MistyDiana

Так, что же у нас в Хрониках творится?

Саныч с тещей ищут Надьку по всему космическому пространству, два бортовых ИИ (они же ИИ-шница) никак не могут ужиться друг с другом на одном звездолете.

Там и бюрократы, что соседи бывшие, объявились опять. Не дают лететь. То угрожают, то еще чего, перед выбором Саныча ставят, а он не ставится. К Надьке, и все тут.

Немного в другом стиле, но тоже классном!

Не просто так пират Надьку похитил, беда у него случилась - реактор чинить надо, а мастеров нет.

Как оказывается, он себе подыскивает в жены по всей галактике самых умелых. Надька познакомилась с ними и умения их узнала.

Зара вот, например, была имперским навигатором.

Софа - повар отменный, а Шквал любит поесть.

Ми - инженер. Ну а рыжая Кэт... как бы так сказать, чтобы прилично было… виртуозной искусницей тонких навыков. Ну вы поняли.

Ну а тут реактор забарахлил, пришлось еще одну жену искать.

Ах, совсем забыла. Саныч пока искал Надьку, звездолет свой нашел. ЗАЗ у тещи сперли, вот они и отправились в СМУ (Сборно-мусорное управление).

Когда твоя ферма на спутнике Юпитера...
...ты понимаешь, что «удобрения» — это именно то, о чем ты подумал. А соседи — бюрократы, которые делают документы из льда.
Добро пожаловать в Европейские будни Саныча и Надьки!

В программу Надька попала — «Дальнеевропейский гектар».
Подвел Саныч ее к соседнему гектару и пригнуться велел. Почти ползком дальше шли. Вдруг остановил он ее.

Подобрались они, значит, к границе и смотрят.

На соседнем гектаре трехэтажные контейнеры возвышаются, а между ними все закатано под ровный гладенький лед, дорожки аж сверкают. Но видно, что тесно им там на своем гектаре, ютятся как могут.

А вдоль домов тротуары тянутся и люди прогуливаются. Стриженные, холеные все из себя. Не то что абориген в рубашке, комбинезоне да рабочем скафандре нараспашку. Еще и небритый.

— А это кто?

— Европейцами себя зовут.

Надька с Санычем будто на охоте наблюдали за диким зверем в естественной среде.

— Почему они так странно смотрят на нас?

— Они дикарями нас считают.

— Но они же такие же люди.

— Такие, да не совсем. Мы из первой экспедиции, я только тогда опоздал на маршрутный звездолет, пришлось на своем лететь. Они очнулись здесь в своих капсулах, думали, делать ничего не надо будет. А тут я на ЗИЛе в рабочем скафандре примчал следом. Затяжной у нас спор так-то, — махнул он рукой.

Абориген с недовольством взглянул на Надьку. Прищурился.

— Еще и ты тут приехала на мой гектар.

— А они что разводят?

Надька не могла найти ни одного купола на той стороне.

— Они? — хмыкнула бородач. — Бюрократию разводят.

Так и живут. Придется с соседями-бюрократами бороться, - в помощь Надькина смекалка и Саныча сила богатырская. Потом они еще тещу, Милану Марсовну, с третьей планеты встречать - она не одна прилетит, устройство с собой привезет необычное, чтобы Саныча испытать. А соседи мстительные, они просто так не отвяжутся, да и разработка у Саныча слишком ценная. В общем, закрученная история вышла.

Впервые я писала в таком необычно стиле, зато очень живо и быстро, сцены только успевала записывать. Сначала я написала первую часть как рассказ, но история мне так понравилась ,а Надьке с Санычем еще приключений хотелось отсыпать. Вот и написала роман, заодно и на конкурс подалась. Скоро Литнет объявит результаты конкурса, куда я с ней подалась. Жду, скрестив пальчики.

Давно у меня бродила идея обыграть дальневосточный гектар в космическом сеттинге и сделать его дальнеевропейским.

Поэтому идея фермы родилась на Европе и серьезного бородача, который души не чает в своем хозяйстве пришла быстро.

Он не страдает от одиночества, живет размеренно спокойно. Но должно ведь что-то произойти, верно? Отправила я к нему Надьку.

А припоминая разные бюрократические проволочки и условия получения гектара поселила рядом европейцев.

ЗИЛ – ну потому что это фантастика с русской душой, у каждого мужика должен быть свой ЗИЛ. Потому что старый добрый грузовик, переделанный под звездолет, — это идеальная метафора для человека, который умеет чинить все, что ломается. Даже отношения с искусственным интеллектом. И название он соответствующее получил - "Звездолет Инновационный, с Лазером".

Метан – это энергия прошлого, настоящего и пусть будет будущего. Саныч торгует этим топливом с инопланетянами и в ус не дует. Для Саныча это обмен культурой.

Водоросли – это символ жизни, даже на ледяной Европе.

Верю я во все, что написала? Да! Это было бы интересное веселое будущее.

А еще, что интересно, книга изначально задумывалась как рассказ. Он и есть – часть первая «Дальнеевропейский гектар». Но история стала расти, конкурс требовал большего объема… Поэтому теперь это большая книга, в которой с героями приключаются разные истории и ведут к одной большой цели.

Случилась на Европе беда, да не одна.
Тещина блямба "Нейромайн-7" создала коллективный разум!
И пока они у водорослей эту блямбу отнимали, Надьку пираты космические похитили.
Полетели Саныч с тещей ее спасать, прилетели в "Таверну трех тел".

