Приключения Остапа Бендера в ХХI веке. Фанфик
Глава 11-12
11
Зал взорвался аплодисментами, но Остап не делал попытки прекратить их. Наоборот, он протянул руки навстречу зрителям и, слегка расставив их в стороны, затряс ими, будто собирался танцевать. Но через десять минут ему это надоело, и он крикнул:
— Поздравляю вас, мои любимые и дорогие! Наверно, вы ещё не знаете, но сегодня — самый лучший день в вашей жизни! После нашей встречи у вас кардинально поменяется взгляд на жизнь, появятся новые ориентиры для достижения успеха во всех областях, а с некоторыми из вас произойдут самые настоящие чудеса! Да будет так!
Остап снова раскинул руки, и Григорий, наблюдавший за действом своего коллеги из‑за музыкального пульта, включил бравурную музыку.
— Должен вам сказать, что всё, о чём вы узнаете на этом удивительном и волшебном тренинге, должно остаться между нами, — подмигнул Остап.
Он сел на край сцены и, свесив ноги, по‑свойски продолжил:
— А то что же получается? Вы платили деньги за всё это, и, надо сказать, немалые деньги, между нами говоря, а кто‑то из ваших друзей и знакомых захочет узнать всё, что тут происходило, что называется, на халяву? Нет, мои дорогие, тут дураков нет, верно?
Зрители, прекрасно понимая, что дураков в зале нет, одобрительно расхохотались и снова разразились аплодисментами.
Братислав Афинский, стараясь сделать обстановку ещё более неформальной, стал рассказывать, болтая ногами:
— Ещё недавно я был неудачником: без работы, без любви девушек, жил с другом‑балбесом на съёмной квартире, полной тараканов. А сейчас? У меня есть свой успешный бизнес, жена и небольшая дача на Бали. Всё это будет и у вас, причём так быстро, что вы даже сами не поверите. Вы спросите как? А я не скажу. Я не знаю, как это работает, но это работает.
Зрители снова рассмеялись. Остап, попавший в свою привычную среду демагогии и людского обожания, буквально купался в любви зрителей, рассказывая им анекдоты, случаи из жизни успешных людей и ещё множество всякой всячины из собственной и чужой жизни. Вспомнив про Кису, он вытащил его на сцену.
— Вот полюбуйтесь на это ничтожество! — вещал он. — Это старый, больной, глупый, ничего не добившийся в жизни человек. У него всё написано на лице. Так?
Остап сурово посмотрел на Кису.
— Так, — проблеял тот, чуть не плача.
— Но не всё ещё потеряно, мой дорогой, — неожиданно тепло и ласково ответил Остап. — Сегодня мы уничтожим твою личность — ту, которая не даёт тебе развиваться! И родится новый Ки… Как вас зовут?
— Модест, — почему‑то ответил сбитый с толку Ипполит Матвеевич.
— И родится новый, успешный человек по имени Модест! — провозгласил Братислав Афинский, сердечно обнимая Воробьянинова. — То же самое, дорогие мои братья и сёстры, будет с вами.
Он спихнул «Модеста» обратно в зрительный зал и продолжил свою мессу:
— Знаете ли вы, родные мои, — позволите мне вас так называть? — что все проблемы у вас идут из детства? И сейчас мы выполним одно сложное, но очищающее занятие.
Все заинтересованно слушали. Остап махнул рукой. Раздалась тихая, умиротворяющая музыка.
— Закройте глаза, — вещал Братислав Афинский таким же тихим голосом. — Представьте себе, что вы идёте по лесу…
Зрители послушно закрыли глаза, а Остап продолжал описывать лес — из картины Шишкина, которая висела на стене зала:
— …И вот вы выходите из леса и видите поле, которое называется Поле невыполненных обещаний, которые вы дали ещё в детстве — самим себе, родителям, друзьям, родственникам. Присмотритесь. Они все стоят посреди этого поля и с упрёком смотрят на вас. Среди них есть и вы сами: маленький мальчик или девочка, что‑то упустивший в жизни. Вы видите их?
— Д‑да‑а… — прошелестело по залу.
— Вы видите, как все они плачут, глядя на вас? — горько спросил Остап дрожащим голосом.
В зале раздались первые хлюпанья носами.
— Вы видите, как они с упрёком смотрят на вас и на ваши невыполненные обещания? — сам чуть не плача, спросил Бендер.
В зале наступала истерика. Почти все зрители, даже немногочисленные мужчины, не стесняясь уже ничего, рыдали.
— Мысленно попросите у них прощения, — говорил Остап, удобно устроившись в кресле на сцене. — Просите! Отпускайте всё плохое!
Ещё через пять минут встречи на Поле невыполненных желаний весь зал выл в три ручья. Казалось, ещё немного — и начнётся наводнение. Когда слёзы у зрителей стали заканчиваться, Остап спрыгнул в зал и, умело расставив всё ещё ревущих зрителей в два круга — внешний и внутренний, — заставил их обниматься, чтобы почувствовать вселенское братство и единение. Григорий за пультом не дремал: на смену спокойной музыке приходила весёлая и зажигательная. Наступал апогей шоу. Теперь не слёзы, а эйфория стала захлёстывать недавно ревевших страждущих успешного успеха. Музыка нарастала.
