Яндекс Про заблокировал мне доступ к заказам с формулировкой:

«Вам недоступны заказы. Вы не доставили посылку».

При этом все заказы с моей стороны были выполнены. Ни одного умышленно недоставленного заказа не было.

Отдельно хочу подчеркнуть: заказы, которые не были получены клиентами, утилизировались только после согласования со службой поддержки Яндекса. То есть я действовал строго по инструкциям сервиса.

Несмотря на это, мне просто отключили доступ к работе без объяснений:
— какой именно заказ считается недоставленным;
— где доказательства нарушения;
— почему решение принято без проверки;
— на каком основании меня фактически лишили возможности работать.

Поддержка при этом полностью игнорирует обращения.
За целый день — ни одного нормального ответа, только тишина.

Складывается ощущение, что любого курьера можно заблокировать одной кнопкой без разбирательств и без возможности защитить себя.

И, судя по количеству похожих историй, это уже давно не единичный случай.

Для многих работа в Яндекс Про — основной источник дохода. Когда человеку без доказательств перекрывают доступ к заказам на дни или недели — это уже серьёзные последствия.

Теперь немного о законе.

Согласно ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом. Со своей стороны я выполнил обязательства и действовал в соответствии с инструкциями сервиса.

Ст. 310 ГК РФ запрещает односторонний отказ от исполнения обязательств без законных оснований.

Кроме того, любые обвинения должны подтверждаться доказательствами, а исполнитель имеет право знать причины ограничения доступа к работе.

На данный момент:
— поддержка не отвечает;
— доказательства мне не предоставлены;
— доступ к заказам заблокирован;
— возможность нормально работать отсутствует.

Сейчас я собираю всю переписку, скриншоты и готовлю обращения в Роспотребнадзор, трудовую инспекцию и прокуратуру. Также рассматриваю подачу досудебной претензии.

@Yandex, @yandexdelivery, прошу срочно выйти со мной на связь в комментариях или в личных сообщениях и объяснить:
— на каком основании ограничен доступ к заказам;
— какой именно заказ считается «недоставленным»;
— почему поддержка игнорирует обращения;
— где доказательства нарушения с моей стороны.

Прошу дать официальный ответ публично.

Если у кого-то была такая же блокировка с формулировкой «не доставил посылку» — напишите в комментариях. Похоже, проблема массовая.

#яндекспро #яндексдоставка #яндекскурьер #яндекскурьеры #яндексавто #яндексжалоба #яндексgo

Запись 12. В которой баба Нина теряет очки, а Ноль получает предложение

Предыдущая история про бабу Нину Гефест.Экспресс: Заказ №003 (Запись 8.1.)

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (Запись 1. В которой я стою под дождём, а она забыла про молоко)

Так. Запись. Сегодня — странно. Город повторил адрес. Редко такое. Я сидел… нет, я ехал. Мимо рынка. Сумка потеплела. Открываю: суп. Куриный, с лапшой. И стикер. Читаю — Гастелло, четыре, один. Баба Нина.

Я, честно, замер. Прямо на велике. Ноль, по-моему, тоже понял. Он зевнул. Но как-то… с интересом. Мы её помнили. Прошлый раз она ему мультики включала.

Ну, я поехал. Улица та же, тихая. Пёс у калитки. В прошлый раз я сказал — он как ковёр, который вынесли проветриться. Сегодня — тот же ковёр, только старее. Ноль подошёл, понюхал. Пёс вильнул хвостом. Я вам говорил — дипломатия. Они дружат. Не знаю, о чём они там договариваются, но, кажется, о погоде.

Захожу. Дверь, как всегда, открыта. Она кричит откуда-то: «Заходи! Я тут! Где-то!» Я захожу. Вижу: стоит посреди комнаты, шарит руками по серванту. И — вы не поверите — на ней очки. На цепочке. Висят. Она их ищет.

