BacillusAntracis

1 часть - Душа Ведьмака (Часть 1)
Женщина коротко кивнула и быстрым шагом пошла вперед. Спустя пару минут мы уже были внутри просторной избы, где, около печи, на широкой лавке, укрытая одеялом по шею, спала девочка лет семи. Внезапно она открыла глаза, надсадно закашлялась, захрипела, и снова провалилась в глубокий сон, оставив на белой наволочке несколько капель крови.

Нда, дело плохо. Я на миг задумался, перебирая кристаллы в кармане. Два кристалла, если быть точным. Чуда с их размножением так и не произошло. А ведь мне еще до столицы ехать, да и неизвестно, как с уничтожением подземной твари дело пойдет… Хотя кого я обманываю? Как будто у меня есть выбор.
Наконец решившись, я спросил:
- Как тебя зовут, жена Горана?
- Аглая
- У твоей дочери лихоманка, Аглая. Никакая вода, будь она тысячу раз лечебной, её уже не спасет. Однако, я могу помочь. Бесплатно.
Уже ринувшаяся к сундуку в углу комнаты женщина остановилась, удивленно хлопая глазами.
- Подойди к дочери и раздень её до пояса. Потом принеси теплой воды и чего-нибудь поесть, побольше и посытнее.

После того, как Аглая выполнила первую часть инструкции и убежала греметь котелками куда – то за печь, я встал на колени рядом с лавкой, на которой лежала девочка, и положил свою руку ей на грудь. Яркое зелёное свечение, начавшее исходить из под моей ладони, становилось всё сильнее, а уже через минуту изо рта ребенка с каждым выдохом стал выделяться зеленоватый дымок. К моменту возвращения Аглаи, нёсшей в руках два чугунка с торчащими из них ложками, её заметно порозовевшая дочь уже сидела на лавке и залпом пила теплую воду из глиняного кувшина, который до этого стоял на печке неподалеку. Не дав матери опомниться, девочка схватила один котелков и активно зачавкала содержимым. Я тем временем сидел на полу, прислонившись к стене, и молча наблюдал, как в моей руке предпоследний из кристаллов распадается серой пылью. Ждать естественного восстановления энергии было некогда, впереди была охота на подземную нечисть. Повернув голову вперед, я внезапно уткнулся в любезно протянутый мне чугунок, в котором оказалась пшеничная каша с крупными кусками мяса. Есть хотелось сильно, поэтому, не выказывая ложной скромности, я включился в соревнование по скоростному опустошению котелка.
Аглая сидела рядом с дочерью и молча наблюдала, как мы едим, по её щекам, покрытым сажей из печи, медленно катились две слезинки.

Наевшись и зафиксировав ничью, я направился к выходу. Женщина молча следовала за мной.
- Спасибо вам за дочь, господин ведьмак – наконец сказала она, когда мы уже вышли на улицу
- Вы знаете, что произошло с моим мужем? Можно будет хотя бы увидеть его тело…и похоронить?
- По следу твоего мужа я еще не ходил, но то, как пропала Марфа…я думаю, это был Сытень. А Сытни тел не оставляют. Мне нужно еще раз все перепроверить, всё же тварь Скверны, и так близко к центру Княжества. А кстати, скажи - ка мне, Аглая, никто у вас в деревне в последние дней пять не умирал?
- Умирал, точнее умирала. Четыре дня назад, жена кузнеца, Лана, староста сказал – от лихоманки сгорела. Похоронили на кладбище. Так вы думаете это она…перекинулась?
- Вот это и нужно выяснить. Давай кстати ведро. Лихоманку в теле твоей дочери я извёл, но вот на полное её излечение сил мне не хватит. Целебная вода лишней не будет, поможет восстановиться.

Поход на родник лишь подтвердил мои догадки. В половине версты от деревни, на тропинке, были те же самые две воронки, следы крови и брошенное ведро. Рядом с одной из воронок лежал железный значок, оказавшийся княжеским орденом, наградой за исключительную смелость и отвагу на службе Князю. Не простым дружинником был Горан…
Наполнив оба ведра целебной водой я вернулся к ждущей меня Аглае, молча отдал ей орден погибшего мужа и уже повернулся, чтобы уходить, как мне в спину донеслось:
- Вы же сможете уничтожить эту тварь, господин ведьмак? Чтобы она больше никого не смогла убить? Я понимаю, что ничего вам не заплатила, а все прошу, и…

Поток горячего воздуха не дал женщине закончить фразу, неубранные волосы взметнулись вверх, а слезы на её щеках мгновенно испарились с тихим шипением.
Я опустил ладонь, останавливая ветер, и сказал
- Успокойся и займись дочерью. Ты мне ничего не должна. Я убью и эту тварь, и любую другую, что будет угрожать людям, а заплатит мне староста, за всё заплатит.

Вот теперь можно было уходить. Мой путь лежал на кладбище, но сначала нужно было найти помощников. Рекрутировав трёх местных крестьян с лопатами, я через пять минут уже стоял у свежего холмика земли, под которым покоилась умершая Лана. А точнее, уже не покоилась…
Выкопанный мужиками гроб был драматично пуст, более того – в его крышке и дне зияли две огромные дыры, сквозь которые мог свободно пролезть человек. Сомнений у меня больше не оставалось, в деревне, в 30 верстах от Стольного Града, сумел завестись Сытень.

Сытень – очень редкое существо, образующееся, когда зараженный Скверной крот сливается со свежим мёртвым человеческим телом. В итоге происходящих впоследствии изменений получается человекообразная нежить с заостренной мордой, у которой вместо пальцев на кистях – острые когти, отлично подходящие, чтобы передвигаться под землёй. Зрение за ненадобностью атрофируется, зато обоняние и слух становятся абсолютными. К счастью, охотится тварь по определенному шаблону, что облегчает её поиски. С помощью обоняния чувствуя поселения, Сытень никогда не заходит внутрь. Вместо этого он по запаху находит тропы, выходящие из деревни и, используя слух, нападает из-под земли на проходящих по ним людей, тела которых частично пожирает, а частично – передает Скверне. Ей всегда нужен трупный материал для своих творений. После нападения Сытень никогда не остается на том же месте, а по кругу движется к следующей тропе, причем всегда – по часовой стрелке. Исходя из этого – было понятно, куда мне нужно идти. Но прежде…

Я достал из кармана маленький холщовый мешочек, наполненный крошечными серыми кристаллами. Для призрачного коня или восстановления сил они не годились, а вот для передачи сообщений – вполне. Взяв кусочек покрупнее, я прижал его к надетому на мой левый безымянный палец кольцу с изображением голубя, после чего птица материализовалась у меня в руках. Надиктовав ей на ухо всё, что успел узнать, не забыв про странное поведение старосты…и некоторые другие странности, отправил в Орден. Если со мной что-нибудь случится – другим ведьмакам будет проще разобраться в ситуации.

А вот теперь – пора на охоту. Мой план был прост, гениален и выдуман на ходу. Всё как обычно, впрочем. Призвав коня и держась левой рукой за уздечку, а правой за рукоять меча, я медленно пошел по нужной тропе, с каждым шагом ощущая растущее напряжение. Небо заволокло тучами, отчего на улице потемнело, хотя до вечера было еще далеко, порывистый ветер завывал в кронах деревьев, заглушая другие звуки. Прошлые нападения были на расстоянии в полверсты от деревни, и я неумолимо приближался к этому рубежу, каждую секунду ожидая нападения. Но вместе с тем – а вдруг Сытень не здесь? Вдруг изменил свои повадки и сейчас поджидает ничего не подозревающего путника на Северной Дороге, которая была следующей по часовой стрелке от этой юго - восточной тропы?

