Избавь от Лукавого. Глава 9⁠⁠

Я закинул рюкзак на плечо и вместе с остальными пассажирами выбрался на перрон из электрички. Народу было столько, словно половина страны именно сегодня решила срочно куда-нибудь уехать, а вторая половина - встречала первых. Кто-то бежал с чемоданом, кто-то тащил огромный телевизор, завёрнутый в плед, какая-то бабушка пыталась объяснить внуку, что голубей кормить нельзя, потому что они “наглые”, а голуби, судя по их упитанному виду, придерживались прямо противоположного мнения.

— Скучал по людям? — спросил Лукавый.

— Нет.

— Они по тебе тоже не очень.

Телефон коротко пискнул.

“Мы у служебного входа.”

— Ну хоть искать никого не надо.

— Не зарекайся, с тобой фраза “искать никого не придётся” обычно заканчивается поисками какой-нибудь древней твари.

Я сделал вид, что не услышал. Последний раз, когда я согласился с Лукавым, меня чуть не утопил лесовик. Жизненный опыт подсказывал, что иногда полезнее промолчать.

Верочку я заметил сразу. Она стояла, прислонившись к перилам, и сосредоточенно пила кофе, будто это была не обычная картонная кружка, а последний источник счастья в её жизни. Рядом с ней разговаривала незнакомая женщина в тёмной куртке, невысокая, крепкая, с короткой стрижкой и очень спокойным лицом.

Такими лицами обычно обладают люди, которых невозможно удивить. Подойдя ближе, я понял, что ошибся - удивить её можно, для этого достаточно представиться.

— Привет, — сказала Верочка.

— Привет.

Она кивнула на женщину.

— Это Ирина Сергеевна.

Женщина протянула руку.

— Капитан полиции.

Я пожал руку.

— Олег.

Она несколько секунд ждала продолжения, но первой не выдержала Верочка.

— Говори кем работаешь.

Я тяжело вздохнул.

— Экзорцист.

Ирина посмотрела сначала на меня, потом на Верочку.

— Это шутка?

— Хотелось бы.

Лукавый довольно захихикал.

— Обожаю момент, когда люди начинают жалеть, что вообще с тобой познакомились.

Ирина открыла дверь с табличкой «Только для сотрудников», пропустила нас внутрь и быстрым шагом пошла по длинному коридору, даже не оборачиваясь, словно была совершенно уверена, что мы не потеряемся. Она ошибалась, я почти сразу остановился возле автомата с кофе.

— Ты серьёзно? — спросила Верочка.

— Секунду.

— Женщина две недели числилась пропавшей без вести.

— Именно поэтому мне нужен кофе.

— Какая связь?

— Прямая. Все неприятности в моей жизни начинались либо без кофе, либо сразу после него. Проверим, какой сегодня вариант.

Лукавый одобрительно хмыкнул.

— Вот это научный подход.

Автомат задумчиво загудел, подумал ещё секунд десять, после чего героически выплюнул стаканчик с жидкостью странного цвета, который производители почему-то продолжали называть капучино.

Я осторожно сделал глоток.

— Ну?

— Теперь я понимаю, почему бесы предпочитают ад.

Верочка фыркнула, даже Ирина едва заметно улыбнулась.

— Всё? — спросила она.

— Да. Теперь можно расследовать.

Мы пошли дальше.

— Если коротко, — начала Ирина, — женщину нашли вчера ночью в зале ожидания без документов, без телефона, без сумки. Камеры показывают, что она появилась около половины первого, спокойно села на лавку и просидела там почти четыре часа, пока к ней не подошёл патруль.

— Просто сидела? Не пыталась уйти?

— Нет.

— Ничего не просила?

— Один раз спросила, где можно купить мандарины.

Я посмотрел на Верочку.

— Купили?

— Конечно.

— И?

— Через пять минут она забыла, что сама нас попросила.

Мы свернули ещё раз, Ирина продолжила:

— Когда её доставили сюда, сначала решили, что возрастная деменция, потом врачи сказали, что всё не так просто. Анализы хорошие, инсульта нет.

, травм нет. Даже давление почти как у космонавта.

— Старого космонавта, — уточнил Лукавый.

— Очень старого, — мысленно согласился я.

— Тогда почему…

— Вот именно, — перебила Ирина. — Почему?

Она остановилась возле серой двери.

— Муж её опознал сразу.

— Как он?

Полицейская неожиданно устало потёрла переносицу.

— Плохо.

— Потому что жена не узнаёт?

