GrammarNazy

Чем злодей отличается от героя? Ну, кроме того, что герой добрый и спасает мир, а злодей злой и разрушает мир.

Вопрос слишком широкий, понимаю. Давай сузим. Чем движение героя по сюжету отличается от движения злодея по сюжету? А если ещё более узко — кто/что их двигает?

Приходит, значится, Гэндальф к спокойному мирному Бильбо Бэггинсу и говорит: короче, пора приключаться. Вот тебе 12 гномов, иди пинай дракона. И Бильбо такой — ну блин, я вообще-то поесть собирался, трубкой попыхтеть, какое вообще спасение королевства?

Или вот мальчик, который выжил. Он просто радовался тому, что сбежал от Дурслей, тусил себе с друзяшками, бесил учителей, как любой нормальный ребёнок. Постоянно натыкался на какую-нибудь дичь, постоянно её разгребал, 100 очков Гриффиндору, если вы понимаете, о чём я.

Да даже Д'Артаньян. Защищает честь королевы, ищет подвески, кого-то спасает, борется с кардиналом. Не только в фэнтези  работает классический путь героя, который начинается с события-толчка и продолжается серией последующих толчков.

Что объединяет всех героев?
Герои реактивны. В смысле реагируют на какие-то внешние события и за счёт этого двигаются по сюжету.

Злодеи — дело иное. У каждого злодея есть цель, есть план и есть стратегия. Это проактивные ребята, которые мало того, что двигают себя, так ещё и героя вынуждают шевелиться. Помнишь, в какой момент Энакин стал злодеем? То-то же.

Окей, с движением по сюжету разобрались. А что там после сюжета?

Герои жили долго и счастливо, и никто об этом не писал. Не потому что скучно, а потому что не о чем. Мне кажется, что герои банально не умеют жить в мире, где внешних рычагов больше не осталось. Выживать — умеют, лучше кого угодно. А вот жить — не очень. Тот же Фродо просто уплыл в Бессмертные Земли, потому что нормальную жизнь не вывез.

Злодея, если он выжил, мы обязательно встречаем в сиквеле. К этому моменту у него уже есть новый план, новая стратегия, новая команда, если нужна, новые ресурсы. Потому что его двигатель — у него внутри. И пока герой спал, злодей качался.

Герой видит всё это, вздыхает, втягивается в борьбу и ждёт, когда это всё уже закончится, чтобы пожить наконец. Может, завтра, когда злодеи переведутся. В крайнем случае, с понедельника заживём.

Это очень долгая подводка к мысли, которую я думаю уже довольно давно.

Ребята, кажется, всем нам очень нужно научиться быть злодеями.

Я лично знакома с одним волшебником — когда-то он усыновил моего папу.

У него даже была всамделишняя борода. Не такая длинная, как у Гендальфа, но в неё вполне можно было вцепиться моими детскими ручонками. А волшебник говорил: «Осторожнее! Я, конечно, не Хоттабыч, но а вдруг трах-тибидохнет?»

Однажды он заявил, что скатерть-самобранка не существует. Но не успела я расстроиться по-настоящему, как он наклонился ко мне, хитро подмигнул и прошептал: «Зато у меня есть ковёр-самобранка. Хочешь проверить?»

О, я очень хотела. И волшебник рассказал мне, что ковёр нужно погладить перед сном и — обязательно вслух — сказать, чего хочешь покушать утром. Ковёр услышит и выполнит, главное — быть с ним вежливой, я же знаю волшебные слова «пожалуйста» и «спасибо». Я сперва не поверила, ведь такие штуки бывают только в сказках. Но вечером прикоснулась к вытканным цветам и шепнула: «Принеси мне апельсин. Пожалуйста».

Я обожала апельсины, но знала, что у нас слишком мало денег, и нельзя просить у мамы или папы дорогие вкусняшки. Но мне так хотелось!..

Сначала я бы просто подержала этот яркий оранжевый мячик в руках. Я бы его долго нюхала, может, даже взяла бы его с собой во двор, погулять. А потом, спустя много-много времени, наконец почистила бы его. И оставила бы кожурки сушиться, чтоб этот запах остался со мной навсегда. И, может быть, по одной дольке отдала бы маме, папе, бабушке и дедушке.

