Критика на книги о ведьмаке⁠⁠

Финальная битва между добром и ведьмаками.

Знакомые иногда спрашивают об этой серии, желая узнать мнение. И почти всегда удивляются, узнав, что я считаю это плохой литературой.

Как ни странно, частый контраргумент на «мне не понравилось» звучит так:

— Тебя смутила Йеннифэр в ванной? Её вульгарный образ?

Абсурд. Я уважаю такие безусловно ужасные вещи, как книги Сорокина (не того, который Питирим, о чем мог бы пояснить отдельно). Уважаю и «Сагу о Рейниване» от того же Сапковского. Не говоря уж о Паланике, который пришел бы в ужас, узнав, что пишет полубезумный Сорокин. Поэтому сразу изложу свои тезисы о «Ведьмаке» вам на растерзание.

1. Это скучно. Однажды я ради эксперемента дал прочесть «Ведьмака» своему другу, который лежал в больнице, помирал от скуки и ничего не знал о Пане. Спустя неделю он на всю палату орал, желая вырвать у Пана всё то, что делает оного мужчиной. Настолько невыносимой ему показалась пятая книга! И правда же – первые две-три книги вышли бодрой, заходящей и очень сатиричной сказкой. Следующие — метания тонкого душой ведьмака Геральда среди учебника политологии с краснолюдами. Основа книг – перемещение из точки в точку, невозможность принять героем те или иные решения, которые подается уж больно гротескно. А чтобы компенсировать Геральта (пустой сосуд мужественности в поступках), хитрый Пан постоянно рисует пред нами образ бравого вояки и, простите, любовника. Рисует и подчёркивает.

2. Акценты. Каждый краснолюд Сапковского – типичный «мужик», правда, если верить описаниям радикальных феминисток. Небрит, пердит и матюкается. Ну и ржет в голос, когда пердит. Эльфы же подчеркнуто культурны, даже когда живут в диких лесах, в противовес краснолюдам, имеющим прогресс. Пан как бы говорит: смотрите! Сила в природе и в Старшей Крови! Одни не одичали в лесах, другие – дикие от природы!

Подобные условности отлично вписались бы в первые книги, но только за счет сказочности. Пан же, открывая в сказке политику, решил умолчать о социологии. Цель усматривается – не дать поглотить массе персонажей Геральта, который всегда «между» (это многозначно). В группе «нелюдей» он между краснолюдами и эльфами – недостаточно «высок» для одних, но повыше других. Он между людьми и нелюдями, между магами и солдатами. Нейтрал, который не может понять, чего хочет. И которому нет равных. В мире, который не знает ассимиляции.

3. Слишком явные отсылки. Самоочевидно, что Нильфгаард – тоталитарная солянка из Германии и СССР, правда, с оригинальным Эмгыром. Злой большевизм-национализм угрожает маленькой Ривии (Польше), краснолюды («низшая раса») висят. Шагают дивизии зла под шлемами крылатыми, наводят трепет.

Разбавлять фентези историей – удобный, знакомый всем мэтрам жанра трюк. Получилось ли у Пана? Получилось. Ровно, как и расколоть фэнов – первый лагерь любит две сказочные книги, второй не признаёт начало, предпочитая читать политические споры эльфов и магов в высоких залах. Такой раскол, однако, сказался – Сапковский последовал изначально взятому стилю, кардинально поменяв курс, он сделал сказку о политике, местами наивную, местами глуповатую, как жизнь. До Мартина Сапковскому приочень далеко – он поселил в сказке супергероя, затем принялся урезать ему силы, одновременно повышая градус серьёзности вплоть до занудства.

4. Геральт – «Пируг», но неудачный. Как я заметил, истинные фанаты зубами грызут, доказывая, что Ведьмак не есть «Пируг», описанный уважаемым Паном в «Нет золота в серых горах». Мол, ведьмак болеет, ломается, не герой он.

Но на стороне супергероя Геральта мощнейшая сила – сам Пан. Для убийства Геральта не нужен Мартин, хватило бы и Сапковского, не создавай тот щелей в логике своего же мира, в которые успешно пролазит герой. Например, маг Вильгефорц отчего-то заморозил только Региса, но никак не ведьмака. АС везде старательно оберегал Геральта ото всех, сберег и от здравого смысла. Потом же, исписав нужное количество страниц, убил своего супергероя так, чтобы ни у кого не осталось сомнений – он обычный человек, как мы.

P.S. Сюжет в играх прекрасен. Пан может сколько угодно обзывать его «неканоном».