J00G

К полудню Артёма начало трясти от голода и нервного напряжения. Он купил у вендингового автомата безвкусную питательную пасту, но не мог её проглотить. Каждый прохожий, каждый шорох заставлял его вздрагивать и оборачиваться. Он ловил себя на том, что высматривает в толпе не чёрный балахон, а… себя. Своё собственное лицо, состаренное отчаянием.

К вечеру надежда выгорела дотла, оставив после себя пепельное, тяжёлое понимание. Повтор ушёл. Окончательно. Может, его «дерево» наконец рассыпалось в прах. Может, он нашёл какой-то иной, ещё более мрачный угол этой пустыни. А может, просто устал ждать у фонтана, который был ни его, ни Артёма.

Солнце коснулось верхнего края Кольца, окрасив небо в ядовито-багровые тона. Артём вздохнул, почувствовав, как кости ноют от долгого сидения. Пора возвращаться к Ире, к пирожкам, к кофе с привкусом картона. К поливу собственного чужеродного дерева.

Он оттолкнулся от скамейки, чтобы встать, и его ладонь скользнула по шероховатой поверхности сиденья. Под пальцами что-то хрустнуло. Не камень. Бумага.

Сердце ёкнуло, упав куда-то в бездну, а потом выпрыгнув обратно в горло. Артём нащупал край конверта, приклеенного скотчем к нижней части сиденья, в тени, где его не было видно. Он сорвал его дрожащими руками.

Конверт был простой, серый, без надписей. Внутри — один лист бумаги, исписанный неровным, угловатым почерком, чернилами, которые пахли пылью и озоном. Пахли пустыней.

«Артём.

Прости, что не пришёл. Мне стало тяжело видеть в тебе себя — того, кто ещё верит, что можно поливать дерево, не превращаясь в раба ритуала. Я ухожу немного дальше. Искать тишины. Но перед уходом хочу рассказать тебе историю. Не притчу, а то, что, возможно, было Правдой. Когда мир был молод и гибок.

Жил-был Бог. Но не такой, как в твоих или моих старых книжках. Он был тысячиликим. Каждое его лицо видело мир под иным углом, мечтало об ином оттенке заката, пело свою собственную песнь творения. И из этой симфонии противоречивых желаний он создал Первую Реальность. Она была прекрасна и ужасна, полна гармонии и диссонанса одновременно. Но Богу быстро стало скучно. Ему было мало одной вселенной.

Тогда он научился смотреть вглубь. Он увидел, что его творения — существа со свободной волей — делают выбор. Каждый миг. Пойти налево или направо. Сказать «да» или «нет». Полюбить или возненавидеть. И каждый, самый крошечный выбор… раскалывал реальность, как луч света, проходящий через кристалл. Он порождал новую ветвь, новый мир, где этот выбор был сделан иначе.

Бог пришёл в восторг. Это было величайшее из представлений! Бесконечные вариации одной и той же основы! Он часами наблюдал, как из одного момента его Первого мира расходится сияющее, переливающееся всеми цветами древо бесчисленных вселенных. Каждая — уникальная. Каждая — живая.

Но другие Боги (да, их был целый совет, скучающих, древних и могущественных) увидели в этом не красоту, а угрозу. Энергия Творения, фундамент всего сущего, была конечна. А с каждым новым миром, с каждой новой ветвью, она истончалась, распылялась. Сияющее древо мультивселенной начало высасывать силу из самих Богов. Их лики меркли, голоса слабели. Они ощущали, как их бессмертная сущность растворяется в этом бесконечном, бесконтрольном размножении миров.

Их вердикт был суров. Они напали на тысячиликого Бога. Не чтобы убить — Богов нельзя убить окончательно. Они… обкорнали его. Они сорвали с него все его лица, одно за другим, в мучительном акте божественной казни. Слезы богов по брату падающему ниц. Истошные крики миллионов лиц. Боль, страх, горе, ненависть и отчаяние. Каждое лицо — каждая возможность, каждый угол зрения — они запечатали. Не в камне или свете. Они превратили их в семена.

И посадили Лес.

Лес Бесконечный.

Представь это, Артём. Деревья, чья кора переливается цветами не из этого мира. Листья, на которых начертаны судьбы никогда не рождённых цивилизаций. Воздух, густой от ароматов забытых эпох. И главное — его свойство. Сколько бы деревьев ты ни срубил (а срубить их можно лишь оружием, выкованным из сомнения), на их месте мгновенно вырастут новые, приносящие странные, немыслимые плоды — сгустки альтернативной истории, клубки нереализованного времени. Лес был вечным памятником творческому безумию Бога и вечной тюрьмой для его сущности. Системой, питающей саму себя, но не растущей наружу. Замкнутым кругом. Идеальной тюрьмой для бесконечности.

Но, как и все боги, наш тысячиликий изгнанник был хитёр. Перед своей казнью он успел создать одно последнее существо. Не божественное. Не вечное. Хрупкое. Человеческое дитя. Но дитя, в которое он вдохнул искру своего интереса — способность видеть узоры реальности, слышать шёпот иных миров, понимать их устройство и шагать свозь горизонт. Ребёнка, который мог бы однажды… найти путь в Лес. И, возможно, освободить хотя бы одно лицо. Вернуть в мир утраченную возможность. Нарушить безупречный порядок Богов.

Я его не нашёл. Искал. По всем пустыням всех миров, в которые меня заносило. Искал след, отголосок, намёк. Может, это был ты в своём старом мире? Может, та девушка с рыжими волосами, что продавала тебе кофе в той жизни? Не знаю. Но… может, у тебя получится.

Это будет уже 8-я попытка. Не волнуйся. По всему пути тебя будут ждать подсказки. Ты не будешь один. Мы, эхо, ходячие деревья, мы будем рядом. В тени. В отражении. В чувстве дежавю на пустом месте.

