Емельянов Юрий Васильевич (1937--) Разгадка 1937 года «Издательство «Вече», 2013
Глава 27. Конец ежовщины
...После ареста Ежова, по словам А.М. Маленкова, его отец «распорядился вскрыть сейф Ежова. Там были найдены личные дела, заведенные Ежовым на многих членов ЦК, в том числе на Маленкова и даже на самого Сталина. В компромате на Сталина хранилась записка одного старого большевика, в которой высказывалось подозрение о связи Сталина с царской охранкой… В сейфе Ежова не оказалось дел на В.М. Молотова, К.Е. Ворошилова, Н.С. Хрущева и Л.М. Кагановича (не беру на себя ответственность утверждать, что досье на них не было в НКВД вообще. – Примеч. А.М. Маленкова). На состоявшемся затем заседании Политбюро Молотов предложил создать комиссию Политбюро для разбора вопроса о Ежове. Тогда Сталин сказал ему: “А это вы видели?” – и показал дело на себя. И, выдержав паузу, обратился к ошеломленному Молотову: “Вячеслав Михайлович, скажите, пожалуйста, за какие такие особые заслуги нет материалов на вас? И на вас?” – продолжал он, обращаясь к Кагановичу, Ворошилову и Хрущеву».
Глава 28. Последствия 1937 года
...Следствием этого поражения явились массовые репрессии беспрецедентных масштабов после Гражданской войны. Как уже говорилось выше, на эти два года приходится треть всех арестов и 85 % всех казней в СССР с 1921 по 1953 год. Трагичность усугубилась тем, что многие, если не большинство из лишившихся свободы и казненных, были невинно оклеветанными, честными и лояльными гражданами Советской страны.
Однако в своем докладе на ХХ съезде КПСС Хрущев умолчал о подлинных масштабах репрессий. Не сказал он ни слова о погибших деятелях науки, культуры, техники и образования, которые стали жертвами клеветников. Сваливая вину за репрессии на Сталина и одновременно игнорируя казни и лишение свободы тех, кто не входил в состав партийных кадров, Н.С. Хрущев в своем докладе на закрытом заседании ХХ съезда КПСС утверждал: «Массовые аресты партийных, советских, хозяйственных и военных работников причинили огромный вред нашей стране и делу социалистического строительства… Не может… быть никакого сомнения в том, что наше продвижение к социализму и к подготовке обороны страны было бы гораздо успешнее, если бы мы не понесли такие огромные потери в кадрах, в результате ничем не оправданных репрессий в 1937–1938 гг.». Впоследствии в этом стали видеть главные причины всех бедствий, которые испытала наша страна. Лишением свободы и казнями партийных, государственных и хозяйственных руководителей объясняли затем распад СССР, крушение советского строя и затянувшийся общий кризис в России и других государствах, созданных на развалинах советской державы.
Однако последствия репрессий среди партийных кадров не были столь однозначными. Хотя, без сомнения, «вельможи» вроде Эйхе, Хрущева и других постарались оклеветать и устранить из руководства своих потенциальных конкурентов, обладавших хорошим образованием и опытом работы, хотя многие из замечательных людей стали жертвами злобных клеветников, были репрессированы также многие клеветники и организаторы репрессий. На смену репрессированным в систему управления приходили новые люди, получившие хорошее образование в советских школах и других учебных заведениях. В своем докладе на XVIII съезде ВКП(б) И.В. Сталин указывал: «За отчетный период партия сумела выдвинуть на руководящие посты по государственной и партийной линии более 500 тысяч молодых большевиков, партийных и примыкающих к партии». Председатель мандатной комиссии XVIII съезда Г.М. Маленков сообщил, что из 2040 делегатов съезда «имеется 618 товарищей, которые выдвинуты за период с XVII съезда партии на руководящую партийную, хозяйственную, советскую работу с низовой работы».
