были какие-то непонятные картинки, похожие на зимние узоры на окнах.

Что-то похожее Веронику учила рисовать та жуткая тень…

— Наслаждайся, — произнес Фурундарок. — Многие демонологи отдали бы за эту книгу душу. Но я бы не взял, потому что книга стоит дороже. Здесь куча тайных имен, слов вызова и демонологических сеток, о которых вы, колдунцы, понятия не имеете. Если будешь призывать так, а не просто звать, у тебя будет больше власти над призванным.

— ЗАЧЕМ?! — возопила Астрид.

— Так просто. Договорились, Вероника? Я даю тебе книгу, а ты обещаешь больше меня никогда не призывать.

— Договоились, — кивнула Вероника, листая книгу, разглядывая сетки и пентаграммы.

— Да она не поймет ничо, у нее мозг с фасолину! — всплеснула руками Астрид.

— Ну и хорошо, — сказал Фурундарок. — Я пошел.

Тем временем Вероника с высунутым языком листала свою книжку. Она еще не умела читать, но буковок тут и не было. Только картинки, рисуночки.

Дядя Фурундарок сказал, что если призывать так, то будет лучше. Но пока что Вероника ничего не понимала. Какие-то непонятные каракульки, сеточки, кружки с закорючками. Что со всем этим делать?

Может, спросить у папы? Нет, папа не разрешит ей призывать. И папа, наверное, и не сможет помочь, это же не его книжка. Лучше спросить у того, кто ее подарил…

— Пр-р-ризываю…

Нет, он будет злиться, если его позвать. Разве только… надо ему что-нибудь дать, чтобы не злился.

Ему понравилась конфета. Если Вероника снова даст ему конфету, злиться он не будет.

— Пр-р-ризываю Фур-р-рундар-р-рока!.. — воскликнула она.

— КТО ПРИЗВАЛ… ЭТО ОПЯТЬ ТЫ?!!

Вероника сжалась в комочек, потому что Фурундарок почему-то злился. Он повис над ней и прорычал:

— КА-А-АК?! Что ты такое?! Ты же пообещала!!!

— Кафету будись?.. — пискнула девочка.

Конфету Фурундарок подчеркнуто проигнорировал. Он хрустнул маленькими пальчиками и процедил:

— Я уничтожу все, что ты любишь. Где твоя семья? Это будет тебе уроком.

— Нинаю. Тёита за сьтуки в книге?

— БУКВЫ!!! Это паргоронский!!!

У Вероники задрожали губы. Она даже парифатские буквы не знала, а тут какие-то паргоронские. Зачем дядя Фурундарок подарил ей книжку, которую она даже читать не может?

— Затем она мне?! — кинула она книжку на пол.

Фурундарок выдохнул. Он изо всех сил постарался справиться с гневом, потому что, честно говоря… он сам немного нервничал сейчас. Это создание перед ним его пугало… самую малость, совсем чуть-чуть, но пугало.

У него не получалось воспротивиться ее призывам. Не получалось их игнорировать. Даже взяв с нее обещание его не призывать — не получалось. Это что-то абсолютно ненормальное, и Фурундарок втайне побаивался этой маленькой твари, особенно учитывая, что он поклялся не причинять ей вреда.

Ну вот убьет он ее семью. Прикончит отца, мать, сестру, кота… а она при таком необъяснимом могуществе вырастет и будет помнить, кто сделал ее сиротой.

Значит, нужно убивать и ее. Не лично, лично он не может, но… суть Древнейшего, кого вообще можно подослать к созданию, которое просто говорит тебе «уходи», и ты действительно уходишь? Совнара она вышибла из этого мира, как пробку из бутылки, и он все еще не может вернуться, хотя очень старается.

Убить во сне? Отравить? Вариант… но какая ему в том выгода? Зачем убивать это странное маленькое дитя, если можно использовать его к своей выгоде? Фурундарок пока не решил, какую выгоду можно извлечь из Вероники, но наверняка немалую…

— Я, знаешь, передумал, — смилостивился он. — Давай дружить. Книжку не бросай, она полезная. Я мог бы научить тебя читать, но… признаться, я просто хотел, чтобы ты вызвала кого-то, кто убил бы тебя.

— Затем? — спросила Вероника.

— Ну так. Чтоб ты меня не призывала. Но по здравому размышлению… как насчет сделки, а? Маленькой сделки между мной и тобой?

— Кафету хотись?

— Не конфету, нет… нет, давай ее сюда, но этого мало. Давай…

Фурундарок осекся, с сожалением глядя на трехлетнюю девочку. Суть Древнейшего, договор с таким маленьким ребенком не будет иметь подлинной силы. Она просто не понимает смысла клятв, поэтому они и не действуют. А о любом контракте она быстро забудет.

Пожалуй, стоит просто вернуться попозже. Лет через десять хотя бы… или через десять минут, если на то будет воля Вероники!

Фурундарок приоткрыл рот, пытаясь заставить себя сожрать доверчиво глядящее дитя. Ничего не вышло.

— Не полусится, — склонила голову набок Вероника. — Миня низя есть. Никому.

