Ура мне🙂

И с днем рождения меня, а еще спасибо прекрасным людям, без которых этот год не был бы таким классным.

За 365 дней вынес два главных правила и две главных радости:

Правило раз: Сначала подумай, зачем это делать, а потом уже, возможно, не делай».

Правило два: Нравиться всем — невыполнимая задача. Любая система, оптимизированная под внешний контур, теряет целостность. Себя жалко.

Радость раз:

Книга написана. Я по-настоящему горжусь ей. Теперь, когда меня спросят: «А что ты сделал за последние года?», я смогу молча, но выразительно указывать на полку.

Радость два:

Тысячи человек освоили стратегическое мышление. Это доказывает, что «Карта гипотез» работает даже без моего прямого участия, что является еще одной метрикой победы и доказательством эффективности. Люди сами составляют свои стратегии и радуются — это главное.

Главный итог, пожалуй, в том, что в погоне за смыслом нашлось и много счастья. Оно, как выяснилось, в спокойном осознании сделанного и в людях, которые были рядом.

Двухлетняя общительная принцесса Поларис повстречала свою семью, чтобы радовать их каждый день своим мурчанием и объятиями, ну и конечно радоваться тому, что ее любят и ценят! От всей души поздравляем кошечку и ее котородителей!

Яркая, активная, шустрая и невероятно оптимистичная двухлетняя кошечка Зефирони очаровывает с первой минуты знакомства с ней, поэтому совершенно по-доброму завидуем ее новой семье, ведь с ней им невероятно повезло!

Какая же редкость быть настолько ярко рыжей кошечкой! Маленькая 6-месячная звездочка Фокси теперь дома и стала самым уникальным и драгоценным членом своей семьи! Расти большой и самой счастливой, солнышко!

Статная красавица, знающая себе цену и умеющая выбирать себе самое лучшее — все это с уверенностью можно сказать про годовалую Агальму, которая когда-то попала в приют с улицы, чтобы впоследствии обрести самый лучший дом!

Кто знает, какой была бы судьба малыша Пампуша, если бы не его случайная встреча с неравнодушными людьми на улице... Но сейчас все невзгоды и неурядицы давно позади, 5-месячный котенок вытянул счастливый билетик судьбы и живет великолепную жизнь на радость своей котомаме и нам!

Ранее детство 6-месячного Ксардаса — не самое доброе время для него: смальства он учился выживать, справляться с опасностями и превратностями уличной жизни... И как прекрасно, что все это позади! Более того, только посмотрите на фотографии, котику очень сильно идет быть домашним!

10-летняя красотка Тиффани — это одна из старожил приюта... Никто не знает, почему ей пришлось проявить долготерпение прежде, чем она обретет дом, но чудесное событие в ее жизни наконец-то произошло! Пусть у кошечки будет все очень-очень хорошо!

Яркий и озорной, но в то же время очень внимательный и чуткий, обожающий людей 3-летний котик Смартик повстречал даму своего сердца, чтобы в ее объятиях умчатся в их теперь уже общий дом! Многая лета ему и его хозяйке!

3-летний мистер Серджио — это котик голубых кровей: шикарнейший окрас, джентльменское выражение личика, харизма... Ну не котик, а подарок! И несмотря на все это котик некогда оказался в приюте... Хотя сейчас все это не важно, ведь он встретил тех, с кем у него случилась взаимная любовь! Пусть она будет навсегда!

Судьбы 9-месячной Айны и 5-месячной Тадао чем-то похожи: оба малыша родились на улице, не знали, что такое человеческая любовь и забота, оба с первых дней жизни учились бороться с опасностями и оба попали в приют из-за неравнодушия... Но, пожалуй, еще одно очень важное сходство между Айной и Тадао: они почти одновременно встретили тех, кто обещал показать им счастливую и домашнюю жизнь, любить их всем сердцем и помогать познавать наш замечательный мир в безопасности!

