AprelskayaKate

«Я НИКОГДА не откажусь от тебя».

Нет. Нет. Все это просто совпадение. Она не позволит ему взять ее саму и ее стрим в заложники! Не позволит запугивать и шантажировать себя!

«Между нами особая связь...»

- Да какая... нахрен... связь?!!

«Ты всегда говоришь МОЙ сталкер».

Мила скривилась:

- Я не это имела ввиду!

«И ты всегда высматриваешь меня в окно».

«Признайся, ты ведь думаешь обо мне. Все время».

Он был чертовски прав! И высматривала. И думала.

Только это не имело ничего общего с любовью!

- Я...

Что ему сказать? Не признаваться же, что он ее запугал!

«И ты писала мне».

Это тоже было правдой. Писала.

Поначалу, когда еще верила, что, если сказать человеку, что тебе что-то не нравится, то он поймет. И просто перестанет это делать.

Увы, не сработало. 

Вернее, сработало, но только с точностью до наоборот. Чем больше она пыталась с ним деликатно объясниться, тем больше он убеждался, что она открыта для общения. Или даже для чего-то большего, чем дружеское общение...

- Ты – просто псих! Я ненавижу тебя, если хочешь знать!!! Ты отравил мне жизнь!!! Исчезни уже!!! Достал!!!

С секунду в чате стояла гробовая тишина. Народ, похоже, был слегка шокирован ее выпадом. Ни единого смайла, ни одной фразы.  

Мила тяжело дышала, безуспешно пытаясь успокоиться. Приступ ярости охватил ее так внезапно, что теперь она и сама пребывала от себя в легком шоке.

«Я предчувствовал, что ты собираешься меня бросить».

- «Бросить»?! – Мила снова начала закипать.

«Видишь, у меня не было выбора».

С этим пора было кончать. Заблокировать его, срочно!

«Просто открой дверь».

От последней фразы у нее сбилось дыхание. Рука замерла над андроидом. В кишках поселился противный холодок.

Он что, приперся сюда??!

- Зачем? Я не верю, что ты мог найти меня! А даже если и так - что ты собираешься сделать? Убьешь меня прямо на камеру??? Ну так я тебя не боюсь!

«Открой. Если не боишься».

Дрожа всем телом, стримерша сняла телефон со штатива.

- Я прошу всех засвидетельствовать этот момент! Кажется, этот псих стоит за дверью! Не знаю даже, что он собирается делать, но вы все будете свидетелями! В полиции или в суде.

Сняв цепочку, и не забывая тщательно снимать все происходящее, блогерша приоткрыла дверь, каждую секунду ожидая... буквально чего угодно!

Что это все окажется пранком – и из коридора на нее выскочит сестра. Что это действительно окажется сталкер. Что угодно – вот действительно что угодно!

К ее величайшему изумлению, за дверью... вообще никого не было.

Коридор был пуст!

Мила не сдержала облегченного вздоха.

- Ну вот, я же говорила, что не ве...! – она осеклась.

Под дверью стояла небольшая коробка.

- Вы видите это? Что мне делать? Открыть ее?

«Да там какашки внутри! Старый фокус!»

«Лучше ее не трогать, а сразу сдать в полицию!»

«Не открывай, пока не занесешь в номер».

Мила двумя пальчиками взялась за уголок коробки и подняла ее. Та оказалась очень легкой.

Вернув телефон на штатив, мукбангерша поставила коробку так, чтобы все могли хорошо ее видеть.

После чего стала осторожно приподнимать крышку.

«Не открывай, вдруг там бомба!»

«Мила, зачем ты притащила какашки в номер? Ржунимагу!!»

«Это точно постанова! Никто не стал бы просто так открывать незнакомые коробки!»

Мила и сама спрашивала себя: зачем она все это делает? Что толкало ее? Угрозы? Любопытство?

Крышка свалилась на пол, а блогерша изо всех сил зажала руками рот, чтобы не заорать.  

Чат тут же оживился:

«Что это?»

«Похоже на запекшуюся кровь...»

«О боже! Мне не показалось?! Это были зубы???»

«Зубы и волосы!»

Мила сидела, ни жива, ни мертва – ее взгляд был прикован к нескольким фиолетовым прядкам среди каштановых волос...

«Что за трэш, Мила! Ты меня разочаровываешь!»

«Голимая постанова! Теперь и я отписываюсь!»

Совсем недавно сестра как раз покрасила несколько прядок. Именно в такой, нежный, лавандово-фиолетовый оттенок.

«Что за резкая смена жанра? Лучше бы ты продолжала есть!»

«Да это ее помощник специально положил там коробку! Я видел, как она делала кому-то тайные знаки рукой».

«И еще она все время посматривала в угол! Наверняка на своего напарника!»

«Да-да! Мне тоже показалось, что она постоянно бросала взгляд куда-то в угол. Куда там смотреть, если в номере одна?»

«Думаю, там как раз и сидит ее сестра!»

Глаза постепенно начинали застилась горячие слезы.

«Я видел такое в магазине приколов. За кого ты нас держишь? За лохов?!»

«Надоел этот спектакль! Она в полной народа гостинице! Не говоря уже про тех, кто это смотрит! И что, она не может тупо позвать на помощь??? Че за бред?!»

Тут уже обвинения полились рекой. Миле было тяжело их читать.

Но и не читать было нельзя.

Она ждала нового сообщения.

От него.

И он не заставил себя ждать:

«Как высокомерно-жестоко ведут себя люди как раз тогда, когда ты больше всего в них нуждаешься, да, Мила?»

Она молчала, прерывисто дыша. Глаза широко распахнуты, одна ладонь все еще крепко зажимает рот.

«Мне это знакомо!»

Ужас все сильнее сдавливал горло, как если бы сталкер сам, собственноручно душил ее.

Она поймала себя на том, что где-то в глубине души еще надеялась, что это кто-то из знакомых мстит ей за что-нибудь. Бывший парень, поклонник, не стерпевший отказа, может быть, одна из прошлых подруг...

Но нет. Никаких надежд на это больше не оставалось.

Никто из тех, кого она знала - не зашел бы так далеко. 

«Не волнуйся, дорогая. Я помогу тебе. Я объясню им».

«Слушайте вы, непонятливые! Если до вас еще не дошло - у Милы, вообще-то еще остались мама и маленький братик! Ей есть еще, что терять! Да, Мила?»

Это было то, о чем она боялась даже думать.

В ушах мгновенно поднялся шум, в глазах помутилось – будто бы в комнате резко стало темней. Казалось, она вот-вот грохнется в обморок.

«Видишь, дорогая? Я понимаю тебя - как никто».  

«Кстати, угадай, кто из них сейчас со мной?»

«Может быть - оба?»

Спина вдруг перестала держать. Если бы не диван позади... Она бы наверняка упала.

Все мышцы в теле стали похожи на кисель, и лишь иногда мелко подрагивали. Все существо ее постепенно охватывал леденящий холод, зубы начали противно постукивать друг о друга, выбивая мелкую дробь.

Фанаты между тем продолжали бесноваться. Кто-то пытался договориться с маньяком, другие ругали его. Третьи – винили Милу за хайп. Четвертые же без конца сыпали ржущими смайлами - видимо, просто наслаждаясь происходящим «цирком». И пофиг - реальный он или нет.

В полной прострации Мила читала все новые и новые комментарии – больше не улавливая смысла.

В голове вдруг четко оформилась одна пугающая мысль:  

Она сама показала ему все.

Свою улицу, свой дом.

Свою семью.

Сама!

Собственноручно!!!

Выкладывая фотки и видео улиц, по которым ходила, упомянув школу, в которой училась. В роликах можно было найти даже снимки ее двора, видно было, как она выходит из лифта на своем этаже. Там даже периодически мелькал кусочек ее входной двери...

Он знал магазин, где она покупала еду, знал, как выглядит ее машина – ему ничего не стоило ее выследить!!

Раньше Мила не отдавала себе отчет в том, как много информации о себе она выкладывает в сеть. Даже наоборот - ей казалось, что, по сравнению с другими блогерами, она еще очень мало рассказывает о своей жизни. Ведь основной целью был мукбанг!

Но жевать на камеру все время было нереально. К тому же, для каждого эфира нужно было долго краситься, наряжаться, устанавливать свет, настраивать оборудование, готовить комнату, наконец! Поклонникам нравилось, что она всегда была при параде – типа у нее такая идеальная внешность! И такая идеальная жизнь! Она специально заказывала в интернете резные золотые ложки и вилки, красивые расписные тарелки, сделанные под английский фарфор. Вся кухня у них дома теперь была заставлена роскошными чайниками, супницами и подносами. Все – ради идеальной картинки! 

На создание атмосферы уходило много денег, времени и сил. Она страшно уставала. Хоть раз в неделю хотелось тупо устроить себе маленький выходной...

И тогда приходилось снимать что-то не по теме.

Мысленно пролистывая сейчас свой блог, она с ужасом думала о том, что достаточно было просмотреть всего десяток-другой видосиков или прослушать пару ее стримов (где приходилось бесконечно отвечать на кучу вопросов о жизни, быте, прошлом и т.п.), чтобы легко выйти на ее след!

Но... зачем?

Что ему надо?

Что ему, черт побери, от нее надо?!!!

-Что тебе надо?!!... – хотела изо всех сил прокричать она.

Однако голос прозвучал придушенно. Едва слышно.

В чате тут же стало тихо.

Видимо, поклонников тоже интересовал ответ на этот вопрос.

Время будто застыло. Стало казаться, что он не ответит никогда!

Но вот, наконец, в поле комментариев возникла новая строчка:

«Я просто хотел любить тебя».

Что?

И что это значит???

Трахнуть, что ли?!

«Госсподи, да лучше б трахнул! Чем вот это все!» - она невольно покосилась на треклятую коробку.

Страшно хотелось наорать на него, высказаться!

Но вместо этого она заставила себя промямлить:

-Х-хорошо. Я со-согласна... – голос странно подрагивал. Кажется, Мила начала заикаться.  

Сейчас она готова была пообещать, что угодно, лишь бы убедиться, что никому из ее близких больше не грозит опасность.

«Тебе не стоило тыкать в меня этой камерой, Мила».

«Не стоило сбегать и прятаться от меня».

«Ты даже не представляешь, как ты меня расстроила!»

-Про-рости... Я... я б-больше не буду...

«Мы ведь любили друг друга».

-Я со-сожалею... Хочешь, я прямо сейчас вернусь домой?

Он долго не отвечал.

Пауза становилась гнетуще-тягостной.

И она предприняла новую попытку:

-Теперь я буду с-слушаться тебя! Обещаю! Я с-сделаю все, что ты хочешь!

Фанаты все еще сидели тихо. Даже смайлы с лыбами куда-то подевались. Похоже, до них все же начал доходить весь ужас происходящего.

«Тогда позволь мне сделать заказ».

-Заказ??? – у нее отлегло от сердца, - Хорошо! Конечно.

«Мне очень нравится смотреть на твои губки».

«На твой жующий ротик...»

-Но... я же не знала. И не подготовилась. Хочешь, я съем для тебя эту овсянку с водорослями? А в следующий раз принесу то, что тебе нравится и...

«Боюсь, овсянкой все не обойдется, любимая».

Несколько воспрявшая было духом, Мила вдруг снова ощутила противные спазмы страха в животе.  

«Хочу видеть, как ты будешь жевать содержимое этой коробки».

В глазах вновь потемнело, дыхание стало частым – кажется, это начиналась паническая атака.

-Я...

Она готова была растоптать чертов телефон!

-Я... не могу...

Или, может быть, просто истерика.

«Понимаю».

-НИ-ЧЕР-ТА ты не понимаешь!!! Я... я не буду этого делать! Слышишь, ты, псих!!! – не своим голосом проорала Мила прямо в камеру.

«Тогда в следующий раз это будут ноготки и волосики твоего братика».

«Или ты предпочтешь попробовать что-нибудь от твоей мамочки?»

Мила закрыла лицо руками и разрыдалась. Это продолжалось всего несколько секунд и кончилось совершенно внезапно. Спазмы вдруг резко отпустили горло.

«Это твой последний шанс».

«Если я не увижу этого сейчас... Считай, что ты теперь сиротка».

«Или как это называется, когда человек остается совсем один во всем мире?»

Очень медленно, будто бы совершенно успокоившись, стримерша придвинула к себе коробку, после чего с каменным выражением лица вытряхнула содержимое в пустую тарелку.

Чат снова оживился. Народ лихорадило. Сообщения посыпались так быстро, что их невозможно было прочесть. Лента просто безудержно летела вверх. Буквы сливались в белесый полупрозрачный монолит. 

Мила зацепила волосы вилкой, намотала их, как спагетти.

Она представила, как эти волосы будут щекотать нёбо и горло.

Господи, только бы не вырвало! Только бы как-то это все проглотить!

Хорошо бы смазать их чем-нибудь. Каким-нибудь маслом...

Но псих же не позволит? Нее-ет, не для того он придумал эту пытку, чтобы облегчать ей задачу.

Господи, лишь бы не стошнило от всей этой крови!..

А зубы? Подхватить зубы вилкой вряд ли получится. Позже она попытается сделать это ложкой. Или нет. Наверное, придется глотать их, как пилюли – по одному за раз.

Не думать об этом! Не думать!

Мила приказала себе быть сильной. Она справится! Все будет отлично! Нужно думать о маме и о братике! О маме и братике!! Мама и братик!!!

Она спасет их! Она сможет!

Блогерша поднесла вилку ко рту и посмотрела на экран, желая, чтобы псих убедился - она честно его слушается и все выполняет.

Экран... чернел темным зеркалом.

В центре, четким белым шрифтом, выделялась убийственная надпись:

«Трансляция остановлена из-за нарушения правил платформы...»

Дочитать Мила не смогла – глаза заволокло слезами. Символы двоились и расплывались. Пока окончательно не исчезли, когда глаза сами собой закрылись, не желая видеть произошедшее.