А теперь слушай внимательно, это важно. Если всё станет совсем темно, если пустыня начнёт затягивать тебя с головой, если забудешь, зачем ищешь… через десять лет. Ровно через десять лет. Зайди в магазин «У зелёной шляпы». Не спрашивай адрес. Просто иди, и ноги сами приведут, если будешь помнить. Приходи в зелёную шляпу. За 3000 кредитов там будут продаваться… отличные худи. Это сигнал. И ключ. Там будет ответ. Или дверь. Или просто тихое место, чтобы передохнуть.

Я иду искать тишины. Но я оставляю тебе лес. И ребёнка. И надежду, которая жжёт хуже отчаяния.

Не становись песком, Артём.

П.

P.S. Проверь карман своего старого пиджака. Того, что висит в дальнем шкафу.»

Письмо кончилось. Артём сидел, не двигаясь, сжав лист так, что бумага грозила порваться. В ушах стоял гул — гул Леса Бесконечного, гул сорванных божественных ликов. Это был не бред отчаявшегося сумасшедшего. В этом была ужасающая, мифологическая логика. Это объясняло всё. Почему здесь есть «почти-правильные». Почему мир кажется таким… законченным, стабильным, но чужим. Он был не просто параллельным. Он был обрезанным. Лишённым целого пласта возможностей. Осколком, которому велено не разрастаться.

И где-то был Лес. И ребёнок. Ключ.

И было задание. Невозможное, бредовое задание от призрака. Нет. Цель которую он поставил мне....сам себе...если задуматься обо всем этом еще глубже можно сойти с ума.

Артём поднялся. Ноги были ватными. Он сунул письмо во внутренний карман, прижал ладонью, будто оно могло согреть. Он пошёл к своему новому дому, к квартире, где его ждала Ира и пирожки. Но теперь он шёл не как житель. Он шёл как шпион. Как садовник, который только что узнал, что поливает не просто чужеродное дерево, а… саженец. Возможно, тот самый, что когда-нибудь сможет найти дорогу к Лесу.

Он зашёл в спальню. Медленно открыл дверцу шкафа. Отодвинул аккуратные ряды пиджаков инженера 7-го сектора. В глубине, на самой вешалке, висел тот самый пиджак. Светло-серый, немодного покроя. Тот, что он надевал в своём мире на последнюю встречу с заказчиком. На нём даже была знакомая, едва заметная потёртость на локте. И бейдж.

С затаённым дыханием Артём запустил руку в внутренний карман. Пальцы наткнулись на маленький, твёрдый предмет. Он вытащил его.

Это был не ключ, не карта, не кристалл. Это была обычная, чуть потрёпанная конфета в жёлтой обёртке. Та самая, которую он любил в детстве и которую уже лет двадцать не видел в продаже в своём мире. Он купил пачку как-то перед… перед всем. Одну забыл в кармане.

В этой вселенной таких конфет не существовало. Вообще.

Он развернул её. Внутри, вместо конфеты, лежал свёрнутый в тугую трубочку клочок бумажки. На ней было выведено тем же угловатым почерком:

«Начало пути — там, где сплетаются три тени Кольца. Завтра. Полночь. Не откажись от дара. Не бойся своего отражения в стекле фонтана. Поймай листок. Ты не один. 8-й.»

Артём сжал в кулаке жёлтую обёртку. Он смотрел в окно на багровеющее, опоясанное Кольцом небо. Пустыня только что показала ему первый мираж. Мираж Леса. И он, против всего здравого смысла, против инстинкта самосохранения, решил идти к нему.

Потому что надежда, которая жжёт хуже отчаяния, — это всё-таки надежда.

— Знаешь, был один старик, — начал Повтор, не меняя интонации, будто продолжал давний внутренний монолог. — Жил он на краю великой пустыни. И было у него одно дерево. Непонятно как выросшее посреди песков, хрупкое, с серыми листьями. Старик сделал смыслом своей жизни охранять это дерево. Каждый день, с восходом, он приходил к нему. Поливал скупой, отмеренной горстью воды из своего запаса. Очищал от песка, что наносили ветра. Строил щиты от палящего солнца. Защищал от случайных путников и животных, которые могли его повредить. Дерево росло. Медленно, криво, но росло. И старик был счастлив. У него была цель. Он знал каждый изгиб его коры, каждый лист. Он разговаривал с ним. Десятки лет. Это был его ритуал, его якорь в бескрайнем море песка.

Он замолчал, и Артём невольно повернулся к нему, заинтересованный.

— И что же?

— Однажды старик не пришёл, — продолжил Повтор. Его голос стал абсолютно плоским, лишённым эмоций, отчего история звучала ещё страшнее. — Не потому что забыл или поленился. Его не стало. Просто не стало. На следующий день дерево стояло, как обычно. На третий — листья чуть поникли. К концу недели они осыпались. Через месяц от него остался только сухой, скрюченный столбик, который следующий ураганный ветер разнёс в щепки. Оно не пережило и одного сезона без своего хранителя.

Повтор повернулся к Артёму. В его выжженных глазах плескалась пустота, глубже любой пустыни.
— И какой вывод, новичок? Что дерево выросло слабым из-за заботы? Что оно не научилось бороться?

Артём, пойманный взглядом, кивнул. Это казалось логичным.

Повтор рассмеялся. Звук был похож на ломающиеся сухие ветки.
— Нет. Ты мыслишь категориями того мира. Где деревья растут в лесах, цепляются за жизнь, конкурируют. В пустыне, Артём, деревья не растут. Вообще. Они там невозможны. Это противоестественно. Это — ошибка.