Об омоложении высших партийных кадров свидетельствовало сравнение данных о партийном стаже делегатов XVII и XVIII съездов ВКП(б). По словам докладчика мандатной комиссии Н.И. Ежова, 80 % делегатов XVII съезда «вступили в партию в годы подполья и Гражданской войны», т. е. до 1920 года. Ежов называл «подпольщиков и членов партии со стажем до 1920 года… основным, проверенным слоем членов партии, прошедшим школу Гражданской войны», за которым «остается руководящая роль».
В докладе же мандатной комиссии на XVIII съезде Г.М. Маленков сообщил, что делегатов с таким партстажем было 19,4 %, то есть в 4 раза меньше. Хотя, как подчеркивал Маленков, доля таких делегатов существенно превышала соответствующую долю среди членов партии (8,3 %), и это означало, что многие ветераны партии по-прежнему занимали видное место в ее руководстве, но было очевидно, что лица, пришедшие к власти в первые годы Октябрьской революции, стали составлять не подавляющее большинство, а меньшинство среди руководящих кадров страны.
О притоке молодежи на руководящие должности свидетельствовало и то, что почти половина делегатов XVIII съезда (49,5 %) были моложе 35 лет. Старше 50 лет были лишь 48 делегатов, на долю которых приходилось 3 % всего состава съезда.
Омоложение высших кадров партии привело к заметному росту их уровня образованности. Если на XVII съезде партии число делегатов с высшим образованием было около 10 %, то на XVIII съезде таких было 26,5 %. В то время как на XVII съезде число делегатов со средним образованием было 31 %, то на XVIII съезде таких было 46 %. В то время как в 1934 году лица с высшим и средним образованием составляли менее половины высшей партийной элиты, то в 1939 году на их долю приходилось абсолютное большинство.
До сих пор повторяют утверждение о том, что репрессии сыграли роковую роль в поражениях Красной Армии в первые месяцы Великой Отечественной войны. Сильно преувеличено число репрессированных среди военных. Пишут о 40 тысячах арестованных и расстрелянных лиц из командного состава РККА. На самом деле, как свидетельствует справка о количестве уволенного командно-начальствующего состава за 1935–1939 годы, составленная в апреле 1940 года и подписанная начальником управления по командному и начальствующему составу РККА Е.А. Щаденко, в 1937–1939 годах из Красной Армии убыло 35 020 офицеров. Из них 2870 было «исключено за смертью, инвалидностью и по болезни», 3380 были уволены по моральным причинам «(пьяницы, разложившиеся, расхитители народного достояния)». Арестованных было 8075, 7482 были уволены как исключенные из партии «за связь с заговорщиками». 2219 человек были «уволены по директиве народного комиссара обороны от 24.6.38 № 200/ш (поляки, немцы, латыши, литовцы, финны, эстонцы, корейцы и др., уроженцы заграницы и связанные с ней)».
...Выдвижение таких людей на высшие должности страны не было случайностью. В беседе с автором книги А.И. Лукьянов рассказал о картотеке на номенклатуру Политбюро, которую вел Сталин. На карточках, заведенных на тех, кого назначали на высокие государственные и хозяйственные посты, отмечалось социальное происхождение, образование и производственный опыт этих лиц. Не было случая, подчеркивал Лукьянов, чтобы на посты, требовавшие профессионализма, назначали людей, не проработавших достаточный срок по своей специальности, начиная с самых скромных должностей.
Один из сталинских выдвиженцев, Н.К. Байбаков, говорил про Сталина: «Ему нравились знающие свое дело люди, особенно “новая волна” специалистов, пришедших на производство в советское время, питомцы нового строя, которых он мог по справедливости считать и своими питомцами. И нас он слушал, как мне кажется, с особым чувством – это нам, тогда молодым людям из рабфаков и институтов, предстояло обживать будущее…. И он таких всячески поддерживал, выдвигал на руководящие посты, ведь не зря знаменитые “сталинские наркомы” – это 30—35-летние люди (в основном) с неизрасходованной энергией и верой, что будущее будет построено именно ими».
