Серия «Демонесса»

— Это тема, которую я до последнего не хотел поднимать, — начал даже виновато говорить Данил. — Потому что знаю, что после этого в любом случае что-то да изменится.

Лина с интересом продолжала следить за выражением его лица, будто стараясь понять, что же будет дальше. Как она и обещала, чтение мыслей она не использовала, чтобы сохранить интригу, хоть и примерно представляла, что дальше будет.

— Но, так или иначе, разговор бы случился, — с милой улыбкой кивнула она. — Честно, я, скорее всего, представляю, о чём он будет. Но хочу, чтобы это было сказано вслух.

Лис кивнул, зная, что так будет правильно. Волнение, что до этого преследовало его всё это время, будто исчезло. Его руки, а также голос перестали дрожать, а в глазах появилась решимость, вызывая дополнительное любопытство у наставницы. Он сделал глубокий вдох и заговорил:

— Я понимаю, что младше тебя лет на пять, что, может, кажусь тебе несмышлёным подростком. Но я не хочу допустить ошибку, оставив между нами недосказанность. Мне хочется, чтобы у нас не было глупых недомолвок. Нет, я не прошу тебя рассказывать всё, что ты скрываешь, хотя, не скрою, мне бы хотелось узнать тебя получше…

С каждым произнесённым словом и предложением лицо Лины становилось всё более серьёзным. Нет, не мрачным, как ему показалось поначалу. В нём не было грусти, злости или непонимания. Скорее, — она старательно взвешивала все «за» и «против», будто на старинных весах расставляя свои собственные грузики. Но он не должен был останавливаться:

— И, знаешь, я бы не хотел раскидываться словами про любовь, поэтому скажу иначе, — он подошёл к своей заключительной части небольшого монолога. — Ты мне нравишься, Лина. Я бы очень хотел, чтобы наши отношения перешли из разряда (учитель-ученик или просто друзей на иной этап.

— Дань… — хотела начать она, но прервалась, пытаясь обдумать, что именно сказать ему. — Понимаешь… Дело не в твоём возрасте… Но… Я не уверена, что у тебя останется такое же мнение, когда ты узнаешь меня лучше. Не скажу, что ты мне неприятен, скорее даже наоборот… Но…

— Я не прошу тебя давать сразу положительный ответ, — тут же решил пояснить Данил. — Но я бы хотел узнать тебя ближе.

Лина смотрела ему прямо в глаза, будто стараясь увидеть в них что-то. Лис не торопил, он хотел, чтобы ответ был не вынужденным, а искренним. Тот, который она, полностью всё взвесив, сможет дать. И он был уверен, что она точно сможет это сделать. Лина в его глазах была куда более зрелой и опытной, чем большинство людей, которых он встречал в своей жизни.

Наконец, спустя долгие пять минут, которые для него растянулись в вечность, она начала говорить. Медленно, подбирая каждое слово:

— Я боюсь… что ты можешь изменить своё решение, когда узнаешь меня получше… — говорила она, всё ещё продолжая смотреть ему прямо в глаза. — Начнём с того, что я гораздо старше, чем тебе кажется.

— Но разве это проблема? — даже удивился Данил. Он уже понял, что возраст в магическом мире может мало что значить. — Даже если тебе тридцать, сорок лет. Для меня это ничего не меняет.

— А если мне уже больше шестидесяти? — горько усмехнулась Лина, начиная поправлять свои волосы, будто проверяя, не появилась ли в них седина. Когда же он отрицательно покачал головой, ей ничего не оставалось, кроме как продолжить. — Рада, что тебя это не так сильно волнует, как меня. Но… Ладно, приходи вечером в бар в деревушке. Ты уже наверняка знаешь, где она, да и заведение не пропустишь.

На этом разговор был окончен. Лина быстро встала с кровати и отправилась к выходу, всё ещё погружённая в свои мысли. Лишь у самой двери она остановилась и посмотрела на Данила:

— А насчёт твоей проблемы… Лично для меня ты такой, какой есть. Может, часть привычек у тебя и скопирована, но ты их адаптировал под себя, сделал частью своей личности. А откуда она — не имеет значения, — произнеся это, она вышла из комнаты и аккуратно прикрыла за собой дверь, оставляя его наедине со своими мыслями. Времени было более чем достаточно.

В шесть вечера Данил уже был у первых домов небольшой деревушки, расположившейся в пяти километрах от Храма. Не считая немного иных материалов, использованных в строительстве, она была самой обычной, даже привычной для него. Но всё же он осознавал, что находится в другом мире. Выделялись крыши: вместо привычного дерева или черепицы использовалось чёрное стекло. Сначала Лису показалось, что это лишь первые, самые вычурные здания, но чем дальше он шёл, тем больше убеждался, что это было нормой для этого мира.

«Стоит уточнить об этом у Лины», — пронеслось у него в голове. Хоть он и не был любителем архитектуры, но о такой детали было грех не узнать. Так, размышляя об этом и стараясь отвлечься от накатывающей нервозности, он шёл к бару. Даже без карты и интернета бар было легко найти: большинство вывесок, что он встречал в деревне, указывали направление именно к нему.

Но когда до заветного места оставалось всего два квартала, он непроизвольно остановился у стены одного из зданий. Его интуиция, к которой он старался всегда прислушиваться, трубила о том, что сейчас никак нельзя было идти дальше. И Данил прекрасно понимал, почему. Он слышал голоса двух людей сразу за поворотом. И по тону это была не дружелюбная беседа.

— …сколько ещё мне так действовать?! Зачем вообще это нужно?! — голос принадлежал молодому мужчине. Если бы он слышал его в оживлённом городе — ни за что не обратил бы на него внимания. — Ты можешь ответить хоть на один вопрос?!