Мукбангерша застыла, как будто бы это могло как-то помочь остановить время или даже отмотать его назад. Как будто бы пока она не смотрит – ничего страшного и неизбежного не произойдет. Как будто бы пока не принимает это – ничего и не было.  

Вместе с ней, казалось, застыло все. Весь мир. Не слышалось вообще никаких звуков. Ничто не двигалось. Застыло даже и все в ней, все внутренности были будто замороженными, будто бы перестали функционировать - в животе разлилась щекотная изморозь.  

Сколько она просидела там, в полном оцепенении, неспособная ни плакать, ни кричать, каменной статуей застыв перед черным экраном – сказать было сложно.

Мыслей не было.

Лишь горькое осознание того, что все закончилось - вообще все! – как она ни сопротивлялась, все же постепенно накрывало ее. 

Она не выполнила его заказ. Да, не по своей вине, но... стоит ли ожидать, что этот... тип проявит милосердие?

Внезапно одинокая слеза скатилась к носу, скользнула ниже и повисла на губе. 

Что теперь будет с ее родными? Видимо то же, что и с сестрой...?

Но... может... Может быть, если ее самой не станет – он потеряет интерес и... отпустит их?

Слабая надежда. Призрачная.

Полупрозрачная.

И все же оно того стоит!

Очень медленно, с большим трудом блогерша поднялась. Конечности не слушались, тело казалось одеревеневшим. На подкашивающихся ногах она проковыляла к балкону. Еле-еле справилась с простейшим замком, слабыми дрожащими пальцами потянула створку на себя и почти выпала из этой кошмарной душной комнаты.

Балкончик был небольшим, но прелестным – черные кованые завитушки, то ли французский, то ли итальянский стиль. Что ж, не самая худшая вещь из тех, что можно увидеть напоследок. Да и перелезать будет легко...

Правда, на таких узких перилах особо не постоишь. Красивой прощальной сцены, как в кино, не получится. Придется прыгать сразу.

Все эти мысли проходили в сознании Милы будто бы на заднем плане. Не затрагивая основную часть сознания. Которое продолжало пребывать в липком замороженном ступоре.

Конечно, она понимала, что все это может быть напрасным. Что он может расправиться с ними все равно. Не исключено, что он делает это прямо сейчас...

От этой мысли сердце страшно защемило, а перед глазами тут же возникли черные мушки и горло вновь охватил противный спазм.

Нет, лучше не думать об этом!

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить бросившееся в галоп сердце, и обеими руками медленно взялась за перила.

Ах, если бы только он не разбил ее телефон... она могла бы попытаться связаться с ним по одному из тех номеров, с которых он писал ей все те гадкие послания. Жуткие и пошлые одновременно. 

Когда-то это все очень пугало ее. Теперь же казалось сущими пустяками.

Ледяной ветер насквозь продул легкую одежду, заставляя тело судорожно съеживаться и покрываться мурашками. С ветром пришел и запах первых заморозков. Она глубоко вдохнула всей грудью, заставляя себя – всего на одно мгновение - забыть обо всем и просто насладиться этим моментом.

В последний раз.

Костяшки пальцев напряглись, готовясь принять вес тела – она подалась вперед и закинула одну ногу на перила...

В глубине комнаты вдруг звякнул серебряный колокольчик.

Мила медленно обернулась, недоуменно глядя назад.

Что это было???

Не мог же в ее номер кто-то войти?

Это точно был не ее телефон. Ее звучал совсем по-дру...

Старый. Старый звучал по-другому.

А вот новый... Его она пока еще толком и не настраивала. Кто знает, что там в автонастройках. Это могло быть какое-нибудь извещение о погоде или...

Колокольчик снова издал тот же мелодичный звон. И – почти сразу же – еще один!

Мила опустила ногу и, пошатываясь, вернулась в комнату – в сердце возникла безумная надежда, что это может быть ее сестра!! Или мама! Что, если все это – все-таки какой-то дурацкий развод?!

Пальцы тряслись так, что ей не сразу удалось схватить телефон. Буквы в сообщении – прыгали и расплывались перед глазами. Сердце - колотилось как бешеное!

Она смотрела, смотрела, смотрела... и не хотела верить глазам!

Увы. Это была не мама. И, конечно, не сестра.

Это снова был он.

Сообщений было три.

Как всегда, с незнакомого номера:

Первое:

«Что это ты удумала?»

Второе:

«Я с тобой еще не закончил».

Третье:

«Разве ты передумала спасать родных?»

Мила в ужасе повела головой, осматривая комнату: он что, мог ее видеть?!

Но... как?!

Может быть, он снаружи?

«Удивлена? Я ВСЕ о тебе знаю».

Страшная догадка пронзила мозг.

Неужели... неужели всю эту «рекламу гостиницы» организовал он??!..

Но... тогда он должен работать здесь! Или, может, проживает здесь в качестве гостя?.. Или близок с руководством, а может и сам...

В любом случае, надо исходить из худшего, из того, что он мог запастись мастер-ключом, получить доступ к камерам, к записям о постояльцах – и вообще к чему угодно! Он может творить все, что вздумается! Надо срочно... срочно...

Снова звякнул колокольчик.

На экране высветилось новое сообщение:

«Жаль, что не вышло с нашим особым блюдом, да?»

Мила глубоко дышала, продолжая смотреть на экран. Сил на какие-либо эмоции уже не оставалось. Она лишь надеялась додумать свою мысль. Предпринять что-то...  

«Тебе придется заплатить мне... несколько иначе».

«И тогда возможно... Только возможно. Я все же отпущу их».

«На что ты готова ради своих родных?»

Он снова задумал какую-то пакость.

Господи! Что на сей раз?!

«Согласна?»

Мила специально не стала отвечать.

Только молча кивнула.

И в ответ тут же пришло:

«Хорошо».

«Но тебе придется четко выполнять все инструкции. Запоминай!» 

«Русская Элиза Лэм» – так уже успели окрестить загадочный случай, произошедший с блогершей «Милой»!

Напоминаем, что Элиза была канадской студенткой, которая при загадочных обстоятельствах погибла в 2013 году. И дело это до сих пор вызывает жаркие споры.  

А теперь - судите сами: как и Элиза, Мила была студенткой, как и Элиза, в полном одиночестве заселилась в гостиницу...

Вскоре обе девушки бесследно исчезают; а несколько дней спустя обнаженные тела их находят на крыше, в воде. Только Элизу в баке, а Милу – в закрытом на зиму бассейне. В обоих случаях одежду и личные вещи нашли в той же воде, рядом.

Как вышло, что в этом бассейне оказалась вода? Каким образом Мила попала на крышу? Почему именно в этот день несколько камер оказались отключены? - Работники гостиницы объяснить не могут!

Но точно так же было и в случае Элизы Лэм! Никто из служащих не смог объяснить, как девушка попала на запертую крышу. Необъяснимым образом оказались отключены и несколько камер, которые могли бы сыграть ключевую роль в расследовании!  

Однако все самое странное и мистическое – только начинается!

Видеоряд меняется. Диктор исчезает.

Экран делится на две части: справа появляется изображение Элизы, слева – Милы. Обе девушки заходят в лифт, нажимают на кучу кнопок, потом выглядывают из кабины, снова прячутся внутри, затем выходят и совершают странные пассы руками...

Несколько секунд полной тишины и жутковатого видеоряда.

Наконец вновь появляется лицо ведущего:

- Полные версии записей не раскрываются, но и по этим отрывкам видно, насколько они похожи!

В сети уже гуляет огромное количество версий произошедшего. Начиная с залетного маньяка, и заканчивая грибком-паразитом, вроде кордицепса, вызывающего сходное поведение у всех зараженных.

Впрочем, большинство все же не склонно видеть в гибели студенток ничего загадочного. Общеизвестно, что Элиза много лет боролась с психическим заболеванием. Мила так же могла иметь какие-то невыявленные диагнозы. Косвенно это подтверждают и ее рассказы о преследовании – возможно это было просто одним из проявлений болезни.

В правоохранительных органах, однако, сообщают, что наибольший интерес сейчас представляет исчезновение родственников Милы. Вероятнее всего – они в бегах!

Если вы увидите этих людей, немедленно сообщите в полицию!

На экране появляются три фотографии.

Это сестра, мать и младший брат Милы. 

Что могло послужить причиной убийства блогерши собственными родственниками – пока не раскрывается. Вероятно, это бытовой конфликт или корыстные побуждения.

Что ж, надеемся, что в отличие от случая с Элизой, это дело не останется нераскрытым.

А теперь – к другим новостям...

В то же время, в груди все рос и рос горячий ком тревоги.

Она пониже натянула капюшон, поглубже сунула руки в карманы, как будто это могло помочь ей защититься, спрятаться. А потом сделала резкий разворот на девяносто градусов и прибавила шаг, собираясь обогнуть ближайшее здание прямо по газону.

Если это просто случайный прохожий – он не пойдет за ней.

Если же нет...

Прошло несколько долгих томительных секунд – наверное самых долгих в ее жизни. В сердце будто вонзались толстые иголки, дыхание стало шумным и прерывистым от избытка адреналина в крови.

Она уже почти бежала, прислушиваясь к шорохам за спиной. С ужасом ожидая результата – оторвалась или нет?

Газон кончился, она вновь оказалась на дороге.

Навстречу выехал автомобиль...

В тонированных стеклах метнулся искаженный, неестественно тонкий силуэт с длинными кривыми конечностями.

И тут же пропал из виду. Кажется, скрылся за одной из тех туй.

Позвоночник превратился в ледяной столб.

Значит – не показалось!  

Автомобиль свернул в ближайший двор. Вокруг снова не было ни души.

Что делать?!

Больше всего хотелось тупо побежать. Но она никогда не была хорошей бегуньей. Вечно получала тройки по физкультуре в школе. И вряд ли стала шустрее с тех пор.

Оставалось лишь делать вид, что ничего не происходит, просто чтобы не провоцировать его.

«Лишь бы добраться до какого-нибудь людного места! Остановка, торговый центр – что угодно!»

Но холодная ветреная погода и сумерки - начисто смыли народ с улиц. Если и мелькал кто у светофора – то либо припозднившийся школьник, либо сгорбленная старушка.

Внезапно тело пронзила ледяная молния. В мутных стеклах ближайшего павильона отразилось то, чего она так боялась все это время!

Он не просто шел за ней, теперь он еще и резко сократил расстояние! Темная фигура значительно выросла в размерах и увеличила четкость - будто бы набрала пикселей, постепенно продолжая материализоваться из самых жутких кошмаров.

Шаги уже слышались буквально за спиной. (На самом ли деле или лишь в ее воображении?)

Паника нарастала в геометрической прогрессии.

Что он собирается делать???! Зачем преследует ее?! Зачем подходит так близко?!?

С силой кусая губы, в приступе отчаяния, она достала телефон и развернулась к высокой, тощей, укутанной во все черное фигуре.

- Я включила стрим! Только попробуй приблизиться! Тебя увидят, заскринят... Твои фотки разлетятся на весь интернет!!

Он медленно остановился. Теперь между ними оставалось не больше трех метров.

В действительности она хотела сделать несколько снимков или даже снять видео. Это показалось надежнее стрима. Но пальцы дрожали, промахиваясь, и все время открывалось что-то не то.

Ну же! Еще чуть-чуть!

Вдруг он сделал несколько стремительных движений, рванувшись вперед и с силой размахнулся...

- Привет, с вами снова я - Мила! Как видите, сегодня я не дома. А все потому, что эта эпопея с преследователем... Ну, с моим сталкером, похоже, вышла на новый виток. Кто был на предыдущих стримах - знают, о чем я.

Ну, а для тех, кто не был – кратенько перескажу. В общем, некоторое время назад я стала замечать, что... за мной вроде как кто-то следит, везде за мной ходит. Потом стали приходить странные сообщения на телефон. Ну и пошло...

Какие сообщения? Ну... странные. Даже не знаю, как описать. Как будто бы писал кто-то с биполярочкой. Хэх! То что-то вроде признаний в любви и попыток ухаживания, то гадости и угрозы.

Какие? Ну... То, типа: «Ты для меня все!», то: «Такая-сякая, ты разрушила мою жизнь!» - и тэ дэ.

Нет, почитать не могу. Все осталось в телефоне, который... Нет, погодите, про это сейчас по порядку расскажу.

Откуда мне знать?! Я вообще без понятия, что за чел, и что ему надо!

Блокировала, конечно! Но он все время с новых номеров пишет!

Ну так вот, в последнее время пошло по нарастающей. Вернее, оно и так шло... а тут... уже совсем никуда.

То соцсети мои взломает – и начинает мужчинам фигню какую-то писать от моего имени, якобы у нас с ним любовь, и чтобы все от меня отстали!

То под окнами послание оставит! Помните ту песню? Там пацан какой-то на асфальте краской накалякал: «С добрым утром, любимая?» Ну вот, такое же точно, только: «Сдохни, сука!» Прикиньте, как приятно мне было это утром увидеть?

Уверена, что мне. Кому еще???

Да я про все это уже в подробностях рассказывала раньше, поищите в предыдущих роликах.

Почему? Да хрен его знает! Наверное, за то, что я потом вынуждена была перед всеми публично извиняться и объяснять, что никакой любви нет, и я этого урода знать не знаю!

Что еще? А, да! Еще, бывало, жутких дикпиков накидает... Ну, вы поняли. Что? Почему жутких? Ха-ха! Нет, нет, не из-за размеров. А я что, не рассказывала???? А, ну ладно: для всех, кто еще не слышал, расскажу снова.

Мила медленным грациозным движением отбросила назад длинные блестящие локоны. Параллельно продемонстрировав всем новые шикарные ноготки.

