Остап Бендер и "лихие 90-е"⁠⁠

Арчил Гомиашвили в одном из интервью говорил, что Остап Бендер не сумел бы приспособиться к жизни в "лихие 90-е". Он, дескать, невинный младенец, наивный мечтатель, поэт и романтик в сравнении с жуликами и бандитами наших дней.

Такой душка, он же "чтит уголовный кодекс" - на все лады умиляются советские и постсоветские интеллигенты.

А между тем, впервые за 30 лет перечитывая "Двенадцать стульев", я вижу перед собой нормального такого вора, шулера, мошенника и вымогателя, который если и представляет чуть более интересный объект, чем какие-нибудь "сотрудники службы безопасности Сбербанка", так только благодаря таланту Ильфа, Петрова и Катаева.

И угловный кодекс он, как и всякий урка, чтит только на словах, не гнушаясь при случае самой пошлой кражей. Кстати, любопытен комментарий исследователей к этой фразе:

"…без уголовщины. Кодекс мы должны чтить…

То, что избегать «уголовщины» рекомендует именно уголовник, профессиональный мошенник, рецидивист, не казалось читателям-современникам парадоксом. Суждение «великого комбинатора» напоминало о том, что с 1 января 1927 года на территории РСФСР уже вступил в силу новый Уголовный кодекс. А в нем сроки наказания за ряд преступлений были увеличены.

Осенью 1926 года Бендер был осужден. Шесть месяцев спустя вышел на свободу.

Ему вынесли приговор, когда еще действовал первый советский УК – в редакции 1922 года. Если бы уже вступил в силу новый, то срок увеличился б вдвое.

Новый УК вступил в силу на территории РСФСР с 1 января 1927 года. Прежний же еще действовал на Украине и в других республиках.

Местные УК, аналогичные российскому, должны были вступить в силу с 1 июля 1927 года. Именно это подразумевалось шуткой Бендера: компаньонам, приехавшим в Москву, где по отношению к мошенникам применялись меры гораздо более строгие, чем на Украине, надлежало соблюдать осторожность. Цена ошибки выросла не менее, чем вдвое".

А вот с чего Бендер начал бы в "лихие 90-е":

"Тогда Остап извлек из тайников своего походного пиджака колоду карт и, засев у дороги при выезде из города, затеял игру в три карты. Рядом с ним стоял проинструктированный Ипполит Матвеевич, который должен был играть роль восторженного зрителя, удивленного легкостью выигрыша. Позади друзей в облаках рисовались горные кряжи и снежные пики.

– Красненькая выиграет, черненькая проиграет! – кричал Остап.

Перед собравшейся толпой соплеменных гор, ингушей и осетинов в войлочных шляпах Остап бросал рубашками вверх три карты, из которых одна была красной масти и две – черной. Любому гражданину предлагалось поставить на красненькую карту любую ставку. Угадавшему Остап брался уплатить на месте.

– Красненькая выиграет, черненькая проиграет! Заметил – ставь! Угадал – деньги забирай!

Горцев тешила простота игры и легкость выигрыша. Красная карта на глазах у всех ложилась направо или налево и не было никакого труда угадать, куда она легла.

Зрители постепенно стали втягиваться в игру, и Остап для блезира уже проиграл копеек сорок. К толпе присоединился всадник в коричневой черкеске, в рыжей барашковой шапочке и с обычным кинжалом на впалом животе.

– Красненькая выиграет, черненькая проиграет! – запел Остап, подозревая наживу. – Заметил – ставь! Угадал – деньги забирай!

Остап сделал несколько пассов и метнул карты.

– Вот она! – крикнул всадник, соскакивая с лошади. – Вон красненькая! Я хорошо заметил!

– Ставь деньги, кацо, если заметил, – сказал Остап.

– Проиграешь! – сказал горец.

– Ничего. Проиграю – деньги заплачу, – ответил Остап.

– Десять рублей ставлю.

– Поставь деньги.

Горец распахнул полы черкески и вынул порыжелый кошель.

– Вот красненькая! Я хорошо видел.

Игрок приподнял карту. Карта была черная.

– Еще карточку? – спросил Остап, пряча выигрыш.

– Бросай.

Остап метнул.

Горец проиграл еще двадцать рублей. Потом еще тридцать. Горец во что бы то ни стало решил отыграться. Всадник пошел на весь проигрыш. Остап, давно не тренировавшийся в три карточки и утративший былую квалификацию, передернул на этот раз весьма неудачно.

– Отдай деньги! – крикнул горец.

– Что?! – закричал Остап. – Люди видели! Никакого мошенства!

– Люди видели, не видели – их дело. Я видел, ты карту менял, вместо красненькой черненькую клал! Давай деньги назад!

С этими словами горец подступил к Остапу. Великий комбинатор стойко перенес первый удар по голове и дал ошеломляющую сдачу. Тогда на Остапа набросилась вся толпа. Ипполит Матвеевич убежал в город. Вспыльчивые ингуши били Остапа недолго. Они остыли так же быстро, как остывает ночью горный воздух. Через десять минут горец с отвоеванными общественными деньгами возвращался в свой аул, толпа возвратилась к будничным своим делам, а Остап, элегантно и далеко сплевывая кровь, сочившуюся из разбитой десны, поковылял на соединение с Ипполитом Матвеевичем".

Ну и стоит добавить, перечитав ещё и "Золотого телёнка", понял, что Остап Бендер "Двенадцати стульев" и Остап Бендер "Золотого телёнка" - это два совершенно разных персонажа. Первый - малопривлекательный уголовник. Второй - один из самых обаятельных и романтических художественных героев двадцатого века.