— Тебе нужно знать только то, что я говорю, — жёстко произнесла незнакомка, лишь одной фразой заставив собеседника замолчать. Она звучала властно, немного резко, но при этом Данил не чувствовал в ней враждебности. — Делай то, что должен. Не больше.

— Но зачем всё это?! Зачем ты вновь действуешь настолько опрометчиво?! Я не доверяю этому человеку! Да и он не доверяет тебе! — продолжал на повышенных тонах возмущаться парень. Вот только вместо ответа он услышал смех, немного истеричный, но в то же время снисходительный.

— Матвей, ты ещё не понял, кто я такая? Кто мы такие? — продолжая смеяться, говорила женщина. От её слов, даже не зная контекста, по спине Данила пробежали мурашки. Он старался не издавать ни звука, чтобы никак не выдать себя. Когда же она закончила смеяться, то сказала лишь одну фразу: — Делай то, что должно, и знай только то, что я говорю.

— Чёртова интриганка! — рыкнул Матвей, а после пошёл в противоположную сторону от Данила. Лис понял, что разговор окончен, оставалось дождаться, когда они разойдутся, а потом продолжить путь, вот только он не слышал, чтобы незнакомка ушла. Она будто стояла на месте и чего-то ждала.

Прошла минута, две, три, но с той стороны улицы не раздавалось ни звука. Данил решил рискнуть и пошёл вперёд, стараясь делать вид, что просто направляется в бар и ничего не слышал. Когда же он наконец вышел к месту их разговора, то никого не обнаружил. Озадаченно осмотрев место, он хотел уже идти дальше, но в этот момент до его ушей донёсся смеющийся голос незнакомки:

— Мальчик, в следующий раз используй магию, чтобы скрыть себя!

Лис напряжённо замер, начал осматриваться, но никого не было, лишь смех, который становился с каждой секундой всё дальше. Вскоре он остался совершенно один.

«Надеюсь, что это никак не отразится на моём будущем», — обеспокоенно подумал Данил и пошёл дальше, стараясь побыстрее забыть о произошедшем. Он никогда не был конфликтным, да и не искал чужих тайн.

Чуть позже он уже стоял в дверях бара. Если бы он был в родном мире, то, наверное, немного бы нервничал, ведь не взял с собой паспорт, но здесь, похоже, всем на это было плевать.

«Впрочем, если магические существа могут выглядеть гораздо моложе своего настоящего возраста, то как определить, что перед тобой школьник, а не один из них?»

Искать Лину не пришлось. Её голубые волосы сильно выделялись на фоне тёмного зала. Она сидела за барной стойкой и задумчиво смотрела в бокал вина в своих руках. Миронова была всё в той же одежде, что и утром. Можно было подумать, что она его сверстница, ну либо первокурсница, но вот взгляд выдавал в ней куда более взрослого человека. Даже со стороны, издали, Данил видел, что он был серьёзным, немного даже печальным, будто Лина уже погрузилась в воспоминания о своём далёком прошлом.

— Тебе есть восемнадцать? — первое, что спросила она, когда Лис молча сел рядом. Ей не пришлось ждать ответа вслух: короткий жест — и перед ним поставили такой же бокал красного вина. — Я не принуждаю, но если захочешь — буду не против. Давай я сначала расскажу свою историю, а потом уже поговорим?

Данил кивнул, а Лина слабо улыбнулась и заговорила дальше:

— Это было уже очень давно…

Дни проходили незаметно, Данилу так и не удалось после того случая встретиться с Настей, но он понимал, что сейчас лучше не пытаться вывести её на разговор. В какой-то степени он даже чувствовал вину за её состояние, но также отчётливо понимал, что это было необходимо.

— Лис, о чём задумался? — услышал он такой приятный голос слева от себя.

Было только шесть часов утра, большинство студентов ещё спали, а те, кто жил по ночам, наоборот, уже отправились в свои постели. Это было идеальное время для встреч без лишних глаз. Хоть сейчас это была тренировка, но он не хотел врать себе. Данил понимал, что рад Лине не только из-за того, что она очень хороший учитель, но и потому, что ему было приятно проводить с ней время.

Сам того не заметив, начав чаще наблюдать за ней, он стал перенимать и некоторые её повадки. Например, сейчас он стоял, оперевшись спиной и одним ботинком в стену, хотя раньше никогда так не делал. И это было тревожным звоночком для него. Данил понимал, что отчасти это было нормально, когда ты начинаешь немного подражать человеку, который тебе симпатичен.

Но он был не человеком, а доппельгангером. Ещё совсем недавно его не волновала способность к копированию людей, но теперь он постоянно думал об этом. Что, если он это делает не просто временно, а постепенно теряет себя? Какие у него настоящие повадки, привычки, да и просто образ мышления? Какой характер? Вдруг и вовсе он никогда не был собой? Просто собрал образ из людей, которых видел до этого.

— Да-а-ань… — повторила Лина, становясь перед ним и несколько раз помахав рукой перед его лицом. — Ты не выспался, что ли?

— А… Прости, — тут же опустил взгляд он, стараясь не смотреть в голубую глубину глаз наставницы. Если он это сделает — она обязательно поймёт его истинные мысли.

В этом он был уверен. Эта, на первый взгляд, стерва с голубыми волосами, была куда более внимательной, чувствительной, а главное, скрытной особой. И его угораздило оказаться в её плену. Нет, это не была любовь, пока только симпатия, но вечерами он не мог выкинуть её из головы, вспоминал голос, прекрасные голубые локоны и хитрую улыбку, за которой скрывалось гораздо большее, чем он мог бы представить.

— Так, — она вздохнула, опуская руки на плечи Данила, — сегодня, пожалуй, проведём иную тренировку. Сейчас тебе это будет куда важнее.

— Что? — непонимающе поднял он глаза и тут же пожалел, поняв, что теперь стал как открытая книга для наставницы.