- Короче, размеры, цвет, форму и все прочее – не будем даже обсуждать! Я так скажу: когда это не причиндалы твоего любимого – они всегда выглядят мерзко! Согласны? Нее-ет??? Бывают красивые??? Ха-ха! Это не мужчина ли случайно написал? Ладно, ладно - поверю на слово. Ну так вот. Короче – по этой части я все оставлю без комментариев. Потому что... ну... вы поняли – некорректно это.

Что меня поразило – так это то, что он держал его... ну... как бы в ладони. И еще немного придерживал другой рукой.

Да, вот так вот странно держал. Понятия не имею, кто помогал фотографировать, ха-ха! Может быть это вообще кадр из видео – не знаю.

Да и дело не в этом.

А в том, что на руках у него были... перчатки! Синие, резиновые! Ну, знаете, в каких врачи процедуры всякие проводят.

Что? Латексные? Ну, может и латексные. Пофиг! Я вообще не об этом!

Просто сам факт! Зачем??? Он что, сам к себе с брезгливостью относится? Какие у кого варианты?

В чате быстро замелькали сообщения, Мила еле успевала читать:

У него там приметная родинка... Чтобы не узнали... Болезнь кожи... Для того, чтобы ощущалось, как чужая рука...? Хах... – она хихикнула в кулачок, - Он помешан на гигиене... Ой-ой, ну, вы меня завалили идеями! А у меня кроме брезгливости никаких других и не возникло. Наверное, выдала свои эмоции за его...

Она еще немного похихикала с поклонниками и продолжила:

- Ладно, короче. В полиции помочь ничем не могут.

Да, да... «Нет тела – нет дела». Вот именно! Кому-то это тоже знакомо? Хах! Ну, тогда вы меня понимаете.

Да, и к чему я веду...

Это опять случилось. И в этот раз он почти не скрывался! Шел за мной по улице буквально в нескольких метрах!

Я пыталась сбежать, запутать его, но не так, чтобы совсем уж явно. Думала, тогда он будет считать, что я ничего не замечаю – и близко подходить не станет.

Но нет! Он подошёл! Почти вплотную! И считай, что в открытую!

Клянусь, мне никогда еще не было так страшно!! Кто знает, что на уме у этого психа, правильно? Начала его снимать, так он разбил мне телефон об асфальт! – тут стримерша скорчила обиженную гримаску и продемонстрировала поклонникам разбитый андроид.

В полицию обращалась конечно.

Да все то же! Сказали, что камер там не было – поэтому доказательств никаких, да и как он выглядит неизвестно. У него капюшон такой. И нижняя часть лица тоже замотана. Платком что ли каким-то... Типа как у байкера. Стемнело еще как раз... В общем, я его тоже не разглядела. Да. И пока он не причинил мне физического вреда – сделать они ничего не могут.

В общем, теперь хочу немного пожить в другом месте. Просто боюсь возвращаться домой...  

Как ни странно, многие ответили на смеющимися смайлами: мол «Да ладно, мать! Не преувеличивай!»

- Ага, вам смешно! – жалобно заканючила Мила, - Вы его не видели! Он реально жуткий! Так что я пока что поселилась в гостинице. Уж здесь-то он меня не отыщет! Я надеюсь!.. – она нервно хохотнула, - В общем, буду очень благодарна за донатики. У меня, как вы уже догадались, из-за всего происходящего куча расходов...

На самом деле, Мила немного преувеличила. Самую капельку. Вернее, решила ловко совместить свою реальную историю с рекламным контрактом, который ей наконец-то предложили. Первый серьезный заказ! Да и аванс уже перевели.  

Мила занималась мукбангом (жевала на камеру, как бы чисто случайно сопровождая все это полуинтимными движениями, взглядами и звуками), мечтала о миллионе подписчиков и о больших деньгах. Все как обычно. Но не брезговала и немного похайпить на собственных неприятностях.

Не откладывая рекламу в долгий ящик, она старательно принялась за дело:

- Кстати, посмотрите, как тут все выглядит! Круть, да? – с этими словами Мила поднялась и принялась обходить номер, восторженно описывая его достоинства и стараясь выгодно показать все лучшее, что здесь было.

- Это совсем новый гостиничный комплекс на Советской. Тут и джакузи, и отличный мини-бар... Да что там! Есть даже бассейн на крыше, правда сейчас для купания уже поздновато – не сезон. Но однажды я обязательно его опробую! Уверена, это будет незабываемо!

Экскурсия затянулась, от глянцевой картинки и проплаченного рекламного текста народ заскучал. Чат притих, а количество присутствующих на стриме людей стало неуклонно падать.

Пришлось вновь вернуться к личным темам, до которых поклонники были так дьявольски жадны. Ее снова, в сотый раз, стали засыпать однотипными вопросами, которым не было конца. Болтовня эта всегда страшно утомляла. Однако и жрать без перерыва тоже было невозможно, а стримы хотелось продлить подольше. Вот и приходилось, изображая безудержную радость, усердно трепаться с подписчиками. Иногда Мила даже подключала к делу свою хорошенькую младшую сестричку, оставляя ее вместо себя в кадре на часок-другой. Но сегодня той, увы, не было рядом. Придется тащить все на себе.

От десятитысячного по счету вопроса начала раскалываться голова, пытаясь свернуть беседу, блогерша стала выкладывать на стол приборы и контейнеры с продуктами.

- Сегодня у нас хавчик по заявкам! Напоминаю, что заявки - платные. Плюс я оставляю за собой право отказаться от совсем уж безумных. Но, в целом, постараюсь исполнить все.

На столе перед Милой оказалась селедка, залитая сгущенным молоком, кусок вареной говяжьей печени (несомненно, потому, что она - по глупости - сообщила фанатам, что ненавидит печенку), и - вишенка на торте - сладкая овсянка на молоке... с водорослями и моллюсками!

Запашок стоял непередаваемый.

- Да уж! Поназаказывали вы мне, ребят! Если хотите моей смерти – то так прямо и скажите!  

В ответ комменты заполнились смеющимися смайликами. Почему-то фанатская любовь выражалась вот так странно – они любили над ней поиздеваться, заказывая самые дикие сочетания блюд.

Одно, что утешало - порции были не так уж велики (и, конечно, стояли максимально близко к камере, чтобы казаться покрупнее). А платные заказы приносили пока еще скромный, но уже очень приятный доход.  

Мила с тоской оглядела стол: «Даа-а... Проглотить все это будет непросто!»

С весельем, которого на самом деле не ощущала, девушка поудобнее уселась перед камерой, на всякий случай проверила освещение, макияж... – все было идеально.

Что ж, пора начинать. Мукбангерша открыла банку сгущенки и обильно полила ею селедку. Все это сопровождалось шутками-прибаутками в чате, и Миле приходилось делать вид, что и ее это тоже страшно забавляет.

Хотя, если честно, было вовсе не смешно.

Но... «шоу должно продолжаться».

В отличие от других мукбангеров, Мила подходила к делу с особой серьезностью – развлекала зрителя не только процессом эротичного поглощения еды и идеальной картинкой. Но еще и устраивала для них небольшие спектакли.

Например, нарочито делала вид, будто ее сейчас стошнит. А, когда «спазм» проходил - бодро заявляла: «На вкус не так уж плохо!»

Поклонники просто писались от восторга, когда она так делала.

Бодрое Милино:

- Ммм... вкусно!

Нарочитый рвотный позыв.

Секундное растерянное выражение лица, как будто бы сама она не ожидала ничего подобного.

Потом новая улыбка:

- Ой!..

Смех и суета в чате. Потом бодрое Милино заверение:  

- Да нет, правда вкусно!

Еще кусочек – новое: «Бя!» и прикрытый ладошкой рот.

Народ хихикал, жалел ее, потешался над ее потугами... а донатики - лились рекой!

Самые преданные фанаты при этом не забывали осыпать Милу комплиментами:

«Ты офигенна на фоне этих губошлепых клонов!»

«Как же мне нравится твой маленький сочный ротик!»

Особенно льстило, когда под очарование подпадали не только парни:

«Этот розовый блеск что, вообще не стирается? Умоляю, скажи, что за бренд!»

«Мечтаю научиться есть так же красиво, как ты!»

Все шло просто замечательно, с первым блюдом было покончено довольно быстро. Однако, когда дело дошло до печенки – блогершу замутило по-настоящему.

Решив дать себе небольшую передышку - пока и в самом деле не стошнило на ковер - Мила вновь обратила внимание на комментарии.

«Сколько тебе лет?»

- А угадайте!

«Как сделать заказ? Сколько стоит?»

- Нажмите на ссылку в профиле! Там вся информация!

«Твоя сестра сегодня не с тобой?»

- Сегодня нет. Очень жаль!

(Еще бы не жаль! Иначе сестра помогла бы ей сожрать все это безобразие!)

«А где она?»

- В Москве.

«Она умерла в Москве».

С секунду Мила вообще не понимала, правильно ли прочла. Внутри все похолодело от мерзкого чувства неправильности происходящего.  

К сожалению – ей не показалось. Хорошее настроение вмиг испарилось.

- Имбецил! – невольно вырвалось у нее.

«Ты сама во всем виновата, Мила».

Несколько поклонников тут же отреагировали, в основном, рекомендуя не обращать внимания. Совет, в целом, был правильным, и она решила стоически игнорировать уродского тролля.

Подвинув к себе тарелку с печенкой, мукбангерша отломила кусочек вилкой и положила его в рот.

- Кстати, а печенка на вкус, оказывается, вполне себе ничего! Может, после этого стрима я ее даже полюблю! – принужденно засмеялась она.

Вранье. Печенка по-прежнему была отвратительной. Но может так они больше не будут ее заказывать?

Она успела еще пару раз надкусить проклятую печенку, стараясь поскорее забыть об этом чокнутом.

Казалось, инцидент был исчерпан.

Но вдруг взгляд упал на очередную пугающую строчку:

«Как ты можешь спокойно жрать, когда твоя сестра умерла?»

«Вот придурок!!» - мысленно выругалась Мила. Похоже, этот псих не оставит ее в покое. Видимо, придется поскорее сворачиваться. Работать в таких условиях просто невозможно!

Странный чел меж тем не унимался:

«Она так нуждалась в тебе, а ты просто сидела здесь и развлекала толпу».

«Представь, что она испытывала в последние минуты».

«Хочешь знать, как она умерла?»

И так далее, и тому подобное. Нескончаемой чередой.

Мила уже не знала, что и делать.

К счастью, на тролля накинулись фанаты. Это был такой поток отборной брани и жестких оскорблений, каких ее скромный блог еще не видывал!

Псих, однако, ничего никому из них не ответил. Будто бы и не заметил их.  

Мила даже понадеялась, что он свалил, оставив ее, наконец, в покое.

После первого эмоционального отклика, пошли более трезвые ответы:

«Не кормите тролля!»

«Брось его в черный список!»

«Действительно! Чего я туплю? Давно пора было бросить его в Ч.С. – и дело с концом!» - обрадованно подумала Мила. Рука сама потянулась к телефону... когда взгляд упал на новую строчку:

«Мамочки!! Я заглянула в его профиль, а там такоо-ое!!!»

Пару мгновений спустя уже буквально ВСЕ писали о чем-то «Такоо-ом!» на страничке сумасшедшего.

С одной стороны, категорически не хотелось туда смотреть – Милу прямо-таки распирало от дурного предчувствия! С другой, в черный список можно было забросить только из профиля. Поколебавшись несколько секунд, она все же открыла его и... по коже мгновенно пробежал нехороший озноб.

Там не было практически ничего. - Ноль подписок, ноль подписчиков. И совсем никакой информации о владельце странички. Даже минимальной, вроде пола или возраста.  

Зато в качестве аватарки неведомый безумец использовал фото сочных губок – юзерпик самой Милы.

Только у него оно было... черно-белым.

Выглядело так, будто это ее собственный второй аккаунт! Даже ник-нейм такой же.

Только написан... задом наперед.

Все это производило по-настоящему жуткое впечатление!

-Вот чокнутый урод!! Вы видели это?! – пожаловалась Мила, машинально возвращаясь на страницу трансляции.

«Да он просто псих!»

«Кретин! Больной! Сумасшедший!» – наперебой «загалдели» поклонники.

- Черт! Я случайно закрыла его профиль. Неохота прокручивать назад и искать. Слишком много чести! Заброшу его в Ч.С. позже, если он еще объявится!

Псих тут же отреагировал на эти слова:

«На твоем месте, я бы не делал этого».

Выходит, он все еще здесь!

Но и ее преданные фанаты – тоже! Их массовая поддержка придавала смелости и сил, и неожиданно для самой себя, Мила вдруг холодно улыбнулась в камеру:

- Да??? А то что?

«Класс! Так держать! Пошли его! Будет знать!» - посыпалось, как из рога изобилия.

Торжество, однако, длилось не долго.

Уже следующая его фраза заставила улыбку медленно сползти с Милиного лица. А пальцы сами собой вцепились в подол платья.

«Я знаю, в каком ты номере».

Блогерша побелела, как полотно.

Не может быть! Он врет!

Он просто видел, как она рекламировала гостиницу.

«И я знаю, что ты там...»

«Совершенно одна».

Нет-нет! Это блеф!

С другой стороны... Он уже выслеживал ее раньше. Возможно... и в этот раз...  

Возможно ли?

«Номер этой комнаты совпадает с днем рождения твоей сестры. Совпадение?»

Это и в самом деле было просто совпадением, она ведь не сама заказывала этот номер. Его выбрали рекламодатели. Но... откуда он знает?!

В глубине души Мила до последнего надеялась, что это просто какой-нибудь нелепый школьник пытается самоутвердиться, услыхав о сталкере! Но нет. Похоже... это все же был...

Он.

Он снова выследил ее! А значит... значит...

-Черт!.. – невольно ругнулась Мила.

Нужно было срочно набрать сестре!

Блогерша вскочила и достала из сумочки второй телефон, иногда он бывал нужен на стриме.  

- В настоящее время абонент не может ответить на ваш звонок... – завел монотонный голос, - попробуйте позвонить позднее.

