Зомбарт жутко не любил британскую нацию торгашей, противопоставляя ей героическую германскую нацию. Message же той моей статьи, что эти зомбартовские герои, равно как и гумилёвские пассионарии (гунны, арабы, викинги, монголо-татары, испанские конкистадоры...) не кто иные, как обыкновенные грабители. Героизм и пассионарность заключались в том, чтобы захватить и ограбить.
То есть, и Айн Рэнд, и экс-марксист Зомбарт однозначно отделяют предпринимателей (промышленников, торговцев) от тех, кто желает повышать своё благосостояние не путём производства товара для продажи или его перепродажи («Торговля не разорила ни одного народа» (Бенджамин Франклин)), а путём силового или обманного изъятия у граждан, предприятий или государства.
И вдруг некоторые взялись убеждать меня, что бандиты и предприниматели это одни и те же люди. Вот так, прямым текстом, мол, никакой разницы между ними не было, речь шла о девяностых
Общеизвестно, что люди, получившие начальный капитал криминальным путём, обычно его легализуют, вкладывая в какой-либо бизнес. Преступный мир в лице воров в законе и тех, кто вокруг них, существовал в СССР (и во всём мире) всегда. С ними боролся уголовный розыск.
Помимо того, чиновники и руководители предприятий совка имели возможность 3,14@@ить государственную собственность. Если она ничейная, грех её не 3,14@@ить. Так было, так есть, так будет. С ними борьбу вело ОБХСС. Не знаю правда, сколь эффективно. В восьмидесятые мне рассказывали, сам не видел, что руководители одной центрально-чернозёмной АЭС сделали заборы своих коттеджей из нержавеющих труб, которые частным лицам никоим образом не могли быть проданы, однако в великом множестве присутствуют на АЭС.
Не ставлю перед собой задачу исследовать историю криминала в России, книг на эту тему множество. Пишут, что организованная преступность стала формироваться в СССР в шестидесятые, благодаря сращиванию недобросовестных чиновников (а отсутствие свободы СМИ создаёт благоприятные условия для их недобросовестности, подробнее «Суслик в кустах и демократия») с криминалом.
Появилась теневая экономика, то есть, предприимчивые руководители предприятий изготовителей товаров для населения, помимо выпуска утверждённых государственным планом, никому нах не нужных, не модных, откровенно говённых одежды, обуви и прочего, на государственном оборудовании из с3,14зженного сырья стали делать пользующиеся спросом модные вещи. У меня ветровка крутая была, как импортная. В 1980 году в Джубге почти ночью с грузовика купил. Приехали на турбазу и продавали.
Такие люди с предпринимательской жилкой золотой фонд любой нации. Они двигают экономику и прогресс. Но в СССР их деятельность подпадала под статьи УК, за ними охотилось ОБХСС, что показано, например, в фильме 80-х «Огарёва, 6». Вряд ли предприниматели (как выше сформулировала Айн Рэнд) нуждались в помощи воров, но те, обнаружив, что в стране появилось некоторое число состоятельных людей, имеющих проблемы с законом, не могли не взять их под своё крыло.
Особенно сильны связи между властью, незаконными предпринимателями и криминалом были в южных регионах СССР, вспомнить хотя бы хлопковое дело.
Уголовный мира брал под своё крыло не только цеховиков, как называли изготовителей пользующихся спросом левых товаров, но и фарцовщиков, скупавших у иностранных туристов модные вещи и перепродававших их с приличной наценкой. О таких писали иноагент Веллер в «Легенде о родоначальнике фарцовки Фиме Бляйшице» и журналист, а также мент, отсидевший в девяностые за вымогательство Вышенков, сейчас вроде как редактор издания «Фонтанка»- «Крыша. Устная история рэкета».
Согласно Вышенкову незаконные предприниматели стали нанимать для своей охраны спортсменов из силовых видов спорта с середины шестидесятых. Также последние после, а то и во время спортивной карьеры устраивались на работу в рестораны, бары на должность вышибал. С подобной должности в кафе «Роза ветров» на Московском проспекте начинал и ныне сидящий будущий «ночной губернатор Санкт-Петербурга».