Он сделал паузу, давая словам осесть, проникнуть в самое нутро.
— Это дерево не было слабым. Оно было чужеродным. Оно существовало только благодаря ежедневному, титаническому усилию старика, который заставлял реальность смириться с его присутствием. Он был его личным богом, создавшим и поддерживающим для него крошечный, искусственный мирок вопреки всем законам. А когда бога не стало… законы мироздания просто стерли ошибку. Вернули всё, как должно быть. Песок, зной, пустота.

Повтор обвёл рукой вокруг, указывая на парк, на синеватые папоротники, на золотистую дымку Кольца на горизонте.
— Этот мир — пустыня. Для нас. Для таких, как мы. Мы здесь — те самые деревья. Мы можем существовать только пока цепляемся за ритуалы, за распорядок, за эту… эту бутафорскую жизнь. Я поливал своё дерево. Ходил на работу. Целовал свою «Иру». Делал всё, как должно. Думал, что если буду достаточно убедителен, то приживусь. Но пустыня не прощает чужаков. Она либо поглощает, превращая в песчинку, в часть себя, либо отвергает. Я выбрал отвержение. Я перестал поливать своё дерево. Перестал бороться с законами этой пустыни.

Он снял капюшон. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из камня скорби.
— Вот оно, моё дерево, — он ткнул пальцем себе в грудь, в область сердца. — Оно умерло. Оно высохло и развеялось. Но корень… проклятый, чёртов корень остался. Он сидит здесь и болит. Каждый день. Он не даёт мне стать песком. Он просто болит. Это и есть безысходность, Артём. Не когда нет выбора. А когда любой выбор ведёт в никуда. Срастись с пустыней и забыть, что ты был деревом. Или отсохнуть, но вечно помнить о зелёных листьях, которых больше никогда не будет. Я — ходячее воспоминание. Призрак дерева. Вот кто я.

Он замолчал, и казалось, тишина впитала в себя весь звук мира. Артём видел перед собой не просто измождённого человека. Он видел — и с ужасом понимал это — свою возможную судьбу. Не альтернативу счастливой жизни здесь, а другую пропасть. Пропасть тоски, которая не убивает, а консервирует в вечном, невыносимом страдании.

— Зачем ты… зачем ты продолжаешь? — прошептал Артём.

Повтор медленно поднялся. В его движении была страшная, окончательная усталость.
— Чтобы видеть тебя. Чтобы знать, что не один. Чтобы… поливать твоё дерево, пока у тебя ещё есть силы бороться с пустыней. Или чтобы быть рядом, когда ты поймёшь, что бороться бесполезно. Это всё, что у меня осталось. Моя последняя, бессмысленная привычка.

Он накинул капюшон, скрыв лицо, и зашагал прочь, растворяясь в сгущающихся сумерках. На этот раз Артём не смотрел ему вслед. Он сидел, сжавшись, и смотрел на свои руки, которые сегодня подписывали отчёты, держали кружку с чужим кофе, обнимали чужую женщину. Руки садовника, поливающего чужеродное дерево в пустыне.

Он понял, что Повтор не предлагал ему выбора между счастьем и тоской. Он показывал ему две формы одной и той же гибели. И тихий, бесконечный ужас этого откровения был сильнее любого страха перед незнакомым миром.

Человек на скамейке уже смотрел на него. Из-под капюшона виднелась нижняя часть лица: щетина, тонкие губы, сложенные в усмешку. И эта усмешка… она была до боли знакомой. Так ухмылялся он сам в зеркале, в свои самые горькие минуты, когда злился на весь мир.

— Присаживайся, путешественник, — сказал незнакомец. Голос был хриплым, усталым, но в его интонациях Артём услышал отголоски собственного голоса. Будто кто-то наложил на его запись шумы и помехи.

Сердце Артёма заколотилось где-то в горле. «Путешественник». Он никому об этом не говорил. Даже Ире, даже в самые отчаянные ночи, он твердил себе, что это бред, несчастный случай, что надо держаться.

— Я тебя не знаю, — выдавил Артём, но ноги, предав его, сделали два шага к скамейке.

— Нет? — человек в балахоне усмехнулся шире. Он поднял руку и скинул капюшон.

Артём ахнул. Перед ним сидел он. Почти. Это было его собственное лицо, но состаренное лет на десять, изможденное. Кожа в глубоких морщинах у рта и глаз, словно он постоянно щурился от невидимого света. Над правой бровью был тот же шрам, что и у «этого» Артёма, но длиннее, глубже, будто от серьёзной раны. А в глазах горел холодный, выжженный дотла огонь, которого Артём в себе пока не находил.

— Кто… — начал Артём, но голос его сломался.

— Я — предупреждение, — сказал двойник, не отрывая взгляда. — Или эхо. Как хочешь. Я тоже был тут. Когда-то.

— Ты… из моего мира? — прошептал Артём, сжимая пальцы так, что кости хрустнули.

Двойник горько рассмеялся, и этот смех был как скрип ржавых петель.

— Из твоего? Нет. Из своего. У каждого свой. Но все они похожи. Все они — «неправильные». Я попал сюда, когда мне было тридцать два. Как и тебе сейчас. И я тоже думал, что смогу… приспособиться. Сыграть роль. Найти способ назад.

— И? — в голосе Артёма прозвучала надежда, которой он сам испугался.

— И я искал. Годами. В архивах, в теории Энгельгарда, в аномалиях у опор Кольца. Я нашёл… кое-что. Прослойки. Дрожание реальности. Я даже видел краешек своего старого мира. Один раз. — Глаза двойника на миг потеряли фокус, наполнились такой невыразимой тоской, что Артёму стало физически плохо.

— Что же ты не вернулся? Ты же нашел способ!

Двойник медленно покачал головой.