— Это… еще… почему?.. — процедил Фурундарок.

— Мама тибя напоет. Мама!..

Да, в дверях библиотеки стояла Лахджа. Они быстро вернулись с прогулки по астралу, потому что у Лахджи сердце было не на месте. Мир теней в этот раз был какой-то не такой, его словно заволокло зловещим туманом, из которого что-то злобно пыхтело и бормотало… и теперь она увидела, что это.

— Фурундарок, — изумленно произнесла Лахджа. — Опять. В астрале ты покрупнее, кстати.

С появлением остальных членов семейства Фурундарок в очередной раз позволил себя умилостивить. Он еще немного демонстративно пошумел, позлился, съел все мыло в ванной, но в конце концов успокоился. Прихлебывая в гостиной кефир, он устало сказал:

— Я ненавижу вас и хочу убить. Но вам повезло, что не слишком сильно. Я понимаю, что вы, похоже, не можете справиться с ребенком… вот этим…

— Если уж ты не можешь, куда нам-то? — вздохнул Майно.

— Устами смертного глаголет истина, — согласился Фурундарок. — И угораздило же меня дать обещание не вредить именно ей. Угораздило же! Никогда, никогда больше такого никому не буду обещать! Раз в жизни проявил мягкосердечие, пожалел ребеночка — и меня сразу же покарал Древнейший!

— Суть Древнейшего, Фурундарок, какой же ты невезучий, — пожалела его Лахджа. — Уверена, если бы ты не дал такого обещания ей, она была бы нормальным ребенком, и мы бы все жили спокойно. Такое чувство, будто Вселенная тебя ненавидит.

— В жопу Вселенную, тебя и всех твоих выродков.

Вероника преданно смотрела на Фурундарока, прижимая к груди книгу с розовым зайцем. Астрид подумала, что зря папа с мамой не отнимают ее у мелкой, наверное, но раз все-таки не отнимают — то им виднее. Она угодливо подлила дяде-демолорду еще кефира, вспомнив мамины рассказы о том, что именно Фурундарок подарил ей аж три Ме, причем все хорошие.

Но Фурундарок вообще не обращал внимания на такую кудесную Астрид, которая так кудесно наливает кефир. А Веронике-то книжку подарил, конечно. Все в этом доме и мире достается Веронике, а Астрид ничегошеньки.

— Дядя Фурундарок, это несправедливо, — наконец решилась она.

— Согласен, — пробасил Фурундарок.

— Ты даже не спросил, что!

— Все несправедливо в этом мире.

— Ты поняла? — строго спросила мама. — Призываешь дядю Фурундарока. Только его и больше никого. И только когда мы скажем, что можно.

— Мозьна!.. — обрадовалась Вероника. — Пр-р-ризываю Фур-р-рундар-р-рока!..

Майно, который активировал еще не все печати, так и сел в кресло. Дом содрогнулся, с потолка посыпалась каменная крошка, все скрылось в зловещей тьме, и раздался раскатистый бас:

— КТО ПРИЗВАЛ… а, это опять вы.

Фурундарок сдул ту паргоронскую мглу, что всегда сопровождала его появление, скривил младенческую рожицу и сказал:

— Господа Дегатти, вы начинаете меня утомлять. Я вот на столечко близок к тому, чтобы стереть с лица Парифата ваше землевладение.

— Мы тебя надолго не задержим, — заверила Лахджа. — Просто забери свой подарок.

Фурундарок уставился на гримуар с розовым зайцем. Недовольная гримаса сменилась счастливой ухмылкой. Величайший Господин откинулся назад, закинул ногу на ногу и протянул:

— А это не мое! С чего вы взяли, что оно принадлежит мне?

— Да, технически это теперь Вероники… — кивнул Майно.

— Дя! — подтвердила Вероника.

— …Но все равно. Забери свой подарок.

— Вот еще, — фыркнул Фурундарок. — Подарки не отдарки.

— Тогда хотя бы сними проклятье! — взмолилась Лахджа.

— Проклятье не расклятье, — ухмыльнулся Фурундарок.

— Пр-ризываю… каяндаш!.. — воскликнула Вероника. — Призываю апельсин!.. Призываю мятик!.. Пр-ризываю книзьку с кайтинками!.. Пьизываю книжку без кайтинок!.. Призываю кайтинки!..

Вселенная послушно откликалась на волю маленькой девочки. Астрид размышляла, какие пользы и выгоды сможет из этого извлечь.

Правда, над дикцией козявке стоит еще поработать. Карандаш, апельсин, мячик и две книжки призвались нормально, а вот кайтинки оказались крохотными жабоподобными циклопами. Они сразу принялись бегать по полу и бубнить, размахивая кургузыми лапками.

К тому же от них исходила благодать, Астрид это сразу почувствовала. У нее неприятно засвербило в носу, и все зачесалось.

— Тля, мама наругает!.. — испугалась Астрид. — Убери их!

Кайтинки обратили внимание на Астрид и загомонили, но теперь уже как-то враждебно.

— Мы случайно! — постаралась объяснить она, забравшись с ногами на кровать. — Мы вас сейчас отправим домой!