Но сейчас он видел не игривую усмешку, которая сопровождалась её вечными подколками, а искреннее переживание. Похоже, что за эти несколько дней не только он внимательно следил за поведением Лины, но и она, в ответ, тоже наблюдала за ним.

— Тебя ведь что-то беспокоит, — начала говорить она, всё так же держа его за плечи. — Мы, конечно, знакомы совсем недолго, и я пойму, если ты не зах...

— Хочу, — прервал её на полуслове Данил. — Ты, наверное, единственная, с кем бы я мог поговорить.

— И почему же ты так решил? — удивлённо и немного смутившись, спросила Лина.

— Потому что ты можешь видеть меня настоящего. Я могу не скрываться с тобой, быть тем, кем являюсь… Насколько это вообще возможно в моём состоянии.

Больше она ничего не говорила. Руки Лины соскользнули с его плеч, Данил уже решил, что разговор окончен и они к нему больше никогда не вернутся, но вместо этого её ладонь аккуратно, даже нежно, легла поверх его. Лина коротко, даже немного резко, кивнула и потянула его в глубь коридора.

Они пришли в его комнату. Он практически не появлялся в ней, только чтобы поспать или немного позаниматься школьной программой. А теперь ему было стыдно за то, что такая красивая девушка, которая ему ещё и нравится, с интересом рассматривает «холостяцкую берлогу». Жил он, так же, как и Настя, один, поэтому вещи были всюду.

От глаз Лины не укрылись разбросанные футболки и носки, и ноутбук, который до этого стоял на зарядке, а сейчас раскрытый валялся на кровати. Но в то же время она не заметила никакой грязи, да и одежда явно была максимум вчерашняя.

— А ты неплохой хозяин, — улыбнулась она, выкатывая из-под стола кресло и садясь в него, тут же закидывая ногу на ногу.

— Да это…

— Лис, не стоит. Понятное дело, что после вечерней тренировки ты просто кинул их куда попало, сейчас только шесть утра, — начала перечислять наставница, проходясь взглядом по каждому атрибуту отдельно. — Так ещё и занимался после этого. Я больше удивлена тому, что в остальном ты поддерживаешь идеальную чистоту. В таком возрасте парни не особо следят за такой простой вещью.

— Не люблю пыль и беспорядок, — кивнул Данил, усаживаясь на кровать и отводя взгляд в сторону. Он не мог себе позволить начать откровенно пялиться на Лину, хотя очень хотел это сделать.

Она была одета в лёгкую чёрную робу из ткани, пропитанной заклинаниями, обеспечивающими защиту как от физических, так и от магических атак. Но при этом одежда была будто продолжением её тела, идеально подчёркивая её фигуру. Наряд, так же, как и его хозяйка, была полна противоречий. Скрывая самое интимное, роба всё равно подчёркивала красоту и приковывала взгляд.

Пояс был исписан рунами призыва, на руках — тонкие длинные перчатки, позволяющие пропускать через себя поток магии и улучшающие точность таких атак. На ногах же были лёгкие кожаные сапоги по колено, обработанные магическими кругами, дающими удобство и гибкость в движении, а также делающими шаг бесшумным.

Правда, если бы Лина сама не рассказала об этом, Данил бы до сих пор думал, что это всего лишь очень эффектная одежда для тренировок, а не полноценный боевой костюм.

«Под который… Да убери ты эти мысли из головы!» — внутри себя закричал Данил, то и дело возвращая взгляд к фигуре Лины.

— Дань, во-первых, я прекрасно вижу, что ты смотришь на меня, — игриво улыбнулась она, наклоняясь немного вперёд. — Так что можешь просто любоваться мной. Я прекрасно знаю, что привлекательна, и в твоём возрасте это нормально. А во-вторых, что тебя беспокоит?

Юноша вздохнул и вновь вернул взгляд на свою собеседницу, силой воли удерживая его на её лице, хотя это было не особо трудно, ведь оно ему тоже очень нравилось. Будь его воля, он бы, наверное, потратил часы, чтобы запомнить каждую мельчайшую деталь в её внешности. Но сейчас он наконец мог обсудить то, что его беспокоило.

— Одну тему ты ненароком затронула, — виновато улыбнулся он. Но потом стал серьёзным, переходя к самой главной: — Но её я бы оставил на потом. Лина… Я боюсь… Я боюсь, что просто уже не знаю, какой я настоящий. Из-за природы доппельгангера мне всегда удавалось с лёгкостью копировать людей, перенимать их повадки, манеру речи…

Он непроизвольно почесал шею, а потом, остановившись на полпути, продолжил говорить:

— Я даже не знаю, моё ли это сейчас действие. Или я его скопировал и просто использую, забыв свои настоящие повадки. Может… Может, и характер вовсе не мой. И вся моя жизнь — лишь имитация других. Как мне… Как мне разобраться, что настоящее, а что ложь?

Лина надолго задумалась. Данил не торопил, наоборот, ему было приятно, что наставница так серьёзно относится к его проблеме. Это говорило ему о том, что она здесь не только из-за прихоти его или Миронова, но, в первую очередь, потому что ей не плевать на него.

Данил осторожно, будто стараясь не спугнуть мысли Лины, сел в позу лотоса и немного откинулся назад, стараясь и самостоятельно вспомнить, когда всё началось. Он не был уверен, ведь копировать поведение людей вошло в привычку ещё с детского сада. Он неосознанно подражал родителям, воспитателям, а также более успешным сверстникам.

«Но почему же тогда у меня никогда не получалось стать таким же популярным?» — пронеслось у него в голове, будто напоминая, что всё, что он делал, было немного, но хуже, чем у тех, кого он копировал.