— Вот он, секрет успеха! — кричал Остап, вновь забравшийся на сцену. — Все люди — братья! Нужно просто поверить в это! Ведь это же так просто! Вселенная любит вас! Повторяйте!
— А‑а‑а! Вселенная любит нас! — исступлённо вопили зрители.
Остап с удовлетворением заметил, что и Ипполит Матвеевич, так же как все, нелепо скачет и, задыхаясь, выкрикивает, как сильно его любит Вселенная.
Эйфория нарастала. Если бы сейчас Остап приказал этим людям идти свергать правительство, они бы, не раздумывая, бросились. Но это не входило в планы Братислава Афинского.
— А теперь вас ждёт ещё один сюрприз нашего удивительного тренинга! — воскликнул он. — Прошу всех на улицу!
Уже почти обладатели тайны успешного успеха повалили на улицу, где перед входом в ДК их поджидал оставивший свой пульт Григорий. Рядом с ним упруго подрагивали полторы сотни воздушных шаров.
— А теперь, мои братья и сёстры, берём эти шары и, загадав самое сокровенное желание, отпускаем их во Вселенную! — провозгласил Остап.
— Ура‑а‑а! — завопили счастливые люди. — Мы любим тебя, Вселенная! Мы любим тебя, Братислав Афинский!
Шарики разноцветной бесформенной массой поплыли в голубое небо, сопровождаемые ликующими воплями обладателей Великой Тайны Успешного Успеха.
Тренинг заканчивался. Остап успел напоследок обняться со всеми счастливыми участниками и вернулся в комнату, где его ждал Григорий.
Бендер устало опустился на скамейку.
— Ну, что скажете, коллега? Эффектно? Как вам шоу?
— Это было великолепно! — воскликнул Григорий. — Признаться, не ожидал такого от человека не из нашего времени.
— А мне, признаться, было удивительно, с какой лёгкостью люди отдают деньги за возможность коллективно порыдать и выпустить в небо копеечный воздушный шарик.
— Это говорит о том, уважаемый Остап Ибрагимович, что у людей очень много лишних денег, — отозвался Григорий. — И заметьте: всё в рамках закона. Они сами нам их отдали и ещё благодарили.
Остап с наслаждением закурил, а его коллега продолжил:
— Неудачники, разведёнки, дурнушки, ботаники — вот наш контингент. Они не обучаемы, но платёжеспособны. И они есть в каждом городе. Как насчёт гастролей?
Остап усмехнулся:
— Вижу, ваш цинизм и практичность не имеют границ.
— Имеют, — не согласился Григорий. — Но об этом потом.
Остап вдруг спохватился:
— Стоп! А где мой папа? Где Воробьянинов?!
12
Григорий озадаченно почесал свою бородку:
— Я видел, как он взял у меня шарик…
Остап с досадой вскочил:
— Нужно его найти. Если он исчезнет…
Григорий пожал плечами:
— А что будет? Сокровища тёщи вы больше не ищете. Толку от него, прямо скажем, немного. Зачем нам кузнец?
Остап озадачился:
— Но без него я не смогу…
— Что не сможете? Вернуться в книгу и снова миллионный раз делать то, что представляют люди, читая «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок»? Бросьте, Остап Ибрагимович! Вы теперь живой человек! Нас ждут великие дела, на фоне которых сокровища мадам Петуховой и жалкий миллион Корейко — детские игры в песочнице. Вы же так хотели власти, славы, любви и всего остального! Так что же вы медлите?! Деньги лежат у нас под ногами, и вам даже не нужно наклоняться, чтобы поднять их, ибо за вас это сделаю я, Григорий Соболев! Я не предлагаю бросить Воробьянинова — для мелких поручений он сгодится, но делать вселенскую трагедию из того, если он вдруг исчезнет, не стоит.
— Ладно, — устало сказал Остап. — Пойдёмте домой и будем делить, как говаривал Паниковский, наши деньги.
Григорий вызвал такси, и они поехали на квартиру Остапа и Кисы. Опасения Бендера были совершенно напрасны. Ипполит Матвеевич сидел у подъезда и прилежно ждал своих коллег.
— Я же говорил, — хмыкнул Остап. — Разве этот старый стяжатель убежит от денег?
— Я желаю получить свою долю, — будто услышав слова Остапа, нахально заявил Воробьянинов.
— Ну вот, уважаемый магистр Братислав, а вы волновались! — засмеялся Соболев.
Они поднялись в квартиру, и Григорий вытащил несколько толстых пачек пятитысячных купюр.
— Киса, держите вашу долю, — сказал Бендер и отсчитал Воробьянинову пятьсот тысяч.
— А почему не миллион? — заныл Ипполит Матвеевич.
— А потому, — заявил великий комбинатор, — что работал я больше вашего, а вы только скакали под музыку. Почти так же весело, как в ресторане с Лизой Калачёвой. Помните?
