Забор, как признак уровня⁠⁠

Проедьтесь по частному сектору и насладитесь коридором из профлиста. Заезжаешь в организованный коттеджный посёлок с населением побогаче и картина обратная: заборов между участками почти нет. Но по краю этого посёлка идёт капитальная стена с камерами и шлагбаумом. А вот поместье богача на несколько гектар, и вокруг него снова стена, уже личная, каменная, со своей охраной.

Забор в России ведёт себя так: чем больше денег, тем он незаметнее для обитателя дома. А чтобы понять сегодняшний профлист, надо отмотать лет на двести назад.

Деревня: плетень

В русской деревне глухих трёхметровых заборов не было в принципе. Двор, конечно, огораживали плетнём, жердями, штакетником, но у этого забора была скучная хозяйственная задача: не пускать скотину. Чтобы корова не ушла в огород, а куры к соседу. От людей никто не прятался, да и незачем: деревня это все свои, каждый на виду, чужак заметен за версту. Забор был низкий, «дырявый», через него переговаривались и передавали вёдра. Прятать быт за глухой стеной от соседа, с которым завтра вместе косить, никому в голову не приходило.

Так что тяга к глухому забору это не деревенское наследство. Это пришло из города.

Купец и барин: две разные стены

В городе было два образца, и они противоположны. Сразу понятно, что у обычного квартирного горожанина никакого забора не было.
Вот как, примерно выглядел частный сектор старой Москвы

Купеческий двор - вот он обнесён раз глухой и высокой деревянной стеной. Тяжёлые ворота, сплошной забор, злая собака за ним. Это культура «моя крепость», недоверие к чужому, богатство, которое прячут, а не показывают. Архитектурный домострой. Именно эта традиция закрытого, отгороженного от улицы двора и есть далёкий предок нынешнего профлиста.

Дворянская усадьба - полная противоположность. Их кстати в Москве нынешней сохранилось немножко. Ограда там тоже была, но ажурная: чугунная решётка, каменные столбы, парадные ворота. Смысл её не спрятать, а показать. За решёткой должен просматриваться парк, аллея, фасад с колоннами. Забор здесь работал как рамка для картины и как знак статуса: смотрите, и завидуйте. Прятать усадьбу за глухой стеной было бы нелепо её для того и строили, чтобы ею любовались.

И так два образца купеческая глухая стеня и барская открытость узорной ограды. Дальше они разойдутся по разным этажам достатка и достоинства.

Советская власть

Потом частную собственность отменили и вместе с ней исчез сам вопрос «как отгородить моё». Прятать стало нечего и незачем. Не для всех конечно, партийные патриции конечно огораживали свои резиденции, но в массе суровые заборы были не вокруг частных домов.

В деревне остался всё тот же низкий штакетник и палисадник под окнами. А главным полигоном заборостроения стала дача. И вот тут интересно: в садовых товариществах глухой забор был фактически запрещён. По нормам ограду между участками полагалось делать сетчатой или редкой, невысокой чтобы не затенять соседскую грядку. Сосед видел твои шесть соток насквозь, а ты его, и это считалось нормой. Скрытность за глухой стеной выглядела почти подозрительно ибо нечего тебе там прятать от коллектива.

И ещё в восьмидесятые массовый русский забор был низким и просматриваемым. Глухой профлист до неба это не вековая традиция. Это продукт последних тридцати лет.

Страх и Технология Девяностых

Дальше всё сошлось в одной точке.

Сначала — страх. Собственность вроде приватизировалась и как бы вернулась, а защищать её стало некому: с участков тащили всё, милиция разводила руками, надеяться можно было только на себя. Открытая дачная жизнь из советского прошлого вдруг стала выглядеть как приглашение. Купеческая логика «моя крепость» вернулась, но теперь у миллионов людей сразу.

А потом подоспела технология. Раньше глухой высокий забор было банально не из чего строить — кирпич дорог, доски гниют. В нулевые пришёл дешёвый профлист: быстро, недорого, наглухо, на любую высоту. Спрос на защиту встретился с дешёвым материалом — и страна за десять лет закрылась трёхметровыми стенами.

К защите добавился ещё один мотив, который в разговорах слышишь постоянно. Горожане на воле. Загородная жизнь вроде как дарила свободу, а на деле обернулась соседским завистливым взглядом через изгородь. И забор в два метра стал прятать уже не имущество, а сам быт, тело, частную жизнь то, что горожанин привык держать за стенами квартиры. Прятать сиськи, если угодно, — да, и это тоже, но не от стеснительности, а потому что есть «моё», которое хочется закрыть от чужих глаз.

Дистанция забора

И вот история про движение забора в даль от дома.

Первый уровень - обычный посёлок. Дома без архитектуры, хвастаться нечем и вот глухой профлист, наследник и купеческого двора, и девяностых. Прямая оборона от бедности и недоверия: рассчитываешь только на себя — строишь стену сам.

Второй уровень - организованный посёлок. дома уже строились по проектам, многие по хорошим проектам, есть что показать и посмотреть. И кажется, что заборы «исчезли»: между домами открытые газоны. На самом деле стену просто вынесли за периметр и она стала общей, с охраной, и она мощнее любого частного профлиста. Житель её не видит и наслаждается открытостью внутри. Но эта открытость возможна ровно потому, что снаружи всё наглухо закрыто и оплачено вскладчину. Приватность от соседа он получает не за счет высоты глухого забора, а за счет грамотных ландшафтных решений, плюс её обеспечивает то, что внутри все примерно одного круга.

Третий уровень - своё поместье. Стена вроде есть и высока, но она далеко от окон дома и работает не спрятать, а показать и обозначить дистанцию. Защита давно куплена в полном объёме теперь стена нужна как знак масштаба.

И круг замыкается. Глухой профлист бедняка это выстраданная оборона от безнадёги, наследник купеческой крепости. Открытый газон внутри дорогого посёлка — это купленная свобода за вынесенной вовне стеной. А личная ограда богача есть статус, как чугунная решётка вокруг усадьбы, только теперь с камерами.

Забор всегда рассказывал, кто ты и чего боишься.