«Без экономической свободы никакой другой свободы быть не может» (Маргарет Тэтчер)
Помимо экономических, есть и другие аспекты. Американский консерватор (сторонник Республиканской партии), как и его российский коллега, противник абортов, гей-парадов и всяких отклонений от традиционного секса, исследований стволовых клеток, генно-модифицированных продуктов, иммигрантов, теории Дарвина, сторонник высоких военных расходов и необходимости постоянно показывать окружающим народам the mother of Cusma... При этом Республиканская партия поддерживает Израиль в его борьбе с палестинским терроризмом.
Отличия между американскими и российскими консерваторами в том, что первые за laissez-faire, вторые за государственную экономику. А вот по Израилю у российских консерваторов позиция плавающая. Официальная- нейтральная, при том, что злейший враг Израиля Иран- лучший друг России. Неофициальные же консерваторы зоологически ненавидят евреев всех вообще. Видимо, согласно Черчиллю, считают их умнее себя. Это, наверно, главная причина ненависти морлоков к элоям.
«Глупый не любит умного, необразованный образованного, невоспитанный воспитанного и т.д. И все это прикрываясь какой-нибудь фразой: „Я человек простой…“, „я не люблю мудрствований“, „я прожил свою жизнь и без этого“, „все это от лукавого“ и т.д. A в душе ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности». (Д.С. Лихачёв)
Сторонники Демократической партии США, наоборот, за всё перечисленное от Дарвина до абортов и гей-парадов, также за государственное вмешательство в экономику и различные социалистические ништяки. В последнее время перешли на антиизраильскую позицию. Европейские социал-демократы на ней давно.
Себя, несомненно, отношу к либералам, ибо, во-первых, за приоритет интересов, прав и свобод личности, во-вторых, для меня неоспорим факт, что, благодаря пусть непоследовательным и недостаточно либеральным (в силу противодействия со стороны ВС и ГД) реформам девяностых, мы совершили колоссальный скачок в качестве жизни. Именно качество жизни, а вовсе не ракеты и енисеи должны быть целью экономической деятельности. Ну, и книжки от Адама Смита до Фридриха Хайека во второй половине жизни почитал. И они показались мне убедительней Карла Маркса.
По экономическим вопросам и Израилю моя позиция близка к американским республиканцам. Я за невмешательство государства в экономику и полностью на стороне Израиля. Вижу огромную разницу между среднестатистическим евреем, коих очно и заочно знаю многих, и палестинцем. Последних, включая женщин и детей, видел в телевизоре танцующими и радующимися после 11.09.2001.
Не разделяю позицию американских демократов по поводу каких-либо квот для любых меньшинств при получении образования, устройстве на работу и т.п. Равенство, так равенство. Приоритет интеллекту и профессионализму, а не расе или полу. И перекосов типа дела Флойда не поддерживаю. Преступник есть преступник, независимо от цвета кожи. Свою позицию излагал в статье «Открытое письмо Брину Сергею Михайловичу», поддерживавшему на выборах демократов. Message статьи в риторическом вопросе: «Вас для того, Сергей Михайлович, родители в США из СССР привезли, чтобы Вы в США социализм строили?».
Но по абортам, половым и гендерным проблемам... придерживаюсь тех же взглядов, что сторонники Демократической партии. Касательно же ГМО и Дарвина, позиция их противников основана на низком образовательном уровне. Электорат демократов, в значительной мере профессура и студенты, намного выше по этому показателю, чем республиканцы-реднеки.
Полученное мною когда-то давно образование по ядерным реакторам есть причина уважительного отношения к мнению профессионалов, особенно с учёными степенями, в сферах, где я менее компетентен. У меня никогда не было сомнений ни в дарвиновской теории, ни в полётах американцев на Луну (см. «Академики и таксисты»). Последние годы, читая научно-популярные книги по эволюционной генетике, понимаю теорию Дарвина глубже.
То есть. У меня есть все основания считать себя либералом, как в области экономики, так и прав человека.
И вот после такого длинного вступления с разъяснением различий между либералами и консерваторами, поведаю, что, читая книгу биолога, палеонтолога А.В. Маркова «Обезьяны, нейроны, душа», узнал, что учёным в результате экспериментов удалось установить генетически обусловленную склонность к тем или иным политическим взглядам.
Почитал другие статьи на ту же тему. Пока эти исследования в начальной стадии, удалось установить только некоторые взаимосвязи между генами и политическими предпочтениями. Поскольку статьи часто содержат повторяющуюся информацию, ссылки поставлю общим списком в конце.