Внезапно взлетевшие из под моих ног комья земли и острые когти, железной хваткой схватившие меня чуть ниже колен показали, что нет, не изменил. Но очень сильно просчитался.
Во - первых призрачный конь не издает звуков и ничем не пахнет, но зато может вытянуть своего хозяина вместе с прицепившейся к нему тварью. Которая разжать когти, к счастью, не догадалась.
Во – вторых кожаные штаны, являющиеся частью зачарованной броньки, не дали Сытню нанести серьезных повреждений моим ногам.

Всё произошло в считанные мгновения. Раз – и конь рывком выдергивает меня, по колено погрузившегося под землю, вместе с явно не ожидавшим этого Сытнем, отчего мы оба оказываемся лежащими на земле. Два – в заостренную морду твари летит мой огненный шар, не давая опомниться и использовать внушительные зубы. Три – я вскакиваю на ноги и, выхватив меч, одним ударом пронзаю насквозь грудь Сытня – то место, где должна находиться тушка оскверненного крота.

Неужели получилось? На всякий случай отрубив обе кисти, начинаю аккуратно осматривать тело. В прежней жизни это явно была женщина, причем молодая. Череп и руки деформированы до неузнаваемости, но грудь никуда не делась, хоть и усохла. На шее все ещё можно разглядеть две почерневшие борозды… а вот это совсем странно. Живот ниже пупка вспорот, высохшие кишки торчат неряшливыми тряпочками наружу, матка разрезана…какого чёрта??? От лихоманки говоришь умерла? Ну, староста, потолкуем мы с тобой… и о том, как крот смог проникнуть в накрепко заколоченный (во избежание таких случаев, кстати) гроб в том числе.
Хм, а действительно – как? И почему в гробу было две дыры? И две воронки на месте каждого исчезновения? Ответ на этот вопрос не заставил долго себя ждать. К счастью, поразившая меня догадка всего на миг опередила развивающиеся события. Миг, который спас мне жизнь.

Когда земля за моей спиной внезапно вспухла, выплёвывая наружу еще одну остромордую тушу, я уже наполовину обернулся, вставая на ноги и выставляя перед собой меч. Как раз в разинутую пасть твари, которая, не теряя времени, ударила одной из своих когтистых лап мне в область печени, и тут же другой – в шею. И если с первым ударом броня справилась, отчаянно заискрив, то под второй я едва успел подставить плечо, скользнув по которому когти Сытня распороли мне всю левую щеку. Зашипев от боли, я отбросил тварь огненным шаром, выпущенным из свободной от меча руки и, не давая опомниться, послал следом еще парочку, затем подскочил к оглушенному противнику вплотную и завершил битву отработанным уже ударом меча.

Фууух. Два Сытня? Ни разу о таком не слышал. Когда…если доберусь до Ордена – сообщу об этом хранителю знаний. По сути это обязанность каждого ведьмака – пополнять архив всем необычным, что им встречается. Но до этого момента неплохо бы еще дожить. Что-то мне подсказывает, что двумя Сытнями проблемы этой деревни не заканчиваются. Параллельно подлечивая поврежденную щеку, я принялся осматривать второго поверженного противника. Морда после трех огненных залпов в упор изрядно обгорела, но остальное тело практически не пострадало. Развитая мускулатура рук, широкой торс, крепкие ноги – передо мной явно мужчина. На одном из предплечий измененных рук я заметил кусок веревки, чудом оставшийся после всех подземных путешествий. Шея трупа широко улыбалась – потому что была перерезана от уха до уха, причем явно давно. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что передо мной сейчас находится пропавший несколькими днями ранее кузнец этой деревни.

Становится всё интереснее, размышлял я по пути к дому старосты. Кто – то перехватывает идущего из деревни или обратно в нее кузнеца, связывает, перерезает горло, бросает тело, после чего его находит взявшийся откуда – то оскверненный крот. Сразу после этот кто – то душит жену кузнеца, вспарывает живот и хоронит тело на кладбище, через старосту сообщая ложную причину её смерти. Обращенный кузнец находит и пробивает гроб своей Ланы, неведомым образом обращает и её, после чего мёртвая парочка выходит на охоту… А о чем тем временем думал идущий рядом со мной призрачный конь, который всю дорогу нес на себе два измененных трупа, мне неизвестно, но ведьмачье чутье рисовало мысли исключительно матерного характера.

Предупредив всех встречных жителей, чтобы они пока не покидали деревню, да и вообще лучше бы сидели по домам, я остановился у избы старосты. Там меня уже поджидали двое княжеских дружинников, которым крестьяне рассказали о происходящем. Вооруженные полуторными мечами и щитом, одетые в крепкие кожаные доспехи с нашитыми внахлест железными пластинами, они представляли собой внушительную силу. Однако, в отличие от моей брони и оружия, их вещи зачарованными не были. Освободив повеселевшего коня от его ноши и отозвав обратно в медальон, я подошел к воинам и поздоровался.
- Что, ведьмак, сам справился? – усмехнулся в усы один из них, постарше и повыше
- Зря мы здесь два часа торчали, получается – сказал второй, совсем молодой и безусый
- Зря не зря, а дело тут темное, ребята. До того, как они стали тварями, этих двух людей жестоко убили, и как минимум в одном убийстве замешан староста – кивнул я на окна большой избы

После этих слов дружинники резко подобрались, от былой расслабленности не осталось и следа, взгляды стали жесткими, колючими. Одно дело, когда причиной смерти человека становится зверь или нечисть, к ним отношение как к неизбежному природному злу, типа засухи или наводнения. И совсем другое – когда убийцей становится один из нас, людей. Вокруг и так в последнее время слишком много горя...

В этот момент дверь дома распахнулась, и на крыльце появился староста собственной персоной, зевая и щурясь от приглушенного тучами дневного света. Видимо заметил нас с дружинниками в окно. Но неужели он всё это время спал? Как - то не вяжется такое беспечное поведение с моими подозрениями. А хотя – и к лучшему, хотя бы не удрал. Ну – с, приступим. Широко улыбнувшись и старательно поддерживая расслабленный вид, я заговорил:
- Доброе утро, Игнат Степаныч. Работа сделана, принимайте. Два Сытня убили ваших людей, невиданное доселе дело. Давайте пройдём в дом, поскорее рассчитаемся, да я отправлюсь дальше, в столицу. А доблестные воины Князя продолжат патруль, и так они уже подзадержались.
Задумчиво почесав выпирающий живот, староста призывно махнул рукой и удалился вглубь дома. Поверил. Подмигнув дружинникам, я направился следом.

Ночью лес особенно величественен - вершины деревьев утопают во тьме среди звезд, слышны трели цикад, уханье совы, далекий вой волков... Сноп искр взвился вверх, когда я подкинул несколько толстых веток в костер. Огонь жадно набросился на угощение и круг света, в котором я сидел, наконец достал до стены деревьев. Для ночевки мной была выбрана небольшая полянка рядом с Северной дорогой. Места, близкие к центру Княжества, до стольного града около пятидесяти верст, благодаря чему рассвета я должен был дождаться без приключений. Жаль, что у меня так почти что не бывает. В этот момент ветки кустов в десяти саженях перед костром в третий раз затряслись и зашелестели, приковывая к себе внимание.

Как поведет себя одинокий путник в тёмном лесу, если у его ночлега, на грани видимости, будет кто-то бродить? Кто-то, не боящийся огня и человека? А значит, скорее всего, давно мёртвый? Конечно же он будет во все глаза следить за источником звука и движения, боясь моргнуть и судорожно сжимая в руках меч. На этом его жизнь и оборвется.

