Серия «Вселенная «Тёмных вод»»

Ничего нового я не изобретал. Я просто взял несколько концепций, в разное время обсуждавшихся в научном и околонаучном сообществе, и встроил их в сюжет — в такой комбинации, в которой, насколько я знаю, это не делал никто. Сразу оговорюсь: я не утверждаю, что всё нижеперечисленное — доказанная наука. «Дурман», как и «Тёмные воды» вообще — это не научная фантастика. Научное сообщество отвергает некоторые положения, которые я использовал. Но мне нужна была не рецензия ВАК, а внутренняя непротиворечивость мира.

Что же это за концепции?

В завязке сюжета — синие одуванчики. Они появляются после того, как человечество исчезает на двое суток, и начинают влиять на сознание людей. Но почему? Каков механизм?

Я опираюсь на гипотезу морфогенетических полей, предложенную русским биологом Александром Гурвичем в 1920–х годах и развитую британским биохимиком Рупертом Шелдрейком в конце XX века. В научном сообществе эта гипотеза критикуется, но это не мешает использовать её подходы в современной эмбриологии — правда в контексте градиентов морфогенов, а не памяти вида. Но я выбрал именно шелдрейковскую версию, она же «морфический резонанс» или «гипотеза формативной причинности»: маргинальную, спорно подтверждаемую экспериментально… но очень удобную именно для моего сюжета.

Суть гипотезы в том, что биологические виды обладают не только генетической памятью, но и неким «полем», которое хранит информацию о форме и поведении. Когда достаточное количество особей вида приобретает новый признак — он может быть даже фенотипическим, это поле меняется — и новый признак начинает передаваться всем последующим особям, даже без генетического механизма наследования.

По мнению Шелдрейка, морфогенетические поля работают как некие «шаблоны», по которым строится материя. Для моего сюжета важно то, что они распространяются векторно, а не тотально.

В романе это работает так: синие одуванчики появились не случайно. Их морфогенетическое поле было изменено внешним воздействием — возможно, той самой красной звездой, которая приближается к Земле. А раз поле изменилось, одуванчики, на которые хватает векторов, рождаются уже синими и несут в себе ту самую «программу» подавления воли.

Но есть и хорошая новость (она же — сюжетный двигатель): если одновременно высеять лавину семян в безлюдной местности, векторов на всех не хватит, и часть цветов вернётся к исходной, безвредной форме. Это не фантастика, а прямой вывод из гипотезы Шелдрейка. И именно на этом строится план моих героев.

В принципе, в романе это разжёвано довольно дотошно. Для этого в романе есть специальная девушка, которая в сложных случаях «включает блондинку» и требует, чтобы ей всё разложили на пальцах. Эта «блондинка» — главная героиня.

Но одуванчики — только инструмент. Главное «действующее лицо» романа, да и всего цикла вообще — то, что Карл Густав Юнг называл коллективным бессознательным.

Юнг предположил, что помимо личного бессознательного (того, что Фрейд называл вместилищем вытесненных желаний) существует ещё один слой психики — общий для всего человечества. Там «живут» архетипы — древние образы, которые мы не приобретаем с опытом, а наследуем. Мать, Герой, Мудрец, Тень, Анима, Самость — эти фигуры всплывают в мифах всех народов независимо друг от друга.

Очень интересно под этим углом читать известные литературные произведения, включая теорию Юнга в аппарат герменевтики — ведь что такое художественная литература, как не вписанный в современность миф? Посылы аналитической психологии помогли мне разглядеть интересные особенности в цикле Артура Конана Дойла о Шерлоке Холмсе. Я даже посвятил этому отдельное эссе.

В «Дурмане», а особенно, в «Тёмных водах», коллективное бессознательное становится реальной средой, в которой обитают сущности, определяющие человеческую психику. Я сделал следующий шаг: раз эта среда существует объективно, значит, на неё можно воздействовать. Например — гравитационным полем приближающейся звезды.

Звезда (в «Тёмных водах» она названа Немезидой, её существование — это гипотеза 1984 года) деформирует коллективное бессознательное, и его содержимое начинает просачиваться в материальный мир. Архетипы перестают быть просто образами — они становятся действующими лицами. Именно поэтому люди видят то, чего не может быть. Именно поэтому персонажи мифов врываются в реальность, разрывая ткань действительности.

Но есть и обратная сторона. То, что мы называем «богами», «демонами» или «ангелами», в этой концепции — не выдумка, а персонифицированные архетипы, с которыми человечество взаимодействовало тысячи лет. Просто мы разучились их замечать. А теперь они напоминают о себе.

Одна из линий «Дурмана» посвящена событиям в Древнем Египте. Она продолжает предыдущую книгу цикла — «Хроники Чёрной Земли». Имхотеп, фараон Нечерихет (Джосер), книга Тота, красная звезда Сопдет (Сириус) — всё это не «красивая мифология», а ключ к происходящему в современности. И книга Тота, и красный Сириус — не выдумка, свидетельства сохранились в текстах античных авторов. Сенека писал, что Сириус краснее Марса, и Птолемей его упоминает среди красных звёзд. А о тайнах книги Тота упомянуто во многих египетских документах эпохи Древнего царства, в частности, в папирусе Весткар.