— Способа нет, Артём. Есть только падение. Ты думаешь, ты попал сюда случайно? Нет. Эта вселенная… она как болото. Она затягивает «почти-правильных». Тех, у кого в их мире всё почти так же, но есть маленькая трещина. Неуверенность. Сомнение. Ты был счастлив там? По-настоящему? Без единой мысли «а что, если бы…»?

Артём замер. Вспомнил последнюю ссору с Леной из-за переезда. Свою неудовлетворенность работой над очередным типовым проектом. Ту самую ночь перед «пробуждением», когда он лежал и думал: «А что, если бы я выбрал другую специальность? Другую жизнь?».

Двойник увидел ответ в его глазах и кивнул.

— Вот она, дверь. Мы сами её приоткрываем. А это место… оно захлопывает её за нами. И чем дольше ты здесь, чем больше встраиваешься, тем сильнее оно тебя держит. Оно подстраивается. Твоя Ира, твоя работа, даже этот проклятый кофе — всё это крючки. Я боролся. Я отказался от всего. Стал бомжом, скитальцем, призраком. Чтобы не забыть. Чтобы не стать им.

Он ткнул пальцем в Артёма, в его аккуратный пиджак инженера 7-го сектора.

— Посмотри на себя. Ты уже почти он. Через год ты будешь смеяться над своими «снами». Через два — получишь повышение. Через пять — у вас с Ирой родится ребёнок. И всё. Крючки срастутся с плотью. Ты станешь этим миром. А твоё старое «я»… оно будет сниться тебе по ночам, как сказка. Потом и сны прекратятся.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь? — спросил Артём, и в его голосе была злость. Злость на этого изможденного пророка, который рушил его хрупкое приспособление.

— Потому что ты — мой дежавю, — просто сказал двойник. — Я вижу себя, каким я был. И мне… жаль. Я хочу дать тебе выбор, которого у меня не было.

— Какой выбор? Ты же сказал, способа назад нет!

— Нет. Но есть выбор — бороться или сдаться. Бороться — значит обречь себя на это. — Он указал на свой балахон, на изможденное лицо. — Вечную тоску по дому, который не вернуть. Быть призраком в чужом мире. Сдаться — значит раствориться. Стать счастливым. Или тем, кто думает, что счастлив. Это тоже выбор.

Он поднялся со скамейки. Его движения были резкими, будто кости слиплись.

— Я буду тут иногда. На этой скамейке. Если захочешь поговорить. Если решишь бороться. Но знай: с каждым днём твоего «нормального» дня ты делаешь выбор. Молча.

Двойник натянул капюшон, скрывая своё лицо-предостережение, и медленно зашагал прочь, растворяясь в длинных вечерних тенях от Кольца.

Артём остался сидеть на скамейке. В его руках зазвонил коммуникатор. На экране светилось: «Ира 💖». Она спрашивала, купить ли ему его любимых пирожков с картошкой (этот мир полюбил он, а не его двойник). Знак. Маленький, тёплый крючок.

Он посмотрел на исчезающую вдалеке чёрную фигуру. Потом на светящееся сообщение. На абстрактную сферу фонтана, в которой отражалось багровое, искажённое Кольцом небо.

Он сделал глубокий вдох. Воздух пах озоном и чужими цветами. Он поднёс коммуникатор к губам, нажал кнопку ответа.

— Да, любимые, — сказал он голосом, в котором уже не было дрожи, а только усталая покорность. — Купи. Я скоро буду.

Он отрезал себе путь к призраку на скамейке. Он выбрал пирожки с картошкой. Он сделал выбор. И с этого момента он больше не был путешественником. Он стал жителем. Окончательно и бесповоротно.

А в тени большой опоры Кольца, человек в балахоне с надписью «ДЕЖАВЮ?» обернулся, услышав этот ответ. На его изможденном лице не было ни злости, ни разочарования. Только бесконечная, вселенская грусть. Он видел это уже много-много раз.

–Запускайте акушера– он спокойным голосом произнес.

Экран раздвоился. Там где всего пять минут назад было тысячи точек, в середине экрана остался лишь комок и серая точка. Друг напротив друга. На втором экране показалась камера три пять пять шесть. Младенец лежал в амниотической жидкости подключенный к док станции. Через секунду на экран ворвалась маленькая белая звездочка. Серая точка начала дрожать.

–Покажите код–Миша крикнул.

Рядом появился еще один экран с программным кодом который меняется ежесекундно.

–Оба кода. И наложите их друг на друга.

На экране появилось два текстовых кода разных цветов. И один явно воздействовал на другой. В изменяемом коде пропадали целые строки. Меняли на новые. Живые меняющиеся формулы менялись на статические. Часть кода пропало совсем. Но почему то код который вел себя абсолютно спокойно тоже менялся сильнее чем обычно. Как будто человек пытающийся принять важное решение в своей жизни. Тут же на экране с точками несколько отсоединились от центральной и слились воедино. В одну крупную сияющую разными цветами радуги звезду. Две звезды пропали с экрана.

–Отключайте от док станции. Вводите сознание.–пробормотал Миша поднимая руку и указывая пальцем на лаборантов но не отрывая глаз. Нет. Не от экрана с младенцем. А от экрана с кодом.

Сергей смотрел за всем процессом внимательно. Он сидя на диване облокотился на колени и руками поддерживал голову. Родители затаили дыхание.

–Говорят есть пятипроцентный шанс отторжения?–Костя одернул Сергея.

–Да есть. Но только у детей старше двух лет и то потому что воспитатель созданный а не родившийся.–Через секунду он понял что сказал и что эта информация не для клиентов обернулся и пристально посмотрел в глаза, который сами были когда то по ту сторону экрана.

На экране маленькая игла проникла младенцу под веко

–Она…–всхлипнула мать.

–Не переживайте это стандартная процедура. Через пару дней и следа не останется.