Нет-нет-нет!! – не в силах усидеть на месте, она нервно забегала по комнате, грызя гелевые ногти.

Повторила вызов.

Потом еще и еще.

- В настоящее время абонент не может...

Едва сдерживаясь от того, чтобы не швырнуть тупую трубку о стену, она попыталась позвонить через мессенджер – снова ничего.

В отчаянии оставив несколько сообщений, где умоляла срочно перезвонить, холодеющей рукой Мила выбрала мамин номер.

Там тоже никто не отвечал.

Раз, другой, третий...

- Да где вас черти носят?!

Оставив и маме несколько сообщений с просьбой срочно с ней связаться, Мила вернулась к чтению комментариев.

«Мила, звони в полицию!»

«Пиши в службу поддержки!» - сыпали советами поклонники.

И вдруг – как пощечина – жесткое:

«Да не ведитесь вы! У горе-блогерки падают просмотры, вот она и зафигачила это низкопробное шоу! Кто играет роль сталкера, Мила? Мамочку припахала?»

-Какое шоу?! Вы что там, совсем... что ли?!! – Мила уже не контролировала себя, - Я сейчас же напишу в службу поддержки! И в полицию позвоню! Слышишь, ты?!! – выкрикнув это, девушка с силой потрясла стойку с телефоном, будто бы перед ней сейчас стоял тот псих - собственной персоной.

«Хорошенько подумай, прежде чем делать глупости».

«Пострадать можешь не только ты».

- Вот черт!.. – выругался Грибанов, тоже вылезая из кровати.

Возле дома уполномоченного Петрова стоял невыносимый гвалт. Больше всего было слышно Марью Дмитриевну, которая, схватившись за голову, то непрестанно что-то кричала, то начинала рыдать. Белов подошел вовремя. Участковый как раз вышел на крыльцо при полном параде и шикнул на толпу:

- Расходитесь, товарищи!! У вас у некоторых рабочий день давно начался! Оля! Маша! Вы почему не на ферме?! Девочки! Кто коров доить будет?!

Не став дожидаться окрика и в свой адрес, другие доярки тоже прыснули в разные стороны. Толпа женщин вокруг начала редеть.

Следом, с охами и вздохами, стали расходиться мужики.

Петров приобнял рыдающую Марью Дмитриевну за плечи и повел в милицейское отделение.

Когда они скрылись внутри, Белов тихонько скользнул следом. Самым неприличным образом он подслушал под дверью рассказ Марьи Дмитриевны. Тот был весьма коротким и маловразумительным, и, по сути, сводился лишь к двум фразам: «Нюрка пропала! Ее забрал Зубарь!»

Петров пытался ее утешить, объясняя, что то, что женщины нет дома – еще ничего не значит, и все такое в том же духе. Но Марья Дмитриевна была безутешна.

Когда участковый, наконец, начал ее выпроваживать, обещая, что сейчас же начнет поиски, Белов сделал вид, что только что пришел, и попросил воспользоваться служебным телефоном.

Петров устало махнул рукой и поспешно вышел.

Для подобного рода звонков Белов всегда использовал особый шифр, который со стороны выглядел невинным воркованием влюбленных. Девушка-оператор на том конце провода подыгрывала очень естественно – и они могли не бояться, что кто-то их подслушает.

Хотя сейчас в комнате, да и, вероятно, во всем здании никого не было – Белов никогда не делал исключений. Одна маленькая ошибка могла поставить под удар всю операцию.

- Как ты, любимая? – сладко завел он, - Соскучилась по мне? Я вот по тебе – очень! Думаю, нам стоит опять сходить в театр, так же, как и в тот раз...

Несколько ключевых слов в этих фразах означали, что все повторилось. Человек снова исчез.

О том, что его опять следует искать ниже по течению, Белов объяснять не стал – слава богу, идиотизмом никто из сотрудников не страдал. Сами знают, что надо делать.

Теперь оставалось только ждать ответного звонка от «невесты».

Еще один обкусанный труп просто не мог быть совпадением. Приходилось признать, что речь точно идет о людоеде.

Однако, конкретно это убийство может быть мотивировано и практическими соображениями. Слишком уж быстро после предыдущего оно произошло. Почти без перерыва. 

А на фоне вчерашних событий под особое подозрение подпадали трое: участковый, председатель и комсомолец. Каждый из них был по-своему странным.

Комсомолец, например, не скрывал, что терпеть не мог Макеева, потому что тот испортил концерт, который они готовили много недель, и вообще периодически ронял, так сказать, «лицо» колхоза.

Председатель, хоть и воздерживался от нелестных выражений в адрес Макеева – но тоже не мог не понимать, что тот доставляет массу проблем. К тому же, Иван Александрович был каким-то дерганым, нервным и то суетливым, то молчаливым. Хотя это, конечно, может ничего не значить.

Участковый – напротив - уверял, что они с Макеевым старые товарищи, что он ему сочувствовал, жалел и все такое – что, собственно, подтверждают и все вокруг. Какие в этом случае у участкового могут быть мотивы? Может ему надоело бесконечно подтирать за дружком? А может и вся эта дружба была напускной, а на самом деле там какие-нибудь старые счеты?

В целом, наверное, каждый, кто знал Макеева, имел причины недолюбливать его. И это сильно усложняло поиск преступника.

К тому же, нужно было прощупать почву еще и насчет остальных жертв. Надо только придумать, под каким соусом безопаснее начать расспросы об этом.

Белов мысленно вернулся к своему визиту на реку. Вспомнил, как он стоял там, изучая местность, как шептались люди на берегу. А потом появилась Нюра.  

Получается, убийца испугался того, что она могла видеть?

Но... тут что-то не сходилось.

Сам Белов был уверен, что она ничего не видела – иначе давно всем рассказала бы. С ее простодушием и детской наивностью – вряд ли она смогла бы хранить тайну.

Но у страха, как известно, глаза велики – и убийца мог думать, что она видела его. И каким-то образом узнала. Даже несмотря на то, что была ночь.

В доме Нюры было полно народу. Какие-то женщины, поспешившие нарядиться в черное, рылись в шкафах, плакали и тихо что-то обсуждали, начиная приготовления к похоронам. На него никто не обращал внимания.

Белов прошел к окну, которое выходило на лавы.

Он попытался встать на место людоеда, мыслить, как он. 

Итак, лавы достаточно близко. Но что могла Нюра увидеть из этого окна ночью? Если только визитеры не шумели (что вряд ли, иначе люди в соседних домах тоже услышали бы), то все, что она могла увидеть – это фигуры людей где-то на мостушках или возле них.

Момент сбрасывания тела в воду она видеть не могла – иначе, наверняка, рассказала бы об этом. А значит либо у убийцы есть какая-то особая примета, такая, что его даже по очертаниям тела ни с кем не перепутаешь. Белов задумался, но из известных ему фигурантов дела никто не казался ему особо узнаваемым. Одежда у всех одинаковая. Особенно сейчас, по такой погоде – все село щеголяет в телогрейках да тулупах. Разве что... председатель чуть пониже ростом, чем другие. А комсомолец наоборот – высокий. Белов вновь бросил взгляд на мостки. Н-ннет... Чтобы узнать кого-то отсюда, ориентируясь только на рост... Это крайне маловероятно. Да в селе полно мужиков любого роста!

Что же тогда так напугало убийцу???

Никаких дельных мыслей в голову не приходило, и Белов, на всякий случай, решил тщательно осмотреть весь видимый из окна участок.

Река, лавы, лед.

Он даже перешел на другую сторону и дошел до зарослей кустов на том берегу, так ничего и не обнаружив.

Белов совсем уже было хотел возвращаться обратно. Но режим «людоед», который он мысленно в себе включил, вдруг подсказал, что эти кусты достаточно высокие и густые даже сейчас, зимой.

Еще и этот небольшой удобный овражек. Здесь можно делать что угодно – а люди с того берега и не заметят. Сейчас в поля никто не ездит – там просто нечего делать посреди зимы. То есть шансы на появление свидетелей – минимальны. Да еще и ночью. А ко времени сева никаких следов уже не останется. Сначала снегом заметет, потом травой укроет.  

Белов подошел поближе к зарослям. Просто для очистки совести. Он был почти уверен, что ничего там не найдет.

Но ошибся!

Там были следы! Свежие!

Снег был слишком высокий, и все же он попытался найти хоть один рисунок подошвы. Кажется, ему это даже удалось, хотя следы оказались довольно странными – то ли от валенок, то ли кто-то обмотал тряпками сапоги. По таким отпечаткам вряд ли кого-то найдешь.

Не желая сдаваться, Белов продолжил поиски.

Капли крови в первые мгновения показались ему ягодами рябины, рассыпанными по снегу. И лишь приглядевшись он осознал, что это были алые брызги. Подходить ближе он не стал. Теперь сюда следовало вызвать экспертов. И, возможно, не только их.

Такие брызги вряд ли могли стать последствием укусов. Скорее всего, изувер сначала избил жертву. Разбил нос. Может, пытался оглушить? Запугать? Обездвижить? 

В любом случае, у Белова почти не оставалось сомнений – что это и есть место последнего убийства. Отсюда не составляло никакого труда оттащить тело к лавам и сбросить в воду. И это во сто крат удобнее, чем тащить труп по улицам села. Или пытаться задушить и покусать жертву прямо на мостках – на виду у всей деревни.

Все сходилось идеально.

Получается, что и все остальные жертвы погибли здесь же. Значит, под снегом могут быть еще улики.

Руки Белова сами собой сжались в кулаки. Это было потрясающе красивое место на берегу живописной реки. Как можно было так его осквернить и испоганить?

Когда его нашла Марья Дмитриевна. Лицо ее все еще было заплаканным, однако в глазах светилось неподдельное любопытство:

- Девушка какая-то звонила! – частила она, ведя Белова к зданию правления колхоза, - Голос приятный такой, нежный. Дайте мне, говорит, Иванова Владимира Ивановича! Ну, я за вами и побежала!

- Да что же вы-то? Неловко даже! Неужто помоложе никого не нашлось?

- Ой, а кому? Не председателю же за вами бежать? Не агроному? Там все люди занятые! Но... вы скажите... это что же, невеста ваша? – тут она перевела на Белова заинтригованный взгляд.

- Да! – довольно улыбнулся тот, - Невестушка! Ненаглядная моя! Свет в оконце!

Марья Дмитриевна зарделась и мечтательно приложила руки к щекам:

- Ох и завидую же я вам! Молодость! Да еще и времена такие хорошие сейчас! Учись, работай – не хочу! Знай, живи себе в свое удовольствие! Никаких проблем! Нам так легко не было... – с этими словами она тяжко вздохнула.

В правлении колхоза творилось что-то невообразимое – в коридоре в разных позах сидели и стояли многочисленные девушки и женщины, которые разом замолчали и посмотрели на Белова, стоило ему появиться в дверях.

На секунду он даже растерялся и попятился. Но Марья Дмитриевна решительно пихнула его в спину:

- Заходи скорее! Чего встал? Щас опять звонить будет!

Девушки покраснели и захихикали.

Совладав с чувствами, Белов осторожно стал протискиваться сквозь толпу. И вовремя. На одном из столов задребезжал телефон:

- Она! – поощрительно кивнула Марья Дмитриевна.

Все еще слегка ошарашенный происходящим, Белов взял трубку.

Агенты перебросились парой проверочных фраз, чтобы убедиться, что на связи именно тот, кто нужен, после чего «невеста» завела капризным тоном: 

- Ты не представляешь, какую сумочку я видела в ЦУМе! Точно такая же, как и тогда, ну, помнишь? В том магазине! Кожаная, с такой же точно отделкой! Ну просто один в один! Я считаю - нужно покупать, пока не разобрали! Что скажешь?

Белов мысленно перевел: «Тело нашли. На лице такие же следы укусов. Действуйте, пока не произошло новых убийств! Дополнительная информация по делу есть?»

Он картинно закатил глаза, прося у доярок сочувствия. Некоторые девушки ласково улыбнулись в ответ, другие же посматривали на него - с изумлением, а на телефонный аппарат - с откровенной завистью.

- Ну, что будешь с тобой делать? – ласково прочирикал он, - Пойдем, конечно, за сумочкой, но только вместе! Мне понадобится твоя помощь – честно говоря, я уже не помню, как она выглядела! И подружек с собой захвати! В кафешку сходим!

Белов запрашивал у подразделения срочной помощи – экспертов на место убийства и кое-что еще.

- Как чудесно! – защебетала «невеста», - В какое кафе пойдем?

В ответ Белов продиктовал ей заранее заготовленный текст из нескольких названий, в которых было зашифровано описание места встречи с сотрудниками.

Затем, вновь обменявшись слащавыми признаниями, агенты распрощались.

- Веревки из меня вьет! – вздохнул Белов, положив трубку, - На все готов ради моей птички! А что делать? Люблю – не могу! Она у меня – такая красавица!

Вокруг раздались завистливые вздохи. А потом все перекрыл грозный рык:

- Это что тут за собрание?! Случилось что?!

Женщины тут же бодро двинулись на выход. Белова снесло толпой.

- Марья Дмитриевна! – обратился внезапно появившийся в дверях председатель к спине пожилой женщины, - Хоть вы объясните, что происходит?!

- Я??? – изумилась та, медленно поворачиваясь, - Не знаю ничего! Я вообще только что вошла!

Участковый сидел у себя в кабинете и что-то писал. Белов поздоровался, сел и снова стал косить под дурачка.

- Знаете, а у меня тут вот... возникла мысль такая нехорошая.

- Говорите, - буркнул тот, не отрываясь от бумаг.

- А что, если Нюра пропала не просто так?

- Ну, очень уж все это похоже на... ну, вы поняли. Исчезновение моего дяди.

Участковый крякнул и взглянул на Белова недовольно:

- Идите отдыхайте, товарищ. Милиция сама со всем разберется.