Успехи советской экономики в первые годы третьей пятилетки (1938 – июнь 1941 гг.) показывали, что новые руководители промышленного и сельскохозяйственного производства успешно справлялись с плановыми заданиями накануне войны. Темп развития оборонного производства достиг тогда беспрецедентных масштабов – 39 процентов в год. В ходе войны хозяйственные руководители и партийные руководители различных уровней сумели обеспечить высокий уровень производства. Их усилиям в немалой степени обязаны успехи в создании такого количественного и качественного превосходства в вооружениях со второй половины войны, которое обеспечило победы Красной Армии.
Нет никаких оснований полагать, что новые директора заводов и совхозов, председатели колхозов, руководители хозяйственных предприятий и партийных организаций различных уровней, имевших законченное высшее образование, немалый опыт производственной работы и жившие до 1937 года так же, как жило подавляющее большинство советских людей, оказались худшими руководителями, чем плохо образованные начальники, привыкшие с конца 1917 года главным образом командовать и пользоваться особыми привилегиями. Альтернативой выдвиженцам 1937–1938 годов были такие люди, как Бывалов из полюбившегося Сталину фильма «Волга-Волга». Беседуя с исполнителем этой роли Игорем Ильинским, Сталин хвалил его за блестящее изображение современного бюрократа. Сталин прекрасно понимал, что ожидало бы страну в 1941 году, если бы ее руководство в центре и на местах оказалось в руках таких людей, как Бывалов.
...Мысль о наличии виновных среди репрессированных отвергается ныне на основании почти полной реабилитации всех, осужденных в ходе репрессий 1937–1938 годов и в последующие годы. В цитируемой выше книге Дмитрий Лысков справедливо подверг сомнению выводы комиссии ЦК КПСС по реабилитации 1988 года, которые, в частности, гласили: «Значительная часть приговоров по репрессивным делам была вынесена… внесудебными и неконституционными органами… Но коль скоро подобные органы были изначально незаконны, то и любые вынесенные ими приговоры не могут считаться законными. Подобная позиция обоснована и по юридическим, и по морально-политическим критериям. Поэтому, видимо, будет правильно, если Президиум Верховного Совета СССР вынес решение об объявлении всех… несудебных органов неконституционными. Таким образом, все жертвы несудебных решений реабилитируются автоматически».
Лысков замечает: «Вдумайтесь в эти строки. Комиссию не беспокоит, насколько обоснованно тот или иной человек был осужден. Она предлагает (и это будет впоследствии сделано указом Горбачева) списочно реабилитировать всех осужденных внесудебными органами, поскольку сами эти органы были незаконны. Но преступления-то совершались вне зависимости от правового обоснования деятельности тех или иных структур! Фактически реабилитация уравняла и шпиона, и террориста, и вора, и убийцу, и действительно невинно осужденного человека – все они были массово реабилитированы. Лишь на том основании, что приговор по их делу был вынесен не судом, вне зависимости от реально совершенных деяний».
Глава 29. Уроки, извлеченные руководством страны из событий 1937–1938 годов
...В то же время, если тогда Сталин видел в широкой демократизации партийной и советской жизни путь для обновления кадров, то из драматических событий 1937–1938 годов он извлек и другие уроки. Эти события показали, что лишь активное вмешательство центра предотвратило гражданскую войну и распад страны. К тому же не было никакой гарантии того, что после отстранения от власти, а затем и физического уничтожения подавляющего числа инициаторов массовых репрессий новые руководители на местах не выступят вновь против политики центра под тем или иным лозунгом.
В этих условиях Сталин поставил вопрос о пересмотре положений марксизма о роли государства. Указывая на исторические особенности современного развития, Сталин предложил отказаться от марксистского положения об отмирании государства по мере продвижения страны к коммунизму. Он заявил, что государство может сохраниться и при коммунизме, «если не будет ликвидировано капиталистическое окружение, если не будет уничтожена опасность военных нападений извне».