Я говорю: «Они на вас». Она: «Что?» Я: «Очки. На цепочке. У вас на груди». Она опускает глаза, трогает — и ахает. «Вот они! А я по всей квартире… В холодильник заглядывала». Я ей напомнил про прошлый раз — мол, тогда пульт искали. А она с достоинством так: «Пульт я нашла. Он был в духовке». Я не спросил почему. Честно, боюсь уже. Может, у неё там система хранения.

Дальше — стандартно. Она берёт суп, ставит на стол, я протягиваю сумку. Она помнит: «Давай ручку, у тебя планшет не работает». Я ей: «Уже пять лет как разряжен». Она кивает и говорит: «Внук сказал — может, тебе новый купить? У него знакомый в ремонте». Я отказался. Привык уже.

Расписалась. Буквы круглые, дрожащие: «Нина». А потом взяла мою ладонь. И держит. Не для подписи — просто держит. Тепло. Я чувствую это дурацкое покалывание в пальцах — контакт хороший, настоящий. Она смотрит на меня и говорит: «Ты заходи. Я супа много заказала. Одной не съесть». Я напомнил — я не ем. Вообще. Она помолчала. И вдруг спрашивает — тихо, не как обычно: «У меня внук тоже мало ест. Говорит — диета. А по-моему, он просто грустит. Ты тоже грустишь?»

Вот тут я завис. Прямо в прихожей. Потому что… ну а что тут скажешь? Я не грущу. Я просто доставляю. Но пять лет доставлять — это, наверное, тоже немножко грусть. Я не ответил. Она, кажется, поняла. У неё вообще с пониманием хорошо. Лучше, чем у многих, кто видит.

Ноль тем временем прошёл в комнату и сел у телевизора. Там передача про садоводство. Она его заметила, говорит: «А он у тебя тоже не ест?» Я: «Ест, но только по ночам». Она ему: «Хороший зверь. Остался бы ты у меня, манул. Я бы тебя котлетами кормила». Ноль зевнул. Вы бы слышали этот звук — это целое философское высказывание. Котлеты он не оценил, но порыв — да.

Я попрощался, вышел. Пёс у калитки — впервые за два раза — поднял голову. Посмотрел на меня. Я ему сказал: «Она в порядке. Очки на ней. Пульт в духовке». Он положил голову обратно. Видимо, у них с Ниной своя система оповещения.

Сел на велик. Ноль на руле. Солнце. И я думаю — вот если бы у меня была бабушка, я хотел бы, чтобы она была как Нина. Чтобы искала очки на цепочке и клала пульт в духовку. И чтобы не боялась манулов. Я спросил у Ноля: «Может, будем заезжать без заказа?» Он зевнул. Вы уже знаете, что это значит: «Ты задаёшь вопросы, на которые сам знаешь ответ».

Итог: суп доставлен, очки нашлись. Ноль получил предложение переехать — вежливо отказался. А я запомнил этот адрес. Теперь уже навсегда.

Конец записи.

Заказал через озон шины, должны были доставить 22 числа, как итог: 2 переноса доставки, просраные планы на выходные, из-за отсутствия конкретных сроков доставки и последующая отмена заказа с моей стороны.

P.S. В пвз доставка не возможна, магазин с озона отправил через Я.доставку

Запись 8.1. В которой я везу плов, а баба Нина ищет пульт

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (Запись 1. В которой я стою под дождём, а она забыла про молоко)

Заказ №7841
Статус: Доставлен. С удовольствием.
Груз: плов с бараниной, два чебурека, компот из кураги.
Температура: плов 79°C, чебуреки 71°C, компот 16°C. Почти идеально.

Иногда заказ приходит на адрес, от которого веет жасмином, хотя на улице октябрь.

Сумка потеплела, когда я проезжал мимо рынка. Я открыл её прямо на ходу. Плов. Настоящий, тяжёлый контейнер, из тех, где еды хватает на полдня. Запах зиры и баранины ударил в нос. Ноль чихнул, не вылезая из сумки.