Исследуя однояйцевых и разнояйцевых (у первых генетическое сходство 100%) близнецов, американские учёные установили, что треть вариабельности по политическим взглядам определяется генами, около половины — факторами среды, и лишь около 1/6 — условиями воспитания в семье. Отсюда, заключает Марков, если хотите вырастить ребёнка порядочным человеком, не надейтесь на воспитание в семье, а подбирайте порядочного полового партнёра.
У консерваторов по сравнению с либералами в среднем больше размер миндалевидных тел (не буду писать, что это, поскольку сам не знаю, поверим биологам). Эти подкорковые участки мозга играют важную роль в эмоциональной регуляции поведения и связаны, в частности, с чувством страха. Зато передняя поясная кора у консерваторов развита слабее, чем у либералов.
БОльший либерализм связан с бОльшим объемом серого вещества в передней части поясной извилины. Этот участок коры выполняет много разных функций. В том числе связан с любовными переживаниями, сексуальным возбуждением и сознательным восприятием боли (как своей, так и чужой).
Было установлено, что страх заболеть коррелирует с негативным отношением к иностранцам (Faulkner et al., 2004), а приверженность «своей» социальной группе (патриотизм) — с развитостью чувства отвращения (Navarrete, Fessler., 2006).
Первое обусловлено исторически. «Когда группа доисторических людей встречалась с чужаками, наши предки должны были сделать выбор — вступить с незнакомцами в партнерские отношения или избежать взаимодействия. Первое сулило обоюдные выгоды, второе — снижало риск распространения инфекций. Генетически закрепленная склонность к изоляционизму через миллионы лет трансформировалась в консервативное мировоззрение. Доверие и готовность к контактам в наше время представлены либеральной идеологией» (С).
Буду примеривать к себе. Не замечал за собой страха заболеть ни сейчас, ни в молодости. Единственно, хотелось бы, «если смерти, то мгновенной» (С). Запросто выхожу на улицу легко одетым, доводилось в ноль градусов бегать на открытом воздухе в трусах. Руки после туалета мою (вколотили в бОшку в деЦтве), но таким уж фанатом гигиены не являюсь, ибо не боюсь. Будучи спортсменом, помню про иммунитет.
И негативного отношения к иностранцам у меня нет. Есть оное к плохим людям, независимо от того, иностранец это или соотечественник. Люди, по моему скромному имхо, делятся не по цвету кожи или форме носа, а на умных и мудаков, порядочных и подонков и т.д.
А вот чувство отвращения развито сильно. К плохо приготовленной пище, к привокзальным и иным туалетам в совке... Тогда с трудом, но заходил, выбора не было. Сейчас просто не смогу (навык исчез), рвотный рефлекс неизбежен. При том, я вовсе не патриот, социальная группа, к которой привязан, крайне малочисленна: семья и двое школьных друзей. И уж тем более никак не ассоциирую себя с группой живущих в одном государстве.
Так что в первом случае корреляция у меня есть, во втором нет.
Другой результат исследований: консерваторы более склонны к страху, чем либералы. Исследуемым одну за другой показывали 33 картинки, из которых 30 были нейтральными, а три — страшными (огромный паук, сидящий на чьем-то перекошенном от ужаса лице; человек с окровавленным лицом; открытая рана с копошащимися личинками мух). При этом приборами контролировали физиологические реакции. Сильнее они оказались у людей консервативных взглядов.
Полагаю, как и в случае с отвращением, у меня была бы сильная физиологическая реакция. Просто знаю себя. С одной стороны, как человек, бегавший различные дистанции вплоть до марафона 42 км, способен терпеть, переносить боль. С другой, когда берут кровь из пальца или вены, смотрю в сторону, неприятно. Но к консерваторам не отношусь, так что в отношении меня правило тоже не работает.
Не вызывает сомнений, что уровень дофамина, серотонина и других гормонов радости обусловлен генетически. «Если гены работают исправно, обеспечивая высокий уровень серотонина, то у человека формируется подвижная нервная система, он более восприимчив к новизне, а значит, по мнению Фаулера, к либеральной идеологии. А если уровень серотонина низок, то человек стремится к стабильности, он приверженец всего старого, боится новизны. Это, по мнению Фаулера, прямой путь в ряды консерваторов» (С).
Полагаю, у меня, по крайней мере, не низкий уровень гормонов радости. Прожитая жизнь не давала оснований так считать. Никогда не впадал в депрессию, даже в сложных жизненных ситуациях. Да, я восприимчив к новизне, ниже коснусь.