— Нет, иногда узнает.

— Это как?

— Сейчас сам увидишь.

Она нажала на ручку.

— Только потом не говори, что мы тебя не предупреждали.

Комната оказалась совсем маленькой: стол, два стула, диван у стены, старенький телевизор под потолком, который работал без звука, и большое окно, выходившее на перрон.

Женщина сидела возле окна, спиной к нам, и я сразу решил, что мы ошиблись дверью. Там не было роскошной женщины с идеальной осанкой, дорогими украшениями, красивыми волосами и таким взглядом, будто весь мир существовал исключительно для того, чтобы любоваться ею. Возле окна сидела маленькая худенькая старушка в поношенном сером пальто, с совершенно седыми волосами, собранными в небрежный пучок, и узкими плечами, которые казались такими хрупкими, что хотелось подойти и осторожно укрыть их пледом.

Я даже остановился.

— Это… она?

Верочка молча кивнула.

— Не может быть…

— Может, — тихо ответила Ирина. — Паспорт. Отпечатки пальцев. ДНК. Мы проверили всё, что могли.

Лукавый перестал шутить.

— Она постарела…

Я медленно подошёл ближе, всё ещё пытаясь найти в этой незнакомой старушке хоть что-нибудь от той женщины, которую видел совсем недавно, и лишь теперь заметил знакомый поворот головы, ту же лёгкую привычку чуть приподнимать подбородок и едва заметно щуриться, когда она смотрела в окно. Это действительно была Хюррем, только прожившая ещё лет тридцать.

— Здравствуйте, — негромко сказал я.

Женщина обернулась, несколько секунд внимательно разглядывала меня, а потом её лицо неожиданно просветлело.

— Олежка!

Я машинально оглянулся. Мало ли, вдруг за спиной ещё один Олег стоит.

— Кажется, она обращается к тебе, — буркнул Лукавый.

— Сам догадался.

Она улыбнулась так тепло, словно встретила старого друга, которого давно ждала.

— Ты обещал прийти.

— Обещал? Когда?

Она замерла, улыбка медленно погасла.

— Не помню…

Пальцы беспокойно заскользили по краю пледа.

— Но обещал…

Верочка осторожно присела рядом.

— Хюррем…

Женщина сразу повернула голову.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Это… не моё имя.

Мы с Верочкой переглянулись.

— А как вас зовут? — спросил я.

Она открыла рот.

— Я…

И замолчала. Сначала мне показалось, что она просто задумалась, потом стало понятно нет. Она действительно пыталась вспомнить.

— Я… Я…

Лицо её постепенно менялось. Растерянность сменилась испугом. Она схватилась за виски, словно могла силой вытащить из памяти собственное имя.

— Я ведь знала… Почему… Почему не помню?

Последние слова она произнесла уже почти шёпотом, и тихо заплакала. Так плачут дети, когда понимают, что потеряли что-то очень важное, но ещё сами не могут объяснить взрослым, что именно.

Я уже хотел сделать шаг к ней, когда краем глаза заметил странное движение: над её головой воздух едва заметно дрогнул, словно над раскалённым асфальтом в июльскую жару. На одно короткое мгновение в этой зыбкой дымке проступил золотистый узор, похожий на крупную змеиную чешую, и сразу исчез.

Я резко моргнул - ничего. Только плачущая старушка.

— Лукавый…

Ответа не было.

— Ты видел?

Прошло несколько секунд, и только потом он очень тихо сказал:

— Видел.

— Что это?

— Не знаю…

И это мне совсем не нравится.

Я ещё несколько секунд смотрел на Хюррем. Нет, не на Хюррем, а на пожилую женщину, у которой кто-то украл не кошелёк, не документы и даже не память. У неё украли её саму.

— Выйдем? — тихо спросила Ирина.

Я молча кивнул, и только оказавшись в коридоре, я глубоко вдохнул.

— Ну? — спросила Верочка.

— Ну…

Я потёр лицо ладонями.

— Есть две новости.

— Начинается, — вздохнул Лукавый.

— Хорошая и плохая?

— Нет. Плохая и очень плохая.

Ирина скрестила руки.

— Начинай с плохой.

— Это точно не деменция.

— Мы уже догадались.

— Тогда сразу очень плохая. Я понятия не имею, что это.

Потом Верочка осторожно уточнила:

— Совсем?

— Совсем.

Она удивлённо подняла брови.

— Даже Лукавый?

— Даже он.

— Эй! — возмутился тот. — Между прочим, я сейчас тоже испытываю профессиональное унижение.