- Ну, хорошо... Только ответьте на один вопрос! О чем она вам вчера рассказала? Наверное, что-то важное, да?

Петров откинулся на спинку стула, он стремительно терял терпение:

- Ни о чем! Чушь несла про Зубаря. Это водяной местный.  

- И все???

- Все! - отрезал тот.

Белов покивал:

- Да-да, мне она тоже рассказала, что видела Зубаря и даже рассказала про его логово! Но я тогда серьезно не отнесся. А теперь вот жалею... Все-таки надо пойти туда и все проверить!

Участковый напрягся:

- Что??? Логово Зубаря? Чушь какая! Я про такое никогда не слышал. Да и вообще! Нюра была... ну... так скажем... кхм... женщиной не самой образованной. Хоть возраст и большой, а ум – как у ребенка. Наплела она. Не надо никуда ходить! Особенно без меня – не дай бог, упадете в канаву, об лед ударитесь... А мне потом отвечай!..

- А с чего вы решили, что там есть канава?

Петров странно посмотрел на Белова:

– С того, что местность нашу хорошо знаю! Здесь людям приезжим, да по такому снегу, ногу сломать – раз плюнуть! Если уж так хотите – пойдемте вместе! Убедитесь, что я прав. Где оно было, говорите, это ваше место?

- А вот этого я... пожалуй... говорить не буду, извините!

- Что?!.. Будете препятствовать работе милиции???

- Помилуйте! – с улыбкой развел руками Белов, - Какое отношение это имеет к работе милиции?? Вы же сами сказали, что женщиной она была не самой... «образованной». Да и само существование Зубаря отрицаете, не так ли?

Петров высоко поднял подбородок, желваки на его щеках активно зашевелились.

- Вот и получается, что к расследованию местный фольклор никакого отношения не имеет и иметь не может! И милиционерам не стоит тратить на это время. А вот мне, как простому обывателю и человеку не столь скептично настроенному – будет очень интересно на место обитания Зубаря взглянуть! Сейчас у меня дельце есть, - тут он посмотрел на часы, - но ничего. Сегодня еще успею! Пусть даже и затемно! Все равно пойду!

Такую же точно историю Белов чуть позже рассказал председателю и комсомольцу. Все они, в целом, вели себя почти одинаково – существование Зубаря отрицали, намекали на слабые умственные способности Нюры и отговаривали приезжего от опасных вылазок.

Разве что комсомолец много шутил и смеялся. А председатель все больше нервничал и хмурился.

После этого Белов прочно засел в Нюрином доме, внимательно наблюдая за лавами.

Как он и предполагал, в это время года там совсем никто не ходил. Ни одного человека! Один раз мимо пробежала собака. Еще раз неподалеку остановились, зацепившись языками, две немолодые женщины. Но, впрочем, и они скоро ушли, будто бы не желая долго находиться рядом с рекой.

Когда стало стремительно темнеть, Белов удвоил бдительность. Он не зажигал света и был весь натянут, как струна. Будет крайне неприятно, если людоед не попался на крючок. Пальцы невольно начинали отбивать частый ритм, постукивая по коленке.  

Когда стало совсем темно, мостушки наконец кто-то пересек. Человек этот озирался по сторонам и старался двигаться быстро.

Белов выждал пару минут, чтобы убедиться, что это именно тот, кто ему нужен – и убедился! На той стороне человек еще раз внимательно огляделся - и нырнул за густой кустарник. Это явно была засада! Для него. Для Белова-Иванова.

Хотелось начать действовать немедленно! Но Белов заставил себя успокоиться. Лучше будет немного подождать, чтобы все выглядело более естественно.

Некоторое время спустя, он тихо вышел из дома, достал из кармана фонарик-жучок и, весело насвистывая популярную мелодию, под мерное жужжание «жучка» неспеша двинулся к лавам.

По пути он пару раз громко чертыхнулся, поскальзываясь на скользких местах. Не спеша миновал мостки, разглядывая то воду, то звездное небо, и сопровождая все это возгласами:

- Красота-то какая, эх! А воздух, воздух!.. – после чего шумно вдыхал полной грудью и продолжал путь.

Перейдя лавы, он стал особенно тщательно светить под ноги и по сторонам.

Если бы он не своими глазами только что видел спрятавшегося за кустами человека – то был бы уверен, что он здесь совсем один. Укрытие тот выбрал – идеальное! Занесенные снегом кусты представляли собой высокую живую стену.

Продолжая весело насвистывать, Белов двинулся прямиком к тому месту, где днем видел капли крови. Но шел медленно, не спеша, будто бы не совсем уверенный в том, что ищет.

Если бы он не был начеку, то, наверняка, не расслышал бы приближения сзади. Кто-то прыгнул на него как раз тогда, когда Белов воскликнул испуганно:

- Что это? Кровь?!

На самом деле до крови оставалась еще пара метров. Он нарочно не дошел до нее, чтоб не испортить доказательства.

Даже будучи готовым к нападению, Белов не смог увернуться – таким быстрым и ловким оказался противник! Он практически подмял следователя под себя и принялся наносить мощные тяжелые удары.

Белову пришлось изрядно поднатужился, чтобы сбросить его с себя, параллельно нанеся несколько ударов в ответ. Хотя бил он наугад – но, кажется, не промазал. Особенно в последний раз. «Зубарь» вдруг резко обмяк, застонав и свалившись на сторону. По иронии судьбы, теперь уже у него из носа текла кровь, орошая снег вокруг, как за пару дней до этого, на этом же почти месте она текла у Макеева. 

А потом враг вдруг замешкался. Нехорошо так. У Белова даже холод скользнул по позвоночнику от неприятного предчувствия. Сообразив, что голыми руками совладать с жертвой не сможет - преступник полез за оружием. Это могло быть все, что угодно! В том числе и какой-нибудь трофейный Вальтер!

Белов как мог быстро рванул в сторону, прыгнув в снег и моментально перекатился за ближайшие кусты.

- Не двигаться! – сказал он, когда преступник вскочил на ноги.

Тот не послушал, бросившись вперед. И Белов выстрелил. Верный Стечкин никогда его не подводил.  

Преступник сначала замер, а потом упал лицом вниз, тихо поскуливая:

- Не надо! Не стреляйте!

На самом деле Белов выстрелил в воздух – это был условный сигнал, по которому их должны были найти.

Посветив на лежащего жучком, который пришлось взять в левую руку, потому что из правой он не выпускал Стечкин, следователь приказал медленно подняться и вывернуть карманы.

Когда «Зубарь» это сделал, Белов отметил, что тот действительно был в сапогах, обмотанных тряпками. Это позволяло тому бесшумно подкрадываться к жертве и почти не оставлять следов.

Из кармана у него выпал всего лишь складной перочинный нож.

- Я – следователь специального подразделения, - представился Белов, - Вы арестованы по подозрению в девяти убийствах!

Душегуб сглотнул:

- Я... не нарочно. Они сами меня... спровоцировали.

- Да??? И как же?

- Я всегда все делал только ради нашего колхоза! Ради светлого будущего! Ради партии!

- И чем же помешали партии эти несчастные?

Злодей снова сглотнул.

- Ну... началось все с Филонова – он вообще был ярый антисоветчик!

- Угу. А жену его за что?

- А она разделяла его взгляды!  

- А вдова комбайнера? Тоже антисоветчицей была?

- Нет! Она нет! Она... того... гулящая была! Вот. То с одним, то с другим путалась. В общем, роняла моральный облик колхоза...

Белов вздохнул. Про остальных жертв он не стал даже спрашивать. Все и так было понятно.

- То есть ты очищал советское общество?

- Да! Вот именно! – с готовностью закивал комсомолец, - Я за то, чтобы вокруг жили только нормальные, честные и порядочные люди! С правильными установками!

Белова почему-то взбесило такое объяснение. Возможно, потому, что он и сам занимался почти тем же самым.  

- Нет! – жестко рявкнул в ответ он, - Ты просто маскируешь благими мотивами свое гнилое нутро! Никого этой херней провести тебе не удастся!

- Да нет! Я...

- Брешешь, собака! Зачем ты им лица обкусывал?!

- Дык... я же это... под Зубаря хотел...

- Врешь! Только ради одного этого никто не стал бы совершать подобное! Ты удовольствие от этого получал – вот что!

Грибанов потупился.

- Признавайся, скотина!

- Ну... ладно, было немного. Это... как бы... давало такую... разрядку...

- Ну, с женщинами-то я, допустим, понимаю, какую разрядку тебе это давало. А с мужчинами?

- Тоже. Ну... не с-ссовсем так, а как бы... как бы... зло срывал. После этого... прямо... такое благодушие накатывало. Хотелось весь мир целовать! 

Белов не знал, что ответить. Так бывало всегда, когда он беседовал с людоедами. Они регулярно вводили его в ступор.

К счастью, звук мотора избавил от необходимости продолжать этот разговор. На дороге меж полями показалось несколько черных автомобилей.

- Ну, наконец-то! А то у меня уже рука отваливается! – с облегчением выдохнул Белов, пряча в карман «жучок». Теперь вполне хватало света фар.

Машины остановились. Из одной тут же выскочило несколько бравых молодцев с автоматами. Грибанова скрутили и потащили.

Увы, всех этих уродов не судили и не расстреливали, а свозили в то самое сверхсекретное НИИ, где, как надеялся Белов, их подвергали страшным опытам. Ибо, по его глубокому убеждению, более ни на что эта шваль не годилась.

Эксперты остались искать в снегу улики.

Следователь же покинул колхоз в одной из машин. Уставший от долгой дороги, боявшийся задремать на ходу шофер, пристал к Белову с расспросами. В частности, очень его заинтересовала легенда о Зубаре.

- Может это и не сказка вовсе! – увлеченно говорил он, - Говорят же, что по наследству могут передаваться не только цвет глаз или волос. Характер и наклонности тоже. Может, это дед его был, али прадед? Вы как думаете?

Белов равнодушно пожал плечами. Он тоже про такое слышал. И возможность такую допускал. Но доказательств не было. А дед тот давно в могиле.

А Белову были интересны лишь живые преступники. Те, за кем еще можно было поохотиться.

Чтобы никто из них не сдох в своей постели!  

Участковый пожевал губами и признал с неохотой:

- Да... Было дело.

- Вы скажите мне как на духу, товарищ милиционер! Вы может его до дома не довели? Где вы его оставили?? Как он в воде оказался?! Я – никому, обещаю! Могила! Просто... мучает меня эта... неопределенность.

Участковый насупился:

- Что вы такое говорите, товарищ! Мне ли не знать, что Макеев, когда под мухой, делов наворотить может?! Тем более при моей-то работе! – переполнившись эмоциями, он встал и нервно заходил по кабинету.

- Я – лично – проводил его до дома! Физию ему снегом обтер, чтобы он в себя пришел немножко, поругал маненько – куда ж без этого! Да только что с пьяным разговаривать? Решил – домой отведу, пусть проспится! А назавтра уж отчихвостю как следует! Может, и на пятнадцать суток посажу! Давно пора! А то... все жалел его... пропащего. А оно вон как...

- И прямо дверь за ним закрылась?

Петров усмехнулся:

- Дверь! Да я сам лично его до кровати довел! Раздевать не стал правда... что я ему, нянька?! Да и холодно в доме было, не топлено почти. Пару поленьев в печь подбросил, дверь за собой прикрыл поплотнее – и... ушел... – последнее слово участковый выдохнул трагическим шепотом.

- Что же с ним могло случиться? – снова вопросил Белов после долгой паузы.

- Сам над этим голову ломаю! Понять не могу! Куда его черт понес посреди ночи?! – тут участковый снова начал горячиться и осыпать голову пеплом.

Больше ничего полезного выудить из него не удалось.

Несколько последующих часов Белов посвятил опросу других деревенских жителей. Особое внимание он уделял тем, с кем у Макеева были драки и конфликты в недавнем прошлом. Но таковых было слишком много, а этот последний день в клубе возводил в число подозреваемых буквально весь колхоз!

Не-еет, так он провозится полгода! Нужно было попытаться зайти с какой-нибудь другой стороны.

К тому же, если преступления эти действительно совершены людоедом (как у них в подразделении принято было называть изуверов с манией убийства), то для этого может вообще не быть никаких видимых причин.

Или, вернее, причин, понятных нормальному человеку. Белов такое уже не раз видел - беседовал с людоедами. И то, как они объясняли причины страшнейших убийств - не поддавалось никакой логике! Это была либо какая-то чудовищная чушь, вроде: «Ненавижу тех, кто смеется таким визгливым голоском!», либо объяснения как такового и вовсе не было: «Не знаю, что на меня нашло... просто вдруг захотелось посмотреть, что у него внутри».

Тем не менее целый тайный отдел, созданный по приказу лично товарища..!

Впрочем, таких имен лучше не упоминать всуе.

Так вот – целый тайный отдел был посвящен тому, чтобы: во-первых, не допустить падения престижа Советского Союза в глазах иностранных держав. В конце концов холодную войну с США и жесткое противостояние почти со всем остальным миром - никто не отменял.  

Во-вторых, защищать сон и покой советских граждан. И если в милиции говорили, что это несчастный случай или самоубийство – и слава богу! Пусть народ пребывает в святой уверенности, что в нашей стране преступности практически нет. А установить истину и устранить угрозу отправят специальных людей. Таких, как Белов. Надежных, проверенных, головой отвечающих за результат перед самим... Ну, вы поняли.  

Третьей важной задачей подразделения являлась профилактика. Несколько максимально засекреченных научных отделов занимались изучением такого рода преступников, чтобы выявить, какие закономерности приводят к их появлению и можно ли это как-то предотвратить. Чтобы когда-нибудь, в прекрасном и светлом коммунистическом будущем, эта зараза выродилась в нашей великой стране навсегда!

Пусть она бушует где-нибудь там, на гнилом западе! А у нас будут жить лишь здоровые, чистые душой трудяги, с высокими моральными качествами!

