Всем привет! Меня зовут Антон, и я по мере возможностей помогаю в одной из больниц Нижнего Новгорода, выполняя обязанности санитара. В прошлом посте Как я стал волонтёром в больнице я рассказал, как я дошёл до жизни такой, упомянул в комментариях и то, что рук больнице не хватает.
Именно с целью привлечь новых волонтёров моя коллега и знакомая (благодаря которой я здесь и оказался) с журналистским прошлым решила снять ролик для местного телевидения.
Сразу после выхода предыдущего поста мы договорились, что попробуем поснимать меня (из всех волонтёров остались лишь мы с ней - кому-то помешали результаты мед.осмотра (так что он оказался не фиктивным), кто-то не выдержал столкновения с суровой реальностью), занятого обычной дневной уборкой. Выяснилось, что на неё, работающую в другом отделении, сваливается гораздо больше работы, так что, если ты это читаешь, подруга, ты огромная молодец!
Как только мы договорились и установили дату, меня стали одолевать сомнения. По типу того, что я не хочу актёрствовать, не хочу выставлять вперёд то, что я делаю (в честолюбивых мечтах это делали окружающие), не хочу сомневаться, что говорить, а о чём молчать. Но реальность получилась и попроще и позабавнее.
Поактёрствовать всё же пришлось, если называть этим словом бесчисленное количество дублей, однообразных (как показалось мне) сцен выжимания тряпки, протирания подоконников, скольжения половой тряпки по одному и тому же месту десятки раз. В той палате, где мы начали творческий процесс, обитательница-бабуля отнеслась с пониманием, мы шутили, что это сегодня будет самое чистое место в больнице. Ха-ха. Я правда оказался не готов к тому, что звездой телеэкрана мне предстоит быть ещё в четырёх палатах и двух коридорах. Слив грязной воды из двух вёдер в унитаз --> промывание вёдер и снова в унитаз --> налив воды в маленькое ведро --> переливание из маленького ведра в большое --> снова налив кипятка в ведро --> снова переливание --> растворение 4 таблеток хлора в большом ведре --> отжим тряпки --> налив ещё одной порции воды в маленькое ведро --> растворение 2 таблеток хлора в маленьком ведре --> отжим другой тряпки - даже всё это снимала неугомонная камера.
А в некоторых моментах коллега просила меня совершить определённое действие, обычно бессмысленное, но может быть, кинематографически выверенное. Например, протирая раковину и кран, открыть воду, закрыть воду. Или, протерев подоконник и ручку окна в коридоре, распахнуть окно и максимально романтично (самое романтичное в человеке, как известно глаза, и только их черноту и пунцовое от натуги пространство вокруг могли бы наблюдать телелюбители) смотреть вдаль. Для вас, пикабушники, раскрою то, что представало моему одухотворённому взору: покрытая рубероидом низкая крыша приёмного покоя, вывалившаяся из окна ржавая москитная сетка и кусок дохлого голубя. Перед глазами упорно возникал образ полезного рабочего, уже вошедший в анналы отечественной журналистики:
Смешнее всего было с хлором. Мой художественный руководитель попросил меня не спеша взять горсть таблеток в ладонь, покрутить их в руках и по её команде две таблетки отправить в ведро. Так как звук её не интересовал, а только картинка, я не стал оставлять эту позорную сцену немой. С видом умственно-отсталого (это ведь был звёздный час лишь моей ладони) я вслух, ошибаясь, пересчитывал несчастные таблетки. Надо отдать должное этим журналюгам - знакомая смеялась, но рука не дрогнула. Вообще впечатляет, как из этой кучи отснятых роликов получится один минуты на три-четыре сюжет. С вдумчивым растворением хлора, полным человеколюбия протиранием тумбочек и вдохновенным взглядом в светлую даль. Ах, да. Есть ещё мой голос.
Вопросы мы обсудили заранее, почти не запарывая дублей, я на них ответил. Именно тогда до меня дошло, что это посмотрят те, кому я врал, что занимаюсь в больнице бумажной работой. Но я твёрдо решил идти до конца, дав ответ и на необязательный вопрос, как относятся к моей инициативе дома и в кругу друзей. В конце был призыв вступать в ряды санитаров-волонтёров (то есть, согласно советской присказке, "стать третьим") и только тут мне сообщили, что как-то всё без перчинки, без эмоций, как по заученному. Мне это было грустно, но переснимать всё с перчинкой не стали.
Ещё записали прикольную сценку, где медсестра благодарит меня за работу. Что-то подсказывало мне, что это будет убого, но женщина оказалась очень искренней и благодарила от души. Я был растроган, впрочем, вряд ли и это добавило мне эмоциональности в кадре. После этого я поблагодарил её, сказал, когда приду снова и чинно удалился на лестничную площадку... рвотно-розового цвета. Знакомая была в ужасе.