3-летняя Джедика попала в приют из неблагополучной домашней жизни, но это не помешало ей сохранить любовь к людям, она показала себя как душевная, ласковая, добродушная и трогательная кошечка! Мы убеждены, что такая она — это абсолютное счастье для ее новоиспеченного хозяина!

Мудрая и невероятно красивая 5-летняя Харти тоже попала в приют из неблагополучной домашней жизни, но это совершенно не изменило ее доброжелательности к миру (хотя, ее взгляд иногда может казаться довольно строгим), она тянулась к общению с людьми, выбирала свою новую семью и наконец сделала выбор, с чем мы ее поздравляем!

Убеждены, что двухлетнему котику Конопусу очень повезло: сначала добрый человек спас его с улицы, а через время и вовсе решил, что они должны жить добрую и долгую жизнь вместе! Теперь Конопус живет в семье вместе с выпускниками "Муркоши" - котиками Конго и Антошенькой!

Еще одним двухлетним счастливчиком стал пышнощекий и душевный котик Панеттон, который обняв своего человека, упорхнул в семейность, чтобы генерировать домашний уют, а главное, жить в во взаимной любви!

Желаем всем выпускникам прекрасного настроения!
Наш сайт: https://murkosha.ru/
Тел.: +7495135-51-03 (только звонки), +79255299515 (Ватсап)
Телеграм-канал: https://t.me/murkosha
Приезжайте за счастьем в приют!

Помню восторг в подростковом возрасте от «Кавказской пленницы», а вполне уже взрослым дядькой в самом начале девяностых от первых двух «Крепких орешков» с Брюсом Уиллисом. Сейчас такой кайф уже не ловится. Голливуд, предположу, боевиков с мувом и драйвом не меньше и не хуже выпускает, а уже не то.

Обратил, однако, внимание, что дофамин, пусть не до уровня поросячьего визга, но выделяется при получении новой интересной информации. Достаточно популярные книги по истории, экономике, политологии читаю с конца восьмидесятых, раньше нечего было.

Подобный интерес к знаниям проявлялся у меня ещё в подростковом возрасте. У папы был «Справочник машиностроителя» (3 тома), во втором было много информации о разных веществах, например, по металлам приводились удельный вес, температура плавления... Сейчас даже не вспомнить, что ещё мне там было интересно, но таки было. Справочник потом в вузе очень помогал.

Одно но. Когда тебе что-то преподают в школе или вузе, та же информация далеко не так интересна, нежели когда сам чего-то где-то читаешь. Там обязаловка, а тут добровольно.

Термин «дорогой дофамин» не мной придуман, где-то, когда-то читал, не буду гуглить, вспомнилось. В ранее читанном было, что дорогим считается дофамин, для получения которого требуются усилия. Можно согласиться, ибо, как сказала французская писательница семнадцатого века Маркиза де Севинье: «Нет таких радостей и наслаждений, которые не теряли бы этого названия, когда они достаются легко и во множестве».

То есть, если ты ешь пломбир, пьёшь пиво, читаешь или смотришь детектив, женский роман и т.п., а читать с детства таки приучен (предположу значительное число граждан, не читающих даже подобное), сие не требует усилий. Психологические романы или фильмы разных жанров уже требуют. Наверно, и дофаминовой инфляции удовольствие от более сложных произведений подвержено меньше.

Можно предположить, чем выше потребности на шкале Маслоу, тем дофамин дороже, и приятные эмоции от их удовлетворения обесцениваются медленнее. Так и с чтением научпопа, просмотров на ютубе роликов запрещённых людей. Запрещённые они ведь умнее разрешённых, «я так думаю» (С).

Небольшой ликбез, грамотные и без меня знают. Помимо дофамина к «гормонам счастья» относят также серотонин, окситоцин, эндорфин. Пишу, как сам понимаю. Могу ошибаться, я тут чайник, начитавшийся книжек для чайников. Пишу для бОльших, нежели я, чайников.