Сталин замечал, что после ликвидации эксплуататорских классов необходимость в их подавлении с помощью государства отпала, но потребность в сохранении государства сохранилась. Он указал на то, что «вместо функции подавления… появилась у государства функция охраны социалистической собственности от воров и расхитителей народного добра. Сохранилась полностью функция военной защиты страны от нападений извне, стало быть, сохранились также Красная Армия, Военно-Морской флот и разведка, необходимые для вылавливания и наказания шпионов, убийц, вредителей, засылаемых в нашу страну иностранной разведкой… Они своим острием обращены уже не во внутрь страны, а во вне ее, против внешних врагов». Поскольку всем репрессированным предъявляли обвинения в связях с внешним врагом, то речь шла не только о вооруженном нападении иностранных держав, но и об их тайной агентуре внутри страны.
Сталин указал и на третье направление государственной деятельности: «Сохранилась и получила полное развитие функция хозяйственно-организаторской и культурно-воспитательной работы государственных органов». На вопросах воспитательной работы Сталин и Жданов особо остановились в своих докладах.
...Излагая древний миф, Сталин говорил: «У древних греков в системе их мифологии был один знаменитый герой – Антей, который был, как повествует мифология, сыном Посейдона – бога морей, и Геи – богини земли. Он питал особую привязанность к матери своей, которая его родила, вскормила и воспитала. Не было такого героя, которого он бы не победил – этот Антей. В чем состояла его сила? Она состояла в том, что каждый раз, когда ему в борьбе с противником приходилось туго, он прикасался к земле, к своей матери, которая родила и вскормила его, и получал новую силу. Но у него было все-таки свое слабое место – это опасность быть каким-либо образом оторванным от земли. Враги учитывали эту его слабость и подкарауливали его. И вот нашелся враг, который использовал эту его слабость и победил его. Это был Геркулес. Но как он его победил? Он оторвал его от земли, поднял в воздух, отнял у него возможность прикоснуться к земле и задушил его, таким образом, в воздухе.
Я думаю, что большевики напоминают нам героя греческой мифологии, Антея. Они, так же, как и Антей, сильны тем, что держат связь со своей матерью, с массами, которые породили, вскормили и воспитали их.
И пока они держат связь со своей матерью, с народом, они имеют все шансы на то, чтобы остаться непобедимыми. В этом ключ непобедимости большевистского руководства».
Изложение этого мифа о подвиге Геркулеса, завершившееся поражением Антея, на последней странице «Краткого курса» казалось то ли тревожным предупреждением, то ли зловещим пророчеством. После него следовала лаконичная фраза: «Таковы основные уроки исторического пути, пройденного большевистской партией».
Ясно, что «Краткий курс» должен был служить не только средством убеждения его читателей в правильности «исторического пути, пройденного большевистской партией», но и сводом знаний, позволявших предотвратить возможные поражения и обеспечить новые успехи в будущем.
Как это и следовало из программы переобучения партийных кадров, изложенной Сталиным, «Краткий курс» был предназначен прежде всего партийным кадрам. Он подчеркивал, что «именно потому, что она (эта книга. – Примеч. авт.) демонстрирует на исторических фактах, она убедительна для наших кадров, работающих интеллектом, для людей рассуждающих, которые слепо за нами не пойдут».
Он замечал: «Мы мало внимания обращали на подготовку нашей интеллигенции, на людей, которые работают в нашем руководящем аппарате… Книга эта обращается прежде всего к нашим кадрам, которые мы прозевали».
В то же время Сталин оговаривался: «Слова товарища Жданова насчет того, что книга обращается прежде всего к кадрам, нельзя понимать так, что мы поворачиваемся спиной к рабочим или крестьянам». Очевидно, что книга была предназначена и для лиц физического труда, не имеющих высшего образования.
