Маленькое вступление. Откопал свои опусы 10-летней давности, когда я всерьез задумывался о написании собственной книги. Видимо, на тот момент, мне было что рассказать. В принципе, даже сейчас есть что, но сегодня я не уверен в том, что это кому-то будет интересно))Хочется поделиться тем, что я пытался создавать очень давно. Может, кому-то зайдет, может, кто-то и заклюет - не важно. Просто делюсь, потому что захотелось поделиться. Орфография и пунктуация ни к черту - писал на планшете с клавиатурой. А сейчас просто нет надобности что-то исправлять. Строго не судите. Заранее благодарен за комментарии, мнения и за то, что просто не прошли мимо).
Октябрьским утром дождь бил по крышам медленно проезжающих автомобилей, отстукивая четкий ритм, напоминая мгновениями барабанную дробь, но от этого не переставая быть просто дождем. Низкие свинцовые тучи нависали над головой, и, казалось, что вот-вот и они обрушатся на голову тысячью бед и проблем, и от этого настроение медленно, но неумолимо, словно столбик термометра поздней осенью, ползло вниз... Собственно, так же как и тяжелые мокрые шнурки моих новеньких ботинок, которые отяжелели настолько, что уже не держались на положенном месте - это также не прибавляло особого энтузиазма. Только они - щегольские, блестящие новизной ботинки, были способны этим утром выгнать меня на работу в это промозглое утро, черт его побери. Нет, но не может же господин Фалькенштейн обойтись без меня сегодня, ему, просто кровь из носа, необходимо закончить со всеми бумагами и оформить договор о купле- продаже и подать документы в налоговую...а также неукоснительно, с военной педантичностью, вынести мне мозг по поводу незаконченных дел по части "ШтольцБау", и по поводу наличия у меня синей сорочки вместо белой, как и положено на работе, и по поводу, и без повода...
Я всегда любил отличаться. Отличаться выгодно и ярко настолько, насколько я мог себе это позволить. И частенько мне перепадало немало бед и проблем с этого "неба всевозможностей", но я продолжал гнуть свою линию, иначе я не мог, ибо в противном случае я был бы растоптан, уничтожен бесконечным и безмерным стадом, которое нынче называют обществом.
По сути, мне было не столь важно, кто являет собой общество, а кто нет. В равной степени мне было абсолютно наплевать на то, на что непременно сегодня обратит внимание размазня Фалькенштейн. Мне в принципе было наплевать. Мне было плевать и на это бесконечно серое небо с килограммовыми тучами, меня не интересовал вовсе цвет моей сорочки – я одел ту, которая первой попалась мне под руку. А дела «Штольцбау» - так и подавно. Единственное,что меня волновало на сей момент – это мои новые ботинки. Благодаря которым я начал чувствовать себя собакой, выведенной на прогулку, и которые я уже начал по-тихоньку ненавидеть.
Я, наверное, просто переживал не раскиснут ли они в этой грязевой жиже…. Так всегда получается. Мы все настолько , то ли, боимся, то ли, не желаем ее показывать, что завуалируем правду всеми возможными способами, навешаем на нее столько всяких ненужных мелочей, что на рождественской елке игрушек меньше… Мы придумываем множество различных причин для того, чтобы не открывать свои истинные намерения, свои настоящие мысли. Как сказано каким-то знаменитым французом – «L`homme c`est rien, l`voure c`est tout». Воистину это - закон жизни. Людей никто никогда не ценил. Даже сами люди, если вы хотели бы заикнуться о Всевышнем.