Так он и стал самым обычным, а потом, когда ему осточертело находиться в серой массе, — и вовсе местным сумасшедшим. Друзей у него, кроме Насти да лучшего друга, никогда не было. Да и нужно ли ещё? Конечно, с Настей он в какой-то момент стал общаться меньше, ведь не пристало той, кто находился на свету, контактировать с шутом местного разлива. А ведь не она, а он решил отдалиться от неё, оставляя подруге возможность купаться в лучах внимания.

— Ты ушёл совсем в сторону от первоначальных мыслей, — улыбнулась Лина, которая, как оказалось, внимательно следила за его мыслями. — Но почему ты считаешь себя шутом?

— Мне всё ещё иногда непривычно, что ты так спокойно можешь узнать все мои тайны, — покраснев, ответил Данил.

Для него не была секретом способность наставницы. Ещё на втором занятии она честно призналась, что следит за его мыслями, чтобы вовремя поправлять действия и направлять силы в нужное русло. И, признаться честно, это несколько раз уже позволяло Данилу на ранних стадиях не ошибиться, вовремя меняя подход к использованию своей силы.

— Так что? Я уже нашла ответ на твой вопрос, но хочу сначала услышать твой, — вновь мягко улыбнулась она, а Данилу вновь пришлось приложить огромные усилия, чтобы просто не начать её рассматривать.

— Я стал выделяться. Носить одежду, которая запрещена в школе, прогуливать, вместо ответов на уроках шутки шутить, — стал перечислять он. — Сам и не заметил, как ко мне приклеился этот ярлык. Не только одноклассники, но и все параллели стали ко мне так относиться. Но я был и не против. Это позволяло дистанцироваться, погрузиться в свои мысли, да и просто наблюдать за всеми со стороны. Это куда интересней, чем поддерживать пустые беседы с теми, кто не представляет для тебя никакого интереса. Когда ты умеешь слышать глазами, видеть то, что они скрывают за пустыми словами, тебе становится неинтересна ложь.

Лина встала с кресла и подошла к Данилу вплотную. Между их лицами было всего сантиметров тридцать. Дыхание Лиса стало прерывистым, он бы хотел отвести взгляд, но просто не мог этого сделать, погружаясь в омут её прекрасных голубых глаз.

— Но со мной-то ты разговариваешь, — с улыбкой произнесла она, разрывая зрительный контакт и присаживаясь рядом на кровать.

— Ты… Ты другое… — запнувшись и покраснев, ответил он. — Ты другая.

— И чем же я отличаюсь от них? Старше? — всё с той же улыбкой продолжила расспрашивать его Лина. — Быть может, из-за того, что я всегда ношу маску на лице?

— Твой язык тела совершенно иной, — честно ответил Данил. — Мне интересно наблюдать за тобой, мне хочется узнать поближе, разобраться, понять, что внутри тебя. И часто, невзирая на то, что я несмышлёный школьник, ты честна и серьёзна со мной. Ты не сглаживаешь углы там, где любой бы постарался это сделать. А также… Ты куда глубже, чем все те, кого я встречал до этого.

— Ладно, ответ принимается, — по-доброму ответила она. — Теперь моя очередь отвечать на вопрос.

Лина развернулась на кровати лицом к Данилу и чуть ли не заставила его смотреть себе в глаза. Это было настолько резко, что он, всё ещё не успевший отойти от предыдущего смущения, замер, стараясь и вовсе не дышать.

— Дань, что можно считать своим? Навыки? Повадки? Привычки? Если ты этим пользуешься — это уже часть тебя, — начала она, аккуратно кладя свою руку поверх его. — Я не буду спорить с тем, что у тебя прекрасно получается что-то копировать. Но разве это не часть тебя? То, что ты копируешь, ты позже подстраиваешь под себя. Крылья и хвост Насти совершенно не похожи на твои, даже огонь, который ты создавал, отличается от моего. Да, природа у него одна, вот только само проявление совершенно другое. И повадки, которые есть в тебе, — это, в первую очередь, ты. Не кто-то, с кого, быть может, ты это скопировал, а ты.

Она приблизилась еще немного во время своего монолога. Лис перестал дышать. Ему не хотелось спугнуть Лину. Она, видимо, вновь прочитав мысли, улыбнулась и отодвинулась совсем немного обратно чуть отодвинулась. Если бы сейчас кто-то ворвался в комнату, то, наверное, подумал, что они парочка, которая собирается вот-вот поцеловаться.

— Я ответила на твой вопрос, Дань?

— Да, — кивнул он, стараясь успокоить своё сердце.

— Тогда что за вторая тема, о которой ты бы хотел поговорить? — с любопытством спросила она, всё ещё неосознанно держа его за руку. — Сразу говорю. Я специально не читала об этом в твоих мыслях!

— Быть может, зря… — ответил Данил, вновь занося руку за голову и начиная непроизвольно взъерошивать волосы. — Ты уверена, что хочешь её услышать?

— Говори давай, таинственный наш! — рассмеялась Лина, чуть отклоняясь назад. — Уже не уйду без этого, да и времени у нас ещё достаточно!

К трём часам ночи Настя увидела вдали шпили Контерплата. Им оставалось пройти всего ничего, от силы это могло занять минут двадцать. То и дело они перекидывались фразами, разговаривали про погоду, но не переходили на личности. Она была этому отчасти даже рада.

Если бы Матвей, который с завидной периодичностью поправлял волосы, будто нервничал, начал рассказывать о себе, ей бы пришлось отвечать тем же, что не входило в её планы. Да и встреча могла оказаться последней. Сейчас он доведёт её до общежитий, она отправится к себе в комнату, а после они забудут друг о друге.

«Хотя сейчас я бы не отказалась и вовсе забыть об этом мире, оказаться у себя дома, да просто пойти в школу. Готовиться к экзаменам, даже не думать о том, чтобы завести отношения в такой напряжённый момент моей жизни… Забыть… О признании. Об отказе».