Вместо заключения. Взорвавшиеся мины и сфабрикованные мифы
...Первым же на возможность использовать репрессии для разрушения советского строя обратил внимание Троцкий. Дейчер писал, что, по оценке Троцкого, «лагеря становились школами и полигонами оппозиции, в которых троцкисты были бесспорными наставниками… Хорошо организованные, дисциплинированные и хорошо информированные в политическом отношении, они были настоящей элитой того большого слоя нации, который был брошен за колючую проволоку». Троцкий и его сторонники рассчитывали, что, превратившись в лагерях и местах ссылок в троцкистов под руководством опытных «педагогов», сотни заключенных и ссыльных поднимут антисталинскую революцию. В «Бюллетене оппозиции» Троцкий в 1938 году пророчествовал: «Монументы, которые Сталин воздвиг себе, будут свергнуты… А победоносный рабочий класс пересмотрит все процессы, публичные и тайные, и воздвигнет памятники несчастным жертвам сталинского злодейства и позора на площадях освобожденного Советского Союза».
Троцкий чрезмерно преувеличил потенциал троцкистов. Никакой заметной роли репрессированные троцкисты в пересмотре процессов не сыграли. Вряд ли он мог предвидеть, что памятники Сталину будут свергнуты по приказу Хрущева, которого Троцкий считал верным сталинистом, но кто на самом деле был в начале 20-х годов активным троцкистом.
На основе искаженных представлений о событиях 1937–1938 годов некоторые отечественные авторы попытались доказать тождество между сталинской эпохой и временем пребывания у власти Гитлера. Авторы учебного пособия «Отечественная история», рекомендованного Министерством образования РФ для студентов высших учебных заведений (под редакцией Р.В. Дегтяревой и С.Н. Полторака) писали: «Сталинизм и гитлеризм во многом были похожи. Оба политических течения своими корнями уходили в так называемую “теорию насилия”». О том, что многие страны мира практиковали и продолжают практиковать в мире навязывание своей идеологии, своего образа жизни, прибегая к насилию, авторы пособия умалчивали. О том, что именно СССР во главе со Сталиным сыграл решающую роль в разгроме попыток гитлеризма навязать миру режим рабства и геноцида авторы пособия также предпочли не говорить.
Эти искаженные представления о сталинском времени взяты на вооружение врагами нашей страны. Они используются на Украине для того, чтобы убедить, будто голод 30-х годов в этом крае был вызван стремлением советского правительства осуществить геноцид против украинского народа. Эти представления эксплуатируются в прибалтийских государствах, приравнявших советский период в их истории к гитлеровской оккупации. События вокруг памятника освободителям Таллина 2007 года показали, что на стороне прибалтийских покровителей бывших эсэсовцев стоят европейские парламентарии и значительная часть мирового общественного мнения, с пеной у рта повторяющие тезис о тождестве советской власти и гитлеровской.
Многолетние старания многих авторов книг, учебных пособий и материалов средств массовой информации России по распространению мифов о 1937 годе создали образ нашей страны, который полностью устраивает наших врагов за рубежом. Не случайно в разгар событий в августе 2008 года, когда правительство РФ предпринимало усилия «по принуждению Грузии к миру», наша страна оказалась практически в международной изоляции. Следуя избитому стереотипу о стране, способной лишь навязывать свою систему другим народам, действия России против агрессии, совершенной коррумпированной и авантюристической кликой Саакашвили, и по спасению народа Южной Осетии от физического уничтожения были объявлены подавляющим числом ведущих стран мира «агрессией».
Убеждение в том, что Россия – это страна зловещей тирании, позволило ОБСЕ на своей парламентской сессии в Вильнюсе 3 июля 2009 года присоединиться к решению Европарламента отмечать 23 августа как «Общеевропейский день памяти жертв сталинизма и нацизма». Приравняв советский период истории, когда наш народ спас человечество от гитлеровского порабощения и уничтожения, к нацизму, руководители европейских стран совершили величайшее кощунство. Этого могло бы не быть, если бы они не получали постоянную поддержку со стороны значительной части средств массовой информации России и части ее общественного мнения, зараженного мифами 1937 года.