До второй половины восьмидесятых хождение спортсменов в криминал не носило массового характера, невелика была кормовая база. И теневиков, и фарцовщиков было немного. Однако, к середине восьмидесятых СССР пришёл в пред3,14здецовое состояние, особенно в сфере потребления, «...презрение к советской экономике становилось безграничным, поскольку люди видели, что для них пределом мечтаний является товар, абсолютно доступный для любого американца, француза или итальянца...» (Д.Я. Травин)
Ставший новым генсеком в 1985 году Михаил Сергеевич ещё в 1970 году с супругой посещал Францию, Италию..., заходили они в магазины, бутики, в связи с чем представляли себе глубину жопы, в которой находился совок. Хотя от засранности мозгов кафедрой марксизма-ленинизма избавиться ему не удалось. Он почему-то полагал, что того же изобилия можно достичь в рамках социалистической модели. Но необходимость чего-то типа нэпа, уже начатого в Китае Дэн Сяопином, осознавал.
Поэтому появились законы об индивидуальной трудовой деятельности и кооперации. Разумеется, они предоставили возможность теневикам и фарцовщикам заняться бизнесом легально, вложив в него ранее заработанные нелегальным путём средства. Но и огромное число наиболее энергичных устремились в созданные государством легальные ниши для зарабатывания денег.
Фрезеровщики и конструкторы положили болты на свои фрезерные станки и кульманы и ломанулись в Стамбул за джемперами и кожаными куртками, в Тайвань за джинсами, блузками и футболками, в Китай за чем угодно, хоть и низкокачественным, стали продавать их через повсеместно возникавшие ларьки и рынки.
Мудаки спрашивают меня, почему не через супермаркеты. Денег, блеать, не было ни у власти, ни у бизнеса на супермаркеты. Золотовалютный резерв СССР в ноябре 1991 был меньше цены трансферта в 2008 году Аршавина в «Арсенал».
Вот как описывает начало своей коммерческой деятельности ещё в догорбачёвскую эпоху иноагент Тиньков (цитаты предоставлены другом в ЖЖ):
«С велоспортом связан и мой первый бизнес. Перед поездкой на сборы в Ленинабад, второй после Душанбе город в Таджикистане, мой старший товарищ, мастер спорта Алексей Степченков, подошёл и сказал: «Денег с собой возьми так много, сколько сможешь, понял? Там товары есть». Тогда были развиты региональные авиакомпании – мы летали на винтовых Ан-24. Два часа до Ташкента, оттуда ещё два до Ленинабада. Первая тренировка в горах, потом ещё обкатка 30 километров. Заехали в посёлок «Дружба», зашли в магазин, смотрим – на прилавках лежат шарфы мохеровые и джинсы Montana. На ценнике – 35 рублей.
– Здравствуйте, мы возьмём джинсы, – говорю продавцу-таджику.
– Как же 50, если 35 написано?
– Нету джинсов, – таджик убирал их под прилавок.
Спорить бесполезно – таджики тоже хотели подзаработать – и я в итоге купил четыре пары по 50 рублей, на все деньги, что взял с собой. Дома продал их уже по 200 рублей за пару. В четыре раза дороже! А мохеровые шарфы, продававшиеся в Ленинабаде тоже по 35 рублей, у нас стоили 120-150. Ведь город шахтёрский, и люди, по меркам страны, зарабатывали хорошо.
Так и пошло: брал деньги, ехал на сборы, привозил товары. И так два года. Потом уже мы приезжали не в магазин, а прямо на склад и джинсы брали коробками. В то время ОБХСС гонял спекулянтов, но спортсменов, как правило, не трогали: большой багаж не вызывал подозрений, ведь летали с формой, велосипедами. Так что никаких проблем не возникало. Но однажды Леха пожадничал, отправил товар почтой и, когда пришёл получать, его и «принял» ОБХСС. Суд дал два года условно.
На самом деле спортсмены всего лишь делали то, чего не могла сделать плановая система. На хрена мохеровые шарфы в тёплой республике, джинсы с кроссовками – в мусульманской? Никто из местных их не брал. А у нас в Сибири всё это нужно. Я и клюшки привозил! В Сибири не хватало хоккейных клюшек! Деревянные, конечно, продавались, а пластиковые, чешские – нет. А в Ташкенте придёшь в универмаг – их там завались. Но зачем УЗБЕКАМ клюшки? Так работала дурацкая советская система распределения, её ещё называли веерной, квотируемой. Пока Горбачёв думал, как её изменить, и готовился затеять перестройку, мы, спортсмены-коммивояжёры, создавали рынок своими руками.