Стикер гласил: «ул. Гастелло, 4, кв. 1. Баба Нина. Оплачено».

Я не знал, кто такая баба Нина. Но адрес был мне знаком — старая двухэтажка на тихой улице, где я однажды доставлял хачапури. Там ещё пахло жасмином и тополями.

Ноль высунул морду, понюхал воздух и зевнул. Плов его не интересовал, но компот он, кажется, оценил. Я застегнул сумку и поехал.

Улица Гастелло встретила меня тишиной и старым псом, который лежал у калитки и даже не поднял головы. Пёс был похож на ковёр, который вынесли проветриться. Ноль вылез из сумки, понюхал пса, тот вильнул хвостом, не открывая глаз. Дипломатия.

Дверь в квартиру номер один была приоткрыта. Я постучал.

— Заходи! — раздался голос из глубины. — Я тут! Где-то!

Я вошёл. В прихожей пахло тополиным пухом и мятой. Стоял старый сервант с фарфоровыми чашками, на стене висел ковёр с оленями. Телевизор орал какую-то передачу про здоровье.

Из комнаты вышла бабушка. Маленькая, в домашнем халате и очках на цепочке. В одной руке она держала вязание, в другой — пульт, которым только что переключала каналы. Или пыталась.

— Ой, — сказала она. — Ты доставка? А я думала, ты внук. Внук должен был зайти. Или завтра. Или я перепутала.

— Доставка, — подтвердил я. — Плов, чебуреки, компот.

— Это я заказывала! — обрадовалась она. — Точно! Внук сказал: «Бабушка, не готовь, тебе тяжело, я тебе закажу». А я говорю: «Мне не тяжело, я ещё огого». Но он всё равно заказал. Молодец.

Она попыталась взять пакет, но я не отдал.

— Распишитесь вот здесь, — сказал я, протягивая сумку. — Планшет, к сожалению, разрядился.

— Ой, — сказала она. — А где ж я распишусь? Я без очков плохо вижу. И ручки нет. И руки трясутся.

Ручка у меня была. Я протянул. Она взяла её и склонилась над сумкой.

— Тут уже столько подписей, — сказала она. — Ты, наверное, хороший курьер. Раз тебе все пишут.

— Стараюсь, — сказал я.

Она аккуратно вывела: «Нина». Буквы были круглые, детские. А потом, возвращая ручку, взяла мою ладонь и задержала на секунду. Контакт. Настоящий, тёплый, человеческий. Я почувствовал, как по пальцам пробежало знакомое покалывание — то самое, которое означает, что я всё ещё здесь. Плотность вернулась, реальность перестала быть размытой.

— Руки-то у тебя холодные, — сказала она, не отпуская мою ладонь. — Ты не заболел? Может, тебе компот оставить? У меня свой есть.

Она ещё раз сжала мои пальцы — не для подписи, а просто так, как делают старые люди, когда хотят передать немного тепла. Я стоял и думал о том, что контакт бывает разным. Иногда это просто отметка на сумке, формальность. А иногда — вот так: тёплая ладонь, вязаные тапки, запах мяты и пульт, который вечно теряется.

— Спасибо, — сказал я. — Я не болею. Я просто холодный.

— Молодой, а холодный, — вздохнула она. — Это непорядок. У меня муж был холодный, царствие небесное. Говорил: «Нина, я не мёрзну, я экономлю тепло». Дурак был. Но хороший.

Она улыбнулась и отпустила мою руку. Контакт завершился, но тепло осталось. Так бывает не всегда.

Ноль, который до этого сидел у порога, вдруг прошёл в комнату и сел у телевизора. Баба Нина посмотрела на него.

— А это кто? Кот? Какой странный.

— Манул, — сказал я. — Ноль.

— Манул, — повторила она с уважением. — Красивый. Как мой Васька, только уши другие. И морда. И вообще.

Ноль зевнул, демонстрируя полный набор зубов.

— Хороший зверь, — сказала баба Нина. — Пусть сидит. У меня ещё мультики будут.