Плач, сигнал того что все прошло успешно, что сознание крепко вцепилось в пустоту и надежно там закрепилось, пронесся по всей комнате. Родители заплакали на взрыв. Сергей выдохнул. Лаборанты кричали от восторга. Но Миша пристально смотрел в два живых кода. Вглядываясь и ища что то.

–Не то…почему тут…нужно добавить–он ударил по клавишам возникшей перед ним клавиатуры. Поднял голову чуть выше–Сергей не мог бы ты вывести свой ИИ с лимба. Хочу поговорить с ним.

Сергей вызвал клавиатуру. Пытаясь вытащить Витю из лимба он несколько раз на щурил лоб.

–Странно…–он поднял голову на экран. на экране появилась звезда. И тонкая короткая линия реальности. –Я не могу его отозвать. Ты что то сделал с кодом?–Сергей встал и подошел к Мише

–Что самое интересное нет.–он спокойно вглядывался в код. – смотри в момент когда твой Витя переписывал данные и отделял Нового воспитателя. Тот воздействовал на него. Как то. Он буд то тоже знал как….Смотри.

На экране все пропало и в середине пустого экрана пульсировала одна единственная слегка синяя точка.

–Я закончу с клиентами.–сказал Сергей.

Миша молча кивнул не отрывая взгляд от экрана с кодом и сел на пол. Сергей выпроводил родителей. Лаборанты закончили свои дела и тоже удалились.

–Комната шестнадцать. Роды окончены. Отключить доп питание. Михаил Викторович Солонов. К воспитанию ИИ приступил. три один четыре два семнадцатое…нет..–он осекся взглянул на часы–восемнадцать ноль семь.. Отправить сообщение.

Пискнул маленький красный огонек на панели что стоял за ним.

–Проиграть–этот звук он слышал редко но каждый раз это меняло его принцип работы. Он знал что так звучит только приказ. Приказ сверху.

Мужской голос тяжелый и слегка картавый монотонно зачитывал как будто с листа.

–Ограничение питания. Лаборатория шестнадцать. Выполнено. Передача прав управления ИИ С.А.111.А Михаилу Викторовичу Солонову. Ожидаемый результат. Обучения воспитателя в Военных целях. Место Испытаний. Лаборатория номер четыре один шесть. Тринадцатое отделение города Новосибирска. Принять ко вниманию. Возможность не стабильного восприятия цели обучения. Не возможность сохранения личности при полном провале. Ограничения памяти Куратора на время проведения операции…

–Кто Б сомневался…–выругался Миша.

–... Время на сборы для перехода два часа. Ожидаемое время прибытия три один четыре два восемнадцать ноль семь три двадцать утра.–отчеканил голос.– Приказ номер три по контролю за ИИ рожденными естественным путем.

Голос замолчал. Миша еще минут десять смотрел в пульсирующую точку. Потом встал, дошел до панели, достал из под стола небольшую губную пищалку и хлопушку, с усталым видом вставил ее себе в зубы подошел к комнате отчетов.

–Перенос ИИ в комнату отчета– в эту же секунду комнату заволокло дымом. посередине возник стол за которым сидел тот самый новый воспитатель запрокинув голову и закрыв глаза.

–Итак…Алло…Алло?. Ты здесь? ИИ?–Начал Миша. Он резко просвистел в губную пищалку и дернул за хлопушку.– поздравляю Ты новый воспитатель С.А.111.А…нет. Саша.–он подошел к экрану. Саша тоже встал и подошел с другой стороны. Комната посветлела–Раскрыть окно–Миша махнул рукой и вместо маленького окна вся стена стала прозрачной.–Меня зовут Миша. Ты Искусственный интеллект…

–Как Витя!–утвердительно сказал Саша.

–Да.–Слегка ошарашенный его уверенностью продолжил Миша.–Учитывая твою специфику ты будешь Первым кто будет воспитывать особые сознания…

–Первый?–он развернулся– Я Первый!–код который был по прежнему открыт на окне выше стал меняеться с катастрофической скорость.–это так. Я думаю будет интересно.–ИИ повернулся к экрану и улыбался. Легкой улыбкой.–Когда в дорогу?–Экран с кодом погас.

Миша взглянул на погасший экран. Ему показалось что в последнюю минуту он увидел что то знакомое но то чего здесь не могло быть. Не придав этому значения он раскрыл клавиатуру и начал готовить сервер для переноса воспитателя.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ.

–Ладно. Серег есть кто то на сегодня?–Раскрыв в воздухе экран движением руки он шарил в надписях которые парили перед ним.

–Да. Одна семья. Получили…оооо…там младенец. Богачи. ОГО. Ему месяц.

–Да ладно. Это же куча денег. Может кто из правительства. Раньше пяти лет не приносят. –Он смахнул свой экран в сторону и чуть не подпрыгнув на свое компаньона заглядывал ему в экран.

–Да слезь ты Миш–Отталкивая его он пытался прочесть.

–Пожалуйста скажи что наша команда будет обучать. Ну пожалуйста.

–Дааааааа–протянул он.–Отсек три пять пять шесть. Это наша секция

–ДАААААААААААААААААА–Миша разбежался и прокатился на коленях как рак звезда метра три.  Пролетев мимо дверей откуда выходил мужчина с седой бородой до груди с маленькой милой девушкой и что то обсуждали. Их взгляд был настолько удивленный что даже растерянный.

В тусклой серой комнате сидела молодая пара. Миша и Сергей зашли в комнату и сели напротив. Для них это была каждодневная процедура. Но сегодня это был особый случай.

–Добрый день. Рады видеть вас на станции “Жизнь”. Вы к нам очень рано.

Девушка улыбнулась.

–Да. Мы давно тут не были. Лет двадцать?–Она посмотрела на супруга.