Всю информацию по делу, включая досье на фигурантов расследования, следователи подобные Белову получали по своим каналам. Документации как таковой - не вели. Лишь писали по окончании расследования подробный рапорт, с предоставлением всех найденных улик.

Все данные собирались в одном месте - в тайном архиве глубоко под землей.

К вечеру Белов понял, что страшно проголодался. Он только утром на станции съел пирожок с ливером. И теперь, после целого дня беготни и расспросов желудок жалобно ныл и сжимался. Значит, настал момент еще одной важной беседы.

Сельпо – несомненно, является новостным центром любого поселка. Белов никогда не проводил ни одного расследования без беседы с продавщицами. Особенно если речь шла о вот таких вот маленьких деревенских магазинчиках.

Поднявшись на несколько ступеней вверх, он толкнул дверь и оказался в небольшом, наполненном фантастическим запахом свежего хлеба, помещении. В одном углу рядами громоздились ведра, грабли, калоши и куча всякого другого необходимого в хозяйстве инвентаря.

В другом – на полках были горками выложены консервы, пачки соли, большие упаковки спичек и тому подобное. Рядами выстроились трехлитровые банки с томатным соком, а также бутылки с уксусом, водкой и бог знает, чем еще. Круглолицая женщина в телогрейке и пуховом платке сосредоточенно что-то распаковывала.

От сладкого хлебного аромата желудок стал сжиматься еще сильней, Белов улыбнулся всеми зубами:

- Здравствуйте! Как же у вас тут вкусно пахнет!

Женщина довольно хмыкнула и окинула вошедшего цепким взглядом:

- Здравствуйте, товарищ Иванов!

Прекрасно понимая, что птичкой, разнесшей по селу весть о его приезде, наверняка была Марья Дмитриевна, Белов, тем не менее, изобразил картинное недоумение:

- Как вы... откуда...?!

Женщина довольно расхохоталась:

- А я всех знаю! Даже тех, кто только что приехал!

Доставив продавщице еще несколько приятных минут своим «недоумением» и неоднократно успев восхититься ее «поразительно глубокими познаниями», следователь окончательно расположил торговку к себе. После чего попросил продать ему пару банок килек в томате, кабачковую икру, буханку хлеба и кусочек «этого прекраснейшего свежайшего маслица»!

Когда продавщица принялась выставлять на прилавок все заказанное, Белов осторожно завел разговор о главном:

- Ай-яйяй-яйяй... Бедный мой дядька! И как же это его угораздило? Я вот вижу - вы женщина умная! Может, вы знаете, что с ним случилось?

Торговка замерла, не дотянувшись до банки с икрой.

Белов навострил уши, однако она, ничего не ответив, молча продолжила обслуживать покупателя. Вся веселость ее при этом разом куда-то исчезла.

- Сжальтесь же! Мне никто ничего не хочет рассказывать!

- Что ж я могу рассказать? – вдруг спросила она холодно, - Не я ведь его! Того... Так почем мне знать?

Белов погрозил пальцем:

- Не пове-еерю... Вы вот меня только что в первый раз увидели, а уже и по фамилии знаете, и кто я. Видно, что от вас – ни-чи-во не скроешь!

Вновь не удостоив его ответом, она начала складывать итог на счётах. Костяшки щелкали нервно - резко и громко.

Белов расплатился, сложил покупки в авоську и взглянул на торговку самым жалобным собачьим взглядом из тех, что были в его арсенале.

Тяжко вздохнув и закатывая глаза, продавщица наконец сдалась. Она уперлась обеими руками в прилавок и сказала тихо:

- Ну, допустим, я знаю. Да только вы все равно не поверите!

- Говорите всё! – горячо воскликнул Белов.

Девушка снова вздохнула:

- Есть в наших местах одна легенда. Говорят, что в речке Рябиновой живет... Зубарь...

Тут слова ее оборвались на полуслове, а сама она принялась делать вид, будто протирает прилавок, потому что по ступенькам снаружи затопали, входная дверь резко распахнулась – и в облаке пара появились двое мужчин.

Один был низенький, коренастый. Массивный широкий нос покрывала россыпь крупных пор и чёрных точек. Другой - высокий, белокурый, с картинной внешностью рабочего с плаката.

- Доброго дня, Ниночка! Спички и буханку хлеба! – с порога заголосил низкорослый. По его безапелляционному смелому тону сразу стало понятно, что он привык раздавать указания.

Продавщица быстро выложила на прилавок заказанное и мило улыбнулась высокому парню:

- А тебе чего, Лёша?

Тот одарил ее белозубой улыбкой:

- Конфеток мне отсыпь! Килограммчик.

- Ой! А съешь ли? – кокетничала она, принимая деньги.

- Ну что ты, Ниночка! Мне конфеты ни к чему! Я вырос давно! – хитро улыбнулся в ответ парень, - Ты же слышала, что у нас пятиклассник Вася Стрельников организовал тимуровскую команду?

- Ну-уу, - утвердительно протянула женщина, все еще ожидая пояснений.

- Вот, хочу им поощрение выдать! Молодцы ребята! И макулатуру сдают! И старушкам помогают! Грамоту им Иван Александрович уже выдать обещал, - с этими словами он слегка похлопал низкорослого по плечу, - Ну, а я со своей стороны, чем могу поощряю.

- А что тогда так мало?

- А много сладкого - вредно!

Продавщица заулыбалась и двинулась к ряду лотков в углу:

- Но шоколадных – извини – нет! Разобрали. Карамельки есть и ириски. Насыпать?

Парень махнул рукой:

- Пусть будут ириски! – и повернувшись к низкорослому, продолжил: - Ведь какие ребята хорошие растут! Какие ребята! Какое прекрасное будущее они своими руками сотворят, когда вырастут!

Тот кивал и все больше косился на Белова, который безмолвной тенью маячил у витрины, делая вид, что внимательно что-то там изучает.

- А вы, извините, кто будете, товарищ? – внезапно заговорил с ним большой нос.

Белов закрутил головой, как будто лишь только что обнаружил, что рядом есть еще люди:

- Вы это мне?

- Вам-вам!

Тут к Белову повернулся уже и белокурый. Вот уж кто, похоже, точно ничего вокруг не замечал, увлеченно рассуждая о высоком.

- А это товарищ Иванов, родственник алкоголика Макеева! – ляпнула вдруг продавщица, - Ой, простите, - тут она стыдливо прикрыла рот рукой, но выражение хитрых глаз при этом ничуть не изменилось.

- Во-оот как??? – заинтересованно протянул нос.

- А это наш председатель - Иван Александрович! – указала на него продавщица, - А это – Лёша, лучший комбайнер в нашем колхозе! Да к тому же и гармонист! И на балалайке может. И песни поет! И план всегда перевыполняет...

- Да ладно тебе! – прервал поток дифирамбов высокий парень, - Ты меня засмущала совсем. Не слушайте ее! Я просто обычный комсомолец! Алексей Грибанов, – скромно представился он, протягивая Белову руку.

Следователь ответил на рукопожатие, потом поручкался и с председателем.

- У вас наверное... много вопросов... по поводу кхм... Ну, не будем мешать Ниночке работать, пройдемте! – и слегка подталкивая Белова в спину, председатель вытащил его на улицу.

- Здесь не лучшее место для беседы, если вы понимаете... – зашептал он, когда они немного отошли от Сельпо, - Ниночка – чудесная женщина, но язык без костей! А дело... деликатное.

Через минуту из магазина вышел комсомолец-Лёша и вместе они двинулись по заснеженной улице.

- Если не возражаете, - начал Белов, выдержав паузу, - Мне бы хотелось сходить на место гибели дяди.

Председатель и комсомолец переглянулись.

- Дык оно же это... в соседнем селе, - тихо сказал председатель, нервно оглядываясь по сторонам.

- Нет-нет! – меня интересует не место, где нашли тело, а то место, где он... упал... в реку.

Селяне вновь переглянулись.

- Дык кто ж знает-то где... откуда он... – снова залепетал председатель.

- Но... сейчас ведь зима, разве река не покрыта льдом? Думаю, мест, где можно э-эээ... погрузиться в воду – не так уж и много. Наверное, это была какая-нибудь прорубь?

- Проруби нет, - вступил в разговор комсомолец, - Стыдно признаться, но... народишко у нас тут... суеверный. Во всякую чушь верят! Про какого-то Зубаря сказки рассказывают.

Тут председатель резко остановился и зыркнул на Лёху неодобрительно.

- Ну а что? – развел руками тот, - Шила в мешке не утаишь! Рано или поздно кто-нибудь все равно ему расскажет.

Иван Александрович вздохнул и вяло махнул рукой, мол: «да делайте, что хотите»!

- Сама по себе сказка придурацкая! Яйца выеденного не стоит! - продолжил повествование Лёша, - Эммм... что-то вроде местного водяного... или... духа воды? Не важно, в общем! Все равно – чушь! Так вот... – тут он запнулся, потому что председатель вдруг с силой дернул его за тулуп.

Лёха резко замолчал, и никто больше не произносил ни слова до тех пор, пока они не миновали стоящих у калитки и лузгающих семечки женщин в шерстяных платках.

Когда селянки остались позади, Леха продолжил:

- Э-эээ... о чем это я? А, ну да... река. В общем, все боятся к ней подходить из-за этого... лешего или кто он там. Так что прорубей никаких никто не делает, рыбу не ловит и купаться даже народ ходить перестал! А в воду можно погрузиться... - он на секунду задумался, и вдруг сделал резкий жест рукой, - Лавы! Точно – лавы! Больше негде!

- Покажите пожалуйста, где это. Я тут человек новый...

- Конечно! – пожал плечами комсомолец, - Мы сейчас все равно мимо проходить будем, да? – и он слегка пихнул председателя локтем.

Тот хмуро кивнул. Все происходящее явно не приносило ему удовольствия.

Вскоре вышли к перекрестку, одна дорога шла немного под уклон – и буквально в нескольких десятках метров внизу виднелась белоснежная гладь реки.

- А вот и они – лавы, - кивнул комсомолец на узкие неудобные мостки, ведущие на ту сторону реки.

- Колхоз уже выделил деньги на нормальный мост... – будто бы оправдываясь, почему-то завел председатель, - Ждем только лета, чтобы начать работы... Как только половодье закончится, так сразу и...

- Давно пора! – удовлетворенно воскликнул комсомолец, - Нужно поддерживать, так сказать, «лицо» колхоза! А то - что толку во всех этих переходящих знаменах, если народ речку перейти безбоязненно не могёть?!..

Белов перестал их слушать. Сняв шапку и сделав нарочито скорбное лицо, он приблизился к лавам. Река в этом месте была не очень широкой - не больше пятнадцати метров. У опор вода до конца не замерзла. Вокруг них виднелись широкие темные проталины. А на середине мостушек – и вовсе образовалась крупная полынья. Видимо, течение реки здесь было достаточно сильным, а может снизу били ключи. Как бы то ни было – места для того, чтобы сбросить тело в воду было более, чем достаточно.

Чтобы убедиться в этом, Белов взошел на лавы, осторожно хватаясь за хлипкие прогнившие перильца. С непривычки идти по столь узкому и шаткому мостику было страшновато. Но кто-то, кто всю жизнь переходил по этим мосткам туда-сюда, и был достаточно физически крепким (а это почитай каждый колхозный мужик, а то и баба) запросто мог затащить сюда тело и сбросить в воду. И никаких следов на этих обледеневших деревянных досках не осталось бы.

Раздумывая надо всем этим и параллельно изображая глубокую печаль по безвременно ушедшему «дядюшке», Белов не сразу заметил, что к двум оставшимся на берегу людям присоединился еще кто-то.

Это был участковый. И теперь все трое о чем-то тихо переговаривались, встав так близко, что почти соприкасались плечами. Периодически кто-нибудь из них да бросал взгляд на Белова.

Следователь с нарочито рассеянным видом огляделся по сторонам. На том берегу темнели заросли густого кустарника, а за ними поля, поля... До самого горизонта.

Он перевел взгляд на село. Оно стояло на небольшом пригорке, так что в принципе, кто-то мог что-то видеть из окна. Конечно, пропал Макеев скорее всего после событий в клубе. То есть было уже темно и поздно. Но учитывая то, как хорошо снег и лед отражают лунный свет – свидетели все же могли быть. Особенно вот в этих двух, ближайших домах. Он еще раз оглядел весь пейзаж – где-то окна смотрели в другую сторону, где-то вид перекрывали забор или деревья. Да, с жителями двух крайних домов всенепременно следовало познакомиться!

Возвращаясь назад, Белов обнаружил, что количество людей на берегу вновь увеличилось. Теперь там стояла еще и Нюрка – давешняя странная барышня, прятавшаяся за буфетом. Участковый как раз объяснял ей, что это возможное место преступления – так что лучше ей будет уйти и не мешать работе компетентных органов.

Женщина слушала, вытаращив глаза. А потом лицо ее вдруг приняло странное выражение, она закусила губу и сморщила лоб.

- Что такое, Нюра? Ты что-то видела? – тут же заинтересовался переменами в ее поведении участковый.

- Да! Э-ээ... Нет!!

Очевидно, на лице Белова изобразилось недоумение, потому что председатель пояснил вполголоса:

- Нюра живет в этом доме! – и он кивнул на одну из двух изб, в которых Белов надеялся найти свидетелей, - Если кто что и видел, то это она!

- В другом доме тоже могли что-то видеть, - подсказал Белов.

- Бессмысленно! – безнадежно махнул рукой Иван Александрович, - Там обитает древняя старуха. Слепая и глухая. Да разорвись у нее под окном фугас – она и то бы не заметила!

- А ну... пошли со мной! Побеседуем, – между тем кивнул всем на прощанье участковый и повел Нюру в отделение.

- Похоже, он напал на след! – хихикнул председатель. И было не совсем понятно, радуется он или нервничает.

