23 Февраля, Депортация Чеченцев и Ингушей6
23 февраля 1944 стало самым массовым насильственным выдворением народа в Советском Союзе, обвиненных в измене родине. Де-факто по приказу Сталина почти полмиллиона людей были погружены в вагоны поездов, в которых обычно возят животных, людей засунули в вагоны и отправили в северные районы Казахстана, частично Кыргызстана. Депортация являлась частью политики депортации народов в СССР. Депортации ««Провинившихся народов»» были и до этого - карачаевцы, и после - балкарцы, крымские татары, а также турки-месхетинцы из Грузии также подверглись депортации. Но операция «Чечевица» по выселению почти полумиллиона вайнахов - чеченцев и ингушей - стала самой крупной. В качестве причин депортации официально назывались массовое сотрудничество с оккупантами, антисоветская деятельность и бандитизм. Многие чеченцы и ингуши воевали в составе Красной армии. В обороне Брестской крепости участвовали 420 выходцев из Чечено-Ингушетии, из которых 270 были горцами.
Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 марта 1944 года о ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве её территории гласил:
В связи с тем, что в период Отечественной войны, особенно во время действий немецко-фашистских войск на Кавказе, многие чеченцы и ингуши изменили Родине, переходили на сторону фашистских оккупантов, вступали в отряды диверсантов и разведчиков, забрасываемых немцами в тылы Красной Армии, создавали по указке немцев вооружённые банды для борьбы против советской власти, а также учитывая, что многие чеченцы и ингуши на протяжении ряда лет участвовали в вооружённых выступлениях против советской власти и в течение продолжительного времени, будучи не заняты честным трудом, совершают бандитские налёты на колхозы соседних областей, грабят и убивают советских людей, — Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
1. Всех чеченцев и ингушей, проживающих на территории Чечено-Ингушской АССР, а также в прилегающих к ней районах, переселить в другие районы СССР, а Чечено-Ингушскую АССР ликвидировать.
Совнаркому СССР наделить чеченцев и ингушей в новых местах поселения землёй и оказать им необходимую государственную помощь по хозяйственному устройству…
Однако вайнахи физически не могли сотрудничать с оккупантами ввиду отсутствия оккупации. Вермахт смог захватить лишь незначительную часть Малгобекского района (нынешняя Ингушетия) и довольно скоро был выбит оттуда. Масштабы антисоветской деятельности и бандитизма в республике также не превышали аналогичных показателей в соседних регионах. Официальные данные были сфальсифицированы для оправдания действий власти. Реальные причины депортации не установлены до сих пор. Кроме того, депортация народов, ликвидация их государственности и изменение границ были незаконными, поскольку не предусматривались ни Конституциями Чечено-Ингушетии, РСФСР или СССР, ни какими-либо другими законными или подзаконными актами.
Выселены были все чеченцы и ингуши независимо от места проживания. Из Дагестана было выселено 28 тысяч чеченцев, в том числе 15,4 тысячи чеченцев-аккинцев. Из Орджоникидзе (Владикавказ) было выселено много ингушей, из Грузии — 2 700 чеченцев. Сотни вайнахов были выселены из других районов СССР.
Выселение происходило следующим образом: Под утро вам стучат в дверь НКВДшники (структура типа военное МВД) и говорят, что вас выселяют, собирайтесь, информация как снег на голову падает вам, у вас, как у базовой кавказкой семьи, есть 3-5 детей, жена, мать в доме, их всех надо собрать за короткий срок в дорогу длиною в месяц, это невозможно, в итоге люди не смогли снарядиться в той мере, в которой было необходимо, и многие погибли из-за отсутствия еды, а также от холода. С целью сокращения издержек на транспортировку в дощатые вагоны вместимостью 28 человек загружали по 45 человек. При этом площадь вагона составляла всего 17,9 м². Во многих вагонах отсутствовали нары. Для их оборудования выдавались доски в количестве 14 штук на каждый вагон, но не выдавались инструменты.
Член Конституционного суда Российской Федерации Эрнест Аметистов вспоминал:
Я видел, как привезли их [чеченцев] в вагонах — и половину выгружали уже трупами. Живых выбросили на 40-градусный мороз.
В результате спецоперации десятки тысяч людей погибли — не только и не столько в пути, сколько из-за тяжелых условий жизни на спецпоселении (отсутствие жилья, недостаток продовольствия, медицинской помощи, одежды и предметов первой необходимости).