Дофамин отвечает за мгновенное удовольствие. Дала мамка 19 копеек на пломбир, съел, ощутил удовольствие. То же самое во взрослом возрасте. Отстоял раз в неделю час в очереди, выпил кружку поганого жигулёвского (став выездным, получил возможность сравнивать)- «Вот оно ща-а-а-а-астье...». Если ешь пломбиры и пьёшь пиво каждый день, никакого щастья уже нет. Подробнее «Баллада о пиве и немножко про мороженое».

Вот сейчас у меня, как написал, дофамин от чтения научпопа выделяется. Так я ещё эти книжки по разным темам читаю, и мнения авторов порой друг другу противоположны, приходится самому решать, чья точка зрения тебе ближе, мозги таки напрягаются, потому и дофаминовая инфляция меньше. Да. От того, что хрень в Интернете пишу, удовольствие тоже получаю.

Серотонин играет играет ключевую роль в регуляции настроения, сна, аппетита, пищеварения и свертываемости крови. То есть, отвечает не за мгновенное удовольствие, а за постоянный уровень ощущения счастья. Или SWB (subjective well being- субъективное благополучие). При высоком уровне ты счастлив. Если нет, возможна депрессия, другие расстройства.

«Способность думать- самое нездоровое, что существует под солнцем, и люди от этого умирают точно так же, как от физических недугов» (Оскар Уайльд)

«Мудрость делает людей робкими» (Эразм Роттердамский)

Для поддержания высокого уровня серотонина необходимы хороший сон, пребывание на солнце, прогулки на природе, занятия спортом... Но окружающая среда влияет сильно.

С начала девяностых (несмотря на все их сложности) года до одиннадцатого- четырнадцатого моё SWB, а, следовательно, уровень серотонина были высочайшими в моей жизни. Потом пошёл спад. Духовные скрепы, традиционные ценности и понятное всем производное от них таки влияют. Ощущаю дискомфорт. Хотя всё равно покуда комфортней, чем в совке. Там было абсолютно всё то же самое, но на более низком материальном уровне.

Окситоцин часто называют «гормоном любви». Играет большую роль в женской физиологии и счастье. Связан с взаимоотношениями с близкими людьми, не только сексуальными. Ведь приятно просто обняться с близким человеком, соприкоснуться. Не зря же люди ходят под ручку или взявшись за руку, сидят рядом, обнявшись. Также окситоцин связан с эмпатией. Общение с животными тоже влияет на уровень окситоцина. Поэтому надо обниматься с приятными тебе людьми, гладить собак, кошек, чесать шейку морским свинкам...

Эндорфины- природные обезболивающие. Если человек получил травму, у него выделяются эндорфины, снижающие уровень восприятия боли. Но выделяются они и при занятиях спортом, особенно, экстремальным. Когда человек лезет в гору, мозг подсознательно думает «ну, ты щас и ё@нешься», выделяет эндорфин для уменьшения потенциальной боли. А лезущий в гору, покуда не ё@нулся, испытывает от этого кайф.

Одновременно с эндорфином при стрессе выделяется адреналин, но последний влияет на частоту сердечных сокращений, повышает работоспособность. А вот кайф ловится от эндорфина.

Немножко из личного опыта. В начале 2015 года на тренировке упал и сломал мизинец правой руки. Штифты эскулапы вставлять не стали, просто загипсовали, как выяснилось, срослось немножко кривенько. Полтора месяца ходил в гипсе, после этого ладонь не сгибалась вообще, занимался лечебной физкультурой.

Но подвижность ладони была ограничена ещё долго, при сжатии в кулак ощущалась боль. Когда был загипсован совершал только лёгкие пробежки, в июне вышел на старт ветеранского первенства Санкт-Петербурга по лёгкой атлетике, дистанция 400 метров. 300 метров пробежал нормально, но, всё-таки долго не тренировался, на последних 100 метрах мышцы закислились молочной кислотой.