— У тебя профессия какая?

— Древнее вселенское зло.

— Это теперь официальная должность?

— Конечно. Пенсию только не платят.

Я едва заметно улыбнулся, Верочка покосилась на меня.

— Иногда я тебе завидую.

— Не стоит.

— Почему?

— Ты не представляешь, сколько ерунды можно услышать за сутки от сущности, которая живёт у тебя в голове.

— Например?

— Например, сейчас он рассуждает, можно ли считать вокзальный кофе преступлением против человечества.

— Потому что это оно и есть! — немедленно заявил Лукавый.

Я кашлянул.

— Ладно… Это потом.

Ирина всё это время внимательно за мной наблюдала.

— Пытаюсь понять.

— Что именно?

— Ты сейчас разговариваешь сам с собой… или действительно с кем-то.

— Если честно…

Я задумался.

— Иногда я и сам не уверен.

Лукавый фыркнул.

— Врёт. Уверен. Просто любит производить впечатление.

— Помолчи.

— Не могу. Работа такая.

Я вздохнул.

— Вот видите?

Ирина неожиданно усмехнулась.

— Первый раз в жизни встречаю человека, который честно признаётся, что спорит с голосами в голове.

— Обычно люди скрывают.

— Обычно люди работают бухгалтерами.

— Кстати, — оживился Лукавый. — Никогда не доверял бухгалтерам…

— Камеры посмотреть сможете? — спросил я.

Ирина молча кивнула.

— Уже не думала, что попросишь. Все, кто хоть немного умеет расследовать, рано или поздно просят камеры.

— А те, кто не умеет?

— Сразу начинают строить теории.

— Тогда я пока помолчу.

— И правильно.

Через несколько минут мы уже сидели в небольшой комнате, заставленной мониторами. Перед экранами развалился молодой полицейский лет двадцати пяти с таким количеством кружек на столе, что можно было подумать, будто кофе здесь выдают вместо зарплаты.

Он поднял голову.

— Ирина Сергеевна?

— Покажи запись с Хюррем.

Парень кивнул.

— Сейчас.

Компьютер недовольно загудел, Лукавый тут же оживился.

— О, древнее зло против современных технологий. Ставлю на компьютер.

— Замолчи.

— Он меня не слышит.

— Зато я слышу.

На экране появился зал ожидания.

Дата. Время. 00:31. Хюррем вошла в кадр.

Я невольно подался вперёд. Да, это была она! Дорогой светлый плащ. Походка была спокойной, уверенной, словно весь вокзал принадлежал лично ей.

— Вот это уже знакомый человек, — тихо сказал я.

Она неторопливо прошла через зал, огляделась и неожиданно улыбнулась кому-то, я прищурился.

— Стоп.

Парень поставил запись на паузу.

— Что?

— Она кому улыбается?

Полицейский пожал плечами.

— Никому.

Он увеличил изображение - перед Хюррем никого не было.

— Может, человек вышел из кадра? — предположила Верочка.

Парень покачал головой.

— Проверяли.

Он включил запись. Хюррем ещё секунду смотрела куда-то перед собой, затем едва заметно кивнула, словно кто-то пригласил её следовать за ним, и пошла за пустотой. Мы молча смотрели запись дальше - Хюррем уверенно шла через вокзал, но разу не остановилась.

— А вот здесь начинается странное, — сказала Ирина.

Парень переключил запись на другую камеру - холл. Потом ещё одну - переход. Потом камеру возле эскалатора. Хюррем нигде не появлялась.

Я нахмурился.

— Подождите, она же не могла раствориться?

— Мы тоже так решили.

Полицейский уже явно получал удовольствие от моего выражения лица.

— Просмотрели все записи до единой. И только через сорок семь минут она снова появляется.

Следующий файл открылся почти мгновенно.

00:18.

Хюррем спокойно сидела на лавочке. Та самая лавочка, где её позже нашли. Одна, уже старушка, словно никуда и не уходила. Я несколько секунд молча смотрел на экран, и повернулся к Ирине.

— А между этими двумя записями?

— Она просто… исчезла почти на час.

Я снова посмотрел на монитор. Лукавый наконец тихо произнёс:

— Теперь мне тоже интересно.

— Можно ещё раз? — попросил я.

Парень вопросительно посмотрел на Ирину, та кивнула, запись началась сначала. Мы снова увидели, как Хюррем входит в зал ожидания.