- Неужто самого Зубаря отловит? – принялся зубоскалить комсомолец.

- Кстати, я хотел спросить, нет ли у вас тут гостиницы? – поинтересовался Белов, а то... в доме дяди, наверное, нельзя... расследование же.

Деревенские переглянулись.

- А идите ко мне! – все так же радостно предложил Лёша, - У меня там, конечно, не Зимний дворец - так, холостяцкая хибарка, но все же. Есть книги, есть гантели – полный сервис!

- Нет! – отрезал председатель, - Лучше ко мне! У меня жена вкусно готовит и в доме уютно.

Белов задумался. Вообще-то он не прочь был бы пойти к ним обоим – понаблюдать за каждым по отдельности в расслабленной домашней обстановке. Может, выяснить что интересное из приватных вечерних бесед. Вопрос – с кого начать?

Ну, если у председателя дома жена, то, наверное, будет сложно побеседовать приватно, и Белов с извиняющейся улыбкой обратился к Ивану Александровичу:

- Простите великодушно, но для меня нет больше соблазна, чем хорошие книги и спортивный досуг!

Председатель вскинул брови и поджал губы:

- Ну, как хотите! – пожал плечами он, - Вот увидите, завтра же вы прибежите ко мне! Потому что у Лёхи с голоду подохнуть можно! Он кроме вареной картошки ничего не готовит!

- Да вы никак завидуете, что товарищ Иванов предпочел мою компанию? – громко засмеялся Лёха, шутливо грозя указательным пальцем.

- Чему там завидовать?! – обиженно воскликнул председатель, - Вот еще глупости!

В ответ на это Лёха захохотал еще громче.

Все повернулись и двинулись прочь от реки.  

В одном председатель был прав, жил Лёха по-спартански. Ни цветов в плошках, ни кружевной скатерти, ни фотографий или картинок по стенам – все только самое необходимое, разложенное в идеальном порядке. К предметам роскоши можно было отнести лишь книги. Белов с интересом изучил коллекцию – но не обнаружил ничего выдающегося: «Как закалялась сталь», «Молодая гвардия», сборник стихов Маяковского... В общем, святая классика советской литературы.

За скромным ранним ужином Алексей много рассуждал о прекрасном социалистическом будущем, которое ждет всех, стоит только немножко постараться. Рассказывал о многообещающем тимуровском отряде местного разлива, о том, как регулярно перевыполняет план их колхоз, о том, как прошла уборочная и все прочее, в том же духе.

Белов не мог и слова вставить, чтобы завести речь о чем-нибудь более полезном для дела.

Председатель оказался прав и в другом: в доме у Грибанова не было никаких изысков. Он сварил картошку, достал из погреба соленые огурчики. Были там еще чеснок, черный хлеб – вот и весь разносол.

Белов выставил на стол купленные кильки, кабачковую икру, масло - но Грибанов к ним даже не притронулся. Он весело сдирал шкурку с раскаленной картошки, посыпал ее крупной солью и проглатывал с огромным наслаждением. Глаза его все время смотрели куда-то вверх и вдаль, где он, очевидно, уже видел светлое советское будущее.

Следователь очень рассчитывал, что что-нибудь удастся выудить из Лёхи хотя бы после еды. Но когда закончили пить чай, Грибанов резко засобирался.

- Надо в ДК идти! – радостно сообщил он, - «Кис-кис» пострелятам отнесу! Они там стенгазету рисуют. Да и новый концерт уже готовить надо! Теперь – ко Дню Советской армии! Времени не так уж и много осталось. В общем – дел невпроворот! А вы уж тут не скучайте – книгу вон почитайте или радиопрограмму послушайте. Я поздно вернусь.

Конечно, у Белова была мысль пойти вместе с ним в ДК, все равно он собирался туда сходить. С другой стороны - это могло и подождать. Сегодня он собрал уже достаточно фактов. Лучше было сесть и записать их, пока не вылетели из головы.

Для этой цели у Белова был особый блокнот. На обложке он сам, своей рукой нарисовал ферзя и подписал красиво: «Записная книжка шахматиста».

При его работе прямым текстом писать: «Подозреваю Попова, улики такие-то» - было невозможно! Вот и приходилось идти на хитрости.

Всем действующим лицам давались условные прозвища: конь, ладья и т.п. Далее использовался особый шахматный шифр, с помощью которого Белов мог спокойно записывать любую информацию.

Разумеется, попадись его блокнот заядлому шахматисту – тот, конечно, сразу понял бы, что на обычную партию, да и вообще на шахматные ходы – это совершенно не похоже. Но таких умников Белову, к счастью, встречать пока не доводилось. Да и блокнот он берег как зеницу ока. Зато легко мог мельком продемонстрировать всем любопытствующим записи, если кто-то интересовался, что это у него там за книжица.

В целом, блокнот был не особо нужен – его память была специально натренирована, он легко запоминал имена, фамилии, даты и другую важную информацию. Однако полностью рассчитывать только на память было небезопасно. Да и в случае чего товарищи смогут найти записи и узнать все, что накопал агент. Такой вероятности тоже нельзя было исключать.

Он бежит вперед. Рвутся снаряды. Всё вокруг заволокло дымом.

А потом... на него выскочил фриц, и с размаху двинул прикладом по лицу.

Вспышка чудовищной боли, Олежка отлетел назад и спиной рухнул в глубокую воронку. Скатился вниз вместе с комьями грязи. Он надеялся, что это все, что фриц пойдет дальше, оставив его в покое.

Но этого не произошло.

Тот с холодной, хищной ухмылкой спрыгнул следом и принялся наносить восемнадцатилетнему мальчишке удар за ударом. Медленно, с оттяжкой... с нескрываемым удовольствием. Как будто все происходило не в ледяной воронке посреди хаоса боя.

Как будто перед ним лежал не человек.  

Макеев, который всегда был самым хилым во всем колхозе – худым и с цыплячьей шеей – конечно пытался подняться и оказать какое-то сопротивление. Но этот противник был ему не по зубам. Он предвосхищал все выпады пацанёнка, предвидел каждую его неловкую атаку. И только улыбался все шире и шире.

Олег навсегда запомнил эти пустые голубые глаза – без намека на сочувствие.

Когда развлечение фашисту наскучило и над головой сверкнул немецкий штык-нож - Макеев понял, что это конец...

Он глубоко набрал в грудь воздуха и перевел взгляд на небо. В последний раз.

Вдруг лицо фрица взорвалось. Или это так только показалось – Олег увидел лишь фонтан кровавых брызг. И белокурая голова тут же куда-то исчезла. Воздух сотряс дикий грохот, а паренек уткнулся лицом в землю, пытаясь прикрыть голову руками...

Вот оно что.

Видимо, он лежит здесь уже давно – вон какое тело неподъемное. Только бы не получить обморожение.

И эта тишина... Очевидно, бой давно закончился.

Вдруг рядом с ухом захрустел снежок.

Шаги.

Олег не успел обрадоваться тому, что его нашла, наверно, санитарочка, как вдруг, сорвав с головы треух, кто-то с силой схватил его сзади за волосы и перевернул на спину.

Боль сразу привела в чувство. Макеев ойкнул и даже смог немного приподняться, изумленно озираясь по сторонам.

Он лежал возле речки Рябиновой. Черное небо в крупных звездах нависало прямо над головой. Сквозь заросли кустарника с противоположного берега подмигивала редкими огоньками родная деревня.

Олег облегченно выдохнул. Все в порядке. Он дома! Давно остались позади и та страшная воронка, и тот подонок, что жестоко избивал тощего мальчишку. С тех пор прошло много лет. Хоть воспоминания и преследовали его до сих пор в кошмарах. Но сейчас, в наше время, и в родной деревне – ему уже ничто не грозит.

Ведь так?.. 

Почему он опять лежит на снегу?

Почему над ним снова нависает чья-то жуткая фигура?

Тогда, зимой сорок первого, он хотя бы видел, кто на него напал. Теперь же – не знал и этого.

- Кто ты?!.. – вырвалось само собой.

В ответ на это черный силуэт вдруг коршуном упал на него, придавливая к земле тяжелым мускулистым телом. Железные пальцы сжались на шее, не позволяя издать ни звука.

Зубы вдруг со страшной силой впились в кожу лица!

Макеев захрипел, задергался!.. Но огромное количество алкоголя в крови сделало мышцы вялыми, а тело безвольным.

С мясом содрав кожу с одной щеки, жуткий рот, тем временем, с силой вцепился в нос, кажется, собираясь его отгрызть.  

Макеев умирал медленно и долго. И все это время «зверь» ни на секунду не переставал терзать его лицо.

Колхоз «Стахановец» встречал неприветливо. Сначала Белова помотало по невозможно изрытой колеями дороге. Так что, без конца подпрыгивая на сиденье, он едва не бился головой о крышу кабины. А когда грузовик наконец выплюнул его в рыхлую чёрно-снежную кашу, оказалось, что до колхоза еще пилить и пилить.

- Все, я приехал! – отрезал водитель и махнул рукой куда-то в густую белую хмарь, - Идите дальше по дороге! Тут уже недалеко!

Поблагодарив шофера, Белов огляделся. Поблизости шла какая-то стройка. Наверное, коровник или что-то подобное. Хмурые мужики в тулупах и валенках сновали туда-сюда, перетаскивая мешки и перевозя что-то на тачках. Штабелями были свалены балки. Слышались сердитые окрики. На незнакомца никто не обратил внимания, разве что тявкнула со смесью любопытства и подозрения маленькая лохматая собачка.

Обдав следователя облаком вонючих выхлопных газов, грузовик свернул к стройке, скрывшись за грудами кирпича. 

Белов побрел дальше по дороге.

Морозило, деревья покрылись толстым слоем инея. Стоял плотный ледяной туман.

Идти было тяжело – высоченные сугробы в человеческий рост с двух сторон обрамляли обширные колхозные поля. Посередине же – чуть подмороженная сверху, и разъезженная в кисель внутри - снежная масса. Белов потратил минут сорок, перепрыгивая с кочки на кочку, выискивая относительно сухие и чистые места.

Поскальзываясь на очередном льдистом островке, он останавливался, чтобы перевести дух и утереть пот со лба.

По старой своей привычке, едва выпадала свободная минута – следователь в очередной раз принимался обдумывать все известные факты. Производить анализ и, по возможности, выстраивать логические цепочки.

Итак: что мы имеем?

Восемь странных смертей за три года. Даже для такого большого села – это многовато. Каждая из них по отдельности легко могла бы сойти за несчастный случай, но все вместе они наводили уже на совершенно другие мысли. Чем и привлекли, собственно, внимание его подразделения.

До этого все смерти в колхозе были естественными – он сам все перепроверил несколько раз. Несчастные случаи если и происходили – то при многочисленных свидетелях, и сомнений никаких не вызывали.

И лишь в последние три года река раз за разом стала преподносить зловещие сюрпризы.

На первый взгляд, жертвы не имели между собой ничего общего. Разный пол, возраст, интересы. Объединяло их лишь одно – всех их находили в воде с напрочь объеденным рыбами лицом. 

После множества таких случаев даже местная сонная милиция начала наконец что-то подозревать. Да и народ в деревнях ниже по течению стал чаще обращать внимание на реку. Так что в этот раз тело не успело уплыть далеко. И лицо покойного... почти не пострадало. От рыб во всяком случае.

Личность определили мгновенно. Погибшим оказался пропавший накануне гражданин Макеев Олег Степанович, как и все остальные жертвы проживавший в колхозе «Стахановец».

Сорок лет. Воевал. Дважды ранен. Получил контузию. Потерял два пальца на левой руке.

Несмотря на то, что по сравнению со многими другими (кто вернулся с войны без рук, без ног, или вообще не вернулся) Макеев отделался достаточно легко, тем не менее, после войны этот гражданин замкнулся в себе. Рвения к колхозному труду, равно как и к общественной жизни - не проявлял, жаловался на плохое самочувствие, дурное настроение и общую усталость от жизни. На партсобраниях неоднократно обвинялся в тунеядстве и злоупотреблении спиртным. Не женат. Жил бобылём в родительском доме. Большую часть времени вел себя тихо, но периодически, хорошенько заложив за воротник, мог совершить хулиганскую выходку или затеять драку. Участковый инспектор Петров проявлял к нему чрезмерную снисходительность. Чем, по мнению многих, лишь вредил Макееву.

Перед глазами вновь возник снимок последней жертвы. Теперь, когда тело нашли быстро – медэкспертиза могла рассказать довольно много. Во-первых, подозрительные синяки на шее наводили мысли об удушении. Во-вторых - и это самое интересное! - рыбы не успели объесть труп. И в результате вскрылась одна крайне любопытная деталь. Жуткая! Но любопытная.

Все лицо погибшего было покрыто глубокими следами укусов. А зубы достоверно были определены как человеческие. Не совсем понятно, при жизни это произошло или уже после смерти. Возможно, за несколько минут до или через несколько минут после. Точнее, к сожалению, установить не удалось.

Будем считать, что укусы могли начаться до смерти и закончиться после. Это, пожалуй, объясняло, почему эксперты не смогли договориться в этом вопросе.

Чтобы затруднить опознание, ускорить процесс разложения, а то и просто в порыве ярости, преступник мог исполосовать лицо жертвы ножом, молотком, топором... Такие случаи, к сожалению, были не редки. И в свое время Белов повидал их немало.  

Но... чтобы собственными зубами?.. Такого не смог припомнить ни сам следователь, ни кто-либо из экспертов.

Вот почему Белов был сегодня здесь. Кажется, это дело по его части.

К селу следователь вышел весь мокрый и расхристанный. Раз пять он чуть не упал и сильно запачкался. Потертый коричневый чемодан покрылся брызгами. Голенища сапог оказались замызганы до самого верха.

Наконец, в воздухе запахло печным дымом, навозом и чем-то еще... чем-то таким родным, сладким, что сразу возвращало в детство.