Это когда ноги просто отказываются бежать, выполнять приказы мозга. Наиболее ярко эффект закисления проявляется как раз в беге на 400 метров. Добежать, разумеется, добежал, хоть и плохо. И. После финиша ладонь свободно сгибалась без всякой боли. По-моему, эффект действовал до следующего утра, потом снова стало болеть.

ИСТОРИЯ ОТ RAZDOLBAEFF`A

Какие теги рекомендовали (СССР и капитализм), те и написал

— Как ты? Всё нормально? Ладно, потом перезвоню. Потом не наступало.

Иногда она забывала, какой сегодня день. Будильник не заводила, просыпалась рано сама, по привычке. Завтракала, мыла посуду, шла на почту, в аптеку, в садик. Всё по расписанию. Только внутри, как будто чего-то не хватало. Или кого-то.

В тот день она открыла старый шкаф, в котором лежали вещи мужа. Некоторым больше десяти лет. Куртка, шапка, перчатки. Всё чистое, аккуратно сложенное. Всё уже не нужно. Но выбросить рука не поднималась.

Она собрала в пакет: одеяло, плед, старую толстовку. И поехала в приют.

Без плана, без цели. Просто отвезти. Хотелось почувствовать себя нужной.

В приюте пахло хлоркой, кормом и собаками. Волонтёр, молодой парень в вязаной шапке, встретил её у ворот, поблагодарил, предложил чай. Ольга отказалась и уже собиралась уходить, когда увидела её.

Собака сидела под навесом, спрятавшись от дождя. Большая, тёмная, шерсть сбилась в колтуны. И — три лапы. Передняя левая обрезана. Чисто. Без крови, но и без надежды.

Собака не скулила. Не тянулась. Молча смотрела в пустоту.

Ольга остановилась.

— Это Найда, — сказал парень. — Поисковая. Потеряла лапу на задании. Человека спасла. Потом её списали.

Он сказал это спокойно. Без трагедии. Как будто она — вещь, не вписавшаяся в ведомость.

Ольга кивнула.

— Можно сесть рядом?

Парень только кивнул в ответ и отошёл.

Ольга села на скамейку, не глядя прямо. Найда даже ухом не повела. Только слегка повернула морду.

Минуты текли.

— Привет, — прошептала Ольга. — Я не за тобой. Проходила мимо.

Найда не ответила. Не повернулась. Но и не ушла. Это уже было чем-то.

Вечером Ольга вернулась домой с пустым пакетом и тяжёлой головой. На кухне включила чайник, поставила кружку и не наливала. Долго сидела.

Слова сына всплыли сами собой:

— Тебе бы о себе подумать. А не собак подбирать.

Она тогда ничего не ответила. А сейчас вдруг подумала: а может, в этом и есть способ подумать о себе?

Через три дня она снова пришла — с документами и поводком.

Первые дни были странными. Найда не лаяла, не подходила, не заглядывала в глаза. Она выбирала место в углу, за креслом, и почти не двигалась. Только наблюдала. Когда Ольга пыталась её погладить — собака напрягалась, слегка отодвигалась. Без злобы. Не боязливо, сдержанно.

Ольга говорила с ней. Готовила еду, переставляла миску ближе, рассказывала, куда идёт и когда вернётся. Никаких приказов, только спокойные слова.

Соседка однажды заметила в подъезде:

— Ты бы лучше внуков понянчила. А то приютила инвалида и мучаешься.

Ольга только кивнула. Объяснять не хотелось.

Сын, узнав, позвонил:

— Мам, ты с ума сошла? Тебе самой тяжело по лестнице подниматься. А тут ещё собака без лапы. Зачем?

Она не нашла, что ответить. Только посмотрела на Найду, которая в этот момент тихо лежала у порога.

