Ввиду начала в 22 году разных событий, из продажи и производства исчез вот такой отличный замок производства Сельмаш. Очнулся только что, осознав что многое под него у меня заточено. Обзвонил полстраны - не нашёл. За 4 года все запасы таких замков опустели, но не теряю надежды и взываю к силе Пикабу. Вдруг кто-то, где-то, в своем месте проживания найдет на витрине такое чудо и поможет с приобретением. В идеале нужно несколько. Замок вс1 д 051. Сельмаш Киров или стальф.
Все сайты с ним уже прозвонены, везде нет, не утруждайтесь сообщать пожалуйста результаты гуглежа.
Никогда бы не подумал, что в стране будет дефицит замков, а вот и дожили.
Как писатель превратил «Грязное Логово» в шотландскую легенду и жил в собственном романе
Вместо пролога. Дом как продолжение книг
В 1811 году Вальтер Скотт, уже знаменитый поэт и автор первых исторических романов, купил ферму с красноречивым названием Cartleyhole, что в переводе с местного диалекта означает что-то вроде «Грязная яма». Стоило это удовольствие 4000 фунтов (около 43,4 млн рублей по текущему курсу). Скотт переименовал участок в Эбботсфорд в честь брода через реку Туид, по которому когда-то монахи из аббатства Мелроуз переходили на другой берег.
Через тринадцать лет на месте унылого амбара с огородом вырос замок.
Готический, зубчатый, с башенками и витражами, он стал воплощением мечты: в камне и дереве застыли легенды, которым Скотт посвятил свою жизнь.
Как архитектор из писателя
Скотт не просто строил — он творил. И, разумеется, архитектурой занимался сам. Он нанял профессионала, архитектора Уильяма Аткинсона, но каждый элемент дома утверждал лично.
«Эбботсфорд, жилище, похожее на сновидение», — называл его хозяин. «Заколдованный замок» .
Что он построил? Особняк в старошотландском баронском стиле — первое воплощение того самого стиля, который позже назовут неоготикой.
Зубчатые стены, ступенчатые фронтоны, башенки с конусообразными крышами, резные дубовые панели — всё, что мы представляем, услышав «шотландский замок».
Но важнее, может быть, то, что Скотт скупал и привозил в Эбботсфорд реликвии, которые делали дом живой историей:
Витражи — скопированы с потолка замка Стерлинг, где изображены короли Шотландии.
Расписной потолок — вдохновлён часовней Росслин.
Фонтан — по образцу Эдинбургского Креста. Сейчас не действует.
Копии горгулий — с аббатства Мелроуз.
Дубовые панели — из старой церкви в Данфермлине.
В стены вмуровывали подлинные камни из разрушенных замков и монастырей. В доме появилась газовая сеть — одна из первых в Великобритании, причем она проработала до 1962 года .
Комнаты, где живут легенды
Эбботсфорд — это не просто коллекция древностей. Это собрание историй, которые Скотт мог рассказывать гостям, указывая на ту или иную вещь.
Библиотека. Тысячи книг. Скотт был одержим собирательством и тратил все гонорары на пополнение коллекции.
В библиотеке он работал над романами, которые принесли ему мировую славу.
Оружейная. Здесь хранились мечи и доспехи — настоящие, средневековые. Среди них — кошелёк Роб Роя, локон волос принца Чарли (Бонни Принц Чарли — якобитский претендент на престол) и кубок Роберта Бёрнса.
Всё, что могло вдохновить на очередной роман.
Реликвии знаменитостей. Мебель, подаренная королём Георгом IV; каминные часы, принадлежавшие Марии-Антуанетте; медальон с портретом Гёте; распятие Марии Стюарт; серебряная урна от Байрона (некоторые из них можно посмотреть здесь).
Это был театр памяти, где каждая вещь имела свой голос.