Почему же "кина не будет"? После завершения работы и переодевания мы зашли к главной медсестре учреждения по некоторым важным для нас вопросам. И в том числе затронули тему видеосюжета. Выяснилось, что медицинское начальство вполне серьёзно воспринимает дату 11 мая как завершение карантинных мер. Подробностей я не бачу, но считается, что с 12го числа больница работает по своему обычному профилю (поправляюсь: с момента прошлого поста мне стало известно, что больница перепрофилирована на приём больных пневмонией; те, у кого был найден коронавирус, отправлялись дальше в спец. учреждение, но это не предотвратило вспышки заражения и среди больных и среди персонала). Скорее всего, и наше волонтёрство на этом закончится. Мы, огорошенные этой новостью, ушли, с одним собственно вопросом: что будет большей профанацией - карантин или его отмена?
Уже приехав домой, я увидел, что в Москве режим самоизоляции продлили до 31 мая. Собянин паникёр, но пока он был прав в своём паникёрстве. Возьмут ли Москву за пример губернаторы? По тому, что я вижу в больнице (хотя, повторюсь, в этой взрослой теме я, разумеется, никто), спада напряжённости не наступает. Всё чаще я вижу людей в тяжёлом (тяжёлом для меня, я не знаю медицинской градации) состоянии. Сегодня помогал поднять с пола пожилого мужчину, в позапрошлый раз помогал переложить на каталку совсем безнадёжного деда. Старичок за восемьдесят в одной палате с ухаживающей за ним не сильно младшей сестрой был совсем плох - глаза закатаны к небу, весь трясётся, температура огромная. Перевезли в реанимацию. Есть не самая старая женщина (лет шестидесяти), которая не в состоянии встать с кровати и только слабый голос, всегда точно указывающий мне что сделать, не даёт забыть - как бы тяжело не было, она понимает всё, что с ней происходит. Правда, сегодня ответила, что ей получше. У кого-то из тех, кого я видел сегодня, подтвердится корона, их увезут, но и тех, у кого обычная пневмония, так много, как вроде бы не должно для обычного мая обычного года. Мне мнится, что решение (если оно твёрдо принято) поспешно.
Впрочем есть и те, кто выписывается из больницы. С первого дня работы в первой палате я видел мужика-наркомана. Всё тело в наколках, походка неуверенная, с палочкой, на тумбочке обязательный для этого контингента сканворд. Он всё удивлялся тому, что я работаю бесплатно. Всё не верил и переспрашивал. Лежал на своей койке уже больше месяца, перележал всех соседей, один остался. Стабильность - это он. А ещё его температура. Она долгое время оставалась довольно высокой, хотя тесты на корону давали раз за разом отрицательный результат. И вот сегодня он сообщил мне, что завтра его выписывают. В своеобразной манере, конечно. Попросил мелочи на проезд. Так я узнал, что он живёт в ночлежке на вокзале, но и туда надо суметь доехать - в силу определённых обстоятельств больница в последнее время отрезана от линий общественного транспорта. Я сначала отказал ему по привычке - мне часто попадались пьяные на пути, я старался им помочь, мог проводить или купить воды, но натвердо заучил не давать денег. Потом представил, как он будет ковылять по холмам со своей тросточкой (своей ли, не больничной?), вернее, и представить эту картину не могу. Но мелочи у меня не оказалось совсем. И это грустно.
Впрочем, из "долгожителей" ещё осталась бабуля, верная своим привычкам. Каждый раз, когда я стучусь и захожу с тряпкой (она живёт в палате одна), я наблюдаю одну и ту же картину: она в одной ночнушке сидит, свесив ноги с койки и интенсивно говорит по телефону. Потом извиняется перед собеседником, мол, "медсестра зашла" (не она одна, кстати, многие, разговаривая по телефону, помешавшего им здоровенного меня называют медсестрой или санитаркой - что бы это было? уж не гендерная ли социализация?), прекращает разговор и остаётся в том же положении, буравя взглядом даже не меня, а половую тряпку. Когда я попытался заговорить с ней, чары как-будто разом спали, оказалось, бабулька довольно разговорчива и деликатна. Ну вот просто нравится ей сидеть, не рвётся курсировать по коридору или разглядывать вышеописанные виды в окно. И заговорить стесняется. Сегодня сообщила, что скоро выпишут, дети и внуки очень ждут её, чтобы наготовила еды)).
Может и вправду есть основания для оптимизма и скоро всё закончится? Я очень сочувствую тем, кто был выброшен из своего привычного мира, был бы рад, если бы все вернулись к борщам и внукам, но не ожидал, что всё может быть так скоро и честно говоря, буду грустить, если потеряю это важное для меня дело.
А что думаете вы? И хотелось бы вам почитать какие-то наблюдения о других пациентах?