Ещё результат исследований: «У носителей варианта 7R гена DRD4 склонность к либеральным взглядам тем выше, чем больше у них было друзей в юности, тогда как у носителей других вариантов этого гена политические взгляды не зависят от числа друзей. Ранее о варианте 7R было известно, что он повышает склонность к авантюризму и поиску новых ощущений» (С).
То есть, эта склонность проявляется не по причине наличия определённого гена, а в результате его взаимодействия с внешней средой. Это раздел науки, именуемый эпигенетикой. Внешние факторы никак не влияют на структуру ДНК, но работают, как включатели и выключатели, активируя одни гены и пассивируя другие.
Из книги А.В. Маркова: «Быстрые изменения экспрессии множества генов в ответ на социальные стимулы выявлены в мозге у птиц и рыб. Например, у самок рыб при контактах с привлекательными самцами в мозге активируются одни гены, а при контактах с самками — другие.
...эти изменения могут даже передаваться из поколения в поколение, то есть наследоваться почти совсем "по Ламарку". Данное явление основано на эпигенетических модификациях ДНК...»
В данном случае наличие определённого варианта гена повышает склонность к авантюризму и поиску новых ощущений (novelty-seeking behavior), а в итоге к либеральным политическим взглядам, только в сочетании с наличием в юности большого числа друзей. Если ген есть, а много друзей в юности не было, склонность к новизне и либерализму не вырабатывается. И в обратном случае, если нет гена, число друзей никак не влияет.
Наличие упомянутого гена влияет на получение человеком удовольствий от новизны. «...у либералов сильнее возбуждаются участки мозга, отвечающие за восприятие новизны...» (С). Широкий круг общения в подростковом возрасте обеспечивает эту новизну, ген включается и развивает в человеке терпимость ко всяким нетрадиционным идеям и веяниям, то есть склонность к либеральным взглядам.
И снова примерю к себе. Во-первых, какие у меня гены есть, каких нет, не в курсе, надо специально обследоваться. Но большого числа друзей у меня точно не было, хотя, конечно, были одноклассники, приятели в пионерском лагере, пацаны во дворе. Общался со многими, но близкой дружбы не возникало.
Реальных друзей двое, с которыми учились в одном классе, занимались вместе спортом и поддерживаем отношения по сей день. На фотографии. Вместе уже не бегаем, у каждого индивидуальный режим, но на днях рождения встречаемся.
Так что фактора «много друзей» в моей биографии не было, однако, я всё равно получился либералом. Предположу, небольшое количество друзей компенсировалось большим числом книг, часто вовсе не детских (Ильф и Петров, «Яма», забавные библия и евангелие Лео Таксиля, русская и зарубежная классика...), прочитанных в подростковом возрасте. Стремление читать, узнавать новое присутствовало с детства, возможно, оно обусловлено наличием соответствующего гена.
И сейчас, на восьмом десятке, читаю, узнаю новое просто потому, что интересно. К середине восьмидесятых всё достойное, что можно было найти и прочитать, почти и прочитал (а вот не попадалось больше на глаза, дефицит книг, как и всего прочего), но, благодаря Горбачёву, произошёл информационный взрыв, значительно повысивший subjective well being (SWB).
Писал об этом. В конце восьмидесятых материальный уровень жизни падал по известным причинам, что снижало SWB, однако, это снижение компенсировалось ростом информационной составляющей. Жрать становилось нечего, зато чтения резко прибавлялось. Но это для тех, кто по жизни читает, стремится к новизне.
Ещё учёные установили, что «...высокая вкусовая чувствительность, выраженная в высокой плотности грибовидных сосочков языка, коррелирует с консервативными взглядами». Не знаю, какая у меня вкусовая чувствительность. Знаю только, что она с возрастом, как и все прочие функции организма, притупляется. Это, кстати, одна из причин вкусности советского пломбира. Некоторые считают вкусным даже советское пиво, хотя оно было редкостным говном.
Китайские учёные установили, что наследуемость такой черты характера, как конформность, может достигать 37%. «Найдено даже несколько конкретных аллелей, ассоциированных с конформностью у китайцев (по другим популяциям данных пока недостаточно), среди них — вариант гена NAV3, влияющего на рост аксонов (длинных отростков нервных клеток). То есть конформность — признак отчасти наследственный, а значит, способный эволюционировать под действием отбора» (С).