Но в части концептуальной я опираюсь на теорию американского психолога Джулиана Джейнса, изложенную им в монографии «Происхождение сознания в процессе распада бикамерального разума» (1976).

Джейнс предположил, что примерно до первого тысячелетия до нашей эры люди не обладали сознанием в современном смысле слова. Их разум был разделён на две «палаты» (отсюда «бикамеральный» — двухпалатный). Одна часть генерировала команды, другая — их исполняла. Голоса в голове человек воспринимал как внешнюю сущность — богов, а команды, ими отдаваемые — откровениями и пророчествами.

Вспомните «Илиаду»: ни один герой не принимает решения сам. К нему всегда приходит богиня и говорит, что делать. Афина останавливает Ахилла за волосы (причём никто, кроме самого Ахилла, Афину не видит!), Афродита выводит Париса из боя. Для нас это поэтическая метафора. Для человека бикамеральной эпохи — реальность, в которой он жил: античный герой — это, прежде всего, человек, идущий предначертанными ему путями.

Геракл совершал свои двенадцать подвигов по требованию богов, они же руководили им во время каждого подвига. Гермес и Афина — постоянные собеседники Геракла, которые раз за разом доносят до него либо волю олимпийцев (Гермес), либо собственные желания (Афина).

Египет Древнего царства — как раз та эпоха, которую Джейнс считает бикамеральной в чистом виде. И одна из девяти душ египтянина — Ка — выглядит как её институциональное закрепление: персональный двойник, который наставляет и карает, — это голос, вынесенный наружу и получивший собственный культ. Ка — это и есть тот самый «голос», вторая половина разума, воспринимаемая как отдельное — сакральное — существо. Для египтянина это персональное божество было столь же реальным, как сосед или жрец в храме. Этой составляющей верований египтян посвящена монография нашего египтолога Андрея Олеговича Большакова.

Вообще говоря, весь сюжет построен на изложенном. Но можно выделить и некоторую конкретику.

Во–первых, всё это объясняет, почему книга Тота так важна. В ней записано не просто «число Зверя», а некий код доступа к устройству мироздания — возможно, та самая инструкция, по которой работал бикамеральный разум. Или ключ, позволяющий управлять коллективным бессознательным.

Во–вторых, мы лучше понимаем, что происходит с людьми в современности. Когда красная звезда деформирует коллективное бессознательное, она заодно «будит» древние структуры психики. Люди снова начинают слышать голоса — как их предки. Только теперь эти голоса принадлежат не богам, а тому, кто сумел занять их место — это основная линия романа.

В–третьих, линия важных персонажей получает психологическое обоснование. Случай заболевания диссоциативным расстройством идентичности со всеми симптомами я взял из реальной психиатрической практики — об этом я уже рассказывал в предыдущей статье. В романе же ДРИ выглядит не просто заболеванием, а атавизмом, возвратом к бикамеральному состоянию, который в норме должен был исчезнуть тысячи лет назад. Цветы не создали вторую личность моего персонажа, они лишь активировали то, что уже было. Но, как говорится, есть нюанс…

Отдельная нить, связывающая древность и современность, — число. В романе не раз звучит намёк: не одно ли и то же это число — египетское — Тота и библейское — Зверя?

В египетской традиции число Тота — великая тайна, ключ к мирозданию. В Откровении Иоанна Богослова число Зверя — тоже ключ, но к освобождению Сатаны от оков, в которые Бог заключил его на тысячу лет.

В «Дурмане» сходятся эти два посыла. Книга Тота содержит число, которое даёт власть над миром. Если оно попадёт к Зверю до восхода красной звезды, он освободится — и наступит окончательная катастрофа. Если книга будет возвращена в гробницу — катастрофа, возможно, будет отсрочена или смягчена.

Финал оставляет вопрос открытым. Шкатулка найдена у дверей Каирского музея, а не в гробнице. Звезда взошла. Что дальше — неизвестно, но понятно, что обратный отсчёт уже идёт.

Я не хотел давать читателю готовый ответ — пусть решит сам. Хотя можно тут же продолжать читать дальше — «Тёмные воды». Там есть некоторые ответы. Но есть и новые вопросы.

Что нового в моей вселенной? Кратко: ограниченный ресурс поля, физическое воздействие на коллективное бессознательное, ДРИ как атавизм, а не как болезнь. Это сочетание позволило мне создать новую и непротиворечивую концепцию, на которой я выстраиваю цикл.

✓ Морфогенетические поля объясняют, как внешнее воздействие может изменить биологический вид.
✓ Коллективное бессознательное объясняет, где обитают сущности, влияющие на психику.
✓ Бикамеральный разум объясняет, почему люди слышат голоса и почему это нормально (в исторической перспективе).