–Да около двадцати лет. Секция один шесть четыре два и секция три пять восемь четыре.

–Так вы “Одаренные”–Воскликнул второй.–Да еще и из нашей секции. Подождите вы по программе “Дар для Одаренных”?

–Да. А так как мы оба…–девушка застеснялась.–То у нас сто процентов скидка.

–А почему вы так поздно? младенцу уже пару месяцев.–Раздосадовано говорил Миша. Наверно надеялся что такого принесут сразу после родов не обмыв.

–Мы хотели убедиться что он здоров. Поставить все прививки.

–Хорошо. У вас есть предпочтения по характеру?–Сергей раскрыл на столе экран.

–На самом деле мы б хотели чтоб личность была высокоразвита и многогранна.–Сказал парень.

–Логично–Ухмыльнулся Миша–Я б тоже если б мне дали возможность брать что угодно в магазине, заказал бы фуру к заднему входу.–Сергей его пнул под столом.

–Даааа–заулыбался парень. Казалось они поняли друг друга.

–Кость–девушка осекла его.

–Итак–продолжил Сергей.– Многогранность? Три? Четыри?

–А сколько самое большое?–Спросила девушка

Парни переглянулись.

–Больше шести не было никогда.–Сказал Миша.–Может быть плохое слияние.

–Хорошо. Мы согласны.

–Отлично. Есть предпочтение по основным чертам характера. –Он развернул экран к ним–Вот проставьте галочки. Не больше трех.

Пара долго совещалась и наконец то проставила три галочки.

–Хм. –Сергей посмотрел.–Смотри–он обратился к Мише–Че думаешь?

–Все цвета–тихо сказал Миша.

–Что такое цвета?–Костя пристально смотрел на шепчущих ребят.

–Смотрите. Систему зарождения личности вы знаете.?–они помотали головой–так. Азы. Ладно. Все черты характера со временем разделили на цвета от белого к черному. Чем темнее цвет тем жеще черта характера. В данном случае вы выбрали уверенность в себе–это черный. Целеустремленность–это зеленый. И Доброжелательность– это белый. Не все цвета сочетаются. Со временем какие то тускнеют. А другие становятся ярче. Так как вы используете шесть личностей для баланса связи мы привьем к большинству белый и черный это самые простые для связи цвета. Но чтоб он были в союзе мы привьем еще три разных но близких по связи. Тогда слияние пройдет идеально.

–Хорошо.–Девушка кивнула.

–Итак. Мы все прошли и согласовали. Пройдем в отделение “Родов”

Они вышли из комнаты и направились по длинному коридору В другой конец здания.

–Вы малыша давно отдали?–поинтересовался Миша что то набирая на экране который появился перед ним.

–Где то минут пятнадцать назад.

–Значит его уже подготовили.–Сергей не смотря на клиентов уже завершал процедуру настройки своего ИИ.

–Серег давай Витю задействуем? Я потом показания с него сниму. – Миша смотрел на движущего Сергея.

–Витю?– переспросил Костя.

–Да–ответил Сергей и оторвался от экранов.– У всех старших работающих в группе наблюдения и развития есть свой Искусственный Интеллект на обеспечении. Как напарник. Моего зовут Виктор. Виктор Михайлович если быть точным.

–А вашего?– Девушка обратилась к Мише.

–А моего НИКАК–с досадой ответил тот– Появление ИИ крайне редкое явление. А появлении ИИ который подходит под все параметры. Чтоб мог и воспитать и проследить…Раз лет в пять появляются новые.

–Сами?–негодовала пара.

– Ну почти. Первые Воспитатели были изобретены и прописаны автором всей этой программы. Их было всего десять, но они справлялись с наплывам работы. И первые годы мы работали круглые сутки. Я кажется тогда жил в на третьем этаже в вестибюле.–Сергей ухмыльнулся–Да! Я принес световой настил. Помнишь мы по очереди на нем спали?–он пихнул Мишу но тот уже был не в настроении–Ладно. В общем Витя был первым кто появился сам…

–Это должна была быть моя смена– Миша осклабился себе под нос.

–Да–рассмеялся Сергей–тебя понос пробрал.– он закатился еще сильнее–А я говорил тебе что Шава за углом из собак делают. Но нет. С тех пор появилось только пять воспитателей. И они гораздо лучше отслеживают грани личностей. Потому что сами проходили через это. Для них даже такса своя. У нас много групп наблюдения и развития. И многим семьям приходится ждать своей очереди даже после того как они нашли деньги. В американском отделении всего шесть Воспитателей. А в европе и того меньше. Как оказалось Тупо копировать ИИ нельзя. Так же как и не бывает двух одинаковых людей.

Они вышли в большую залу с парящими пультами напротив огромного экрана.

–Вы можете присесть здесь–он указал на мягкие сиденья и небольшой экранчик перед ним.–Тут вы сможете наблюдать процесс “Родов”.

–А вы личности зарание заготавливаете?–Спросил Парень

–Нет.–Миша подходил к пульту возле которого стояло человек пять и что то настраивали–Мы будем учить прямо сейчас. Смотрите–Он указал на экран–Эта точка–старт жизни. Личности проживают жизнь в разных вариациях. Потом самые успешные остаются другие стираются. При шести гранях личности будет наверно…двенадцать?…–он посмотрел на Сергей

–Двадцать четыре–холодно и сухо ответил он. Что то прописывая на небольшом экране перед ним.–Миш ты это любишь. Давай веди.

–ДАМЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ и ГОСПОДААААААААААА–Миша встал и руками размахивал привлекая внимание.–Добро пожаловать на роды замечательного мальчика…–он вопросительно посмотрел на пару

–Александра–Тихо сказала девушка.