Гости, доходы и долги
Эбботсфорд стал центром притяжения для всей литературной Европы. У Скотта гостили Уильям Вордсворт, Томас Мур, ирландская писательница Мария Эджворт, американский эссеист Вашингтон Ирвинг (тот самый, благодаря которому воспряла Альгамбра). Скотт был радушным хозяином, но в приватных беседах вздыхал: «Моё время разбирают чайными ложечками».
Время над ним не властно.
Замок, как и все великие замыслы, стоил баснословных денег. К 1825 году Скотт оказался на грани банкротства. Но его издатель выкупил долги в обмен на авторские права, и к 1847 году поместье было полностью свободно от обязательств.
Королевский визит и музей
После смерти Скотта в 1832 году замок почти сразу открыли для публики — одним из первых в Великобритании. Сюда приезжали королева Виктория (1867), король Георг V, а в 1923 году — будущий король Георг VI с супругой Елизаветой.
Семья Скотта продолжала жить в Эбботсфорде до 2004 года, когда умерла последняя прямая наследница — Джейн Максвелл-Скотт. Она, кстати, была коннозаводчиком, и её лошадь по кличке Сэр Ватти выиграла две серебряные медали на Олимпийских играх 1988 года в Сеуле. После её смерти дом перешёл в благотворительный фонд Abbotsford Trust, который провёл масштабную реставрацию за 10 миллионов фунтов и в 2013 году торжественно открыл обновлённый музей.
Замок как прообраз
Эбботсфорд — это не просто дом писателя. Это иллюстрация того, как он мыслил исторический роман. В его книгах замки — это не просто декорации. Это артефакты, нередко живые, несущие и память веков, и новые сюжеты.
Вспомните знаменитый замок в «Айвенго» или замок Уэверли-Онор в романе «Уэверли».
Каждый раз Скотт использует замок как символ: родовой памяти, прошлого, которое давит на героя, и истории, которую он обязан принять. Эбботсфорд стал физическим воплощением этой идеи.
Вместо послесловия
Эбботсфорд — это единственный в мире замок, построенный как иллюстрация к книгам, которые ещё не были написаны. Скотт жил здесь будто бы внутри своих романов, окружённый реликвиями, которые сам же и собирал. Примечательно, что это работало.
Шотландский баронский стиль, который придумал Скотт, позже стали копировать по всей Британии. А сам замок стал символом того, что писатель может не только создавать миры в книгах, но и строить их в реальности из камня, дерева и собственной одержимости.
Влияние Эбботсфорда вышло далеко за пределы Британии. Его неоготическая эстетика вдохновила архитектора Эдварда Блора на создание Воронцовского дворца в Алупке — тот же «шотландский баронский» стиль, только адаптированный к крымскому ландшафту. Так замок Вальтера Скотта, не сходя с места, протянул свою каменную руку к Чёрному морю.
«Я построил этот дом, — признавался Скотт, — чтобы в нём жили легенды». И они до сих пор там.
Художественная историческая реконструкция зимнего двора горного замка с колодцем. Не является изображением конкретного сооружения или исторического события.
Горный замок было удобно защищать и трудно снабжать водой. Чем выше стояли стены над долиной, тем глубже приходилось пробивать колодец в скале или тем тщательнее собирать воду с крыш во дворе. Зимой эта система продолжала работать, но снег, лёд и обледеневшие механизмы могли осложнять и подъём, и перенос воды.
Речь пойдёт о горных и скальных замках Центральной Европы XIII–XV веков, прежде всего Пфальца, — именно там водоснабжение превращалось в отдельную, дорогую и долгую инженерную задачу, требовавшую внимания на всех этапах жизни замка, а не только при его строительстве.
Замок ставили не там, где удобно брать воду
Для высотных и скальных замков вода была одной из самых трудных хозяйственных задач. Оборонительно выгодное место на вершине или скальном выступе часто находилось далеко от доступного источника. Скальное основание, на котором стоял замок, — его же главное оборонительное преимущество — одновременно было преградой для воды.