Конформность напрямую не связана с политическими предпочтениями. Кто у власти, того конформист и поддерживает без фиги в кармане. Хотя, думаю, конформист всё же более склонен к консерватизму. Все мы в совке были конформистами, но фигу в кармане некоторые, например, я, держали.
Констатируем. Наследуются не сами политические взгляды, а черты характера, обуславливающие приверженность к ним. Люди, в силу наследуемых психологических особенностей, склонные к соблюдению правил, подчинению, чаще становятся религиозными и придерживаются консервативных взглядов.
Кто склонен к риску, поиску новизны- либералом. Хотя тоже не всё однозначно. Согласно тому же Маркову, сапиенсы распространялись по планете, подгоняемые «геном авантюризма», «охотой к перемене мест». Тогда, выходит, наиболее авантюристичны южноамериканские индейцы и австралийские аборигены, совершившие самые длинные миграции из Восточной Африки.
Но как-то у них не отмечается ни стремления к новизне, ни либерализма. Возможно, осев на новых местах, этот ген они утратили. (Рост или снижение определённого гена в популяции происходит в силу естественного отбора, выживают, активно плодятся и передают свой ген наиболее приспособленные здесь и сейчас). А совершившие не столь уж дальний переход европейцы устроили у себя и либерализм, и инновационные экономики, основанные на стремлении к новизне и отбрасыванию «традиционных ценностей».
Цитата из моей статьи «Неофилы и неофобы»:
«Неофил — личность с сильной привязанностью к новизне. От термина неофилия (др. греч. νεο- «новый» + φιλία «влечение, любовь») — навязчивое влечение к новому, непривычному. Термин неофил популяризовал американский писатель, философ, футуролог, анархист и исследователь теории заговора Роберт Антон Уилсон.
Неофилы обладают следующими основными характеристиками: -Способность находить и познавать новое;
-Возможность быстро адаптироваться к изменениям;
-Неприятие обыденности и рутины;
-Жажда новых впечатлений, личностного развития, разнообразия;
-Желание к обновлению, созданию новых вещей и ситуаций;
-Отрицание жёстких правил, обязательств, традиций, социальных норм. (Из Педивикии).
Чтоб сегодня не как вчера, а завтра не как сегодня!!! «Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я ее каждый день, проклятую, есть!» (С)
Неофобия (др.-греч νέος — «новый» +φόβος — «страх») — страх перед чем-либо новым, в частности постоянный и необоснованный страх. В более мягкой форме может проявляться как нежелание пробовать что-то новое или отрываться от рутины. (Оттуда же)»
Из написанного выше следует, что неофилия и неофобия наследуются и определяют политические предпочтения. Неофилы выбирают либерализм, неофобы консерватизм, «традиционные ценности» и «духовные скрепы». Но не они двигают прогресс человечества.
«В своей книге «Восстание Прометея» Уилсон предположил, будто промышленная революция и просвещение случились по причине, что неофилы на определённом историческом этапе стали доминирующей силой в обществе. То есть, неофобы не могли более препятствовать их стремлению к новому».
Это к Европе относится. О том же нобелевский лауреат по экономике 2025 года Джоэль Мокир: «...Изобретатели – по большому счету люди, не признающие условностей и некоторым образом восстающие против статус-кво...
...Технический прогресс в первую очередь требует терпимости к незнакомому и эксцентричному (Goldstone, 1987)...
...стороны характера, делающие людей терпимыми, также повышают их восприимчивость к новым идеям...»
О том же Дейдра Макклоски в книге «Буржуазное равенство: как идеи, а не капитал или институты обогатили мир»: «...после 1800 года, политические и социальные идеи либерализма шокирующе расширили технологию за счет равенства, свободы и достоинства в Голландии, Великобритании, Бельгии и, прежде всего, в США, а затем и за их пределами...»
О том же Грегори Кларк в книге «Прощай нищета! Краткая экономическая история мира» (я назвал это теорией кота в сапогах или третьего сына мельника): «Культура среднего класса распространялась по всему обществу посредством биологических механизмов...
...общественная эволюция в Англии имела биологическую основу, происходя под воздействием выборочного выживания отдельных социальных типов в институционально стабильном обществе с четко определенными правами частной собственности»
...преимущества Англии заключались в быстром культурном, а возможно также и в генетическом, распространении ценностей экономически успешного слоя по всему обществу в 1200–1800 годах...»
То есть, по Кларку, склонные к либерализму неофилы вытесняли из английского этноса неофобов-консерваторов посредством естественного отбора.