Выждав нужный момент, я резко обернулся назад, где, саженях в пяти, ко мне уже подкрадывалась огромная двухметровая фигура, сжимающая в кулаке тяжелую ветку. Резкий взмах руки – и рой из нескольких десятков огненных шариков устремляется к моему ночному гостю, освещая оплывшее лицо – маску и обжигая магическим огнем черно – коричневое оскверненное тело. Издав короткий хриплый вопль Скрадник, а это был именно он, неуклюже, но достаточно споро развернулся и, ломая ветки, скрылся в густой чаще. Одновременно с этим раздавшийся за моей спиной детский плач и удаляющийся шелест листвы сигнализировал о том, что и второй участник ночного дуэта покинул сцену. Небрежным взмахом руки затушив разгорающийся от огненных шаров подлесок я крепко задумался.

Скрадник и Шелестец – достаточно редкие порождения Скверны. Получаются путем воздействия оной либо на выкидыш на позднем сроке, либо на мать, умершую в родах. Шелестец – паукообразное существо с головой и телом младенца и полным ртом острых зубов. Во время «охоты» отвлекает внимание жертвы, или, что бывает реже – привлекает её детским плачем. Скрадник – огромная, сильная и при этом тихая тварь. Подкрадываясь сзади или подстерегая в засаде, она мощным ударом пробивает человеку череп. Интересно, что если Шелестец был изначально выкидышем – Скрадник формируется Скверной с чистого листа, а если вместе с ребенком погибла и беременная женщина - им становится она.

Даже не знаю, что меня больше удивило – появление отродий Скверны так близко от столицы Княжества или то, что они додумались охотиться на ведьмака. Даже если представить, что в основе был только мертвый младенец, что обратился он недавно и поэтому дуэт получился весьма глуповатый – ситуации это не объясняло. Ну ладно, как говорится, утро вечера мудренее. Преследовать в ночном лесу я никого не собирался даже при всей моей безбашенности – немало ведьмаков таким образом заманили в ловушку и прикончили. Да и просто неохота. Пройдясь по опушке и набрав сухих веток, я занялся своим любимым делом – наблюдением за танцующими языками пламени. С самого детства огонь меня завораживал и успокаивал. И если учесть мои способности и наклонности – не вступи я в Орден – стал бы наверное массовым поджигателем. Усмехнувшись своим мыслям я потихоньку задремал, не теряя при этом бдительности. Твари Скверны редко появляются поодиночке…

Утром, набрав воды из ручья, позавтракав вяленым мясом и хлебными лепешками, я вышел на Северную дорогу. Моё свободное патрулирование подходило к концу, до столицы оставалась одна деревня, где мне и предстояло предложить свою помощь. Естественно, не бесплатную. Обычно нуждающиеся обращались в Орден напрямую или посредством посыльных, но во-первых это достаточно долго – можно приехать спасать уже мёртвую деревню, во - вторых поселение в некоторых случаях оказывается будто в осаде – выйти за околицу означает смерть. Вот и приходится ведьмакам вроде меня (а некоторые говорят, что иногда даже и Рыцарям) выходить из Стольного Града и делать обход деревень по заранее утвержденной траектории, спрашивая у старост, нет ли у них каких проблем с нечистью. Насчет Рыцарей кстати брешут – никто кроме Магистра ордена не знает, чем они занимаются и ходят ли в патруль, поэтому и болтать о них – дело пустое.

Пройдя пешком пару верст – для разминки – я оказался на пересечении Северной дороги и второго Окружного тракта, соединяющего четыре расходящиеся по сторонам света от столицы дороги. На перекрестке висели на столбах четыре больших деревянных щита – по одному на каждое направление. Подойдя к нужному мне я внимательно в него вгляделся. Так, медведь людоед, банда разбойников, волчья стая – значки старые, затертые. Значит дружинники с этими проблемами давно разобрались. Подобрав со специальной полочки железный стилет я аккуратно вырезал на поверхности щита сообщение. Маленький кружок и большой овал - Скрадник и Шелестец, две палочки снизу – две версты, точечка – справа от дороги если ехать из столицы, дата, подпись. Для подписи пришлось раскалить надетый на указательный палец правой руки перстень с моим личным знаком и оставить рядом с сообщением выжженное клеймо. Теперь путешественники, идущие этим путем, будут осторожнее, а ежедневные патрули дружинников постараются найти угрозу и обезвредить, после чего сообщение будет специальным образом «погашено», но останется видимым до замены или обтесывания щита – когда свободного места для посланий не останется. Вчерашние твари для подготовленных солдат особой опасности представлять не должны, справятся.

Итак, до следующей деревни около 20 верст пути, но, к счастью, пешком мне идти не придется. Запустив руку в правый карман моей кожаной бронекуртки, я достал оттуда несколько серых кристаллов и пересчитал. Хм, все еще три, как и прошлым вечером. Ну вот почему со мной происходят только хреновые чудеса? Нет бы магические кристаллы в карманах размножались. Придется потом закупаться ими в столице.

С этими мыслями я достал из под одежды висящий на моей шее круглый серебренный медальон с изображением вставшего на дыбы коня. Взмах руки – и на дороге появляется статный чёрный жеребец. Ну как появляется – скорее проявляется, потому что проглядывающие сквозь его тело деревья с противоположной стороны дороги и укоризненный взгляд светящихся глаз напоминают мне, что призрачных коней тоже неплохо бы кормить. После того, как я приложил один из кристаллов к медальону, прозрачность моего верного скакуна стала быстро уменьшаться, и уже через минуту в нем с трудом можно было опознать нематериальную сущность. Ну вот, на путь до столицы энергии ему хватит. Смахнув кучку серой пыли – все, что осталось от магического кристалла – я убрал медальон обратно, вскочил на коня и направил его прямо по дороге, к деревне.

На сей раз обошлось без непредвиденных встреч, и вскоре я уже подъезжал к дому старосты. Найти искомую избу и тем более нужного человека в немалом поселении на сотню дворов было непросто, но меня выручило острое ведьмачье чутье. Именно оно привело меня в центр деревни, к самому большому дому и далее – к наиболее откормленному мужику из всех, что встретились мне по дороге. Дополнял картину значок «Деревенский староста», приколотый к его просторной рубахе. Повезло, что у меня хорошо развита интуиция, а то не знаю чтобы я и делал, пришлось бы наверное даже спросить кого-нибудь дорогу.

Спрыгнув на землю, я отозвал слегка побледневшего коня обратно в медальон, и, для пущего эффекта, выпустил немного энергии, заставив свою зачарованную кожаную броню заискриться маленькими зеленоватыми молниями.
Глава деревни, смерив меня тяжелым взглядом из под густых бровей, взялся обеими руками за широкий чёрный ремень, обтягивающий внушительное пузо, и произнес:
- Ведьмак, значится? – Ну пойдем в избу, ведьмак, потолкуем.