Иногда ей становилось тяжело. Как в ту ночь, когда, не выдержав, Ольга разрыдалась на кухне. Сидела на табуретке, уткнувшись в руки, и чувствовала себя глупой и одинокой. Позвонила сыну. Он не взял трубку. Перезвонил позже:

— Мам, я занят был. Что опять случилось?

Она ответила:

— Ничего.

Но однажды всё изменилось. Ольга пошла с Найдой на школьный двор. Дети играли, бегали, смеялись.

И вдруг собака подняла уши, прислушалась, села. Не вжалась в землю, как раньше, а наблюдала. Спокойно, с тем самым взглядом, в котором жило что-то давно ушедшее, но родное. Как будто вспомнила — и не испугалась.

Они стали приходить туда почти каждый день. И с каждым разом Найда всё меньше пряталась и всё дольше стояла рядом. Одна девочка подошла и протянула ладонь. Найда сначала вздрогнула, но не отпрянула. А потом позволила себя погладить.

Ольга сдержала слёзы. Это был первый жест доверия.

Через неделю приехал сын. Без предупреждения. Посидел на диване, покачал головой:

— У тебя весь ковёр в шерсти. Запах… Мам, ну ты правда считаешь, что это нормально?

Ольга молчала. Подливала чай в керамическую кружку, его когда-то самую любимую.

— Ты опять вместо того, чтобы заботиться о себе, лезешь в спасательницу. Это смешно, — сказал он на прощание.

И уехал на день раньше, чем планировал.

После этого не звонил.

Ольга не ждала. Только стала по утрам раньше выходить с Найдой. И всегда брала с собой корм — для бездомного кота, который поджидал их у магазина.

Найда шла рядом. Она больше не пряталась и не держалась в стороне. Теперь шагала уверенно, как будто наконец приняла этот дом — и эту женщину — как своих.

Вечером, когда на улице стемнело и подул сильный ветер, Ольга надела пальто и взяла поводок. Найда, как всегда, поднялась не сразу, понаблюдала за хозяйкой и лишь потом подошла. Они вышли на прогулку, как обычно. Во дворе было сыро, деревья гнулись, фонари мигали. Ольга подумала, что, пожалуй, долго гулять не стоит.

Но едва они свернули на дорожку у парка, как вдалеке раздался громкий металлический грохот. Что-то упало — может, балка, может, часть строительных лесов. Звук был резким, режущим. Найда вздрогнула, рванула в сторону, поводок выскользнул из руки.

— Найда! — крикнула Ольга. — Стой!

Но собака уже скрылась за углом. Она бежала быстро, несмотря на то, что у неё три лапы. Точно знала, куда — подальше от шума, в безопасное место. Инстинкт взял верх.

Ольга бросилась следом. Сердце стучало громче ветра. Она свернула в переулок, потом к гаражам, потом обратно к парку. Пусто. Ни одной собаки. Только мусор, только ветер.

Она звала:

— Найда! Девочка моя… где ты?

Шла, спотыкалась, снова шла. Мокрые кроссовки, сбитые ноги, пальцы не слушаются. Телефон разрядился. Никто не мог ей помочь.

На одной из лавочек она села. И больше не смогла встать. Руки дрожали, лицо мокрое — от дождя или слёз.

Она думала: «Я никого не удержала. Ни мужа. Ни сына. Даже собаку».

Прошло не меньше часа. Может, два.

Когда Ольга вернулась домой, в подъезде на лестнице она увидела листок. Приклеенный к двери.

«Женщина, ваша собака была у нас во дворе. Боится выходить. Зайдите. Подъезд 3, квартира 12».

Она застыла. А потом засмеялась. Слабым, хриплым смехом, от которого сжалось в груди.

В указанной квартире ей открыла пожилая женщина. Рядом — внучка лет восьми. Девочка держала Найду за ошейник. Та сидела, поджав лапу, но глаза её светились.

— Боялась. Мы через окно увидели, как она по двору бежала и к нам в подъезд спряталась. А бабушка сказала, что ты хорошая. Что не могла бросить.