Я смотрел уже не на неё, а на на людей вокруг, кто куда идет, куда смотрит. Кто замечает красивую женщину.

— Стоп.

Парень снова поставил запись на паузу.

— Что теперь?

Я подошёл почти вплотную к монитору.

— Вот этот мужик.

— Какой?

— В кепке.

Парень увеличил изображение. Мужчина лет пятидесяти катил чемодан.

— Он её не видит.

Ирина нахмурилась.

— Почему ты так решил?

— Потому что сейчас они столкнутся.

Запись включили, Хюррем шла прямо ему навстречу. До столкновения оставалось два шага… Один… Мужчина неожиданно сделал маленький шаг в сторону, не повернув головы. Будто машинально обходил столб или мусорную урну, и спокойно пошёл дальше.

— Совпадение? — спросила Верочка.

— Возможно.

— Ещё раз.

Парень тяжело вздохнул, но отмотал запись. Теперь я смотрел на девушку с коляской. Потом на студента с огромным рюкзаком. Все они не глядя смешались чуть в сторону.

В комнате стало тихо. Первой заговорила Ирина.

— Чёрт… Я три дня смотрела эти записи, и не заметила.

— Потому что ты смотрела на Хюррем.

Она медленно кивнула.

Лукавый тихо хмыкнул.

— Молодец.

— Не сглазь.

— Уже поздно.

Ирина повернулась к оператору.

— Найди ещё запись.

— Какую?

— Любую, где она проходит мимо людей.

Через несколько минут на экране появилась другая сцена: Хюррем спокойно шла вдоль витрин, навстречу двигался молодой парень, уткнувшийся в телефон, и я мысленно приготовился к столкновению. За полметра до неё парень вдруг резко сделал шаг влево, не отрывая взгляда от экрана телефона, будто кто-то осторожно отвёл его за локоть. Он прошёл мимо…

Я почувствовал, как по затылку пробежало неприятное напряжение.

— Люди её… чувствуют, — тихо сказал я.

— Но не видят? — спросила Верочка.

— Нет, видят, но мозг тут же забывает, что видел. Словно перед ними не человек, а что-то, что сознание отказывается удерживать.

Парень за компьютером вопросительно посмотрел на меня.

— Отмотайте, пожалуйста, секунд на десять назад.

— Опять?

— Если очень повезёт, это последний раз. Хотя опыт подсказывает, что именно после таких слов начинается самое интересное.

Запись пошла снова, Хюррем неторопливо шла по залу ожидания, потом вдруг улыбнулась кому-то, кого не видел больше никто, немного замедлила шаг, будто прислушиваясь к чужим словам, а затем совершенно естественным движением отошла в сторону, освобождая дорогу.

Не человеку.

Именно Кому-то, потому что я заметил отблески чешуи на том месте.

Это было невозможно объяснить, но жест выглядел настолько привычным и уважительным, словно она уступала проход существу, перед которым так поступали всю жизнь.

Лукавый тихо выругался. Я даже не сразу понял, что услышал именно ругательство.

— Ого… — пробормотал я. — Записать бы эту дату в календарь. Кажется, впервые за всё наше знакомство ты испугался раньше меня.

— Я не испугался.

— Конечно.

— Ладно, — примирительно подумал я. — Давай попробуем по-другому. Ты его узнал?

Он очень медленно кивнул.

— Узнал…

— Кто это?

— Когда-то… очень давно… нам запрещали даже произносить его имя вслух.

Я не удержался и хмыкнул.

— Кому это — вам? Есть какой-то профсоюз нечистой силы? Ежегодные собрания? Корпоративы?

— Были бы корпоративы, я бы давно уволился.

— Значит, всё-таки был коллектив.

— Олег…

В его голосе прозвучало такое раздражение, что улыбка сама сползла с моего лица.

— Хорошо. Без шуток.

Я ещё несколько секунд смотрел на замерший кадр, где Хюррем будто разговаривала с пустым местом. В этот мин Лукавый произнёс это настолько тихо, что мне пришлось почти задержать дыхание, чтобы расслышать:

— Великий Змей… и если это действительно он… то всё, с чем мы сталкивались раньше, было обычной деревенской дракой после свадьбы.

Я невольно усмехнулся.

— А теперь?

Лукавый ответил без тени улыбки:

— А теперь, Олег… кажется, мы случайно наступили на хвост существу, рядом с которым даже я чувствую себя мелкой неприятностью.

И вот после этих слов шутить больше не хотелось.

📕 История выходит 2 раза в неделю: среда и суббота.