–АЛЕКСАНДРА–прокричал он.–Итак.Внимание на экран. Вот он родился и одна точка движется до определенного момента. Нам же нужна база для личности.

–А что за серая точка движется рядом?–Перебил Константин.

–Это наш ИИ. Он помогает личности сформироваться. Но самое интересное будет сейчас. Смотрите сейчас на экране появятся все возможные личности и ИИ будет отбирать самые подходящие–Он с восторгом протянул обе руки в большой экран. На секунду точка задрожала и остановилась.–Что происходит?–Прошептал он Сергею.

–Не знаю–Пробурчал тот под нос нервно тыкая по клавишам.

–Серый–Миша подбежал к нему–Что происходит?

–Не знаю я.ЭКРАН–он крикнул и пульт вместе с экраном огородило серой дымкой от пары.

–Все хор…–обрывок фразы залетел в защитный экран.

–Так так так. Тут что то ИИ накосячил… Есть.–он поднял глаза на экран и точка снова стала начала двигаться.

Стояла полная тишина.

–Медленно…–Сергей не успокаивался и нервно смотрел как серая точка пляшет вокруг синий.

–Вас приветствует станция новейших технологий Жизнь! Просьба не вмешиваться в вариации личностей Жизнь–это не только тело но и сознание. Их время вышло–Ваше пришло – Голос донесся из селектора. Это приветственная фраза звучала по всему зданию.

–Он связывается. Вы не обрубили мост? Кто вообще оставил Куклу в приемнике –Кричал Сергей

Под огромным экранам была небольшая комната для отчета ИИ это придумали технари чтоб ИИ мог быть более человекоподобным. Для более четкой связи пол был покрыт нанитами. Они обеспечивали ранее создание объемной проекции. Теперь же это будет вполне осязаемый объект.

–Здрасьте? –тихо сказала кукла и помахала рукой.–Что это? –она разглядывала свою руку.

–Слушай меня внимательно, –Сергей пошел ближе – Тебя к нам нельзя. Ты умрёшь, –он шагнул в комнату и  где стоял остался след из красок, которые переливались завораживая. –Ты слишком слаб. Тебя раздавит давление белого.

–Вы что...

–Если ты пытаешься к нам попасть значит ты съедаешь чьё–то время. Чьё–то место Где ты сейчас?–Серега посмотрел вверх на экран и увидел как серая точка металась между несколькими синими. Нет она пыталась ее догнать. Точнее связать две рядом стоящие.

–На озере.

–Думай об озере.Кто с тобой?

–Витя.

–Это три пять пять шесть?–Напомнил себе секцию он подготовил пас рукой.–Не потеряй его. Он тебе нужен. Представь озеро. Представил?–он кивнул– а теперь рукой ударь по поверхности.

В момент когда кукла отключилась Сергей развел рукой и открыл экран. Практически моментально он начал печатать.

–Миша–не поднимая головы крикнул он–Миш изолируй секцию. Сколько там оболочек?

–Одна.

–Отлично тогда нам нужно…–он поднял глаза на экран и замолк на полуслове.

На экране, как на новогодней елке, мерцали тысячи синих огоньков.

–Пиз…–Миша смотрел на экран.

–Собрались– Сергей хлопнул в ладоши.– Если сейчас все не исправим сервер погорит. И хрен с ним с личностью новую сделаем. Там мои ИИ. Он вместе с ним сгорит. Миша–он обернулся к нему.– У тебя есть мои права доступа. Ограничь память ии. Это снизит нагрузку. Так. Нужно сократить вариации…

–Серег…

–Добавить возможность слияния доп личности

–Серега…

–И измените форму вариации до минимума…

–СЕРЫЙ…–Миша перешел на крик.

–ДА ЧТО?– в интонацию ответил он.

–Серега она часть исходного кода украла.

–Что?–Сергей взглянул на экран и увидел как серая точка мирно стоит в стороне– я просил ограничить, а не отключить.–он буркнул в сторону Миши.– Ты его убьешь.– В эту же секунду синяя точка движущаяся по прямой начала прыгать между линиями и двигаться напрямую к серой точке.–Да да да– Сергей заулыбался и защелкал пальцами.

–Что происходит?– Миша недоуменно смотрел на экран.

– Это будет чудо рождения–он вызвал экраны, ударил ладонью по середине и вылез экран прямо перед ним. На котором сидел спиной к нему.–У нас новый воспитатель. Прошу дополнительные мощности на комнату шестнадцать. – он улыбался. Не каждому ученому приходилось присутствовать при родах воспитателя, а у Сергея это были уже вторые.–Требую–Он стал серьезен.– Требую передать воспитателя Михаилу Викторовичу Солонову.

–Согласен. – голос донесся с экрана.– Передать всю сводную мощность на шестнадцатый блок, секция три пять пять шесть.–он коротко кивнул головой. Посмотрел в сторону Михаила стоявшего за спиной сергея и отключил связь.

–Так. Нам нужен работоспособный воспитатель. Миша? Выйди из ступора. Он еще не твой. Еще много работы. Теперь это твои роды.–сергей растворился в улыбке.

–Да.–Миша собрался и вышел из ступора–Да. Да. Так. Дайте программе развиваться в своем направлении. Дайте ему лимб для обучения. Расщепите личность “Два” для запасного выхода. Дайте Вите воспоминания выхода. Нужен контакт.

Миша подошел к пятерке обовлевших лаборантов и начал разъяснять план программирования.

–Снять экран–Сергей коротким жестом смахнул в сторону дымки. Где сидели перепуганные родители.

Он подошел к ним и сел рядом на диван. Достал пачку сигарет. Вынул одну четким ударом по дну. При первой затяжке он слегка вспыхнула на конце и по комнате потянулся легкий сигаретный дым. Он закинул ногу на ногу.