Время было 17.32. Мне уже восемь с половиной часов следовало протирать штаны в офисе, строчить на клавиатуре очередную кипу документов, изнывать от бесполезности собственного существования и плакаться в блузку вечно соболезнующей всем подряд фрау Ролидер. Мне слегка было невдомек, почему она все время обращала на меня внимание. Утром, появляясь на работе, я зачастую ощущал свежесваренный черный кофе , запах которого непременно приводил меня на мое рабочее место.. Но самым шокирующим, на мой взгляд, оставалось то, что когда я приходил от шефа, которому предоставлял очередной отчет, держа множество папок в руках, я находил абсолютный порядок на своем столе. Да, это прекрасно. Возможно, у вас возникла мысль, что я – форменная чистюля. Это неправильная мысль, так что гоните ее в шею. Вся проблема в том ,что я в течение пары часов старательно наводил на столе абсолютный бардак, рыская в бесконечных форматных листах и скоросшивателях….Ответом на мой немой вопрос была лучезарная улыбка фрау Ролидер. Она успевала всюду. Всегда была в курсе всех событий. Кто-кто, а уж эта полноватая розовощекая, в прямоугольных очках блондинка точно знала, что нужно делать в абсолютно гиблых ситуациях – от безвозвратно потерянных вещей до подъема собственных акций на бирже ценных бумаг. Всю беспроигрышную систему она и придумала, просиживая в кресле офисного клерка уже 23 год.. От этих мыслей мне стало трудно дышать.
Я немного расслабил галстук и попросил старину Шнайдера налить мне немного водки. Ну его к черту эту работу…..
Вот кто знал обо мне больше, чем кто-либо другой или даже ,возможно , я сам. Не один вечер я скоротал возле барной стойки Шнайдера, и не одно утро, если вечер накануне был особенно тяжел. Он работает тут уже столько, сколько я себя помню, постоянно протирает стаканы для виски и смотрит на всех абсолютно незаинтересованным взглядом, хотя это никому не мешает излагать ему свои планы на будущее, жаловаться на жену, рассказывать какой же козел его начальник, разводить дебаты на тему засилья иностранцев….Он умудрялся еще и принимать участие в проблемах посетителей. Его традиционное «Еще виски?» никого не могло оставить равнодушным и толкало на новую волну разъяснений, причин, возможных путей развития, решения и так далее и тому подобное. Железный он, этот Отто. Постоянно слушать ахинею различного рода и сохранять совершенно невозмутимое состояние – этого дорогого стоит. Видимо, ему тоже было на все наплевать. Даже на свое немодное имя.
- Еще виски? – он уставился на меня своим невидящим взглядом.
-Пожалуй, я сделаю паузу, Отто, спасибо. Мне хотелось бы смочь объяснить таксисту, куда меня везти. – Я слегка улыбнулся, насколько это у меня получалось, вспомнив того придурка, который чуть не промотал на бензин все мои наличные.
Все же я хотел выпить. Вопрос состоял лишь в том, что я хотел бы этим добиться. Залить все алкоголем, все эти мрачные мысли , погрузившись в пьяную эйфорию и таким образом найти смелость в себе сказать, что все на самом деле прекрасно, или же запить лекарство от жестокой реальности, отдающейся терзавшей меня болью в висках. Если быть до конца откровенным, то я не хотел ни того, ни другого. Я вообще не хотел думать. Сейчас все мое желание было направлено на то, чтобы отключиться от сотворенного Богом сервера, в котором Люцифер слегка похозяйничал, добавив для веселья пару авторских штрихов… Просто взять и выдернуть сетевой кабель, выйти в off-line и…не возвращаться. В тот момент мне захотелось смахнуть все с барной стойки, все стаканы ,все до единого, чтобы она была пуста!...Хотелось опрокинуть все сиденья, перевернуть все столы, устроить хаос здесь ,в маленьком мире бара Шнайдера, растоптать всю обыденность, уничтожить лживую личину мнимого порядка, скрывающую истинное лицо хаоса…..Потому что я понимал – это невозможно. Невозможно уйти, если не знаешь, где находится дверь. И от неспособности это сделать меня охватил приступ ярости. Бог мой, я схожу с ума. Я хочу кричать. Я хочу просто заорать во всю глотку!...А потом уснуть. Позже проснуться и в приступе праведного гнева снова все разнести к чертовой матери, в пух и прах разорвать все мягкие диванчики , что мирно стоят в углу, все подушки, чтобы перья стояли снежной стеной…..В общем, я хотел крушить.
Я поднял тяжелый взгляд на стакан с виски. Там оставалось чуть меньше трети.
- Если я скажу, что он на две трети пуст – то я пессимист, а вот если…..
- Даже, если ты скажешь, что он на треть полон , ты все равно останешься пессимистом, Вальтер….