Ольга опустилась рядом. Погладила Найду по холке. Та подалась вперёд и положила морду на колени.

В этот момент на лестнице послышались шаги.

— Мам!

Это был Игорь. Запыхавшийся, злой, растерянный.

— Мне соседка позвонила. Сказала, ты в слезах бегала по району. Что с тобой? Ты зачем одна пошла в такую погоду?

Он смотрел на мать. Потом — на Найду. Потом снова на мать.

И увидел: дрожащая собака спряталась за мать. Но при этом — вильнула хвостом. Один раз. Едва заметно.

Это был её первый жест радости.

После того вечера многое изменилось. Игорь задержался у матери на несколько дней. Впервые за долгое время они по-настоящему разговаривали — не о том, как дела, а о том, что болит. Он признался, что разводится. Что чувствовал себя ненужным и злым. И что не понимал, как она всё это выдерживает.

Ольга слушала молча. Потом только сказала:

— Я тоже не всё понимаю. Но если кого-то можно спасти — даже если он лает, рычит или молчит неделями — я спасаю. Потому что если не мы, то кто?

Они вместе выгуливали Найду, шутили про её «танец на трёх лапах» и спорили, кто купит следующий мешок корма.

Соседи смотрели иначе. Теперь с улыбкой, с любопытством. Дети подходили, просили потрогать Найду.

А однажды кто-то оставил у двери коробку с надписью: «На вторую собаку. Вдруг решитесь».

Ольга долго смеялась. А потом серьёзно подумала — а ведь правда. Почему нет?

Когда они с Игорем пришли в приют снова, Найда вела себя уверенно. Как будто возвращалась не в прошлое, а за новым — чтобы взять кого-то с собой в настоящее.

И в глазах Ольги больше не было пустоты. Там было отражение — собаки, сына и самой себя. Такой, какой она не чувствовала себя много лет: живой, нужной, сильной.

Сила духа — это идти рядом когда нужно. Даже если сам идёшь неуверенно.

Если история понравилась — оставайтесь
Здесь будут ещё
Про тех, кто не сдаётся с первой попытки ✨

Источник: https://dzen.ru/heartwarmingtales

Они постояли секунду, не зная, обниматься ли, или просто кивнуть. В итоге Мостик решил за них: подошёл, ткнулся носом в колено Михаилу и замер, будто ждал оценку.

— Ну привет, — сказал Михаил, присев. — Я вас ждал. Всех.

Они вышли с вокзала и сразу попали в мягкий апрельский дождь. Петербург не встречал с фанфарами — но и не пугал. Дышал глубоко. Как старый знакомый, у которого есть чай, хлеб и время поговорить.

Михаил отвёз их не к себе. Он объяснил, что временно живёт у друга, а для Вари снял крошечную студию под крышей: «там высоко, светло и очень не душно». Ключ он протянул сразу, не делая паузы.

Студия оказалась смешной: три шага в длину, два в ширину, с мансардным окном и деревянным подоконником, на который сразу запрыгнул Пиксель. Мостик лег у входа, как будто решил: «ну ладно, сойдёт».

— У тебя тут пахнет акварелью, — сказала Варя.

— Это, наверное, от соседа. Он художник.

Вечером они пошли гулять. Без плана. Варя не чувствовала нужды куда-то успеть. Михаил рассказывал о вывесках — по-прежнему с тем восторгом, который всегда немного смущал. Варя смеялась. Иногда просто кивала. Иногда молчала, потому что ей было хорошо — без слов.

Позже, у парадной, Михаил сказал:

— У меня на завтра встреча с заказчиком. Но вечером — свободен. Можем обсудить фермерскую упаковку и весь остальной прекрасный мир. С пельменями. Если хочешь.

— Хочу, — сказала Варя. И почувствовала, что не соврала. Ни себе, ни ему.