В Советском Союзе профессиональный спортсмен много путешествовал и априори был бизнесменом, спекулянтом, особенно тот, кто выезжал за границу. Из Франции и Италии велосипедисты привозили форму и велобачки, бегуны – кроссовки. Их иногда ловили, как Лёху Степченко, но победить это явление не могли»
По поводу лыж в Кушке и пляжных принадлежностей в Анадыре писал в статье «О причудах плановой экономики». Насчёт «Монтаны» за 35 рублей судить не берусь, снабжение и ценообразование в СССР делилось на зоны. Например, летом 1975 года «Советское шампанское» в Ленинграде и Москве стоило 4-67, в посёлке Хаджох Адыгейской АО 4-17, а там же в горном ауле 3-67.
Что спортсмены (и не только), включая олимпийских чемпионов, возили из заграницы шмотки и технику на продажу, реальный, да и общеизвестный факт. Напомню, как прихватили в 1977 году на таможне легендарного Александра Белова (см. фильм «Движение вверх») при вывозе икон. Везли их на продажу туда, чтобы на валюту (её всем выездным давали мало) купить там ценные вещи и привезти сюда. Здесь продать. Не буду обсуждать версию, что его подставили, просто констатирую: все этим занимались.
Когда Горбачёв декриминализировал естественную человеческую деятельность («Капитализм то, чем занимаются люди, если их оставить в покое»(Кеннет Миноуг, австралийский экономист)) и разрешил свободный выезд из страны, тут-то челноки и ломанулись в разные страны, где можно что-то купить, а ещё и продать у них что-нибудь советское. Вот как описывает поездки в Польшу и обратно тот же иноагент Тиньков:
«Мы приехали к варшавским родственникам Рины и сразу пошли на рынок Всходний. Восточный, – в переводе на русский. Там познакомились с поляком Юлиушем. Он рассказал, какие товары пользуются спросом, и мы начали возить их из СССР.
В Польше втрое дороже продавалось всё, что втыкается в розетку. Мы покупали телевизоры «Радуга» в магазине объединения Козицкого на Малом проспекте Васильевского острова, я их грузил в поезд, сходил в Варшаве, продавал по 200 долларов и возвращался. Точно так телевизоры возила и Рина: я загружал их в Ленинграде, а в Варшаве встречал Юлиуш.
В 1990 году мы усложнили схему. Всё лето Рина жила и торговала в Варшаве, а я мотался туда-сюда. Я летел в Сибирь, скупал в разных сельпо бензопилы «Тайга» по 200 рублей, вёз в аэропорт Кемерово, платил за перевес и летел в Ленинград. С вокзала вёз пилы на Гаванскую улицу, где мы арендовали комнату в коммунальной квартире. На следующий день – на вокзал, сутки в поезде – и я в Варшаве. Логистика отнимала массу времени, но дело стоило свеч: поляки за бензопилу платили 200 долларов; на эти деньги в России можно было взять ещё шесть-семь штук. По субботам и воскресеньям мы торговали на варшавском стадионе. Я шёл против людского потока и кричал «псшедам дёшево», то есть «продам дёшево». И просил 200 долларов, тогда как мои знакомые не могли получить и 180. Это был один из первых моих уроков маркетинга: для высоких продаж не обязательны низкие цены, если есть хорошая реклама.
Бывало, я прилетал в Новосибирск, брал такси и мотался по сельпо, райпотребокооперациям, скупая всё электрическое. В городах уже всё раскупили спекулянты, а в деревнях электрика ещё лежала. Иногда на пять минут заскакивал к маме в Ленинск-Кузнецкий, чем сильно её удивлял, – она-то думала, что я в Ленинграде, на лекции»
Насчёт фразы «...всё раскупили спекулянты...». Наверно, это уже 1991 год. Или конец 1990. Что совку настаёт 3,14@@ец, становилось всё яснее и яснее. Запущенный реформами Рыжкова-Абалкина и «ускорением научно-технического прогресса» (забыли, да?) печатный станок штамповал необеспеченные товарной массой рубли, раскручивая скрытую инфляцию, которую потом списали на Гайдара, в то время трудившегося редактором отдела экономики сперва журнала «Коммунист», потом «Правды».