Я попрощался и вышел. У калитки меня догнал её голос:

— Если внука увидишь — скажи, я пульт нашла!

— Обязательно, — сказал я.

Пульт, как выяснится позже, она нашла в духовке. Но это будет уже другая история.

Итог: плов доставлен. Баба Нина нашла пульт и, кажется, не потеряет его до вечера. Ноль получил мультики. Я получил подпись и немного тепла. Контакт был тёплым — такие я запоминаю.

Следующий заказ ещё не появился. Но сумка теплеет, а пёс у калитки всё ещё спит.

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (запись 9)

Запись 11. В которой я застреваю в лифте, а Виктор говорит, что это к лучшему

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (Запись 1. В которой я стою под дождём, а она забыла про молоко)

Заказ №7868
Статус: Доставлен. С приключением.
Груз: два стакана кофе, оба с собой. Один латте, один капучино. Перепутал, кому какой.
Температура: латте 62°C, капучино 64°C. В пределах погрешности.

Лифт дёрнулся и встал между этажами. Свет моргнул, но выжил. Ноль на руках прижал уши — ему не нравились замкнутые пространства. Мне, в общем-то, тоже.

— Приехали, — сказал я.

Ноль посмотрел на меня с выражением «я заметил».

Мы ехали в офисный центр на двенадцатый этаж. Два кофе для кого-то из бухгалтерии. Теперь кофе остывал в сумке, а я стоял в лифте и считал секунды. Секунд натикало сорок семь, когда я нажал кнопку вызова.

— Диспетчер, — протрещал динамик. — Что у вас?

— Лифт стоит. Между четвёртым и пятым.

— Ждите. Механик будет через двадцать минут.

Двадцать минут. Я посмотрел на Ноля. Ноль посмотрел на меня.

— У тебя есть идеи?

Ноль зевнул. Идей у него не было.

Через пять минут я позвонил Виктору. Не в приложение — просто набрал. Он ответил после первого гудка.

— Застрял? — спросил он.

— В лифте.

— С кофе?

— С кофе.

— Сейчас буду, — сказал он. — Не выходи.

— Я в лифте, Виктор. Я не могу выйти.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Значит, не потеряешься.

Он приехал через десять минут. Не в лифт — к диспетчерской. Я услышал его голос через динамик: что-то про срочность, про тёплый кофе и про то, что курьеры — это основа экономики. Через минуту лифт дёрнулся и поехал. Ещё через минуту двери открылись, и я увидел Виктора. Он стоял в коридоре с отвёрткой и видом человека, который только что объяснил механику, что такое карма.

— Ты починил лифт? — спросил я.

— Нет. Я поговорил с диспетчером. Он починил лифт.

— Что ты ему сказал?

— Что если кофе остынет, один курьер станет очень грустным. А грустные курьеры — это пробки.

Я не стал спрашивать, поверил ли диспетчер в пробки. Виктор умеет убеждать.

Кофе я доставил. Клиент — женщина в сером пиджаке — взяла стаканы, буркнула «наконец-то» и даже не заметила, что я перепутал латте с капучино. Контакт был формальным: палец к пальцу, дверь захлопнулась. Покалывание. Плотность. Но я почти не обратил внимания — потому что думал о Викторе.

Он ждал меня у лифта. Когда я вышел, он сказал:

— Знаешь, почему я тебе помогаю?

— Потому что мы застрявшие?

— Нет. Потому что ты всё ещё везёшь. Пять лет. Я бы бросил.

— Ты не бросил, — сказал я. — Твой счётчик всё ещё тикает.

Виктор посмотрел на меня и вдруг улыбнулся:

— Не сравнивай. Я жду пассажира, который не вернётся. А ты ищешь женщину, которая, может быть, уже рядом.

— Откуда ты знаешь?

— Я не знаю. Но я таксист. Я чувствую, когда маршрут почти закончен.

Он развернулся и пошёл к машине. Счётчик в его такси всё ещё тикал.