В ту ночь она спала, обняв Мостика. А Пиксель лежал на подоконнике и смотрел на фонари. Как будто проверял: настоящее ли всё это вокруг.

И пока никто не сказал иначе, он видимо решил, что всё правда и уснул.

Утро началось с того, что Пиксель стащил перчатку и уронил её в миску с водой. Варя выловила её ложкой, смеялась, пила кофе и думала: как хорошо начинать день не с тревог, а с чёрно-белых проказ.

Они встретились с Михаилом в кафе у метро. Он уже заказал чайничек с облепиховым чаем. Разговор шёл сразу — без разгона.

— Заказчик нормальный. Хотят, чтобы всё было «по-настоящему - по-деревенски». Я им сказал: давайте без стогов сена и девушек в платках.

— А что вместо?

— Текстура дерева. Пятна от малины. Пиксель на фоне.

Варя хохотнула. Михаил улыбнулся так, будто специально так сказал и ждал этого смешка.

Они пошли в офис, что находился в бывшем цехе. Там было холодно, пахло клеем и кофе. В течение дня они сделали первые эскизы, успели поругаться из-за оттенка красного и тут же помириться на фоне блина с творогом.

— Ты серьёзно споришь о цвете с человеком, который живёт с котом и псом в студии на самой вершине — над городом? — сказала Варя, нарезая сыр.

— Ты серьёзно выбираешь между двумя оттенками молочного и думаешь, это не диагноз? — ответил Михаил.

Мостик в это время лежал под столом, спрятав под себя мячик. Пикселя оставили дома — иначе никакого дизайна не получилось бы.

Вечером снова гуляли. Михаил показывал лавочку, на которой однажды спал под дождём. Варя слушала. Потом — говорила сама. О бабушке. О своей первой глупой любви. О том, как долго училась не быть удобной.

— Я раньше боялась показаться странной. А теперь — наоборот: если не странно, значит, не моё.

Михаил кивнул:

— Удобные люди быстро заканчиваются. А ты — не заканчивайся.

Она молчала. Не из смущения. Просто было тепло. И тихо.

А потом она почувствовала, что внутри неё начинается движение. Без суеты. Но уверенно. Как лёд, который сходит, даже если ещё холодно.

И в этом — было что-то важное.

На четвёртый день всё пошло чуть не по плану. Михаил задерживался, не отвечал. Варя написала: «Ты где?» — и впервые за все дни ощутила знакомое покалывание в груди. То самое, которое раньше звенело тревогой. Она не любила это ощущение. Особенно сейчас, когда уже почти поверила: может быть легко.

Она заварила чай, села с Мостиком у окна. Пиксель прыгнул ей на плечи — и Варя вздрогнула от внезапности, а потом засмеялась. Но смех был на слой тоньше, чем обычно.

Через полчаса Михаил появился. Не в телефоне, как ожидалось, а сразу в дверях.

— Привет, — сказал он. — Прости, не мог набрать. Был у брата, там накрыло... Не хотел грузить. И как-то потерялся.

Варя кивнула. Он снял куртку, подошёл, сел рядом. Достал из кармана помятый батончик:

— Дипломатический жест. Примирительный. Или просто сладкий. Как тебе больше нравится.

Они сидели, пили чай. Варя молчала. Михаил не торопил. Пиксель уместился между ними, как будто тоже что-то чувствовал.

— Я немного испугалась, — призналась Варя. — Не потому что ты исчез. А потому что я сразу всё придумала за тебя. Как раньше. И это меня расстроило.

Михаил кивнул:

— Я тоже испугался. Что если всё хорошо — значит, что-то не так. Что вдруг это только потому, что ты тут временно.

Они снова помолчали.

— Но я не хочу, чтобы было временно, — сказал он. — Мне с тобой хорошо. И я не хочу, чтобы это закончилось.

Варя посмотрела на него. Тихо, без защиты:

— Я всё ещё немного боюсь. Но уже не так. Уже могу говорить.