Спустя пять минут мы уже сидели за широким столом и пили холодный квас из больших кружек, любезно поставленных перед нами хозяйкой дома.
- Игнат Степаныч – протянул мне широкую ладонь староста
- Странник, но можете звать просто ведьмаком – ответил на рукопожатие я
- И что же привело тебя в нашу скромную деревню, ведьмак?
- По заданию Ордена прибыл предложить вам свою помощь, если таковая требуется
Староста на несколько мгновений задумался, рассеяно глядя в кружку, будто сомневаясь.
Наконец решившись, он начал говорить:
- Люди у меня пропадают, ведьмак. Трое уже, если считать кузнеца. Кузнец то бы и ладно, он ушел в другую деревню, на заработки, там то своего нет, должен был три дня как воротиться, но может загулял, али там где сгинул, не у нас, но остальные… Марфа, крестьянка, со слов мужа пошла за ягодами в северо – восточный лесок, два дня назад, да и не вернулась. И Горан, отставной дружинник, вчера отправился с ведром на родник лечебный, что в версте восточнее деревни есть – и с концами. Дочь у него прихворала, для нее видимо пошел. Я пока велел никому за околицу не соваться, ждал дружинников, которые к полудню через нашу деревню в обход дороги пойдут. Но ты приехал раньше.
- Ясно…что ничего пока не ясно. Говоришь северо – восток и восток? Что-нибудь подозрительное замечали в последние дни? Искать пропавших пытались?
- Нет, не замечали. А насчет поисков – сам знаешь, в какое время живем. Искать кого – то самим – можно там и сгинуть. Слухи то от путников все ко мне сходятся, про каких только тварей не бают… иди, ведьмак, мне больше нечего тебе рассказать, а тропинки, по которым пропавшие ушли, найти нетрудно, натоптанные они, вся деревня в лес и к роднику ходила.
- Хорошо, если это действительно какая нечисть – найду и уничтожу. Ну или она меня. Расценки, надеюсь, знаешь? Всё стандартно, утверждено Орденом и Князем.
Лишь задумчивый кивок был мне ответом.

Выйдя на солнечный свет, я быстро сориентировался и направился на северо-восток, по следам первой пропавшей женщины. Деревня между тем жила своей жизнью. Люди, не привыкшие к безделью, но вынужденные сидеть внутри поселения, занимались домашними делами – кололи дрова, чинили телеги, работали в огороде. Однако практически каждый человек, заметив меня, останавливал свою работу, чтобы поздороваться. Репутация моего Ордена среди простого народа была поистине безупречной, стараниями как рядовых ведьмаков, так и Магистра. Любые противоправные действия жестко пресекались, все жалобы на нас рассматривались либо лично Магистром, либо кем - то из таинственных Рыцарей. Но это было нечасто. Все, вступившие в Орден, чётко понимали свою задачу – защищать людей от зла. Бандиты, дикие животные, обычные твари или твари Скверны – подлежали немедленному уничтожению. Большую часть рядовой работы брали на себя конечно дружинники Князя, но они были просто опытными, сильными и хорошо дисциплинированными людьми. Ни способностями, ни знаниями ведьмаков не обладавшими. Особняком стоял Анклав Светлых Стражей, непримиримые и единственные правильные борцы со Скверной… по их словам. А на деле – кучка самовлюбленных бездарей, обладающих силой Света, и поэтому считающих себя центром Вселенной. Если на их пути простой медведь будет заживо драть крестьянина – и ухом не поведут. Ух, что-то меня понесло. Нужно возвращаться к текущей действительности, в которой тоже было о чём подумать.

Странный получился какой-то разговор со старостой. Почему он тянул так долго? Уже после первого исчезновения, два дня назад, нужно было обратиться в Орден и запретить жителям покидать деревню. Порядок действий стандартный, а в неопытности Игната Степановича заподозрить сложно, вон живот какой наел, да и сам проболтался, что об общей ситуации в княжестве знает. И даже когда ему на голову свалилось такое счастье, как я – он не стал сходу сообщать о проблеме, а на моё прямое предложение помощи ответил не сразу. Да и отговорка про дружинников выглядит явно выдуманной на ходу, хоть и достаточно правдоподобной, особенно будь она высказана пару дней назад.

В этих раздумьях я добрался до нужной мне тропинки и, внимательно смотря по сторонам, двинулся вперед, к виднеющимся вдалеке кронам деревьев. По моему опыту, люди чаще всего пропадают в лесу – там и диким животным, и тварям Скверны удобнее охотиться и проще скрыться. А соответственно ведьмакам типа меня работать сложнее, а сгинуть легче. Да и топать до этого леса мне …. похоже не придется.
В паре саженей левее тропинки, в траве у кустарника, я заметил сиротливо валяющуюся корзинку. Наверное что-то тут случилось! - радостно завопило моё острейшее ведьмачье чутьё.

Однако, рядом с корзинкой не нашлось вообще ничего подозрительного. Ни крови, ни следов, ни мертвого тела…ни собранных ягод. Значит, до леса бедная женщина так и не дошла, а пропала примерно в полуверсте от деревни. Но бесследно даже в наше время люди не исчезают, требуется лишь внимательно всё осмотреть. К счастью, нужное место долго искать не пришлось. Буквально в десяти шагах от корзинки по направлению к лесу, на самой тропе я увидел несколько капель крови, лоскут белой ткани, а главное – две неглубокие воронки рыхлой земли, одна примерно аршин в диаметре, другая чуть побольше. Теперь всё встало на свои места. Спокойно идущую по дороге женщину схватили снизу и уволокли под землю, и единственное, что она успела сделать – взмахнуть руками, чтобы сохранить равновесие, и отправить корзинку в полет чуть назад, к кустам. Это было плохо. Лишь одна тварь способна на подобное. Если я окажусь прав - это очередное порождение Скверны. Нужно всё тщательно перепроверить, а для этого нужно найти место пропажи второй жертвы и вновь потолковать со старостой.

Забрав корзинку бедной женщины, я направился обратно. На входе в деревню меня уже поджидали. Растрёпанная женщина лет тридцати пяти в вышитой красными нитями рубахе и синем сарафане чуть ли не бегом кинулась ко мне.
- Господин ведьмак, вы вернулись так быстро? А Марфа…
- К сожалению, Марфа мертва. Вот её корзинка, забери и передай родственникам, пусть у них останется хоть что-то, ведь тела нам, к сожалению, не найти.
Взяв из моих рук последнюю память о погибшей, женщина, тем не менее, не сдвинулась с места. Непокрытая голова, прерывистое частое дыхание, бегающий взгляд делали её вид каким -то…потерянным. Наконец, собравшись с мыслями, она быстро заговорила, сбиваясь на каждом слове
- Господин Ведьмак, я жена Горана, он пропал вчера, сразу после Марфы, пошел на родник и не вернулся, у нас дочь захворала, единственная, вы не могли бы…набрать для нее немного воды, лечебной, иначе боюсь, ей не выжить. Я отдам всё что попросите. Это недалеко, в версте на восток. И пожалуйста, найдите моего мужа. Простите, если прошу слишком многого.
На этом женщина резко замолчала и продолжила стоять, упорно глядя в землю перед собой.
Теперь стала понятна причина её странного поведения. Потерять мужа и остаться одной, с больной дочерью, такого врагу не пожелаешь.
- Насчет твоего мужа…сама понимаешь, если он, бывший дружинник, не вернулся к больному ребенку…значит не смог. А насчет воды – пойдем – ка, посмотрим на твою дочь. Может, подсоблю чем.

До цели моего путешествия оставалось около двадцати километров, когда плохой асфальт сменился не менее плохой грунтовой дорогой. Скорость движения упала до 30 км/ч, а за машиной оставался огромный шлейф песчаной пыли. Пейзаж вокруг был вполне характерен для сельской местности России 21 века – заросшие поля, пустующие деревни… Пенье, Бабцы, Дубравищи – одно за другим сменялись надписи на белых табличках у дороги. Казалось, кроме названия, эти деревеньки ничем друг от друга и не отличаются – несколько покосившихся домиков, редкие пенсионеры, работающие в огороде или проезжающие мимо на велосипеде, пара собак, бегущих какое – то время за машиной.
Внезапно по обеим сторонам дороги расстелились засеянные поля, на одном из которых работал трактор, грунтовка сменилась ровным асфальтом – и уже через несколько минут я парковал машину у красивого бревенчатого домика. Здесь мне и предстоит ближайшее время жить и работать.

