NastyBosssy

Всё началось с абсолютно невинной, на первый взгляд, идеи: превратить мой балкон в уютный филиал райского сада. Я купила три пакета какой-то «волшебной» земли, горшки размером с небольшое ведро и пару капризных, но безумно красивых бегоний. План был идеален, пока я не открыла первый мешок с грунтом.

Оказалось, что в закрытом пространстве балкона земля обладает законами аэродинамики, о которых не пишут в учебниках. Одно неловкое движение — и над районом повисло облако черного торфа, а я стала подозрительно похожа на шахтера после двойной смены. Кот, который пришел проинспектировать процесс, тут же чихнул, оставил на белом подоконнике четыре идеальных отпечатка лап и с гордым видом удалился, всем своим видом показывая, что он в этом цирке не участвует.

Дальше — больше. При попытке утрамбовать землю я обнаружила, что лейка осталась на кухне. Идти туда в грязных перчатках было лень, поэтому я решила полить цветы прямо из кружки, которую предусмотрительно взяла с собой. В полумраке вечернего балкона я перепутала емкости и щедро напоила свежепосаженную бегонию своим остывшим сладким чаем с лимоном. Пришлось срочно гуглить, не слипнутся ли у цветка корни от рафинада. Интернет успокоил: лимон даже полезен для закисления почвы, а вот насчет сахара мнения разделились.

Дождь стучал по стеклу кофейни, а Лена сидела, обхватив руками остывающую чашку, и едва сдерживала слёзы. Всего час назад на работе её публично и зло отчитала коллега, буквально смешав с грязью из-за пустяковой ошибки.

Напротив сидел её старший брат Максим. Он молча наблюдал за сестрой, а потом мягко подвинул к ней пирожное.

— Знаешь, Лен, — тихо сказал он, — когда люди пытаются нас задеть, дело почти никогда не в нас. Дело всегда в них самих.

Лена подняла на него заплаканные глаза:
— Но почему она была так жестока? Что я ей сделала?

— Ничего, — улыбнулся Максим. — Представь, что каждый человек носит внутри себя невидимый сосуд. Если он наполнен теплом, принятием и любовью, человек делится этим с миром. Но если там через край бьёт собственная боль, страх или зависть, этот сосуд начинает выплёскиваться на окружающих. Твоя коллега просто «выплеснула» на тебя то, чем переполнена сама.

На одном тихом чердаке старого дома, среди забытых книг и пыльных коробок, жили три маленьких котёнка. Они родились весной и ещё ни разу не покидали своего уютного убежища. Чердак казался им огромным, бесконечным миром, полным тайн.

Каждый из братьев смотрел на этот мир по-своему.

Первый котёнок, угольно-чёрный Уголёк, был исследователем. Он обожал карабкаться по старым балкам и заглядывать в самые тёмные углы. Он верил, что смысл жизни кроется в завоевании пространства. «Мир принадлежит тому, кто сможет зайти дальше всех», — думал Уголёк, отважно прыгая с одной шаткой коробки на другую.

Второй котёнок, рыжий Лучик, был мечтателем. Он часами сидел на полу и ловил лапкой пылинки, танцующие в лучах солнца, пробивающихся сквозь щели в крыше. Ему казалось, что мир создан для радости и созерцания. «Смысл в том, чтобы поймать этот тёплый свет и удержать его в лапках», — мурлыкал Лучик, засыпая под солнцем.

Барсик — упитанный домашний перс, знающий толк в ленивом отдыхе, и Пират — уличный одноухий авантюрист с вечным огоньком в глазах.

Всё началось тихим вторничным утром. Барсик, как обычно, дремал на подоконнике второго этажа, подставив тёплому солнцу свой пушистый бок. Вдруг на карниз с крыши спрыгнул Пират. В зубах он держал невероятный трофей — блестящую обертку от сосиски, которая на солнце переливалась всеми цветами радуги.

Барсик открыл один глаз, презрительно фыркнул, но внутренний исследователь заставил его прильнуть к стеклу. Пират замер, посмотрел на домашнего кота, положил обертку на отлив и лапой пододвинул ближе к раме. Это был вызов. Или приглашение.

В этот момент хозяйка Барсика открыла окно, чтобы проветрить комнату, и ушла на кухню. Путь был свободен. Переборов лень, домашний неженка перешагнул через подоконник.