Выше написано, что уровень гормонов счастья (дофамина, серотонина) влияет на психологию человека, а через неё на политические предпочтения. Также писал ранее про дофаминовую инфляцию («Опять ты мне эту икру поставила! Не могу я ее каждый день, проклятую, есть!...» (С), «Нет таких радостей и наслаждений, которые не теряли бы этого названия, когда они достаются легко и во множестве» (С))
В одной из книг (не помню какой) иноагентки, научной журналистки Аси Казанцевой по поводу эволюции прочитал, что преимущества в естественном отборе получали те, кто более был подвержен такой инфляции, то есть, у кого при повторе уровень дофамина снижался быстрее, поэтому живое существо стремилось к поиску новых источников удовольствия.
В одной из статей А.В. Марков касается такой темы, как наличие у русских, скажем так, генов, отличающих их от западноевропейцев. Пишет, что оные неизвестны. Не видят в пресловутом «монголо-татарском иге» причин не слишком большой успешности России и такие уважаемые мною люди, как Д.Я. Травин и иноагентка Т.Н. Эйдельман. В западном академическом обществе подобная постановка вопроса считается неполиткорретной.
Отрицая факт, Марков, тем не менее, не отрицает его теоретическую возможность:
«...мы можем довольно уверенно предполагать, что, как бы мы ни определили «склонность к рабству» и из каких измеряемых психологических компонентов ни собрали бы эту, несомненно, комплексную характеристику, она почти наверняка будет иметь ненулевую наследуемость...
...у нас есть веские основания предполагать, что популяция, веками подвергавшаяся интенсивному отбору на «склонность к рабству», теоретически может значимо отличаться от других популяций, не подвергавшихся такому отбору, и по фенотипической выраженности рассматриваемого признака, и по его генетическому базису. Проще говоря, некий народ теоретически может отличаться от других народов «повышенной склонностью к рабству», и это отличие может отчасти «объясняться генами...
...Мы, однако, не знаем (в естественно-научном смысле слова «знать»), действительно ли в российской культуре укоренены некие особенности восприятия и мышления, социальные нормы, привычки и стереотипы, склоняющие общество к отторжению западных демократических институтов и ценностей...
...главный аргумент против идеи о «генетическом рабстве» русских состоит в том, что генетически русские крайне мало отличаются от других восточноевропейских народов. Причем не только от украинцев, но и от эстонцев, литовцев, латышей, чехов и поляков. Даже от немцев, живущих чуть дальше, русские отличаются по генам настолько слабо, что, если бы речь шла о диких животных, не имеющих культурных различий, биологам и в голову не пришло бы считать их разными популяциями...»
То есть, хэзэ, поскольку никто таких исследований не проводил. Но аргумент насчёт животных убеждает. Остаётся считать отличия внешней и внутренней политики, менталитета обусловленными культурными и историческими традициями. А отличия есть. Из перечисленных восточно-европейцев лучше всего знаю чехов. И такой факт. Первым президентом Чехии дважды избирался Вацлав Гавел- чешский Сахаров. Вторым Вацлав Клаус- чешский Гайдар.
Оговорюсь, о чём писал не раз. Клаусу в Чехии, Бальцеровичу в Польше, Лаару в Эстонии, делавшим то же самое, что Гайдар, было легче. Не было такого безумного перекоса промышленности в сторону ВПК, следовательно, процент неконкурентоспособных предприятий, не умевших делать ценные вещи для продажи, был намного ниже. Потому и реформы у них прошли легче. Об этом говорил и писал сам Бальцерович.
Могли ли россияне выбрать Сахарова и Гайдара? Да ни за что. Выбрали бы чехи @@@@@а? Тоже никогда. В том и разница.
Вспомню стихотворение поэта Игоря Кохановского, одноклассника Высоцкого:
«Сначала били самых родовитых,
Потом стреляли самых работящих...
.............................................................
...Держава, обессиленная в пытках,
Ещё не знала о потерях сущих,
Не знала, что количество убитых
Откликнется ей качеством живущих»
Это, конечно, искусственная селекция, а не естественный отбор, но ведь тоже генетика.
Ссылки на статьи о связи генов с политическими взглядами, откуда почернута информация для статьи:
Дополню список статьёй Дарьи Кельн и Александра Маркова «Семь причин считать людей Запада уникальными». Это резюме книги Джозефа Хенрика «Самые странные люди в мире». Пока не прочитал, но прочитаю.