Село Старобрядово разительно отличалось от той картины, что я видел во время пути. Кроме хорошего асфальта удивляло количество живущих тут людей всех возрастов, а так же ровные, чистые деревенские домики, у многих из которых были припаркованы вполне приличные машины. Отличие было настолько явным, что я даже назвал бы его аномальным. Не зря наших аналитиков что-то насторожило. Задача моя была как обычно четкой – разобраться в происходящем и на свое усмотрение решить проблему. Вводные данные были как всегда исчерпывающими – «происходит что-то странное, едь туда и разберись». Ну чтож, приступим…

Первым делом – разобрать машину. Ноутбук, одежда, запас продуктов на неделю. Всё остальное уже было на месте – в последнее время село стало очень популярным у жителей Москвы, которые приезжали сюда на летний отдых. Местные жители, отбывая на заработки в столицу, сдавали свои дома туристам, что было весьма удобно для обеих сторон.

Закончив разбирать вещи и плотно пообедав, я незамедлительно приступил к выполнению рабочих обязанностей – а именно вышел за забор своего участка и огляделся. Мой домик находился ближе к краю длинной асфальтовой улицы, с обеих сторон которой смыкали свои заборчики другие деревенские домики, разного цвета, размера и состояния. Слева от меня, на соседнем участке в палисаднике играл машинками мальчуган примерно пяти лет, судя по качеству одежды и игрушек – явно не местный. За ним в пол глаза приглядывала ухоженная женщина лет сорока. Вторые её пол глаза приглядывали в телефон.

Хм, а вот это уже интереснее. Моё внимание привлек дом на противоположной стороне улицы, несколько наискосок. Шикарные резные наличники, петушок на крыше, палисад со столбами, увенчанными фигурками зверей – домик будто сошел со страниц книги о русских промыслах. На скамейке перед забором, не менее шикарной, сидел крепкий мужчина лет 70 и задумчиво курил. Голыми руками такого не взять… пришлось вернуться в дом и достать из холодильника 0,7 качественной водки и кое- что из закуси. Вот теперь можно и на разведку. Поздоровавшись и представившись городским туристом, живо интересующимся историей родной страны, я смог разговорить Михаила Ивановича на весьма ценную мне информацию. Правда в процессе мне пришлось сбегать в дом за второй 0,7, которую мы так же совместно и приговорили.

С первого взгляда в его рассказе не было ничего интересного – Старобрядово - обычное помещичье село, война, революция и интервенция начала 20 века затронули его слабо – погибли несколько рекрутов, но само село не было тронуто ни продразверсткой, ни раскулачиванием, ни бандитизмом. Коллективизация тоже прошла спокойно. Во времена Великой Отечественной здесь была зона немецкой оккупации, но нацисты долго не задержались, ушли, практически не оставшись в памяти местных жителей. Единственным выбивающимся из линии повествования эпизодом было жестокое убийство красноармейцами в 1925 году настоятеля местной церкви Отца Иллариона. Со слов Михаила Ивановича Илларион был настоящим священником – прихожане как один чувствовали от него ауру благодати и спокойствия, он никому не отказывал в помощи, словом и делом помогал своей пастве. Но прибывший отряд от советской власти, состоявший большей частью из местных, жестоко заколол настоятеля штыками, а церковь была превращена сначала в пекарню, а затем, с 92 года, заброшена.

Именно с того момента, с девяностых, у местных жителей появилась традиция – несколько раз в год, по одному, ходить на поклон к порогу церкви. Михаил Иванович не был исключением – с его слов после этого паломничества он чувствовал себя значительно бодрее, появлялось вдохновение в его любимом деле – столярном ремесле. Сама церковь стояла несколько в отдалении от села, в лесу, что было несколько странно. Мне явно стоит туда наведаться, но позже. Я сел в машину, повернул ключ в замке зажигания – нужно проехаться кругом по деревне, осмотреться, возможно проехать по дороге мимо церкви, а вечером наведаться в клуб – со слов Михаила Ивановича там собирались жители деревни для того чтобы пообщаться и пропустить по стаканчику после трудового дня в колхозе, пилораме, огородах. Автомобиль взыркул двигателем и выехал на асфальт. С этого момента события стали развиваться стремительно….

Пятилетний Никита проводил взглядом уезжающий соседский автомобиль и продолжил свой путь. Ему надоели машинки и он, взяв игрушечный автомат, направился в заросли кустарника - поиграть в партизан. Дом, в который его привезла мать, чтобы ребенок летом подышал свежим деревенским воздухом, стоял на краю деревни, в сотне метров протекал заросший ивняком ручеек, впадавший далее в небольшую речку. Никите обычно не разрешали гулять одному, но в последнее время мама все чаще переписывалась в телефоне, порой теряя счет времени и не замечая происходящее вокруг.

Спустя полчаса стрельбы из автомата по невидимым врагам и прыжков через ручей он вдруг заметил двух других детей. Высокая ярко рыжая девочка лет 6 и маленький мальчик лет 4 подошли к Никите.
– Мы идем на речку, давай с нами? – спросила девочка – Или ты боишься?
Говорить, что мама не разрешает отходить от дома не хотелось – ему и у то ручья находиться по сути было нельзя, да и играть одному уже порядком надоело, поэтому Никита молча пошел за детьми. Спустя пять минут плутания по густым кустам троица вышла на берег небольшой речки. Городской мальчик заворожено смотрел на стремительный водный поток, изобилующий большими и малыми водоворотами, чувствуя нарастающий в груди страх.
- А слабо тебе переплыть на другой берег? – Спросила девочка, улыбнувшись. – Да он же боится! У нас все ребята переплывали эту речку, даже Колька – взглянула она на другого мальчика, не проронившего до этого момента ни слова. Словно повинуясь её взгляду, ребенок на одной ноте заканючил – Трус-беларус на войну собрался, как увидел пулемет, сразу обоссался, трус-беларус на войну собрался, как увидел пулемет, сразу обоссался…

Никита хотел что-то сказать в ответ, что-то про маму, что ему пора домой, что он не умеет плавать, но тело будто бы перестало его слушаться. Ноги сами сделали сначала один, потом другой шаг к обрыву, к воде. Еще миг – и маленькое тельце упало в речку, закрутилось в водовороте – и было унесено течением. Рыжеволосая девочка, постояв минуту, повернулась и ушла обратно. Её маленький спутник послушной тенью побрел за ней. На берегу остался лежать лишь новенький игрушечный автомат.

До клуба я добрался лишь в сумерках. Объезд деревни никакой новой информации не принес, все та же тишь да мирь, к церкви я пока не приближался, проехал мимо – видел только утоптанную тропинку, отходящую от дороги в лес, да ленточки на деревьях, её окружавших.
Центр деревенской культурной жизни больше всего напоминал обычный городской бар, коим он по сути и являлся – барная стойка, за которой стояла женщина лет 50 и протирала стаканы, довольно неплохой выбор напитков, в том числе живое пиво из кег, кое – что из закуски и нехитрой кулинарии. Зал представлял собой полукруг из крепких деревянных столов с лавками, со свободным пространством посередине, предназначенным видимо для танцев. Как мне потом рассказали – из соседнего села по выходным приезжает дискотека.
Людей было немного – поздновато для буднего дня, но мое внимание привлекли два столика. За одним сидела красивая блондинка лет 30 в компании бокала пива, большой тарелки салата и телефона, за другим – четверо мужиков. Один из них, худой парень неопределенного возраста, встал, и, провожаемый суровыми взглядами остальных, направился к выходу. Чем не преминул воспользоваться я, купив четыре бокала пива и подсев на освободившееся место. На сей пенной, а потом и сорокоградусной ноте, сдобренной обильными по местным меркам закусками, разговор пошел как по маслу.

