К сожалению, утопии недолговечны. Они слишком хрупки, такие совершенные экосистемы. Просто не способны противостоять реальным невзгодам, не выдерживают испытаний на прочность. Как только случается серьезный кризис, как только в раю появляется что-нибудь зловещее, он сразу же рушится.
А даже если искусственно оградить его от всего, даже если Всеблагий сам денно и нощно будет оберегать свое творение — оно все равно погибнет. Просто само по себе.
Просто потому, что все слишком счастливы.
Увы, успешные разумные виды не могут долго существовать в идеальном мире. При полном отсутствии невзгод они либо начинают проявлять беспричинную агрессию, либо потихоньку теряют интерес к жизни и вымирают. По-настоящему продолжительный, устойчивый рай возможен только в астральном состоянии, в Светлом мире среди светлых духов.
При тщательно отобранном контингенте.
Но даже там периодически случаются падения, бунты, попытки разрушить систему. Даже небожителей приходится загружать какой-то работой, даже им необходимы цели, необходима борьба с какими-то бедами или врагом.
Конечно, еще можно сотворить совершенно новых существ. Искусственно запрограммировать их менталитет, поставить жесткие рамки. Сделать добрыми, неагрессивными, всем довольными. Полностью счастливыми и не ищущими себе иной судьбы.
Заставить их оставаться такими вечно, запретить саму возможность какой-то перемены.
Можно. Так неоднократно делалось, и подобные существа действительно живут вполне счастливо. Но это очень искусственная жизнь и очень несамостоятельный разум. Божественные питомники со специально созданными видами. Колыбельки с неспособными их покинуть младенцами.
И, разумеется, там нет и не может быть никакого развития, никакого прогресса. Зачем он, если все и так всем довольны?
Счастье, увы, отрицает прогресс. Если у тебя все есть — к чему еще стремиться? А если ты все же к чему-то стремишься — значит, есть у тебя не все. Замкнутый круг.
А без прогресса нет смысла жизни. Можно быть растением и просто день за днем радоваться солнышку, но высокоразвитое существо этим не удовлетворится. Можно сотворить умных, добрых, ласковых и миролюбивых существ, можно любить их и вечно заботиться — но они будут не более чем питомцами Всеблагого.
А Всеблагому не нужны были питомцы. Ему нужны были дети.
Минуло четвертое тысячелетие с тех пор, как на планете Орротоб родился Бгодей Аммари Авталогиданна, полное имя которого уже могли назвать только эрудиты. Большинство даже верующих именовали его просто «Бго» — «просветленный». Само это слово в современных языках Орротоба произошло от «Бгодей», но об этом спустя четыре тысячи лет тоже помнили только лингвисты.
Да, Всеблагий был прав, предполагая, что со временем жизнь его аватары обрастет сказками. Сейчас он сидел в темном зале, окруженный детьми и их скучающими родителями, а на огромном белом полотне бегали разноцветные фигурки. Рисованная фильма, забавная детская история «Бго и его друзья».
Очередная из множества. С тех пор, как на Орротобе появилась эта технология, они каждый год выпускают две-три новых фильмы про Бгодея. Иногда серьезных, но чаще — сугубо детских, не имеющих абсолютно никакого отношения к его реальной жизни.
На Орротобе принято шумно отмечать день смерти доброго Бго. Закатывать пиры, ходить друг к другу в гости, обмениваться подарками, украшать дома и расцвечивать небо салютами. В этот день все поют и пляшут на площадях, а по улицам ездят повозки с разукрашенными бгодическими деревьями, на вершине которых вращает разноцветными глазами улыбающаяся голова.
И это, в общем-то, все, что осталось от культа Всеблагого. Да, он все еще господствующая конфессия планеты, почти половина орротобцев именует себя бгодеитами, и в каждом городе стоят храмы… но это давно уже просто привычка, культурная традиция. Верующих всерьез очень мало, и относятся к ним с легкой иронией и даже жалостью. Смотрят, словно на впавших в детство.
Нет, нынешний бгодеизм — это разукрашенное дерево на повозке, сказки про Бго, да пустые ритуалы над новорожденными, новобрачными и покойниками.