— Ты, конечно, можешь это сделать. Но будет ли это хорошим выходом? — без усмешки или издёвки, серьёзно спросил Матвей, на мгновение поворачиваясь к Насте, чтобы рассмотреть её лицо.

В этот момент его глаза вновь вспыхнули, отражая свет двух светил, а Настя почувствовала, будто он смотрит не на неё, а куда-то глубже.

— У тебя есть немного дурная привычка иногда начинать разговаривать вслух, когда ты этого не хочешь.

— И много уже я наговорила? — поинтересовалась она, чувствуя, что щёки начинают понемногу розоветь. — Да и понятно, что я не смогу забыть то, что уже произошло. Просто…

— Это довольно больно. Будто предательство, — решил закончить её мысль юноша. — Не скажу, что я чувствовал подобное в отношении любви, но понять всё равно могу.

Эти слова были сказаны явно не просто для того, чтобы поддержать её. Настя была уверена, что в них скрывалось чуть больше, чем он хотел показать. Будто он на секунду забылся, решил, что он в безопасности. Но наваждение пропало одним взмахом руки, когда он вновь поправил волосы.

— Можно вопрос?

— Задавай, — пожал плечами Матвей, вновь вырываясь немного вперёд, словно стараясь скрыть свои эмоции и мотивы.

— А ты тёмный или светлый?

— А в этом есть разница?

— Для меня — нет, — честно призналась Настя. — Я в вашем, магическом мире всего ничего. Я многого не знаю, да и ни с кем практически не знакома. Да, конечно, меня уже пытались убить просто за то, что я пришла не на ту территорию. Но… Я хочу верить, что это скорее исключение из правил.

— Поверь, многие считают так же, — подтвердил её мысли Матвей. — Но всегда есть древние. Те, кто сильнее, кто обучает, те, кто вдалбливает в головы своих последователей ненависть, которая должна была остаться далеко позади. Это есть у обеих сторон. Но при этом тёмным гораздо легче согласиться с их точкой зрения.

— Почему? — Настя обогнала Матвея и преградила ему путь, будто маленький ребёнок, который требовал, чтобы с ним поиграли прямо сейчас. Только, в отличие от детей, она пыталась вникнуть в тайны, от которых её отгородили родители. — Что такого в естестве тёмных, почему это заставляет их соглашаться с войной?

Матвей остановился, внимательно посмотрел в глаза Власовой. Она видела, что внутри него происходила борьба. Она не торопила. Урок, который она довольно быстро усвоила в жизни: «Надо быть настойчивой, но знать, когда следует прекратить наседать». Это был тот самый момент. Если бы Настя продолжила требовать, то Матвей точно бы отказал. Но сейчас он принял иное решение:

— Как насчёт зайти в столовую и перекусить? Я бы не отказался выпить чай или кофе.

Что больше всего удивило Настю, так это то, что они были далеко не единственными ночными посетителями кафетерия. Похоже, что Контерплат, так же, как и её родной город Санкт-Велесск, жил круглосуточно. Персонал сменился, большинство студентов и работников академии отправилось спать, но было ещё достаточно тех, кто, наоборот, только с приходом темноты начинал свою жизнь.

Но также она заметила гораздо большее разнообразие в расах и видах посетителей. Днём, когда большинство предпочитало скрыть своё естество, они были практически незаметны, но сейчас то тут, то там мелькали люди со звериными ушками, перьями, чешуёй или вовсе обладающие не одной парой рук и ног. Настя практически пялилась на каждого из них, что вызывало у Матвея приступы еле сдерживаемого смеха, но он из последних сил старался держать себя в руках.

Вскоре им удалось взять по чашечке кофе и найти свободный столик возле окна, откуда открывался потрясающий вид на ночные здания Храма. Настя будто очутилась в третьем, отдельном мире. И он ей определённо очень нравился. Пропадали маски, все вокруг казались будто бы добрей. Она была уверена, что, обратись она к кому угодно, ей обязательно помогли бы с любым вопросом.

— Впервые не спишь ночью здесь?

— Это моя вторая ночь в стенах Контерплата, — призналась Настя. Но голос, которым она произнесла эти слова, напряг даже её саму. Он был абсолютно ровным, будто ей и вовсе было всё равно на то , что происходит вокруг. Но, чтобы убедиться в своих мыслях, она решила задать вопрос Матвею:

— Скажи, я хоть немного проявляла эмоции внешне?

— Довольно скудно. Я уже привык к тому, что многие скрывают истинные чувства, поэтому чаще смотрю чуть глубже. Твоё состояние вполне понятно. Наверняка ты просто ещё не успела отойти от недавних событий, вот тело и не тратит энергию на лишние действия.

— Ну, надеюсь, что это так, — вздохнула Настя, делая глоток и продолжая наслаждаться магическим видом из окна. — Так почему тёмным куда легче поверить в старое противостояние? Да и откуда оно взялось?

Матвей не спешил отвечать: он задумчиво попивал свой кофе и смотрел то на неё, то вокруг. В какой-то момент ей показалось, что это всего лишь предлог, чтобы они вместе посидели, провели вместе побольше времени, но когда её терпение начало подходить к концу, он заговорил:

— Потому что тёмных меньше, — заявил Матвей. Настя уже была готова начать возражать, вспоминая слова мамы, но он успел продолжить раньше: — Нет, если учитывать спящих, то соотношение примерно равное, да вот только пробуждаются они по-разному. Старые поколения, которым больше каких-нибудь шестидесяти, — не в счёт. Их как раз, как и положено, одинаково. Но вот молодых, таких, как мы с тобой, у тёмных меньше.

— Но как это может стать причиной продолжения бессмысленного конфликта?