В тот вечер я так и уснула, утыкаясь лбом в ковёр и мечтая об апельсине. А утром, когда я проснулась, на подоконнике рядом с кроватью лежали они. Пять штук. Огромные, круглые, солнечно-оранжевые, невероятно пахучие. Я тут же понеслась к волшебнику, начала взахлёб рассказывать, что — вот, я загадала, и сбылось! А он только улыбался в усы.

Ковёр никогда меня не подводил. За всё моё детство ни единого раза не было, чтобы я что-то попросила и не получила. Но я редко к нему обращалась. Я знала, что нельзя быть жадной и просить больше, чем мне нужно на самом деле. Потому что к жадным людям волшебство не приходит. А я не могла позволить себе потерять сказку.

Мои игрушки тоже были волшебными. По ночам они всегда оживали. Хотя я сама никогда не видела, как это случается. Но по утрам мой волшебник обязательно рассказывал, как сражались мои солдатики, как сеньор Помидор спасал матрёшку и как кот Маркиз угрожал игрушечному королевству.

Мама смеялась и говорила, что это всё глупости. Но я много раз проверяла — игрушки и правда двигались! Каждый вечер я расставляла их по местам, а утром находила кого-то под кроватью, кого-то за шкафом, а раз у сеньора Помидора даже оторвалась нога — вот какая жаркая битва была! Конечно, мы его починили, ведь он был главным рыцарем моего войска.

Как-то я спросила у волшебника, есть ли у него ковёр-самолёт. Он покачал головой. Но я уже знала, что он умеет совершать чудеса, поэтому забралась к нему на колени, крепко обняла и прощебетала: «Наволшебничай, ну пожа-а-алуйста!» И он улыбнулся и сказал: «У меня есть качели-самолёт. Завтра покажу». Ух, как мне не терпелось увидеть! Я даже спать ушла пораньше, чтобы завтра наступило пораньше.

Завтра волшебник показал мне дощечку на двух верёвках, привязанных к ветке старой груши. Он сказал, что это и есть качели-самолёт. И что если сильно-сильно раскачаться, я смогу улететь куда захочу. Но только тогда, когда я буду готова не возвращаться.

А пока можно просто качаться, и если закрыть глаза, то получится увидеть чудесные далёкие края. И я закрывала. И видела, как лечу сквозь облака, а мой волшебник стоит далеко-далеко внизу и машет рукой. Он удаляется, становится всё меньше, а потом совсем исчезает, и впереди возникает Африка.

Потом я открывала глаза и рассказывала ему, что там творится. Там слоны, и обезьяны, и дикие львы, которые позволяли их гладить, и ещё папуасы — я любила это слово и даже одно время так называла папу, думая, что это как «папочка», только «папуас».

По-настоящему я, конечно, так и не улетела. Это удалось только волшебнику. Наверняка он однажды раскачался достаточно сильно. Взрослые называют это «умер», но я-то знаю.

Вот я начала подозревать, что Теле2 слил мой номер, когда он сам же предложил купить услугу антиспам. Аккурат через пару дней после того, как у меня деньги на счету закончились, и я пополнять не стала. Выглядит как "Ничо-ничо, всё равно на тебе заработаем". Займов у меня нет, если что, заявок нигде не оставляла, на всякий случай даже кредитную историю проверила — мало ли что.

Здорово как придумали, а?

Звонки худо-бедно блокирую, фиг с ними. Знает кто, как смс-поток затормозить? Не отдавая деньги этим.

ТС, вы зачем себе могилу роете? Нельзя писать пост с тегом «Граммар-наци» и делать в нём ошибки. Открывайте окошко, щя всё будит.

1. «Не обращают внимание» › внимания.

2. „Еще у них в тексте встречаются и другие ошибки. Например, ставят несколько «???»“ › вы не согласовали предложения между собой, у вас нет подлежащего для сказуемого «ставят». И получается, что ошибки встречаются и сами же себя ставят.

3. «Читая подобных авторов у меня включается стереотип» › вы здесь деепричастный оборот и не обособили, и не согласовали. Ужасно распространённая ошибка.

4. «То всё решаемо и можно запомнить только одно простое правило» › здесь согласование тоже нарушено, но уже причинно-следственное. Решаемо точкой, например. Или двоеточием, но тогда придётся что-то делать со следующим двоеточием. А задача вычитки текста — не усложнить, а исправить. Я бы предложила вариант «...то всё решаемо. Для этого можно запомнить...»

5. О том, что правило «пробел ставить всегда после любого знака» в корне неверно, вам уже сказали.

Кстати, редактор никому не нужен?