Таверну плавучую они увидели издалека. Она в космосе барожировала.

Таверна висела в пустоте, ее собрали из того, что было: куска старого звездолета, обшивки крейсера, сбоку рубку аттерианскую гигантскую приварили. Антенны торчали во все стороны как иголки. А на вывеске часть букв перегорела, но, кажется, никто чинить ее и не собирался. Даже если они все откажут, то на парковке все равно будет тесно. Завсегдатаи и без того знали, где ее искать.

«ТАВ..РН.. ТР..Х Т..Л» горело вместо «ТАВЕРНА ТРЕХ ТЕЛ».

Шлюз таверны открылся с натугой. Милана Марсовна поморщилась, почувствовав местные запахи, а вот Саныч решительно вошел внутрь: чего он там не слышал, обычная для таверн смесь пота, топлива и еды. Ну и, конечно, солода с мятым виноградом.

Идет он, чувствует его за локоть что-то назад тянет. Оглянулся, а это теща.

— Да не бойся.

— Мне нестрашно, я просто брезгую. Это разные вещи, — огрызнулась Милана Марсовна.

Зал был огромный, потолок терялся в дыму, столы в темноте. Лавки, стулья, барная стойка — вся мебель собрана и сварена из чего нашлось ненужного со звездолетов. Посетители — такая же разношерстная масса, как и все в этой таверне.

Они прошли дальше, теща не заметила препятствия и чуть не споткнулась. Посредине зала прямо на полу лежали три тела.

Огромные, красные и вповалку. Один на спине с раскинутыми руками, второй на боку, свернувшись калачиком. Третий лицом вниз, обнимая пустую бутылку.

— Они… мертвые? — прошептала Милана Марсовна, еще крепче за Саныча цепляясь.

— Пьяные. Это и есть «три тела». Сейчас просохнут, другие лягут. Тут всегда кто-то лежит. Легенда таверны. В честь этого таверна и получила название.

Словно в подтверждение одно из тел громко раскатисто всхрапнуло. Второе пнуло того ногой не просыпаясь. Третье вцепилось в бутылку покрепче, чтоб не отняли.

Теща аккуратно переступила через ногу ближайшего тела, то буровить начало, поворчало и стихло.

— И как их обходить? — отступила Милана Марсовна.

— А вот та еще задачка, трех тел! Одного заденешь, второй проснется, третий за бутылку схватится. Надо аккуратненько.

Это Милана Марсовна. Можно просто Милана Марсовна. Женщина богатырь, огонь баба, гроза криптомайна и блокчейна, перед которой даже пираты предпочитают не рыпаться. Одним словом - теща.

Прилетела на Европу и сразу давай Саныча испытывать.

Скафандр на ней сидел, как влитой — дорогой, с меховой оторочкой на капюшоне. Волосы торчком модного оттенка (седого, сейчас тренд на все натуральное, естественное и старое был, а Милана Марсовна не упускала модных веяний).

Саныч теперь понимал, почему и ЗАЗ она выбрала — тяга к раритету. Он ухмыльнулся, привычно потянулся к бороде, но ее на месте не оказалось.

Милана Марсовна заметила этот жест и довольно хмыкнула.

Глаза у нее были как у Надьки, только острее, и взгляд такой, как будто рентгеном просвечивает. Саныч на ненаглядную мельком покосился, прикинул Надьку в старости.

— Надь, — шепнул уголком губ Саныч. — А твоей маме сколько лет?

— Сто сорок пять всего, — также тихо ответила Надька. Мама у Надьки за собой следила, процедуры омолаживающие проходила регулярно.

Милана Марсовна руки в бока уперла.

— Ну и дыра, — заключила она.

— Мам! — Надька кинулась к ней обнимать. Та ее обхватила, к груди пышной прижала, по спине похлопала.

— Худенькая какая стала! Не кормит он тебя здесь, что ли? — И поверх Надькой головы на Саныча уставилась. И снова этот взгляд сканирующий.

Тот шаг вперед сделал и руку вежливо протянул:

— Ковригин. Александр. Можно Саныч. — Склонился так перед ней в легком поклоне на пару секунд. Да выпрямился. Не сгибалась его грудь богатырская.

Рукопожатие вышло крепким. Саныч аж бровь приподнял, какая у тещи хватка — будь здоров.

— Милана Марсовна. Можно просто Милана Марсовна. — Теща Саныча с ног до головы оглядела. — Побрился, значит. Хорошо. А то на фотографиях как абориген местный выглядел.

Надька со смеху прыснула, все-таки вот что значит родная кровь — она и сама так сперва подумала.

— Старался, — выдавил Саныч.

— Старался он, — пробасила Милана Марсовна. — Ладно, показывай хозяйство, зять. Посмотрим, куда ты мою дочь заманил.

Повели ей гектар показывать.

Милана Марсовна по льду шла и все оглядывала. Придирчиво так, будто генерал на смотре.

Мимо грядок прошли — картошка так тихонечко во льду сидела.

— Это что, грядки? — теща наклонилась. — А чего лед не мульчирован? Вон трещины какие. На Антарктиде мы пеноизолом закрывали раньше, помнишь, Надь? Бабка твоя так делала еще. И влага во льду держалась, и корни не мерзли.

Теща у Саныча не хухры-мухры! Достойна чуть ли не главной роли. И где раки зимуют покажет, у кузькину мать устроит. Устроила она ему испытания, как в лучших фильмах! Да только последствия были.

Но так мне полюбилась Милана Марсовна, что заслужила свой счастливый финал.