— Далеко не все такие добрые, как ты, — искренне улыбнулся Матвей, а после вновь поправил волосы. Это стало уже привычным для Насти настолько, что она практически перестала замечать такую особенность в нём. — Да вот только, когда ты получаешь силу, ты будто оказываешься опять в младших классах школы. А там, где большинство, — там и сила с правдой.

— Травля?

— Именно, — кивнул Матвей, становясь серьёзным. — Это и порождает нынешний конфликт, от которого тебя решили уберечь родственники, а меня — наставница.

— Но… Почему взрослые не вмешаются? Зачем им это всё?

Он тяжело вздохнул. Хоть юноша и знал немного больше, чем Настя, но далеко не всё ему было известно, ведь, так же, как и она, относился к «молодняку» с магическими способностями.

— Я могу лишь высказывать предположения. Мне кажется, что всё это подстёгивается верхушками каждой из сторон. Ангелы поощряют травлю, а демоны взращивают ненависть. Но есть надежда на старшее, но не древнее поколение. На тех, кто уже начал налаживать контакты друг с другом.

Настя вернулась в комнату лишь часам к семи утра. Она и не заметила, как за разговорами ни о чём пролетело время. Матвей оказался отличным собеседником, рассказал много нового, поделился своими знаниями про Контерплат. Но, как поняла Сероглазка только когда добралась до кровати, он так и не ответил, к кому принадлежит.

— Ладно, если вновь встретимся — обязательно спрошу, — заверила она себя, забираясь под одеяло и закрывая глаза. Тренировку Андрея она уже пропустила, но сейчас ей было всё равно на это. Пусть наказывает, негодует, жалуется родителям — всё это можно отложить на потом.

Но всё это время, как бы она ни старалась отвлечься, мысли возвращались к Данилу. Во время прогулки по лесу, разговора в кафетерии, да даже просто по пути в комнату. Каждый раз в голове всплывал тот самый момент, каждый раз к горлу подкатывал неприятный ком, а глаза начинало щипать. С Матвеем она просто вытирала глаза, будто попала пыль, либо чуть покашливала, но сейчас, когда Настя осталась одна, ей больше не нужно было сдерживаться.

Слёзы вновь начали ручьями течь по щекам. Хоть ей и показалось, что чувства в глубине души поутихли, но это было не так. Внутри всё было ещё слишком уязвимым. Она не знала, что в тот момент надорвалось, но сейчас она вдруг поняла, что осталась совсем однАа. Она не могла ни надеяться на других, ни полагаться на них. Да, Данил, может, и мог бы помочь, да и не хотел прекращать общение, но Настя просто не хотела его видеть. Если он вдруг попадётся ей на глаза — она не сможет сдержаться, особенно если он будет в компании Лины.

Настя обхватила ноги руками, свернулась калачиком под одеялом и тихо плакала, стараясь сдерживать всхлипы, чтобы их не услышали в коридоре или соседних комнатах. Как ей казалось, это длилось вечность — она прокручивала воспоминания, думала, как будет жить дальше, но в какой-то момент на неё будто опустили тёмный кокон, который нежно, но требовательно начал погружать её в сон. Сил — ни моральных, ни магических — на сопротивление не осталось.

— Как же трудно с подростками… — услышала она знакомый мужской голос. В отличие от предыдущих разов, сейчас в нём были эмоции, даже проскользнула забота, которую раньше он показывал только с Вероникой. — Придётся править план тренировок. Думаю, что недели тебе хватит на то, чтобы прийти в себя.

Настя хотела что-то ответить, но когда открыла глаза, то не обнаружила никого в комнате. Только в приоткрытом окне отражался оранжевый свет закатных солнц.

«Видимо, я тогда уснула», — догадалась Настя, садясь в кровати. Вокруг ничего не изменилось, будто это было её наваждением. Но внутри, там, где до этого была практически нестерпимая ноющая боль, ощущалась иная сила, которая будто стягивала рану, позволяя ей начать затягиваться как можно быстрее.

— Какой же силой ты обладаешь, Андрей…

Пробуждение было отвратительным. Из-за сна в неудобной позе всё тело затекло, а шея и поясница готовы были вывалиться в любой момент. Но ещё хуже Настя себя чувствовала внутри. Беспокойный, прерывистый сон и полёт до этого не принесли никакого облегчения.

Боль, которая словно раскалённым прутом жалила где-то внутри, в районе сердца, стала тупее, но всё равно чувствовалась. Глаза теперь были как две щёлки от слёз, а во рту пересохло. Но, так или иначе, ей нужно было вернуться обратно в академию.

Настя наконец высвободилась из своего кокона, а после приняла человеческий образ. Сейчас магическая форма была ни к чему. Два солнца перестали ярко светить, а облака и вовсе окончательно скрыли их за собой, погружая мир в такую темноту, что дальше пяти метров и не увидишь ничего. В такое время лететь куда-то было бесполезно: ориентиры Настя не запоминала, а горы, что могли им стать, сейчас было просто-напросто не видно.

— И куда мне идти? — вслух спросила себя Власова, стараясь размять затёкшую шею. В такие моменты голос ей помогал сосредоточиться, сменить ход мыслей, а значит, немного успокоиться. — Попробовать считалочку? А может… Просто остаться тут?

Она не заметила, что позади неё уже довольно долго стояла человеческая фигура, внимательно наблюдая за происходящим. Когда же Настя начала говорить вслух, незнакомец не выдержал и тихо рассмеялся. Настя чуть ли не моментально обратилась в Фурию и обернулась, замерев в ожидании удара.

— Спокойно, — произнёс незнакомец. Благодаря своим магическим глазам Настя могла видеть куда лучше, что и позволило рассмотреть собеседника.