От хриплого голоса Отто я вздрогнул. Я совсем не обратил внимание на то, что размышляю вслух. Меня слегка смутило столь своевременное замечание, даже в тот момент мне показалось , что бармен повысил свою квалификацию и теперь начал читать мысли. Хотя, если бы это и было так , я ничуть не удивился бы такому раскладу. Темно-карие глаза Шнайдера так и наровят просверлить тебя насквозь.
- Мой дорогой друг, - вот тут я понял, что чуточку перебрал, мой язык с трудом меня слушался, - понимаешь ли, я не совсем пессимист….Точнее , я вовсе не пессимист. Я – перфекто….перфектоциа.. перфе… - определенно, мы с языком были в ссоре, не хватало лишь битой посуды. – Короче, я люблю совершенство, Отто, понимаешь? Со-вер-шен-ство. Это…
Тут я начал жестами описывать как представляю идеал в общем смысле этого термина, но мои руки ,как я ни старался, все равно с дьявольским упорством рисовали в воздухе очертания пропорционального женского тела. Кривая улыбка Отто стимулировала интенсивность моих попыток, которые по большей части можно было бы отнести к театральному выступлению детской труппы из Бремена, которая недавно приезжала в городской театр с любопытной программой «Ямато». Название для меня таило в себе массу неизвестного и я не счел нужным демонстрировать свою некомпетентность в области искусства. Чем больше молчишь – тем умнее кажешься.
Успокоившись, я еще раз взглянул на бармена. Ээххх….Шнайдер, Шнайдер. Среднего роста, кареглазый шатен крепкого телосложения – он стоял за стойкой и высказывал свое любопытство по поводу того, что желает выпить сегодня угрюмый мужчина лет 40, в классической шляпе с загнутыми полями, сидевший в двух метрах от меня. У Отто были привлекательные изящные кисти с тонкими длинными пальцами, которые , в свою очередь, весьма проворно управлялись со всякого рода барной утварью. Когда у него было хорошее настроение – стоило в этот вечер оказаться в «Корриде». В такие минуты он был готов подарить публике незабываемое представление, достойное, возможно, даже цирка Кроне. Я говорю, что стоило бы, потому, что действительно хорошее настроение у Шнайдера было крайне редко. Настолько редко ,что , будучи постоянным завсегдатаем, как бы это ни звучало, этого приятного заведения, я лишь единожды заставал такой спектакль. И описать это словами трудно. Его коронным номером было «колесо обозрения». Свое вечернее представление он заканчивал тем, что брал две бутылки дорого виски и начинал ими жонглировать. Далее , поочередно, дуэт бутылок превращался в трио, потом в квартет , доходил до квинтета и , наконец, в его руках крутилось уже шесть сосудов с дорогущим виски. Стоимость напитков добавляла некую экстримальность и связанную с ней опасность для кошелька бармена ,что лишний раз не на шутку раззадоривало подвыпившую публику. С каждой добавленной бутылкой в адскую карусель раздавалось все больше и больше громких хоровых «ахов и охов» - народ завораживающе следил за Шнайдером ,будто за канатоходцем на 200- футовой высоте. Им нравилось. Стоит добавить, что номер назывался «колесо обозрения» потому ,что бутылки крутились не в свободном порядке, обращаясь вокруг собственной оси, а строго в середину направленными пробками. Это было захватывающее зрелище. После этого «снаряды» мягко опускались на стойку одна за другой и образовали идеальный строй по линии. Какой-нибудь пехотный генерал просто бы задушил себя от черной зависти… Хоть штангенциркулем измеряй. Публика оставалась в восторге и каждый присутствующий по окончанию сольного номера бармена так и норовил похлопать по плечу старину Отто… Смелый малый.
Немного отойдя от воспоминаний и вернувшись в наш жестокий мир, я устало потер скулу, развернулся полностью к стойке и вновь уткнулся в свой стакан водки. Почему-то, мне показалось ,что там буквально недавно был виски….Да, в принципе ,какая разница? Я вскинул голову и залпом осушил стакан.
P.S. Если кому-то будет интересно - добавлю следующую главу. Пусть это будет и 1 человек.