Всеблагий шел по улице. Широкой и светлой, окаймленной высотными зданиями, то и дело прерываемой гигантскими водосборными шестернями. Меж домов протягивались тросы контейнерной доставки и прозрачные трубы пневмопочты, окна в этот вечерний час сияли алым. Вся планета справляла наступление нового, 4248 года.
4248 год от Смерти Бгодеевой.
Смерти. Не рождения, а именно смерти. Дату рождения его аватары мало кто даже знает — это тоже религиозный праздник, но малозначительный… они все теперь малозначительные, кроме Дня Смерти. Его казнили самым мучительным образом, а теперь целая планета радуется по этому поводу, веселится, запускает фейерверки. Сегодня у всех хорошее настроение, семьи сплачиваются, люди и нелюди вспоминают о том, чему учил их Бго Просветленный.
Что ж, история порой выкидывает и не такие коленца.
Подумать только, четыре тысячи лет… почти пять, если считать не в орротобских годах, а в усредненных, общемировых. А кажется, будто вчера. Для богов время летит стремительно, века мелькают, словно спицы в колесе. Именно поэтому так хочется иногда притормозить, остановиться, пожить хоть несколько десятилетий в обычном смертном теле.
Медленно поднимаясь над планетой, Всеблагий оглядывал ее своими разноцветными глазами. Правый смотрел в прошлое, левый — в будущее. Он проглядывал альтернативные ветки событий, смотрел на то, каким Орротоб был, каким стал, каким мог стать, каким еще, возможно, станет… и радовался тому, что видел.
Все было не зря. На Орротобе все еще полно проблем, у него все еще куча недостатков — но он проделал огромный путь и стал гораздо лучше. Его обитатели стали гораздо лучше. Они повзрослели, они поумнели. Они все больше прогрессируют. Им уже почти не нужны боги, чтобы направлять их и утешать, они вполне справляются сами.
Почти не нужны. Кое в чем Всеблагий все еще может им помочь. Выйдя за пределы звездной системы, он коснулся гиперболического астероида. Через восемнадцать лет тот столкнется с Орротобом и уничтожит девяносто восемь процентов жизни… уничтожил бы, если бы Всеблагий не отклонил его в сторону. Теперь его появление заметят только астрономы.
Придет время — и Всеблагий перестанет быть нужен и для этого. Придет время — и жители Орротоба сами выйдут в космос, сами научатся отражать такие угрозы. Возможно, еще три-четыре столетия, и Всеблагий сможет окончательно их отпустить.
От этой мысли ему было чуточку грустно — но он чувствовал и гордость. Радовался за тех, чьи детские годы подходят к концу, кто уже вот-вот вырвется из своей колыбели.
Смотрел вслед идущему уже по другой траектории астероиду — и радовался.
Радовался — и с ностальгией вспоминал, как сам был когда-то смертным… изначально, а потом еще несколько раз аватарой. По сути боги — это ведь и есть просто окончательно позврослевшие смертные. Финальная стадия развития. И отношения смертных и богов тоже похожи на отношения детей и родителей.
Как и родители, боги бывают строгими или ласковыми, заботливыми или безразличными. Иногда чрезмерно заботливыми. Иногда абсолютно безразличными. Иногда настолько строгими, что это кажется жестокостью. Все боги разные, и все смертные тоже разные — а потому и отношения между ними бывают самыми разными. Иные боги портят и развращают свою паству, иные полностью бросают на произвол судьбы. Иные смертные навечно остаются молящимися пням дикарями, иные проклинают и ненавидят своих богов.
Но обычно рано или поздно они все-таки взрослеют — и приходит пора расставаться. Одни при этом оставляют в душе крохотный уголок для веры предков, другие лишь смеются над глупыми древними сказками… это не имеет значения.
Главное, что рано или поздно они все-таки взрослеют — и боги становятся излишними.
И это хорошо. Пока смертные надеются на богов, пока их оберегает незримая небесная длань, они не поднимутся к истинным высотам. Останутся хрупкими и нежными тепличными растениями, не способными существовать самостоятельно.
Поэтому самое лучшее на определенном этапе — полностью оставить их в покое. Окончательно исчезнуть из их жизни и позволить развиваться самим.
Иногда они не справляются. Погибают. Самоуничтожаются.
Но эти — еще не сегодня.