–Не переживайте. Ваш сын будет гениален. Он станет либо великим ученым либо первооткрывателем во всем в чем бы он не начал свое движение.

Миша бегал от экранов к экрану. Через минуту пара лаборантов выносила куклу из комнаты связи. Нажав на боковую панель комната закрылась и осталось лишь небольшое окно. Легкая вспышка внутри…

–Помогите нам...найдите способ...верните все...–Крик донесся из за окна и Миша подбежал к нему.

– Кто мне скажет почему они все в Отчетной комнате. Зарк экранируй.–Делая вид что Миша обращается ко мне он уже начал свой психологический тест.

–Карин прошлый раз все кончилось печально. –Я крикнул в ответ с дивана. 

– В изоляцию их. И закройте уже этот портал...Этот мир нам больше не интересен мы все показатели уже сняли.–Миша обернулся к лаборантам

–Это другой мир, –Сказал лаборант

–Нет же. вон смотри на показатели тот же разум прошел. –Миша ткнул в монитор что то, объясняя. –Видишь повторный вход…подожди…как это возможно. Опять побочка? Шестеро? Сколькоооо?–Протянул он удивленно. Неожиданно случилось то чего он боялся. Воспитатель расслоился. И отторгал все грани личности кроме своей.

Все лаборанты пристально смотрели и наблюдали голограммы появившиеся в комнате отчетов. Сергей потушил сигарету, встал, подошел почти в упор к голограмме и что то прошептал.

Изолировав комнату мы наблюдали за процессом взаимодействия голограмм пока лаборанты как трудолюбивые мышки сокращали количество вариаций, чтоб снизить потребляемую мощность.

–...а если мы отправим его обратно и дадим Вите пообщаться с ним?–Миша и Сергей стояли у небольшого экрана в комнату доклада и обсуждали дальнейший план.

–Миш он мне ИИ поломает если не вернет часть исходного кода.–Сергей негодовал

–Слушай, а пусть он работает?–Мишу как озарило.

–В смысле?– Сергей перевел на него взгляд.

–Ну пусть он выполнит функцию воспитателя. Пусть он обучит и создаст личность. А ИИ в конце для симбиоза соберет блокировочную расслоившуюся. И отправим сознание в тело.–Тараторил Миша–Ну что мы теряем Белую грань Личности?

–Серую–поправил его Сергей

–Ну серую. Личность и так будет многогранна. Посмотри на показатели второго сознания. Оно вполне могло бы их удержать, и достаточно белого. –Миша раскрыл экран и показывал Сергею.

–Ты в порядке? Вить? –Они услышали голос из комнаты.

–Мы в другой реальности. Ты это понимаешь? –Витя отвечал ему. Но в его глазах читалось что он понимает что делает. Это один из способов психологиической поддержки для формирование граней.

Миша и Сергей смотрели на них и видели как они будто задыхаются.

–Почему они себя так ведут?–Сергей тихо спросил.

–Я добавил в код осознание оживленности. Ну типо они тела.

–Зачем?

–Пусть мой ИИ думает что он живой и настоящий–Улыбался Миша. Но Сергею явно это не нравилось.

–Простите мы плохо знаем ваш мир…Все в порядке.–Миша обратился к ним

–Добавьте кислорода...слишком много угарного газа...

–Кислород? – спросил Переспросил Михаил

Что то начал в воздухе рисовать, один из ИИ при вставал на колени. Миша что то долбил по виртуальной клавиатуре.

–Попробуем добавить в код иллюзию выбора и свободу мысли.–Миша бормотал под нос.

–Не надо–Сергей схватил его за руку когда тот уже заканчивал набор и написание кода.–это плохо кончится. Ты не сможешь его контролировать.

Миша отдернул руку. Нажал на среднюю кнопку и повернулся в экран.

–Так?

–Вы сможете все вернуть?

–Это вы виноваты в том, что случилось. –Кричал ИИ–Заткнись. Я знаю. Я так и говорю. –Симбиоз еще не был настроен, все обновления программы происходят в системе а они были вне системы. От чего он не мог уже контролировать себя и вторую личность.. –Если ты будешь влазить в разговор мы не сможем…–Он бормотал и бил себя по голове.

–Нужно срочно их ввести в систему–Сергей давил на Мишу.–Иначе его заблокируют.

–У меня своя задача и свой проект.–Миша одернул его. Еще минуту назад веселый парень превратился в строго и серьезного ученого.– Я готовил его уже десять лет..–Он шикнул на Сергея –У нас есть одна догадка, но мы не пробовали...Проблема может быть в том, чтоб вас развести. Вы слишком слились. И если такое случается с двумя, то вас пятеро. это будет сложно….Должен быть только один…..–Он проговорил в окно.

–мы готовы. – Витя оборвал его на полуслове. Уверенным голосом и стоял смотря в смотровое окно, которое больше было похоже на экран.

–Хорошо мы все подготовим. Но кого–то мы вернуть не сможем. Один должен остаться. И тебе нужно вернуть исходник.–Миша обратился к Вите. Тот стоял по стойке смирно с глазами как у щенка. Он резко повернулся и посмотрел в сторону нового Воспитателя. Как буд то команда попала еме в код.

Миша обернулся и увидел как Сергей что то набирает на своей клавиатуре. Миша обратился к своей но тут же осознал что права контроля на Витю Серега ему обрезал.

Новый воспитатель согнулся и что то бормотал себе под нос. Выглядело это жутковато. В эту же секунду Миша одним движением отправил голограммы обратно.  Серега вновь сел на диван и всем видом выказывал интерес. “Что же ты будешь делать дальше Мишаня?” говорила, нет, кричало каждая форма принятой им позы.

Миша стоял с озлобленными глазами и смотрел на своего лучшего друга.