- Лопата - представился крепкий бородатый мужик, похожий на фэнтезийного дворфа, протянув мне ладонь размером с небольшой экскаваторный ковшик. Я охотно ответил на рукопожатие, в котором мне явно хотели раздавить руку, и, дождавшись пока кости оппонента тихонько не хрустнут, отпустил. Переборщить тут не стоит.
- Мотыга - сказал второй, явно счастливо сосуществующий со своим грудным кифозом неизвестной степени
- Грабли – представился третий, и, предвосхищая мой вопрос – улыбнулся. Нда, производители зубной нити на тебе не заработают…
- Вячеслав Снегирёв, турист, недавно приехал, вот, знакомлюсь с местными достопримечательностями и людьми – отрапортовал я, ставя на стол вслед за пивом тарелки с закусками. С деньгами у меня, естественно, проблем не было, для дела мог и весь этот бар купить. Чутье подсказывало, что с этими ребятами лучше поговорить по душам.

Мужики оказались не так просты, как на первый взгляд. Знакомые с детства, половину года зарабатывали звонкую монету на разных вахтах по всей необъятной России, четверть проводили в родном селе, а оставшееся время посвящали любимому делу. Мотыга оказался заядлым путешественником – был и в горах и в море, и на севере и на югах, в Европе и Африке. Грабли увлекался экстримом – лыжные спуски по самым крутым склонам, прыжки на тарзанке с мостов, с парашютом, погружение на морские глубины, и так далее. Больше всех удивил Лопата – оказавшись ценителем искусства – от оперы и театра до выставок картин как классических, так и современных, подчас абсурдных стилей. Как их зовут на самом деле - я так и не узнал – Это ж в паспорт заглядывать надо, а он дома лежит, ржали те.

Выяснились и интересные детали – во - первых мужики, как и все остальные, ходили на поклон к церкви, причем сразу после приезда – с вахты или из путешествия. Чувство приходит, что надо сходить – они и шли. Во – вторых стало понятно, что жители села очень к нему привязаны – какую бы карьеру в городе - Москве или другом - они ни сделали, какой бы пост ни занимали – они хотя бы часть года проводили на родине и по возможности помогали административным ресурсом. С дорогами. Инфраструктурой и так далее. Да и в самом селе было много рабочих мест – за счет колхоза, лесопилки, а так же множества магазинов, живших за счет большого количества покупателей.

Уже заполночь, когда я встал, и, старательно пошатываясь, собрался идти домой, мой взгляд внезапно остановился на том худом пареньке, который в данный момент сидел рядом с блондинкой и о чем – то с ней говорил. Обратили на него внимание и мои собут…седники. Заметив такое внимание к своей персоне, тот быстро встал и вышел, на этот раз окончательно.
- Славка, сказал на мой вопросительный взгляд Лопата. – До девок охочий больно. Не по - хорошему. Были инциденты, в городе, вот, недавно вернулся. Мы с ним разъяснительную беседу провели, чтобы наших не трогал, а то худо будет. Ты иди домой, вон, на ногах плохо стоишь. А девушку мы проводим, не переживай. Руку для прощания он мне, однако, не протянул.

Я вышел на улицу и быстрым шагом пошел домой. Клуб находился не так далеко от моей избушки – пройти мимо футбольного поля, за которым был центр, мимо темного парка со зловещей стеной ёлок, повернуть направо у школы – и по прямой метров пятьсот. Нужно было многое осмыслить и с утра сходить в центр, к магазинам. Там, у закупающихся пенсионерок, можно в беседе узнать еще чего – нибудь важного. Пройдя школу и пару домов, я вдруг периферийным зрением увидел какое - то движение слева. Огромный мужик с бородой шел вдоль заборов параллельно дороге, держа в руках топор. Я прибавил шаг.

Семилетняя Юля лежала в своей кровати около окна и пыталась заснуть. Её мама с маленьким братиком ночевали в дальней комнате, и для еще одной кровати там места не было. Отец работал, отправив жену и детей на свежий воздух из пыльной Москвы. Несмотря на то, что Юля была уже взрослой и скоро должна была пойти в школу – ей было страшно в темном деревенском доме. Пугали тени на стенах, редкие скрипы деревянных конструкций, вой ветра на чердаке.
Она уже почти заснула, когда вдруг услышала низкий шепот
- Девочка, я знаю, ты слышишь. Выйди на крыльцо, на улицу. Выйди, иначе твой брат и мама умрут.
Голос звучал будто не снаружи, а у нее в голове, и она понимала, что тот не врет, что он убьет и её и брата и маму, если она не выйдет.
- Ну же, выходи скорее, я теряю терпение. Ты же не хочешь чтобы твои мама и братик умерли? Чтобы их изрубили топором на куски у тебя на глазах? Выйди, и я не трону их, обещаю!
Юля села на кровати, нашарила в темноте ногами тапочки. И будто во сне, тихо, пошла к входной двери.
- Молодец, ты все правильно сделала, ты герой, ты спасла своих маму и брата, ты очень смелая, хорошая девочка – голос подобрел, стал мягче, и от этого еще более жутким

Девочка подошла к двери, и вышла в одной пижаме на крыльцо, во тьму. Было тихо, спокойно, стрекотали сверчки, а небо было полным от звезд. На крыльце включился фонарь. Внезапно она увидела огромную темную фигуру, стоящую на границе света и тьмы. Увидела большую бороду и занесенный над головой топор.
Монстр стал приближаться к ней, голос в голове торжествующе вскрикнул, и вдруг за широкой спиной ночного гостя вспыхнули два желтых глаза, а из его груди, где сердце, выскочил блестящий шип, покрытый алеющей в свете фонаря кровью. Бородач с хрипом упал на спину, и что - то поволокло его прочь, во тьму. Голос в голове Юли затих. Постояв еще пару минут на крыльце, она тихо вошла в дом и легла в свою кровать. Короткий ночной дождь смыл все следы, а утром маме девочка ничего о ночном происшествии не рассказала.

Утро начинается не с кофе, подумал я, глядя на пронесшуюся мимо меня по дороге полицейскую машину с мигалками. Она поехала за край деревни, туда, где течет местная речка. Я недавно проснулся, позавтракал и как раз вышел на улицу. Естественно я последовал в том же направлении. Долго идти не пришлось – господа полицейские нашлись около моста через реку. Рядом с ними стояло несколько местных жителей и заплаканная женщина, в которой я узнал свою соседку. На берегу лежало что-то маленькое, накрытое брезентом, и я быстро понял что это, а точнее кто. Соваться к представителям закона мне пока что было не с руки, рано раскрывать все карты, пусть они у меня и краплёные. Вместо этого я вернулся в село и перехватил идущую с места события женщину. Она - то мне и рассказала, что под мостом нашли утонувшего соседского мальчика, Никиту, мать которого на минуту отвлеклась на телефон, и он убежал играть на речку. Его тельце унесло течением, оно зацепилось под мостом за арматурину бетонного блока, где его и нашли местные рыбаки еще до того, как мать хватилась сына. Полицейские были родом из этой же деревни, женщина их хорошо знала и была жуткой сплетницей, поэтому вскоре я имел полный расклад по делу. Следов насилия на теле обнаружено не было. Вердикт – мальчик утонул сам, по неосторожности. Хм, ну допустим…

Беседуя с женщиной, которую звали Наталья, я дошел практически до парка. Здесь наши пути разошлись, и я направился, как и планировал – в центр села, к магазинам. Проходя вдоль футбольного поля, я увидел большую и красивую детскую площадку. Среди множества играющей там малышни внимание привлекала высокая рыжеволосая девочка, она будто бы находилась в центре всей детской компании, и остальные дети, как младшее, так и с виду чуть старше, слушались её в играх. Чуть поодаль, на скамейке, сидели две молодые женщины, и, беседуя, приглядывали за детьми.