Итог: кофе доставлен, хотя и с опозданием. Латте и капучино перепутаны, но клиент не заметил. Виктор починил лифт словами. Я думаю о том, что он сказал: «маршрут почти закончен». Может быть, он прав. Может быть, нет.

Но его счётчик всё ещё тикает. И мой — тоже.

Запись 10. В которой я становлюсь «тем самым курьером»

Заказ №7860

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (Запись 1. В которой я стою под дождём, а она забыла про молоко)

Статус: Доставлен. С репутационным ущербом.

Груз: суши-сет «Филадельфия», васаби, имбирь, соевый соус.

Температура: 12°C. Как и положено.

Иногда Город подкидывает заказы с подвохом. Не опасным — скорее, дурацким. Таким, после которого ты стоишь на лестничной клетке и думаешь: «Ну почему я не придумал другую легенду про планшет пять лет назад?»

Сумка потеплела утром. Я открыл. Суши. Стикер: «ул. Гагарина, 5, кв. 12. Оплачено. Курьер — Дима».

Я уставился на последнюю строчку. Моё имя на стикере. Не «Гефест.Экспресс», не «доставка», а именно «Курьер — Дима». За пять лет такого не было. Город явно был в настроении.

Ноль сунул морду в сумку и понюхал имбирь. Чихнул. Имбирь он не уважает.

— Там моё имя, — сказал я. — На стикере.

Ноль посмотрел на меня с выражением «поздравляю, ты стал брендом».

Я поехал.

---

Дверь открыла девушка. Молодая, в худи с котиком. Увидела меня — и вдруг замерла.

— Подождите, — сказала она. — Вы тот самый курьер?

— Смотря что вы имеете в виду.

— Ну, тот, у которого планшет разрядился!

Я моргнул. Она всплеснула руками и обернулась вглубь квартиры:

— Мам! Это он! Тот курьер, которому на сумке расписываются!

Из комнаты выглянула женщина постарше — видимо, мама. Посмотрела на меня, на сумку, на Ноля, который высунул морду.

— Точно, — сказала мама. — Нам Лена рассказывала. У неё мужу пиццу доставляли, и курьер попросил на сумке расписаться. Она думала, это шутка. А это, оказывается, вы.

— Это я, — признался я.

— А почему планшет не заряжаете? — спросила девушка.

— Он... эм...

— Да ладно, — сказала мама. — У каждого свои странности. Распишитесь, доча. Человек работает.

Девушка взяла ручку и аккуратно вывела на сумке: «Катя. Спасибо за суши». Контакт: пальцы у неё были холодные после улицы, но ладонь задержалась на секунду дольше, чем нужно. Тёплый контакт — из тех, когда человек улыбается не потому, что вежливо, а потому, что ему правда смешно. Покалывание. Плотность.

— А это ваш кот? — спросила она, заглядывая в сумку.

— Манул. Ноль.

— Он тоже легендарный?

Ноль зевнул. Это означало: «Я всегда был легендарным. Вы просто узнали об этом только что».

— Можно я вас сфоткаю? — спросила Катя. — Для подруги. Она не поверит.

— Нельзя, — сказал я. — Протокол.

— Какой протокол?

— Который я сам придумал.

Она засмеялась и закрыла дверь.

---

Я спустился по лестнице и сел на велик. Ноль сидел на руле и щурился на солнце.

— Мы стали городской легендой, — сказал я. — Из-за вранья про планшет.

Ноль зевнул. Это означало: «Я стал легендарным не из-за планшета. Я стал легендарным, потому что я манул».

Я не спорил.

---

Итог: суши доставлены. Я узнал, что обо мне рассказывают клиенты. Планшет по-прежнему разряжен. Ноль по-прежнему легендарен.

Следующий заказ ещё не появился. Но теперь мне интересно: сколько ещё людей знают про «того самого курьера»?

Гефест.Экспресс: Заказ №003 (глава 11)