Он улыбнулся:

— Давай тогда договоримся. Если страшно — говорить. Если весело — смеяться. А остальное — решим.

— А если захочется сбежать?

— Тогда я сделаю вид, что не заметил. А потом тихо догоню. Не чтобы схватить. А идти рядом.

Мостик перевернулся на бок и заворчал во сне. Пиксель замурлыкал. Варя улыбнулась.

Они сидели на полу, облокотившись на диван. Было тепло от чая и спокойствия. И в этой тишине Варя вдруг почувствовала — она не проверяет, не гадает.

Она просто есть. Без напряжения. Без игры. Без маски.

Вечером они вышли на улицу. Прямо в мягкий туман. Михаил не держал её за руку, но шёл близко. Мостик вёл их вперёд. Пиксель остался дома, с видом на крышу.

— Знаешь, — сказала Варя, — я всё ещё не решила, как надолго. Но впервые — не хочу уезжать просто потому, что пора.

— А я ничего не решаю, — ответил он. — Просто рад, что ты здесь.

Фонари светили, как будто тускло, но честно. Варя шла и чувствовала, как внутри расправляется что-то давно сжатое.

И, может быть, именно это и значило: остаюсь.

Следующее утро наступило почти бесшумно. Варя проснулась в студии под крышей, где потолок, нависал над кроватью так низко, будто хранил сны, скопившиеся за ночь. Мостик лежал у входной двери, как постовой. Пиксель — свернувшись в клубок на подоконнике, где тёплый свет пробивался сквозь жалюзи.

Михаил был на кухне. В свитере, босиком, с венчиком в руках. Варя стояла в проёме и смотрела, как он готовит омлет. Ничего особенного. Но в этом утре было больше близости, чем в некоторых признаниях.

— У тебя сыр есть? — спросил он, не оборачиваясь.

— Может быть, — ответила Варя, улыбаясь. — У тебя точно есть.

Они позавтракали молча. Не из-за напряжения, просто слов не требовалось, было вкусно и спокойно. На столе стоял чай, рядом лежал список задач на день, куда Михаил вписал карандашом:

«погладить Мостика» и «обнять Варю».

Варя рассматривала надпись, потом взяла карандаш и добавила: «и кота, если дастся».

После обеда вернулись к работе, за старым скрипучим столом. Михаил спорил про композицию, Варя — про шрифт. Потом они оба замолчали и начали смеяться.

Когда солнце наклонилось ближе к горизонту, Варя достала телефон. Открыла диалог с бабушкой и написала:

«Я, кажется, немного задержусь. Всё спокойно. Мостик доволен. Пиксель в восторге.»

Бабушка ответила почти сразу:

«Весна не терпит спешки. А для хороших людей — тем более. Оставайся, если дышится легко.»

Варя положила телефон. Посмотрела в окно. Там, за мансардным стеклом, был вечерний Петербург. Усталый, влажный, немного торжественный. Как будто тоже рад, что она здесь.

Михаил подошёл, сел рядом. Он ничего не сказал. Просто взял её ладонь, осторожно, как будто впервые.

И Варя не отдёрнула руку.

Мостик тихо зевнул у двери. Пиксель прыгнул на стол и улёгся на макет, испортив композицию.

— Он за честность, — сказал Михаил. — Против симметрии.

Варя рассмеялась. И не остановилась. Долго-долго смеялась — тихо, с облегчением. Так смеются, когда перестаёшь бежать.

Иногда самое сложное — остаться. Но если при этом остаёшься собой — значит, всё уже получилось.

🖋️ Если история тронула — оставайтесь.
Здесь будут ещё.

🐾 Про животных: мудрых, забавных, с характером.
🧡 Про людей, которые ищут себя — и находят.
📌 Подписывайтесь, делитесь, пишите в комментариях.

А я — пишу дальше. ✍️

Источник: https://dzen.ru/heartwarmingtales