- Здравствуйте, девушки, улыбнулся я. – Вы слышали, что произошло? Мальчик утонул на реке, я только что видел тело и полицию. Бедная его мать, не уследила, теперь наверное всю жизнь корить себя будет. А ваши дети на реке бывают, отпускаете?
Женщины поохали, а потом одна из них повернулась к площадке и крикнула – Настенька!
К нам, чуть помедлив, подбежала та самая рыжая девочка.
- Настенька, скажи дяде, ты ходишь на речку?
- Нееет, мамуль – улыбнулась та – на речке быстрое течение, водовороты, а еще там бьют эти….ключи, и поэтому вода холодная даже летом, очень опасно туда ходить!
- Видите, сказала мне женщина – все местные дети знают – на реку ходить нельзя. Иди, Настенька, играй дальше.
Я улыбнулся Настеньке, попрощался с женщинами и пошел к магазинам. Ветер донес мне в спину обрывки разговора …..Славик то….опять…блондинки….постоянно….не к добру….

Центр не оправдал моих ожиданий. Поговорив с закупающимися женщинами о том - о сем, я ничего интересного не узнал, и в итоге решил просто побродить по магазинам. Купил себе пару шоколадок, чипсов, 0,7 местной сыворотки правды – в её полезности я убедился неоднократно, и отправился домой, пройдя мимо смутно знакомой блондинки, что покупала красивую корзину у местной продавщицы. А может сделать еще круг по селу?

Ирина любовалась корзиной. Несмотря на немалую цену – твердо решила купить! – По грибы идете? – спросила её улыбчивая продавщица?
– Нет, за черникой) Мне молодой человек подсказал отличное место, где её можно набрать – и на природе прогуляюсь, и дочку угощу!
– Удачи вам, ответила работница, отсчитывая сдачу, - Аккуратнее только, наши леса красивые, но бдительность терять не стоит, говорят прошлой осенью тут два беглых заключенных пропали, так и не нашли никого.
- Хорошо, постараюсь аккуратнее

В страшилки Ирина не поверила. Она вовсю отдыхала от городской жизни, сидела в баре до полуночи, общалась с местными, днем гуляла с дочерью вокруг дома. Хорошо что сюда она приехала со своей матерью – посидит с внучкой, пока она в лес сходит. Сразу вспомнился тот тихий и внимательный молодой человек, с которым она общалась в баре. Он и подсказал ей заветную полянку недалеко от ЛЭП – не промахнешься и не потеряешься, опоры ЛЭП далеко видно, не страшно и не местной в лес сходить. Правда в тот вечер к ней прицепились трое местных выпивох. Она уж было испугалась – но они просто проводили её до дома и попрощались.

С этими мыслями она свернула у обозначенной опоры и углубилась в лес. Пройдя по узкой колее, оставленной видимо много лет назад трактором, она действительно вышла на поляну, поросшую густым черничником. Около часа активного сбора ягод утомили Ирину, она встала выпрямить спину – и вдруг спиной почувствовала чей - то взгляд. Небо к тому моменту затянули тучи, начал накрапывать дождь – и в лесу стало сумрачно, неуютно. Вдруг за её спиной зашуршали кусты. Резко обернувшись, Ирина на мгновение увидела два вспыхнувших желтых глаза, а кроме них – что - то еще, будто упавшее тело. Или показалось? Раздавшийся треск веток еще сильнее напугал женщину – она поняла, что все это происходит около тропинки, по которой она должна была возвращаться назад. Не в силах сдвинуться с места от страха Ирина стояла под набирающим силу дождем и всматривалась, вслушивалась в темнеющую чащу леса. Ни звука, ни желтизны глаз. Наконец решившись, стремглав она бросилась к тропинке, чудом не запнувшись пробежала до просеки ЛЭП, и, едва живая от усталости и страха, побрела домой. Её никто не преследовал.

Что – то я совсем загулялся. Опять возвращаюсь домой в сумерках, хорошо жены дома нет, а то получил бы скалкой по голове, ха-ха-ха. Мой закадровый смех прервал внезапный гул мотора и удар по левой ноге. Меня развернуло и бросило в канаву, прямо на ствол растущей там яблони. Знатно, с хрустом, приложившись левым же плечом - вот жеж невезучая половина тела – я с руганью встал и вылез на дорогу. Никакой машины конечно уже не было. Дальнейший путь до дома я проделал в смешанном настроении – с одной стороны ясности в деле еще нет, с другой – я начал кому то явно мешать, а значит на правильном пути. В случайность наезда не верилось. Не бывает таких случайностей. А значит что? Нужно добавить провокационности ситуации. А случай явно скоро представится – или я создам его сам.

А вот и случай! - воскликнул я следующим утром. Позавтракав и наколов немного дров – физический труд очень помогает мыслить – я вышел из дома и направился в сторону клуба. Проходя мимо парка увидел уже знакомую полицейскую машину и ту же самую пару ментов, а около них – тело здоровенного мужика с бородой и окровавленной грудью. Почему – то не накрытое. Улыбнувшись, я направился прямо к стражам закона, на ходу извлекая из кармана корочку. – Майор ФСБ Снегирёв – сказал я протянув им удостоверение, расследую случаи пропажи и убийства людей в данном селе, доложите ситуацию. Оценив моё удостоверение, выглядящее точь в точь как настоящее, ибо таковым по сути и являющееся, полицейские стали неспешно рассказывать обстоятельства обнаружения трупа, не вдаваясь в детали. А я особо в рассказ и не вникал, цель моего появления, я бы даже сказа ПРОявления была совсем другой…
- Благодарю, сержант, я вас понял, завтра же утром я выеду к своему начальству и доложу им о ситуации.

Ну вот и все. Ставки сделаны, ставок больше нет. А ведь целый день по сути свободен. Погулять по селу, сходить на рыбалку, поспать? Все же по селу, это будет более правдоподобно. Заодно поесть в баре можно, надоело дома питаться. Спустя несколько часов я возвращался домой. Посветлу и часто оглядываясь. Во избежание.

Утром следующего дня я, погрузив вещи и сев в машину, отъехал от ставшего ненадолго моим домика. Пока я собирался подошел сосед, и сказал, что старую дорогу сильно размыло ночными дождями, и если я хочу уехать – мне придется сделать круг. Как раз по той дороге, что мимо церкви идет. Ну кто бы сомневался.
Машина спокойно катила по асфальтовой дороге, вскоре сменившейся грунтовой, промелькнула тропинка к церкви…

Я сделал вид что сильно удивился, когда перед машиной оказалось толстое рухнувшее дерево, когда такое же дерево рухнуло сзади, когда из леса выбежали двое покрытых наколками мужика и наставили на меня охотничьи ружья. – Вышел из машины – неживым голосом, как робот сказал один из них. – Быстрее, мля, не менее бесцветно прогудел второй.
Нда, если из такого в голову выстрелить – меня и убить может. Открыв дверь и оказавшись на улице я тут же получил сильнейший удар прикладом в лицо. Ну хоть самому идти не придется – промелькнула у меня последняя мысль.