Киса скрипнул зубами и, взяв деньги, уплёлся в комнату.
— Ну что, дорогой Братислав, дебют более чем состоялся, — сказал Григорий. — Предлагаю через несколько дней его повторить.
В дверь позвонили. Это принесли заказанные Григорием продукты, а также пиццу, суши и ещё много такого, что ни Остап, ни Киса не пробовали в своей жизни.
— У меня появилась идея, уважаемый коллега, — задумчиво сказал Остап, поглощая «пепперони» и запивая его зелёным чаем.
Григорий Соболев, предпочитавший суши, даже перестал жевать:
— Ну? Как вы сами любите говорить, не томите дитя.
Но Остап не торопился, занявшись поеданием чёрной икры.
— Сколько я ни листал социальные сети, ни разговаривал в бытность мою директором фирмы «Стоптаракан» с людьми, я понял одно: людей греет ностальгия по СССР. И наша с вами задача, дорогой Григорий, как‑то организовать им эту встречу, а также поиметь с этого выгоду.
— Туманно выражаетесь, — не одобрил Григорий. — Будто вы участник ленинградского рок‑клуба 80‑х годов прошлого века.
Бендер вскинул брови:
— А вот про это я ещё не читал.
— Не обращайте внимания. Ближе к делу.
Остап задумчиво сказал:
— Я пока ещё сам не сформулировал. Но если людям что‑то надо и у них есть на это деньги, им нужно это обязательно дать. Вот суть. А детали уже с вас, дорогой коллега Григорий, ибо вы, как у вас тут принято говорить, больше в материале.
Соболев хлопнул себя по лбу:
— Как я сам не догадался! Тема такая! Только не перебивайте, дайте тоже сформулировать: я создаю сайт, который будет называться, ну, скажем, «СССР жив». На нём мы вывесим обширную статью, где будет говориться, что Союз юридически существует, что у него есть генсек, правительство и другие органы. И всем, кто хочет стать полноценным гражданином СССР, нужен сущий пустяк — советский паспорт! Который мы будем продавать всем желающим по сходной цене. А если соединить всё это с тренингами и семинарами, которые будете вести вы, уважаемый Остап Ибрагимович, то представляете, какое бабло?! Это уже не миллионы! Это…
Соболев вытер вспотевший лоб и залпом выпил стакан колы.
— Но как на это отреагируют власти? — спросил Остап.
— Всё будет, как вы любите: полная добровольность вкладов, — заявил Григорий. — А если мы ещё убедим наших сторонников в том, что нынешней власти, поскольку она незаконна, можно не платить кредиты и ипотеки, то представляете, что это будет?
— Неужели люди так легко купятся на это? — удивился великий комбинатор. — И это в ваш век интернета, когда все знания мира лежат у вас в телефоне или планшете?
— Ещё более легко, чем все те, кого вы одурачили в книгах! — рассмеялся Соболев. — Если в ваше время людей старались дотянуть до чего‑то высокого, то сейчас, как вы заметили, всё по‑другому. Народу нужны котики, пардон, сиськи и халявные деньги с развлечениями.
— Ладно, дорогой коллега, как модно говорить среди нас, психологов, — я подумаю об этом позже, — сказал Остап. — А теперь пора спать. И, кстати, не мешало бы нам с Кисой переехать в более просторные апартаменты, ибо магистр Академии успешного успеха Братислав Афинский достоин большего. И паспорта нам не помешают.
— Конечно‑конечно, — заверил его Соболев. — Завтра я вам дам на выбор с десяток адресов, но вот с документами придётся пару недель подождать.
Григорий встал и, попрощавшись, захлопнул дверь. Остап прошёл в комнату, где Воробьянинов, нахохлившись, смотрел выпуск новостей.
— Ну что же вы, Кисуня, такой кислый? — с улыбкой спросил великий комбинатор. — Нам открылись горизонты желаний и успешный успех, а вы, как говорят тут молодые, душните. Выше голову, Ипполит Матвеевич! В кармане у вас уже неплохая сумма по сравнению с тем, что было у нас несколько дней назад. А скоро будет водопад денег и всего того, что вы можете на них тут купить.
Но Воробьянинов, не пожелав разделить радость с Братиславом Афинским, молча залез под одеяло и накрылся с головой.
Остап спал крепко: тренинг и всё, что с ним было связано, порядком утомил его. Проснулся он оттого, что в открытое окно ворвался свежий сырой ветер. Уже рассвело. Великий комбинатор сел на диване и услышал, как его верный компаньон чем‑то гремит на кухне, готовя завтрак. Едва они успели попить кофе и съесть яичницу, как в дверь позвонили. Это была хозяйка квартиры. Новость о том, что жильцы съезжают, она восприняла совершенно равнодушно, дав Остапу и Кисе время до вечера и вернув залог.
— Ну что, дорогой папа, продолжим нашу кочевую жизнь на новом уровне, — сказал Остап, — более высоком.
(продолжение следует)