В ходе выселения и в первые годы после него погибло около 100 тысяч чеченцев и 23 тысячи ингушей, то есть приблизительно каждый четвёртый из обоих народов. КАЖДЫЙ ЧЕТВЕРТЫЙ!
После депортации коренного населения были предприняты усилия по уничтожению следов его пребывания на этой территории: населённым пунктам присваивались русские и осетинские названия, осквернялись и разграблялись мечети и кладбища, надгробные камни использовались для строительных и дорожных работ, жглись книги на арабском, чеченском и ингушском языках, из уцелевших удалялись упоминания о вайнахах, из музейных коллекций удалялись «неполиткорректные» экспонаты, уничтожались и расхищались рукописные книги и библиотеки, золотые и серебряные украшения, оружие, ковры, утварь, мебель и т. д.
13 лет спустя, в 1957-м, во времена Хрущева, руководство СССР признало неправомерным обвинение целого народа в преступлении, и Чечено-Ингушская АССР была восстановлена, однако при этом её границы были изменены. Чеченцы и ингуши стали возвращаться на свою историческую родину. Что их там ждало? Многие сёла были разрушены, или в их домах жили чужие люди, в основном русские, которые встречали их со смешанными чувствами, к моменту возвращения там проживало 540 тысяч человек, возвратилось ещё 432 тысячи. Им всем надо было найти жильё и трудоустроить, помогло то, что за время отсутствия вайнахов было построено много промышленных предприятий, где нужны были рабочие руки.
Затраты на депортацию. Для осуществления депортации на несколько месяцев были привлечены 100 тысяч солдат внутренних войск (больше, чем на некоторые фронтовые операции). Для перевозки выселяемых было собрано более 15 тысяч вагонов и сотни паровозов, 6 тысяч грузовых автомобилей. Были затрачены огромные средства на встречу и размещение «спецконтингента». В местах депортации были созданы сотни комендатур с тысячами сотрудников в офицерских званиях. Были разорены около 100 тысяч крестьянских хозяйств, что нанесло экономике страны ущерб в несколько миллиардов рублей. Только перевозка спецпереселенцев стоила государству 150 млн рублей, на которые можно было построить 700 танков Т-34.
Высокие показатели смертности в ссылке позволяют считать депортацию чеченцев и ингушей геноцидом согласно конвенции ООН. В связи с тем, что единственным критерием для депортации служила этническая принадлежность, а культура и национальная идентичность депортируемых обрекались на исчезновение, и их ссылка была вечной, а статус спецпереселенцев — наследственным, а «самовольный выезд (побег)» из мест «обязательного и постоянного поселения» карался до 20 лет каторжных работ, некоторые исследователи считают, что «фактически (а то и строго юридически)» «Чечевица» является геноцидом.
Из воспоминания очевидцев:
«22 февраля население готовилось к празднованию 23 февраля 1944 года двадцатишестилетия Советской армии. В связи с этим праздником воинские части получали от населения подарки в виде угощения: бараны, куры, гуси, индейки. Во всех частях было обилие мясопродуктов. В ночь на 23 февраля были усилены караулы воинских частей. На улицах, кварталах и на каждом дворе находилась охрана, обеспечивая, таким образом, успех предстоящей операции.
<…>
В 7 часов утра 23 февраля начали выводить все мужское население на митинг, посвященный Дню Красной армии. На площади у школы собралось все мужское население. <…> Митингующих со всех сторон окружили плотным кольцом солдатами, выставили в окнах школ пулеметы. Я с подполковником Гуковым подошел к собравшимся на митинг и, поднявшись на кузов автомашины, объявил о выселении. Я сообщил о решении партии и правительства переселить всех чеченцев и ингушей в другие районы Советского Союза. Для выполнения операции по переселению сосредоточено во всех населенных пунктах большое количество войск и всякое сопротивление может привести к бессмысленному кровопролитию безоружного народа. Я сказал им, указав в сторону кладбища, что я предпочел бы лежать там, чем объявлять вам эту страшную весть.
