Почему продажа автографов и фото с актёрами — это полная деградация настоящего искусства
''- Клянусь молотом Грабтара и сынами Варвана — я отомщу за тебя!''
Я всегда считал индустрию автограф-сессий и платных фото со знаменитостями чем-то в корне неправильным и недостойным. Но недавние события заставили меня задуматься о том, насколько это явление унизительно не просто для актеров, но и в целом ненормально даже для жестких рамок капитализма.
Посмотрите на США — страну, которая уже больше века является главным символом капитализма. Даже к самой низшей ступени актерской профессии — аниматорам — там проявляют больше уважения. Работа Санта-Клауса в торговых центрах — это каторжный, неблагодарный конвейер из капризных детей и хамоватых родителей, что отлично показано в фильме «Плохой Санта» 2003 года. Но даже там, на самом дне индустрии, нет прямой транзакции между пользователем услуги и её создателем. Посетители вообще не платят аниматору ни цента — его зарплату покрывает владелец пространства ради общей атмосферы и завлечения покупателей. Этот буфер сохраняет видимость чуда. Будь перед ним глухонемая девочка из «Чуда на 34-й улице» 1994 года или хулиган из другого кино, ребенок получает секунды магии, а родитель не нанимает актера как личного слугу на глазах у всех.
На гик-фестивалях типа Комик-Кона и подобным, этот буфер полностью уничтожен. Люди буквально покупают билет, чтобы отстоять в мясной очереди ради 10 секунд конвейерного взаимодействия, вымученной улыбки и автографа. Человек, который воможно десятилетиями играл в престижных театрах, создавал монументальные образы в кино, на пару дней превращается в шута, развлекающего вереницу неадекватных пейзан.
Блестящую, хоть и комедийную деконструкцию этой трагедии показал шедевр «В поисках Галактики» (1999). Под маской первоклассного юмора и уважения к фантастике фильм обнажает изнанку жизни забытых актеров культового сериала. Они заперты в бесконечной петле убогих конвентов, вынужденные механически повторять свои старые экранные цитаты ради задротов, спорящих о технических характеристиках вымышленного корабля на полном серьёзе. Фильм идеально фиксирует тот жуткий момент, когда британский шекспировский актер Александр Дэйн в гениальном исполнении Алана Рикмана понимает: он больше не творец, он — плоский товар, выполняющий фокусы за доллары.
Я считаю, что фото со знаменитостями — если вы не вступаете с ними в связь как коллеги по индустрии или создатели — морально неприемлемы. Я прочувствовал это на собственной шкуре. Будучи локально известным как косплеер и блогер, я был в ужасе от того, как легко люди стирают личные границы на фестивалях. Я не мировая звезда, но родители буквально всучивали мне в руки своих детей или требовали дать им примерить мой тяжелый, хрупкий и потенциально опасный реквизит, который они могли уронить на себя. Незнакомцы считают себя вправе хватать тебя за части костюма, а женщины распускают руки без спроса — и это дико неприятно, безотносительно их привлекательности. Одно дело, когда тебя вежливо узнают на улице — это приятно. И совсем другое, когда люди беспардонно орут через дорогу в обычные дни или выскакивают в метро, ведя себя так, словно мы лучшие друзья. Даже внутри косплей-сообщества тот эпатаж, что обыватели видят со стороны — это лишь внутренняя актерская «кухня», построенная на строгом взаимном уважении. Никто из нас не позволяет себе нарушать рамки приличия вне феста,а на фествали знают что и когда можно делать. Если посторонний человек хочет фото — он обязан спросить разрешения, быть вежливым и осторожным.
Давайте называть вещи своими именами: конвейер автографов — это психологическая проституция и софт-стриптиз. Прямая транзакция за физическое присутствие и симуляцию близости. Сто лет назад чистильщик обуви — представитель самой унизительной массовой услуги — хотя бы создавал осязаемое материальное благо. Пляски перед очередью задротов не создают ничего. Аргумент «актерам нужно на что-то жить» — глупое оправдание. Эта система унижает и создателей, и зрителей. Она превращает искусство в краткосрочный частный наем лауреатов кучи премий ради развлечения задротов и псиихов.
Полгода назад я сам столкнулся с этим искушением, когда нашел на барахолке оригинальную виниловую пластинку дуэта Baccara с подлинными автографами Марии Мандиолы и Майте Матеос за смешные деньги. У меня перехватило дыхание, потребительское эго требовало купить этот дешевый трофей. Но работая как сценарист над фильмом, который дышит воздухом той эпохи, я остановил себя. Я понял, что из чистого уважения к ним как к творцам я не имею права превращать их память в домашний сувенир, особенно помня что Марии уже нет с нами, а дуэт не существует физически.
Я сам автор и режиссер. Я нахожусь с ними на равных в плане отношения к искусству — как созидатель, а не потребитель. Присваивать чужие подписи, чтобы тешить свое эго в четырех стенах — мерзко. Это то, чем занимался Энди Уорхол со своим патологическим фетишизмом, коллекционируя бытовой мусор и личные вещи мёртвых звезд, чтобы склеить из них крестраж для собственного имени и превратить живые души в плоские коммерческие трафареты.
Настоящий диалог авторов сквозь время строится иначе. Истинная благодарность кумирам — это право восхищаться их работой, смеяться над их филигранными провокационными текстами, грустить от песен и в конечном итоге — использовать их наследие, чтобы вдохнуть его дух в свое собственное новое кино. Я отказываюсь владеть их прошлым. Потому что наша память — это единственная зона, которую бытовая грязь этого мира никогда не сможет завоевать.
P.S. Чтобы быть правильно понятым : я бы всей душой хотел сказать личное «спасибо» тем мастерам прошлого, кто еще жив. Но не как фанат-потребитель с протянутой купюрой, а как коллега — создатель, который вдохновился их трудом и прямо сейчас пишет о них сценарии. Передать их эстафету дальше через свое творчество — это единственный достойный путь. Это уважает достоинство и актера, и режиссера, не унижая ни одну из сторон.