Вместо ответа у кайтинок засветились глаза… и они стали пуляться в Астрид зайчиками!

Астрид всегда думала, что на нее Луч Солары не действует. Она ведь сто раз пробовала светить сама на себя, и ничего не случалось. Но теперь оказалось, что на нее не действует только ее собственный луч, потому что эти обожгли очень больно!

Астрид взвизгнула, подскочила почти до потолка и тоже выстрелила в кайтинок! Стрельнула зайчиками на полную катушку!

Вреда им это не причинило. Но кайтинки тут же прекратили огонь и растерянно уставились на Астрид.

Она поняла, что это типа как шуки, только светлые. Маленькие, слабые и тупые, но при этом небожители. Уже хотела собрать их в коробку и спрятать пока что под кровать, а потом подумать, что с ними делать…

Но тут кайтинки стали делать странное! Они запрыгали друг к другу и стали… слепляться! Срастаться, как куски пластилина!

И к ним прибывали новые! Вероника уже никого не призывала, она сама залезла под кровать с остатками пирожков и трусливо боялась, пока Астрид Бесстрашная сражалась с силами Света. Но все равно откуда-то лезли новые кайтинки, и они тоже прилеплялись к старым! Они слепились во что-то высокое, больше Астрид, с двумя руками и ногами, но кучей маленьких глаз по всему телу и одним большим — в центре головы.

Больше всего Астрид боялась, что сейчас прибежит мама. Надо как угодно разобраться с проблемой самим, а то их опять накажут. Веронику, возможно, снова закуют в кандалы, а ее запрут или напорют.

Жуткий циклоп легко поднялся над полом и осмотрел комнату, причем голова у него вращалась, как на шарнире. Он остановил взгляд на Астрид, опустил глаз к выглядывающей из-под кровати Веронике, и у них в головах прозвучал мелодичный голос:

Остерегайтесь шарить в безднах сущего, малыши.

А в следующую секунду этот суперкайтинк исчез. Астрид выдохнула, почесала обожженные места и уселась. Вероника высунулась из-под кровати, а потом вылезла целиком, жуя сорок третий пирожок.

— Мы не прекратим эксперименты, — решительно заявила Астрид, беря сорок четвертый пирожок. — Просто теперь будем осторожнее. Немножко. Ты со мной?

— Дя, — кивнула Вероника.

— Продолжаем. Давай проверять границы твоих возможностей. Призови что-нибудь… чего не бывает.

— Пьизываю… вар-ренье из тар-раканов! — как можно отчетливей выговорила Вероника.

На полу возникла баночка чего-то коричневого.

— Чо, реально где-то есть?! — изумилась Астрид.

Она схватила баночку и попыталась прочесть надпись, но та была не парифатской. Какие-то сложные буковки, похожие на чинские иероглифы. И картинка с веселым тараканом, гладящим себя по животику.

А приглядевшись, Астрид увидела тараканов и внутри. Засахаренных.

Конечно, она сразу открыла баночку и зачерпнула немного серебряной ложечкой.

— М-м-м, как вкусно! — обрадовалась она. — Вероника, попробуй!

Вероника схватилась за живот и поспешно отвернулась. На этот раз ее не вырвало, но она удержалась с трудом.

— Да ладно тебе! — дернула ее за плечо Астрид. — Не презирай мои вкусы!

— Я… не… пьез… през… пьиятного!.. апп!.. буэ-э!..

— Ты малахольная, — сказала Астрид, облизывая ложку. — Ладно, я уберу банку. Это будет моя банка вкуснятины.

— Хватит…

Вероника немного умерла внутри. А Астрид с сожалением подумала, что заставить ее призвать еще вареньица не получится. А жаль, такого в лавках Радужниц не продают.

— Справляемся… большую часть времени. Вероника, зачем ты призвала… кто это вообще был?

— Коргахадядед, — пробубнила девочка, отведя взгляд.

— О-о-о, суть Древнейшего!.. — ужаснулась Лахджа. — Она хотела призвать Коргахадраэда! Зачем?!

— Обиснить! — выкрикнула Вероника.

— Что?! Что ты объяснишь Темному Господину Паргорона?!

— Как пьявильно!

— Что пьявильно?!

— Не дъязнись! — затопала ногами Вероника.

— Я тебе ща всеку! — пригрозила Астрид.

— Я тоже, — добавила мама.

— Давайте по кругу ей всекать! — обрадовалась Астрид.

Вероника захныкала. Она не помнила! Она не знала! Там точно что-то важное, но она не могла сказать, что именно! Просто вдруг она посмотрит и вспомнит?! Тогда все будет хорошо!

— Моя голова маинькая! — проревела она. — Слиском маинькая! Я глупая!

Она рухнула на оскверненную землю и начала биться в истерике. Такого с ней раньше не случалось. Вероника стала так задыхаться от плача, что аж посинела.

Взрослые и Астрид смотрели на это в шоке. Мама уселась на корточки, прижала Веронику к груди и зашептала:

— Тих-тих-тих-тих. Ничего ты и не глупая…