<…>
<…> Всех мужчин с митинга под прицелом, в кольце воинских частей, отвели на железнодорожный разъезд консервного завода, что находится в 3 километрах от с. Базоркино, не дав возможность главам семей обратно зайти к своим семьям. Накануне ночью выпал как никогда глубокий снег. Ударили морозы. Предупрежденные о переселении семьи начали уходить на соединение с главами семей на железнодорожный разъезд, куда ранее были доставлены все мужчины. Женщины и дети, старики и больные сплошным потоком, со скудным скарбом на плечах, поползли по заснеженным дорогам в сторону переезда консервного завода. Чуть прикрытые, босые дети, растерянные женщины и матери, влача ревущих детей, больных и стариков, шли к переезду. Это была страшная картина, которую трудно описать человеческим языком без слез, глубоко волнующих душу».
Из воспоминаний Абдул-Гамида Тангиева, заместителя председателя Совнаркома ЧИАССР по промышленности
«В нашем доме несколько месяцев жили четыре офицера. Им выделили комнатку. Вечером бабушка специально готовила для них горячий ужин. Она говорила: „Это воины, несчастные мужчины, оторвались от дома“. Позже оказалось, это были офицеры, планировавшие наше выселение. Я маленький часто с ними играл, мне интересно было. Они мне кусочек сахара или печенье какое-нибудь давали. В тот день один из них взял меня на руки. А я дал ему пощечину и плюнул. Это была реакция на то, что тетя, мачеха, бабушка плакали. Потом офицер спрашивал у моего отца: „Аюб, за что он меня?“ А отец отвечал: „У тебя не хватает ума понять, за что? Что вы с нашим народом делаете?“ Потом в Казахстане дед говорил так: „Ни один из наших мужчин не оказал сопротивление чужеземцам. Единственный внук мой что-то сделал, больше никто ничего не сделал“».
<…>
Выселяемых поделили на категории, нетранспортабельных приказано было оставить дома — якобы потом придет специальная санитарная команда и их повезут на поезде с врачами в хороших условиях. Некоторые с радостью оставляли таких людей. Приходила команда солдат, стариков и больных отвозили, клали на возвышенное место и с другого кургана расстреливали».
Из воспоминаний Иссы Кодзоева - ингушский советский и российский прозаик, поэт, педагог, общественно-политический деятель.
«Сегодня, 23 февраля, на рассвете начали операцию по выселению чеченцев и ингушей. Выселение проходит нормально. Заслуживающих внимание происшествий нет. Имело место 6 случаев попытки к сопротивлению со стороны отдельных лиц, которые пресечены арестом или применением оружия. Из намеченных к изъятию в связи с операцией лиц арестовано 842 человека. На 11 часов утра вывезено из населенных пунктов 94 741 человек, т. е. свыше 20 % подлежащих выселению, погружено в железнодорожные эшелоны из этого числа 20 023 человека».
Телеграмма Лаврентия Берии Иосифу Сталину. 23 февраля 1944 года
«Привезенная обувь из Ингушетии не подходила по сезону и быстро сносилась. О покупке обуви не могло идти и речи. Поэтому приходилось делать обувь самим. <…> Из бараньих шкур делали различные головные уборы, одежду, чтобы хоть как-то утеплиться. Хотя изначально дети сидели целый день дома под кусками ткани, так как не было одежды. Женщины и мужчины носили мешки, в которых делались вырезы для рук и также для ног.
Все мы хотели кушать. Родители не подавали виду, как им было тяжело глядеть на своих голодных детей. Перед отъездом в Казахстан мама набрала кукурузы в мешок, которую мы потом и ели. У нас уже было тепло тогда, все таяло, грязь была. При погрузке в вагоны все мы были грязные, и от этого заводились вши. После прибытия в казахскую степь лица от холода и ветра покрывались болячками, которые долгое время не заживали и кровоточили. Лекарств обработать раны не было, да и речи об аптеке не могло и быть. Спустя время уже распространялся тиф по всей степи, и люди умирали как мухи. Помню, нас каждый день выгоняли на различные работы. И в один день семья ингушей не вышла на работу, оказалось, что они все умерли. Просто замерзли. <…> А хоронить не могли. Ни лопат, ни ломов. В снег зарывали зимой, кого-то волки съедали. Вещи стирали и люди мылись при помощи золы и песка. А больше ничего и не было. У нас у всех были длинные волосы, и у всех завелись вши. Помню, как голова чесалась».
Из воспоминаний Ашат Мазиевой
От автора: Целый ряд статей можно составь про депортацию разных народов из СССР, и целый ряд статей можно составить как СССР помогал деколонизации Африки, способствуя их освобождению от колонизаторов, какой парадокс получается однако...


