И, кстати, ещё в 1988 году вместе с Отто Лацисом в статье «По карману ли траты?» писавшего о недопустимости печатания денег и опасности инфляции. Сбылось и его же обвинили.
Так я про что? Осознавая, что 3,14@@ец приближается, деньги сгорают, я в 1990 часть сбережений перевёл в доллары по 10 рублей (Статья 88 УК РСФСР). Люди умнее меня делали это в самом начале «ускорения» по четыре. Помимо того покупал всё, что можно было купить из мало-мальски полезных товаров длительного пользования. Частично для себя, например, полупластиковые лыжи, посуду, те же электроприборы. Даже костюм фабрики Володарского купил, ибо и они по причине скрытой инфляции испарялись из свободной продажи, хотя ранее пылились годами.
Что-то, например, парниковую плёнку, которая лично мне нах была не нужна, через какое-то время перепродал раза в четыре дороже. Я не занимался этим целенаправленно, просто, когда случайно что-то в магазине обнаруживалось, покупал и после перепродавал. Многие этим занимались. Я так примерно до середины девяностых пытался сохранять деньги от инфляции, вкладывая в товары, потом перепродавая. Подробнее в статье «Из совка в свободные девяностые и обратно».
Вот пример из 1992 года. Оказавшись по весне в Новгороде, ещё не ставшем вновь Великим, обнаружил в магазинах города решётки для фар автомобилей ВАЗ-2108,09, производства ещё ленинградского завода «Электроаппарат», оказавшиеся там по той же причине, что лыжи в Кушке. См. выше. По цене 10 рублей за штуку. Я их немножко купил, отвёз в Санкт-Петербург и сдал в автомагазин по 100 рублей. 20% магазин брал себе, мне 80. Решётки быстро ушли. Таким образом я совершил ещё две-три ездки в Новгород, покуда не скупил там все решётки по 10 и продал в Питере по 100.
Но подобное занятие не бизнес, а так, спасение денег от инфляции. А вот людей, подобных иноагенту Тинькову в конце восьмидесятых становилось всё больше и больше. До 1989 года я летал в Прагу и обратно полупустыми самолётами, хотя в декабре 1988 года в Пулково уже встречали ребята в тренировочных костюмах и просили продать неистраченные коруны по рублю. Официальный курс был 10 корун за рубль. А в 1989 году в последнюю мою командировку туда билеты удалось купить с огромным трудом. Хотя большинство, как иноагент Тиньков, предпочитали поезд. Больше помещалось.
Подобных ему людей становилось всё больше и больше, после 1992 года счёт, надо полагать, пошёл на миллионы. Эти люди, повторю, золотой фонд нации, служили кормовой базой для тех, кто «кое-где у нас порой честно жить не хочет» (С). Первые стремились заработать, купив в одном месте дёшево и продав в другом дорого, вторые, отняв у них заработанные деньги. Remember стартовую цитату Айн Рэнд про промышленников и грабителей.
Между промышленником и торговцем не столь уж велика разница. Производство не может существовать без торговли. От моего дома до пивзавода «Балтика», акционером которого за ваучеры я был почти двадцать лет, около 50 км. Не знаю, есть ли там сейчас магазин при заводе, когда-то давно был.
Не знаю, сколько стоит бутылка пива в этом магазине, допустим, 50 р. А в «Ленте» в двухстах метрах от моего дома 100 рублей. Но не поеду же я за 50 км за бутылкой пива. Также, как в Китай за смартфоном. Мне их привезут в ближайший магазин те, кого Вернер Зомбарт называет торгашами. И получат за это свою законную прибыль. Без них у меня бы не было ни пива, ни смартфона
Многие предприниматели, начинавшие с торговли, потом переходили к производству. Тот же иноагент Тиньков в девяностые завозил в Россию электронику уже оптом, открывал магазины. А потом продал их и построил пельменный завод. Продав его, построил пивной. А уж, продав пивной, основал банк.