Строителям приходилось выбирать между двумя решениями: пробиваться сквозь скалу вниз, к грунтовым водам или к водоносному слою внутри самой породы, или, наоборот, собирать воду сверху — с неба и с крыш. Оба решения требовали серьёзных вложений уже на этапе строительства, и очень часто замок использовал оба способа одновременно.
Колодец пробивали сквозь скалу на десятки метров
Первый способ — колодец — был самым надёжным, но и самым трудозатратным. Проходка такой шахты через твёрдую скальную породу занимала годы. Для колодца замка Берварштайн в источниках приводится срок около 50 лет до достижения воды.
В горных замках Пфальца сохранились и сами цифры глубины. Колодец Маденбурга уходит в скалу на 64 метра. Колодец Вегельнбурга изначально оценивался в 130 метров, хотя сегодня шахта физически открыта только до отметки 8,5 метра, а глубже завалена обломками — проверить точную цифру напрямую больше нельзя. Колодец Берварштайна в разных материалах того же корпуса источников оценивается в 74–104 метра. Даже цифры по одному из самых известных колодцев региона, Трифельсу, расходятся между источниками — от 55–73 до 79 метров. Это хорошо показывает, насколько условны точные цифры глубины для большинства подобных сооружений: единой системы измерения и учёта в разных материалах просто нет.
Схема устройства глубокого колодца в горном замке: скальный ствол, ворот для подъёма воды, колодезный дом сверху для защиты от загрязнения. Собственная иллюстрация.
Над шахтой нередко устраивали колодезный дом или башню. Такая постройка защищала источник и подъёмный механизм от осадков, мусора и случайного доступа посторонних, а в отдельных крепостях имела и оборонительное значение. Такие сооружения сохранились, например, при замках Маденбург, Фалькенбург, Майстерзель, Трифельс, Фалькенштайн и Вегельнбург.
Цистерна собирала не только дождь, но и талую воду
Там, где пробить колодец было слишком сложно или слишком дорого, замок полагался на второй способ — цистерну, подземный резервуар для сбора воды сверху. В такие резервуары стекала дождевая вода с крыш и открытых поверхностей двора, а во время оттепелей и весеннего снеготаяния в систему могла поступать и талая вода.
Устройство цистерн различалось по типу. Баковые цистерны представляли собой полностью герметичные подземные камеры с уплотнёнными стенами. Фильтрующие цистерны строили вокруг выложенной камнем шахты, которая внизу оставалась проницаемой: вода медленно просачивалась через неё, а часть загрязнений задерживалась. Средняя глубина такого резервуара составляла от двух до шести метров, примерно такой же была и его ширина.
Более позднюю, но наглядную версию того же принципа можно увидеть в крепости Кобург — там сохранились точные данные о конкретном сооружении. В 1531 году крепостной мастер Конрад Кребс построил цистерну глубиной девять метров, куда деревянные водостоки направляли дождевую воду с крыш соседних построек. Это уже XVI век, за пределами основного периода статьи, но пример хорошо показывает, насколько долго прожил сам принцип.
Схема устройства цистерны для сбора дождевой и талой воды в замке. Собственная иллюстрация.
Что менялось в системе зимой
Летом цистерна пополнялась почти сама: шёл дождь — резервуар наполнялся. Зимой источники прямо указывают на другой процесс: цистерны собирали воду не только после дождя, но и после снеготаяния, а значит, в морозные недели без оттепели приток воды сверху мог замедляться.
Дальше — уже не задокументированный факт, а инженерное предположение, оправданное самой конструкцией: открытые деревянные желоба, цепи и ворот колодца при отрицательной температуре могли обледеневать и требовать дополнительного внимания перед использованием. Глубокий колодец при этом оставался более устойчивым источником, чем цистерна: вода в глубине ствола замерзает значительно реже открытой поверхности.