Капа и Стылый молча подхватили обмякшее тело подмышки и потащили к воротам церкви, не забыв ружья. Они даже не обыскали машину, не забрали дорогой ноутбук с переднего сиденья, что было немыслимо для их прошлой жизни воров - рецидивистов. Но это все осталось там, промозглой осенью прошлого года, когда двое беглецов решили укрыться от осеннего холода внутри заброшенной церкви. С того дня они совсем другие люди. И люди ли?

Кукловод. Мастер. Хозяин. А может Бог? Как называть ему себя? Он все реже помнит прошлое, все реже помнит свое имя, данное матерью. Сколько лет уже минуло? Когда он стал совершеннолетним, когда осознал свою силу – царем был Александр 3, а он был рожден – крепостным. Точный год? – Не помнит. Как понял он, что не просто обладает даром убеждения, а может управлять людьми? Что делал в ранние годы первой войны? Ясно лишь то, что к началу революции вернулся он в своё село, стал старостой, и целью своей поставил защиту родной земли. Ни отряды продразверстки, ни банды белых ли, красных, ни впоследствии немцы не делали зла его родине, подчинявшись хмурому взгляду уходили, а кто уходить не хотел – убивали себя, своих товарищей, сходили с ума. Лишь священник, отец Илларион, не поддавался его влиянию. Обладая некой аурой, спокойно глядел в глаза Кукловода, да еще и паству свою на время делал нечувствительной, своевольной. Не хотел понять, что для блага односельчан все делается, не признавал ограничение их свободы силами не Господа, а смертного (смертного ли?). Двух Цезарей в Риме быть не может. Против штыков красноармейских не сдюжил Илларион. А церковь его Кукловод под жилище свое обустроил, но позже, когда пал союз и заброшенной она стала.

И все бы ничего. Но скука, смертная скука овладела им. Пока однажды не открыл он в себе способность проживать воспоминания других людей. Живо ум его взялся за решение. Быстро односельчане стали периодически приходить к церкви, на молебен. А некоторые односельчанки и, хе-хе, заходить внутрь. И чувствовал Кукловод как это – съехать на лыжах с горы, опуститься на дно океана, прыгнуть с парашютом, наслаждаться оперой с первых рядов. Но ему захотелось почувствовать большее. Каково это – взять женщину силой? Каково зарезать незнакомца в подворотне? Изрубить топором маленькую девочку? А что потом? Может хватит сидеть в своей норе? Может стоит избраться в город, в Думу? А ведь можно и выше, можно управлять не селом, но страной, миром! Но это потом. Пока что у него была одна, конкретная проблема, которую он и собирается сейчас решить. И кое - кто в этом поможет – на этой мысли Кукловод взглянул в угол, где прикованной наручниками к крюку сидела двенадцатилетняя девочка, а рядом с ней – блондинка по имени Ирина.

Когда двое невольных помощников – на удивление удобное его приобретение – затащили в подвал церкви парня, представившегося полиции капитаном ФСБ, тот уже начал потихоньку приходить в себя. Кукловод немедленно взял его под свой контроль, запретив двигаться.

– Ты помолчи, а пока буду говорить я. Мне нужно знать - кто ты, и зачем сюда явился. Кто послал тебя и для чего? Я могу вырвать эту информацию прямо из твоего мозга, но тогда ты станешь абсолютно непригоден для моих дальнейших планов, станешь как они – махнул он на зеков, безмозглой куклой. А я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, и более того – рассказывал и дальше. Скажешь своему начальству что я прикажу, будешь тайно ездить ко мне на доклад. Регулярно. Взамен я не убью вот их – в этот момент зомби наставили ружья на испуганно вжавшихся в стену девушек, а кроме того – по возможности награжу тебя. Ну так что скажешь? Сейчас я позволю тебе пользоваться речью, смотри, не разочаруй меня.

Что-то было не так. Что-то сильно было не так. Все было под полным контролем, но Кукловод с каждой секундой своего монолога ощущал нарастающую тревогу, чувство, забытое около сотни лет назад. Он еще раз взглянул на спокойное лицо парня. Что-то с ним не так. Лицо, лицо…лицо? ЛИЦО! Один из зеков со всей силы врезал ему по лицу прикладом, но на нем сейчас никаких следов…
Никаких следов, медленно нарастающая хитрая улыбка…и два горящих желтизной глаза!

Хм. Как проняло - то, сердешного! Ну да, кто впервые мои глазки в боевом режиме видит – со стула падает. Однако своим промедлением я добился чего хотел – зомби отвернули ружья от пленниц и направили на меня. Хозяина защищают. Медленно! Оттолкнув мозгоправа в стену, чтобы не мешался, метнулся к ним, на ходу выпуская клинки из предплечий. Выстрел из четырех стволов и мой прыжок в сторону произошли одновременно. Часть дроби попала в левую руку, плечо, сбила мне скорость – но это уже было неважно, перезарядиться никто им времени не даст. Подскочив к противникам я встал между ними, скрестил руки на груди и резким движением развел в стороны. Два безголовых тела зомби – зеков синхронно упали на пол, одна из голов подкатилась к пленницам. Поднялся крик. Ойййй… таким макаром меня заставят накладные на амнестетики заполнять.

Пнув беспокоящий дам предмет подальше я направился к поднимающемуся с земли Кукловоду, который. Собравшись с силами, посмотрел прямо на меня.
Буммм! Будто кувалдой по черепу ударили! Походу эта пси-волна должна была просто выжечь мне мозг на физическом уровне. Слабовато! Меня это даже не замедлило, я подошел к пытающемуся что-то сказать нелюдю, и одним движением снес голову. Меня каждый раз забавляет то, каким испуганным взглядом они смотрят на тебя .когда не могут взять под контроль.

Так, девушек на воздух, в машину, ими скоро будет кому заняться. Голову в пакет, научникам, будут конечно опять возникать, что убил псионика, но пока они не научатся их правильно содержать – живых не получат. Прошлый раз чуть всю базу не потеряли, а я получил очередь из калаша в грудь. Мельком смотрю на свою многострадальную левую руку – как из нее медленно выпадают шарики дроби, как желтые жгуты симбионта переплетаются над ранками, затягивая их. Больно, чешется и хочется жрать. Все как обычно при ранениях…
Теперь отчет. Достаю телефон, звоню начальству

– Ало, Николаич, я справился, живой, полный доклад завтра.
– Да не ругайтесь вы. Есть отчет по форме – особый полевой агент Российского филиала Комитета Паранормальной Безопасности Вячеслав Дроздов задание выполнил. За всем стоял очередной псионик – контролер, был уничтожен при попытке меня убить.
– Да, про научников догадываюсь, вы знаете куда они у меня пойдут и почему. Да, именно туда. До связи.
Фух. Все. Теперь ждать специалистов – и можно домой. Где там мой запас Сникерсов и термос с чаем?

Эпилог.

Настю разбудил голос мамы и вкусный запах из кухни. Потянувшись, рыжая девочка встала с кроватки, заплела непослушные волосы в косичку и, зевая, пошла завтракать. Увидев перед собой в тарелке два сырника, Настя скривилась. По запаху она рассчитывала на оладьи, которые любила значительно сильнее. Вдруг взгляд девочки упал на большую коробку Несквика, купленную вчера. Их семья жила небогато, отца у Насти не было, со слов мамы она просто родилась – и все. Поэтому девочка сильно завидовала «упакованным» городским детям. Но вот Несквик стоит перед ней. А на тарелке лежат сырники. Неприятная ситуация. Что должна предпринять шестилетняя девочка?