В январе 1992 года цены стали свободными (продавай за сколько купят), и была объявлена свобода торговли, хотя потом гайки постепенно стали прикручивать, закрутив полностью уже в другую историческую эпоху, начавшуюся в 2000 году. Как выразился иноагент Чичваркин, эпоха Ельцина была путём по говну (про золотовалютный резерв ноября 1991 года не забыли?) к свободе, а потом по ковровой дорожке к феодализму.
Ну, не к феодализму, а к государственному капитализму, то есть совку, который сегодня восстановлен почти на 100%. Только магниты, пятёрочки, ленты и океи, тяжкое наследие проклятых девяностых, всё ещё омрачают жизнь простых россиян наличием товаров на прилавках. Хотя, по моим наблюдениям, ассортимент «Ленты» за последние годы сильно сократился. «То ли ещё будет ой-ёй-ёй...» (С)
В 1992 году в дополнение к тем, кто устремился в бизнес в конце восьмидесятых, добавились ещё миллионы россиян, мотавшихся челноками в Турцию, Китай и куда-нибудь ещё, где можно было купить ценные вещи, и продававших их потом в ларьках и на рынках. Ещё раз повторю для доя@ывающихся мудаков: на строительство торговых центров и супермаркетов денег ни у кого ещё не было.
В 1992 году я перешёл от конструкторской деятельности к рекламной, как более востребованной и оплачиваемой. Работал на рынке товаров производственного назначения. Уже писал об этом. Знал людей, начинавших вдвоём- втроём в тесной комнатушке, с небольших оборотов раскрутившихся потом до долларовых миллионеров. Включая людей с учёными степенями, занимавшихся торговлей всем, что может принести прибыль (алкоголь, сигареты...), но постепенно вкладывавшихся в производство изделий на основе собственных разработок.
В девяностые, чтобы начать бизнес, не требовался такой уж огромный стартовый капитал. Пример. В 1992- 94 г.г. я работал в фирме, продававшей запчасти для автомобилей ГАЗ и моторные масла. (Вообще-то, я в нескольких фирмах одновременно работал). Запчасти закупали непосредственно на заводе, масла также на заводах и оптовых базах. Опять же, штоб не доя@ывались, фирму основали отставной полковник стройбата и мичман Северного флота. «Крыша» была «красной», то есть ментовской.
И у нас покупал моторные масла мужичок, державший ларёк на авторынке на улице Фучика. Как понимаю, денег на крупную оптовую закупку у него не было, он приезжал на жигулёнке несколько раз в день, покупал партию, быстро продавал, возвращался за новой. Позже ему удалось открыть магазин. Многие так раскручивались. Другие примеры в статье «Девяностые, спасибо за то, что вы были».
Миллионы таких людей было тогда в России. Кому-то удалось раскрутиться до многих долларовых миллионов и даже миллиардов, кому-то нет. А кого-то, да, убили бандиты. Только сами эти люди бандитами не были, вопреки мнению некоторых. В бандиты шли менее морально отягощённые люди из спортивной среды, также получившие специфический опыт в горячих точках, и прочие. По Олсону и Макгуайру их можно отнести к кочующим бандитам. Конкурируя между собой в девяностые за кормовую базу (предпринимателей), они повыбили друг друга, и остались бандиты только стационарные.
Конечно, все предприниматели вынуждены были взаимодействовать, договариваться и с бандитами, и с чиновниками. Предприниматель- кормовая база, с него кормятся названные, при том, что он ещё и налоги в бюджет платит, финансируя бюджетников, социалку. Независимо от того, мужичок это с авторынка на Фучика, челнок, таскающий из Стамбула кожаные куртки или бывший комсомольский работник, театральный режиссёр, членкор Академии наук, основавшие крупные фирмы и банки...
«Власть надо мной мультимиллионера, живущего по соседству и, может быть, являющегося моим работодателем, гораздо меньше, чем власть маленького чиновника, за спиной которого стоит огромный аппарат насилия и от чьей прихоти зависит, где мне жить и работать. Но разве мне нужно разрешение, чтобы жить и работать? И кто станет отрицать, что мир, где богатые имеют власть, лучше, чем мир, где богаты лишь власть имущие?» (Фридрих Август фон Хайек, нобелевский лауреат по экономике)
«Капитализм – это система, которая побуждает самые проворные и вдумчивые умы увеличивать благосостояние большинства максимально медлительных людей» (Людвиг фон Мизес, экономист, один из основателей философии либертарианства)