Кто-то должен был носить воду каждый день
Ни колодец, ни цистерна не работали сами по себе — воду нужно было физически поднять, донести и распределить по замку. Для подъёма использовали ворот, лебёдку или ступальное колесо, внутри которого шёл человек, приводя механизм в движение собственным весом; верёвка с бадьёй опускалась в ствол и поднималась обратно уже с водой. В отдельных крепостях воду проводили по деревянным, глиняным или свинцовым трубам, но большинство хозяйственных операций всё равно требовало ручной переноски, ведро за ведром.
Там, где даже цистерна и колодец не покрывали всей потребности, воду везли снаружи — вьючными животными, чаще всего ослами, в деревянных бочонках или кожаных ёмкостях, по узким и крутым горным тропам. Сохранился документ 1477 года — материалы выставки о водоснабжении замка Кирхель цитируют отчёт наместника замка Лютцельштайн в Эльзасе своему пфальцграфу Филиппу, где среди прочего упоминается человек, в чьи обязанности входило ежедневно носить воду в замок. Эта короткая деталь из административной переписки — редкая возможность увидеть, что забота о воде была конкретной, ежедневной обязанностью одного человека, а не абстрактной хозяйственной функцией.
Художественная реконструкция доставки воды в горный замок на вьючном животном. Не является изображением конкретного случая.
По расчёту швейцарского исследователя замков Вернера Майера, простому рыцарскому хозяйству требовалось от 50 до 150 литров воды в сутки. Точная цифра зависела от числа людей, животных и того, шла ли речь только о питьевой воде или обо всех хозяйственных нуждах. Даже по нижней границе этой оценки речь идёт о десятках вёдер, которые нужно было поднять, донести и распределить каждый день.
В более позднее время в источниках встречается образ служанки, отвечавшей именно за воду в хозяйстве. Использовать это изображение как прямое доказательство такой же закреплённой должности в XIII–XV веках нельзя — оно относится к более позднему периоду. Но оно показывает, что забота о воде вообще могла оформляться как отдельная, конкретно закреплённая обязанность, а не размытая часть общего быта.
Вода разного качества для разных задач
Колодезная и цистерновая вода различались по качеству. Глубокий источник обычно считался более надёжным, тогда как в цистерну вместе с водой с крыш могли попадать пыль и другие загрязнения. Поэтому воду часто разделяли по назначению: одну использовали для питья и приготовления пищи, другую — для хозяйственных работ и животных.
Опасность угрожала не только качеству воды, но и самому доступу к ней при осаде. На Трифельсе, например, колодезную шахту разместили в отдельной защищённой башне за пределами основного двора, соединённой с крепостью отдельным переходом, так, чтобы к ней нельзя было подступиться извне. Источник воды в таком устройстве защищали не менее тщательно, чем главные ворота замка.
Горный замок снабжался водой не одним способом, а сочетанием нескольких. Глубокий колодец давал более надёжный источник, цистерны собирали воду с крыш и дворов, а в мирное время часть запасов могли доставлять извне на вьючных животных. Но ни одна из этих систем не отменяла ручного труда: воду требовалось поднять, перенести и распределить между кухней, людьми, животными и хозяйственными помещениями. Замковое водоснабжение было не только инженерным сооружением — за каждым ведром воды стоял конкретный человек, который делал эту работу каждый день, зимой не меньше, чем летом.
Какой способ кажется вам сложнее: годами пробивать глубокий колодец сквозь скалу или постоянно зависеть от воды, собранной с крыш?
Источники и материалы
— Michaela Aufleger (ред.). Wasser auf Burgen im Mittelalter. Von Zabern, 2007.
— Axel W. Gleue. Wie kam das Wasser auf die Burg? Vom Brunnenbau auf Höhenburgen und Bergvesten. Schnell und Steiner, 2008.
— burgen-pfalz.com. Wasserversorgung auf Burgen: Die Bedeutung von Brunnen und Zisternen; Zur Wasserversorgung der Burg Trifels.