Это был парень, наверное, лет двадцати на вид. Хоть в потёмках лицо разглядеть не представлялось возможным, но Настя видела явный отблеск глаз, словно у кошек. По фигуре ничего выделяющегося: не худой, не толстый, просто подтянутый, в футболке да джинсах с кедами.

— Ты тоже из другого мира? — просто, без утайки, спросил он. — Я Матвей. А тебя как зовут?

— Да, из другого, — кивнула Власова. Хоть она всё ещё и опасалась, но с рук пропали когти, а крылья и хвост стали более прозрачными. — Настя. Что ты тут делаешь?

— Приятно познакомиться. Ты себя плохо чувствуешь? Голос немного убитый, — спросил незнакомец, и в его голосе послышалось беспокойство. Настя и не заметила, что начала говорить более спокойно, будто отчуждённо.

Это бывало и раньше, но довольно скоро проходило. «Интересно, а сейчас я долго буду роботом?» — в мыслях пошутила она сама над собой, хотя внешне не дрогнул ни один мускул на лице.

— Так себе. К тому же и потерялась. Ты случаем не из Контерплата?

— С него самого, — кивнул Матвей. — Поблизости нет других заведений, которые бы принимали к себе иномирцев. Показать дорогу обратно?

— Было бы неплохо, — натянуто улыбнулась Настя, хотя голос всё ещё оставался ровным, будто ей было всё равно на происходящее. — Ты прости, но я бы хотела пройтись хотя бы часть пути молча.

— Как скажешь, — пожал плечами парень, жестом приглашая следовать за ним. — В темноте, как я посмотрю, ты видишь хорошо, а значит, не потеряешь меня из виду.

Настя кивнула и последовала за юношей. Почему она решила довериться первому встречному, особенно в такой глуши? Наверное, сейчас ей было всё равно на то, что может произойти. Будь это даже какой-нибудь бандит, вряд ли бы она начала сопротивляться. Хотя вряд ли обычный человек смог бы справиться с ней в форме Фурии.

«Будь что будет, а дальше посмотрим», — пробормотала себе под нос Власова и нагнала Матвея, продолжая идти уже рядом.

Надо отдать ему должное: он даже не старался заговорить с Настей, просто вёл её через лес одному ему известным путём. А она с интересом рассматривала новый для себя мир, открывающийся, когда два солнца становились лунами.

Природа не замирала; наоборот, появлялись новые краски, растения, что до этого скрывались в тени своих дневных собратьев, выбирались наружу и окрашивали небольшие поляны приятным зелёно-голубым светом, к которому хотелось тянуться, на подольше задержаться и понаблюдать. Хоть Настя и до этого знала, что сейчас живёт в другом мире, но этой ночью убедилась в этом окончательно.

Она чувствовала, что принадлежит именно ночному миру. В темноте её тени стали гуще, а по телу проходила пульсация, будто говоря о том, что сейчас она была гораздо сильнее. Эта уверенность помогла не только почувствовать себя спокойней, но и будто немного убрала боль, давно ставшую фоном в этой прогулке.

— Из какого ты города? — решила первой начать разговор Настя. Они уже около часа шли по лесу. Какой бы приятной прогулка ни была, а за диалогом она пройдёт гораздо быстрее, заодно и поможет отвлечься.

— Из Санкт-Велесска, — не задумываясь, ответил Матвей. При этом Власова не заметила никаких изменений в его внешности или поведении, будто ему было одинаково комфортно как идти молча, так и поддерживать беседу на любую тему. — Дай угадаю, ты тоже оттуда?

— Да… А как ты это понял? Видел меня раньше?

— Нет-нет! — рассмеялся он. — Контерплат принимает к себе в основном с северо-запада нашей страны, а в последнее время только в нашем городе происходят неприятности.

— Тоже родители отправили? — с интересом, но всё ещё довольно безэмоционально, спросила Настя.

— Ну, не совсем, — покачал головой Матвей, подавая руку, чтобы помочь ей переступить через поваленное на пути дерево.

Когда Настя осторожно вложила свою ладонь в его руку, юноша продолжил:

— В моей семье только я один обладаю способностями. Знакомые, такие же, как и я, предложили переждать все события здесь, заодно немного подучиться. Вот я и согласился.

— Родители не будут волноваться?

— Не-е, — покачал головой Матвей, продолжая путь, когда Настя спрыгнула с бревна на землю. — Они не сильно-то обо мне и беспокоятся, да и я уже давненько съехал от них. Можно сказать, что у меня отпуск, после которого предстоит много работы.

— Ясно.

— А ты не очень разговорчивая, — улыбнулся Матвей. Это было сказано без претензии, просто как забавный факт, но Сероглазке захотелось ответить на это, хоть она и понимала, что могла просто промолчать.

— Хотела бы сказать, что всегда была такой, но лгать плохо, — ответила она, догоняя Матвея. — Может, конечно, для тебя это всё мелочи, но за последние несколько недель моя жизнь совершила парочку мёртвых петель, в одной из которых чуть не померла и я. Просто потому, что не знала, что какая-то там не такая, а решила прогуляться по парку! Потом силы, иной мир, эта стерва, да и… Ладно, забудь. Что-то меня понесло.

— В личные дела, конечно, лезть не буду, но вот с первым понимаю. Хоть у меня и прошло всё довольно гладко — ну, по меркам таких же, как и я, — но я представляю, что ты чувствуешь, когда мир, который ты знала, полностью меняется. Появляются новые правила, законы, иерархия. То, что до этого ты видела лишь в фильмах, да читала в книжках. Но могу сказать лишь одно: у тебя всё получится.

— Ну, спасибо за веру, — хмыкнула Настя, но на лице появилась тонкая, еле заметная улыбка.

— Как выспался? — с улыбкой спросила Настя, присаживаясь возле Данила в столовой. До середины дня у них было свободное время, которое предполагалось занять учёбой по их школьной программе, поэтому они не спешили. — А то я сегодня успела уже и у гор побывать, да чуть пару раз не разбиться, по своей прихоти, конечно, но всё же. Какие сны снились в новом мире?