И это сочетание рождает новые идеи. Какие? Узнаете, если прочитаете мои романы.

«Дурман»
«Тёмные воды»
«Хроники Чёрной Земли»

С уважением,
Алексей Черкасов

Если вы читали «Тёмные воды. Зимний апокалипсис» или «Дурман», то наверняка помните деревню Поляны. В первом романе она становится фактически новым Эдемом, во второй — укрытием для героев, бегущих от культа. Прямо сейчас я пишу роман «Последняя жрица», события которого происходят тысячу лет назад. В нём на этом же месте находится мокшанская деревня Тумолей. Но выглядит она иначе — здесь кипит жизнь язычников.

Так что же это за Поляны такие? Почему именно они в моём цикле являются точкой сбора сюжетов?

Наверное, не случайно я начал писать романы с некоторым уклоном в мистику (метафизику). Весь цикл «Тёмные воды» вырос из рассказа «Первый ангел вострубил», который я писал на литературный конкурс. Первые строки в нём родились сами:

Для меня это началось августовской ночью в Полянах. Поляны — заброшенная деревушка на берегу одного из небольших притоков Вороны в Тамбовской области. Здесь жили только несколько стариков в пяти-шести дворах. В деревне давно не было администрации, но сохранилось здание библиотеки и даже книги в нём.

Я даже сейчас, спустя четыре с половиной года, хорошо помню этот момент. Я сел за стол и задал себе вопрос — как будет называться место, о котором я буду писать? И тут же, в тот же миг, у меня в голове возникло это название — Поляны.

Я тогда ещё не знал, что это место станет центром моей вселенной.

Позже, когда «Тёмные воды» уже вышли в печать, мне вдруг стало интересно — есть ли вообще деревня Поляны где-нибудь в России? И полез в интернет. Через пять минут я с удивлением смотрел в экран — деревня не просто была. Она была именно заброшенной и стояла на берегу одного из притоков Вороны (р. Калаис) в Тамбовской области. Название совсем чуть-чуть отличалось — Новая Поляна. И располагалась она именно там, где я поместил её в романе — плюс-минус двадцать километров.

Тогда я понял, что история не закончена. Как раз в это время я закончил «Хроники Чёрной Земли» и искал следующую тему. В итоге я написал «Дурман», и примерно треть сюжета проходит в Полянах или в их окрестностях. А одна из сюжетных линий полностью локализована здесь. Среди персонажей появляется Мара — хозяйка Тёмных вод, которая в первом романе была проводницей главного героя. И Егорыч, которого мои читатели прекрасно помнят.

После «Дурмана» захотелось уйти глубже — в мифологию, в истоки. И я приступил к роману «Последняя жрица». Главный герой в нём Селга. В «Тёмных водах» он являлся как сущность коллективного бессознательного и как персонаж древней легенды, которую рассказывает Егорыч. Легенда связана с целебным родником напротив Полян. Теперь я возвращаюсь к его истокам.

Местность, где разворачиваются события, в XI веке была населена мокшанскими племенами. Селга вместе со своими соплеменниками живёт в деревне, над названием которой я тоже долго не думал — Тумолей. В цикле это то же место, где через тысячу лет встанут Поляны.

Один из сюжетных узлов романа — легенда о Киремете. Я создал её сам, но опирался на аутентичные источники. Киреметь — это священный дуб в верованиях поволжских народов, к которым относится и мокша. В моей истории это сын верховного бога Шкая, который после смерти стал таким Дубом.

Немного позже я узнал, что Тумолей в переводе с мордовского и мокшанского означает дубовый овраг. А когда проверил по справочникам, обнаружил, что такое село действительно существовало — на границе Тамбовской и Пензенской губерний.

Я не могу считать подобные совпадения случайными. И потому выдуманная мной, но оказавшаяся реальной деревня, похоже, обречена быть связующим центром моего цикла. Я всё хочу съездить в те места, посмотреть на местность, в которой живут мои герои. И я совсем не удивлюсь, если увижу в центре Новой Поляны заброшенное здание библиотеки, а на противоположном берегу — родник с целебной водой.

P.S. История о Полянах — лишь первая остановка в серии статей о «вселенной Тёмных вод» — её первый, географический слой. В следующих статьях я расскажу, как мифология мокши и славян переплелась в «Последней жрице», почему дуб Киреметь — это не просто дерево, как научные концепции помогают мне связать воедино клубки древних цивилизаций и современность. И многое другое о том, почему вселенная Тёмных вод — имеет под собой реальную основу.

Если хотите узнать ещё больше, подпишитесь на меня в Boosty, ссылка в профиле.

А вы сталкивались с синхронией? Бывали ли в вашей жизни подобные совпадения? Рассказывайте в комментариях — самые интересные истории опишу в своих книгах.

С уважением,
Алексей Черкасов