Найти нужный дом удалось не сразу. Пришлось походить по улицам и поспрашивать людей.

Обычная деревянная изба с облезлыми резными наличниками на окнах и скрипучей калиткой выглядела давно заброшенной. Неухоженной и мрачной.

Входная дверь была немного приоткрыта. Внутри кто-то копошился.

Белов скользнул внутрь:

- Бу! – громко выкрикнул он, увидев двух немолодых женщин, одна из которых копалась в сундуке, а вторая что-то искала на полках буфета. Обе подпрыгнули на месте и схватились за сердце.

- Ой! Ой-ёй-ёй! – страдальчески захныкала одна, - Что ж ты так пугаешь, охальник!

Вторая же скользнула в уголок, спрятавшись за буфетом, надеясь, видимо, что Белов ее не заметил.

Новоприбывший добродушно рассмеялся:

- А что это вы тут делаете? Никак добро чужое растаскиваете?

- Что ты?! – испуганно замахала руками бабуся, тут же ловким движением захлопывая крышку сундука, - Откуда здесь какое добро!? Скажешь тоже! Мы так просто... порядок наводили.

- А-ааа... – протянул Белов, - Ну, тогда другое дело! – глаза его, впрочем, продолжали насмешливо улыбаться.  

- А вы, собственно, кто? – насупилась старушка, переходя в наступление, - Что-то я не припоминаю такого молодца в нашем селе. Нюрка, ты его знаешь?

Кажется, все еще наивно надеявшаяся тихо ускользнуть Нюрка, принужденно выглянула наконец из укрытия за буфетом и выдавила опасливо:

- В первый раз вижу...

- Иванов! Владимир! Очень приятно познакомиться! – нарочито расшаркался Белов, затем, стянув с головы ушанку, продолжил на тон ниже, но все тем же ироничным тоном, — Увы. Прибыл я сюда по печальной надобности. Из-за безвременной кончины троюродного дядьки.

Все степенно опустили глаза и немного повздыхали.

- Э-ээх! Так и не довелось повидаться напоследок! – горько заключил Белов, когда посчитал, что для импровизированной минуты молчания времени прошло уже достаточно.

- Дядька, говоришь? А как же вышло, что он Макеев, а ты Иванов? – внезапно проявила бдительность старушка.

- Дык он же мне не по отцу родственник, а по матери! – с готовностью пояснил Белов. Который всегда, во всех оперативных заданиях использовал фамилию Иванов. Это было удобно – не запутаешься, да и отследить кого-то с такой фамилией крайне сложно. Что очень помогало, когда под подозрением оказывались сотрудники милиции или кто-то подобный, кто мог бы - гипотетически - попытаться что-нибудь о нем раскопать.

Обычно рассказа о «дядьке по материнской линии» бывало достаточно, ну а если попадался кто-то особо дотошный, начинавший заваливать бесконечными вопросами, Белов доставал из внутреннего кармана свой главный козырь – документы, выправленные на имя Иванова Владимира Ивановича. (Имя и отчество, кстати, были подлинными).

- А вас как зовут? – в свою очередь спросил он.

- Марья Дмитриевна.

- А я – Нюра, - раздалось из-за буфета.

- Очень, очень рад! – сверкнул всеми тридцатью двумя зубами Белов, - Вы, Нюрочка, пока идите, мне тут с Марьей Дмитриевной покалякать надо.

- Пожа-ал-ста... – обиженно протянула Нюра, не понимая, почему что-то интересное внезапно решили обсуждать без нее.

Когда дверь за женщиной закрылась, Белов указал на кособокую табуретку, предложив старушке сесть. Сам же устроился напротив:

- Дорогая Марья Дмитриевна... – начал было следователь, но она вдруг прижала палец к губам, а потом гаркнула молодецким рыком:

- Нюрка! А ну брысь!!

За входной дверью захрупал снежок, затем хлопнула калитка.

Белов улыбнулся: бабуся оказалась не так уж проста.  

- Вижу, на мякине вас не проведешь! – восхищенно выпалил он.

Женщина довольно хмыкнула:

- А то ж!

- Расскажите же мне, уважаемая Марья Дмитриевна, что случилось с моим дорогим дядей? А то мне о смерти-то сообщить - сообщили, а вот подробностей никаких не представили.

Старушка вздохнула:

- Ох, темное это дело, сынок! Ох, темное! – и она замолчала, сделав долгую театральную паузу.

Белов придвинулся, всем своим видом выражая глубочайший интерес.

- Мы его в последний раз видали на концерте в клубе... А потом он... исчез! Как в воду канул!.. Ой! – она дернулась и прикрыла рот рукой, - Это я... случайно так выразилась. Вы же знаете, что его в воде нашли?

Белов изобразил подлинное недоумение:

- Ни-че-гошеньки не знаю! Расскажите, пожалуйста, дорогая, поподробнее обо всем, что произошло. Все, что вспомните.

- А ты не из милиции случаем? – вдруг напряглась старуха и отпрянула, глядя с подозрением.

Белов весело расхохотался:

- Дорогая Марьечка Дмитриевна! Хуже!!! Меня дома ждет маманька с расспросами. А это, уж поверьте мне! Куда хуже милиции будет! Сама она приехать не смогла – кому-то ж за скотиной приглядывать надо... Но если уж я во всех деталях всего ей не порасскажу – она мне этого ни в жисть не простит!

Марья Дмитриевна расслабилась. Уголки рта ее стали подозрительно подергиваться.  

- Ну, слушай! В тот день был у нас концерт в клубе в честь награждения колхоза переходящим Красным Знаменем. За победу в соцсоревновании, между прочим! Да-аа! Кстати, и не в первый раз уже!..

Слушая ее, Белов восхищенно закатывал глаза и всячески выражал восторг бурной жестикуляцией.

Несмотря на лютый холод снаружи – в зале было жарко натоплено. Конечно, чтобы произвести впечатление на высоких гостей из района.

Закончил печальную песню военных лет гармонист. На сцену выскочил симпатичный белокурый парень и бодро выкрикнул:

- А теперь – девушки из колхозного ансамбля «Реченька» споют для вас час-туш-ки!!  

Зал одобрительно загомонил, раздались громкие приветственные аплодисменты. На сцену выбежала гурьба девчушек в сарафанах, которые принялись задорно петь...

Наверняка какие-то весьма смешные и злободневные четверостишия. Только вот расслышать их смогли разве что в первых рядах.

Потому что, перекрывая звуки балалайки, дверь в клуб вдруг с протяжным скрипом раскрылась, а затем хлопнула так, что стекла в окнах задрожали. Протопали тяжелые шаги.

Люди стали оборачиваться. На новоприбывшего недовольно шикали, какая-то бойкая старушка даже погрозила кулаком - однако визитёра ничто не смутило. Залитыми, что называется «по самые брови», стеклянными глазами он хмуро взирал на переполненный зал. В руке чадила цыгарка. Тулуп распахнут, замурзанная ушанка съехала на затылок, держась непонятно как. От пьяницы за версту разило перегаром, потом и давно нестиранным бельем.

Затянувшись и стряхнув на пол пепел, он по-звериному зарычал, так что на него снова зашикали и замахали руками, пытаясь прогнать. Был ли в этом рыке какой-то смысл или алкоголик просто дошел уже до животного состояния – было совершенно непонятно.  

- О, какие! Свистульки! – громко и похабно вдруг выдал он, глядя на девушек, - Еще вчера под стол пешком ходили. А сегодня гляди – уж бабами стали!

Девушки в кокошниках продолжали взмахивать платочками и частить про надои и веселых трактористов. Однако голоса их теперь звучали как-то вымученно, а личики покрылись румянцем. Да и публика не вся уже смотрела на сцену.

Особенно тревожно всем стало, когда алкаш привлек внимание совершенно особой группы людей. Дело в том, что за длинным, покрытым алой скатертью столом, восседали высокие гости и журналисты из района. И хотя стол этот стоял ближе всего к сцене - теперь уже даже там заметили новоприбывшего и стали недовольно на него оглядываться, перешептываясь.

Председатель колхоза, притулившийся подле них, с белым как мел лицом, утирая пот быстрыми мелкими движениями, что-то поспешно говорил, кажется, оправдываясь. А пузатый лысеющий мужик в сером костюме, насупившись поспешно делал какие-то пометки в блокноте.

Шум сзади, между тем, становился лишь громче:

- Да что ж ты делаешь, подлец?! Совсем с ума свихнулся?! – заголосила какая-то женщина. Толпа загудела. Девушки в кокошниках запели еще громче, срывая голоса, и заулыбались еще шире, пытаясь перетянуть на себя внимание высокой комиссии, однако теперь на них уже никто не смотрел. Все взгляды были прикованы к грязному пропойце, который встал в углу в соответствующей позе, собираясь, видимо, помочиться. Народ повскакивал с мест, несколько дюжих мужиков безуспешно пытались выбраться со своих мест, но все никак не могли протолкнуться сквозь плотные ряды людей.

На шум из-за кулис выглянул и давешний симпатичный конферансье. Мгновенно оценив ситуацию, он тут же оказался в конце зала и, подхватив пьянчугу под руку, стал мощными тычками выталкивать его за дверь. Вскоре к нему присоединились участковый и еще несколько высоких крепких ребят. Инцидент – вроде бы – был исчерпан.

Хотя послевкусие осталось. Да такое, что весь остаток вечера концертная программа мало кого волновала. Люди перешептывались, обсуждая и осуждая пьянчугу-Макеева. Который, видать, совсем уже допился до зелёных чертей, раз вытворяет такое!

Через несколько минут в зал вернулись почти все, кто выводил пьяницу. Не было только участкового. 

Девушки, смущенные поганой выходкой, танцевали уже без удовольствия. Да и публика больше не улыбалась.

- Он когда пьяный был - буянил сильно, - поясняла Марья Дмитриевна, - Вечно кого обругает, а с кем и подерется. Главное, когда трезвый – тихий, ну, а как выпьет – как бес в него вселяется! В прошлый раз также было – завалился в клуб (хорошо хоть тогда не было высоких гостей), да как стало его посреди зала наизнанку выворачивать! Ой, срамота! Все танцы молодежи испортил!

Опасаясь, что бабуся сейчас завязнет в перечислении всех хулиганских выходок безобразника-Макеева, Белов прервал плавный поток ее речи:

- И это был последний раз, когда его видели?

- Да, сынок, последний! – грустно покивала женщина.

- Ничего не понимаю! – картинно воскликнул Белов, - Получается, его участковый домой повел?

- Повел-повел.

- Значит, дядька мой не мог заблудиться в метели! Вы ведь сказали, что в воде его нашли? Хм... Вряд ли он посреди ночи на мост пошел. Как же вышло, что он исчез?! Что с ним случилось???

Женщина пожала плечами.

- Хто ж знает?.. – задумчиво протянула она, не поднимая глаз.

Было видно, что в голове у нее вертится что-то. Что-то такое, чем она не спешит делиться.  

- Мамочка! – схватился за сердце следователь, - Ну не мог же его этот... участковый... того?... 

Марья Дмитриевна испуганно замахала руками:

- Что ты?! Участковый у нас человек старой закалки! И на фронте был, и медали имеет! Хороший, порядочный человек! Мухи не обидит! Да и Макееву сочувствовал всегда. Тот набедокурит, а участковый всех успокаивает – мол, войдите в положение, у Макеева контузия была... тяжело ему... А у кого контузии не было?! С войны все почти раненые вернулись! Да у нас в колхозе некоторые инвалиды без рук, без ног – и работают! А этот Макеев вечно отлынивал, прости господи!

Информация эта была очень интересной – Белов внимательно слушал, старательно запоминая все детали.

- Марьечка Дмитриевна, ну, я же вижу, что вам что-то известно!

Женщина не стала отрицать, сделав неопределенный жест и уставившись куда-то в стену.

- Ну расскажите вы мне все! Вы же знаете, что произошло, да?  

- Знаю, - призналась наконец она после долгой паузы.

Белов почти перестал дышать. Никогда еще дела у него не раскрывались так легко и быстро.

- Что?! – взволнованным полушепотом выдохнул он, обратив все внимание на старушку.

Та, явно наслаждаясь моментом, не спешила говорить:

- Отчего ж не рассказать? Тут секрета нету. У нас об этом все знают.

- Да-аа???? – изумился Белов.

- Нда! Только вот сейчас, при советской власти, говорить об этом стало не принято. Вслух то есть. На людях. Дома-то люди, конечно, шепчутся.

- Ну не томите же, дорогая! Я изнемогаю от нетерпения!

Женщина заулыбалась и наконец снизошла до пояснений:

- Зубарь это был!

Белов вздрогнул. Зубарь! Что-то было очень знакомое в этом слове. Где же он его слышал? Зубарь, зубарь... Фамилия что ли? Или где-то ему встречалось такое название рыбы?..

Марья Дмитриевна тем временем продолжала:

- Дух это нечистый. В воде живет. В речке в нашей, в Рябиновой. Я от прабабки слышала, что он еще до революции людей здесь похищал, да в реке и топил. С дре-еевних времен это пошло. Надо было ему жертвы приносить – тогда он село защищал. А как жертвы ему не приносят больше – так он сам их... себе забирает. Да только злится от этого очень. Вот и не по одной в год берет, а по нескольку. Знаешь, как у нас люди реки бояться стали? Даже летом на пляж никто не ходил! Ребятишек матери со двора не отпускали! Рыбаки и те удочки забросили. Потому как жизнь дороже будет!

Белов молча хлопал глазами, не зная, что сказать. Лицо Марьи Дмитриевны вдруг приблизилось к нему, тон стал жутким, а глаза страшно засверкали - следователь поневоле ощутил противный холодок вдоль позвоночника.

- Он одно время досыта накормился, видать. И в спячку впал. За войну-то много наша реченька тел перевидала. А теперь ишь... проснулся опять. Да жрать хочет!