Данил удивлённо посмотрел на Настю, чуть не уронив с вилки кусочек курицы, который собирался донести до рта:

— Почему это я не занимался? — спросил он. — Как раз наоборот, с пяти утра и до восьми. Всю ману успел потратить! Но зато научился новым заклинаниям.

— Подожди. Как? — непонимающе посмотрела на него Настя. — Андрей ведь был со мной.

— Он попросил Лину помочь в этом, — тут же ответил он, даже не задумываясь. — Всё же она маг, который знает довольно много заклинаний.

— Она ведь тоже студентка! Как можно доверять подобное кому-то другому? — вспылила Настя. Конечно, она видела, на что способна Миронова в реальном бою, но это ей было уже не важно. — Так. Ладно. Забыли. Дань, ты ведь не занят?

— Я бы, конечно, с тобой поспорил насчёт неё, но ладно, — ответил Лис, почему-то оставаясь полностью спокойным, а когда речь зашла о второй части, то и вовсе рассмеялся. — Я, конечно, могу сказать, что у меня уроки! Но ты прекрасно знаешь, как я их делаю!

— Отлично. Тогда давай прогуляемся. — Настя тут же начала уплетать свою порцию с удвоенной силой. Сказывались и страх перед будущим, и тренировка с Андреем. Она так увлеклась, что практически полностью выбилась из сил, еле долетев до Контерплата да совершив не самую мягкую посадку.

Они закончили с едой, отнесли подносы на кухню и вышли на улицу. Погода была просто отличной. В отличие от родного мира, где уже начинало постепенно холодать, здесь будто до сих пор было лето, если, конечно, понятие времён года вообще применимо к этому миру. Деймос и Орион распалились, даря тепло после холодного утра.

Сероглазка практически сразу повела Данила в сторону поля шалфея, которое заприметила вчера, а с высоты полёта убедилась, что это идеальное место для её плана. Подростки весело болтали. Настя старалась ничем не выдать ни своё волнение, ни планы, но, похоже, Данил почувствовал напряжённость, которая вмиг возникла между ними:

— Насть, тебя что-то напрягает?

— Да, — кивнула она, понимая, что отпираться больше нет смысла. — Но потерпи, пожалуйста, ещё немного. Хочу привести тебя в одно место.

Лис пожал плечами и последовал за подругой. Через двадцать минут они оказались возле большого фиолетового поля. Приятный аромат будто пьянил, и это, как ни странно, помогло Насте избавиться от мандража:

— Дань… Мы уже довольно давно знакомы с тобой, — немного неуверенно начала она. — Сначала я воспринимала тебя как своего друга… Наверное, самого близкого, даже куда более важного, чем мои подружки…

— Ну, как-никак мы с тобой с самого детства общались, жили в одном доме, на одном этаже, — улыбнулся он, вспоминая их весёлое детство. — Ты тогда была той ещё пацанкой!

— Ну сейчас-то нет! — вспылила Настя, но быстро вернулась к сути разговора. — С тех пор прошло много времени, я долго ломала голову, размышляла, но в конце концов… Дань…

Настя подошла поближе. Данил видел, как покраснели её щёки, а дыхание было сбитым, будто она только что пробежала марафон на сорок километров. Он понимал, что сейчас произойдёт, но сначала нужно было услышать всю речь подруги:

— Дань… — вновь повторила она его имя. — Ты мне нравишься…

Лис ненадолго замер. Это были слова, которые раньше он, наверное, был бы рад услышать. Но сейчас у него внутри вообще ничего не дрогнуло:

«Если бы ты сказала это три года назад», — с горькой улыбкой подумал он.

Тогда, в восьмом классе, когда они только повзрослели, а в нём начали бушевать гормоны, он смотрел только на Настю. Не мог отвести от неё взгляд, запоминал каждое движение, каждый самый маленький жест, её выбор одежды, причёски. Всё то, что обычно даже не замечаешь. Тогда Лис признался — с букетом, с конфетами, на четырнадцатое февраля, — но получил мягкий отказ.

Хоть это и было обидно, но он принял решение подруги и продолжил жить, постепенно вытесняя её из категории тех, кто нравится, в лучшие друзья. И, похоже, у него это получилось.

— Насть… Прости, но для меня ты лучшая подруга, — наконец произнёс он, не отводя глаз. Данил понимал, что должен показать свои истинные чувства.

Сердце Сероглазки пропустило удар. Она впервые в жизни почувствовала, что такое вообще может быть. Конечно, до этого у неё были отношения, её отвергали, когда она признавалась, но никогда она не чувствовала такой боли. Внутри будто что-то разбилось. Совсем хрупкое, почти невесомое.

Настя поняла, что у неё текут слёзы. Она постаралась их вытереть, но ничего не получалось. Рукава туники промокли, только солёные ручейки продолжали сбегать по щекам и подбородку, однако на лице была улыбка. Та, которую она ненавидела больше всего. Притворная, ненастоящая, которую Настя показывала в самых крайних случаях, когда вот-вот сорвётся.

— Это… Это ведь из-за неё?! — решила напоследок спросить она, надеясь, что всего лишь проиграла другой, а значит, ещё есть шансы что-то исправить.

— Нет, Насть, — покачал головой Данил. — Не скажу, что дело только во мне, но выбор был сделан уже давно.

— Д-давно? — Её голос начал предательски дрожать. Каждое слово Лиса будто резало её сердце ножом. — Насколько?

— Класса с девятого. Тогда у меня наконец получилось разобраться в себе, — ответил парень. — Прости… Я очень надеюсь, что у нас получится остаться друзьями, как раньше.

Больше она говорить не могла. За спиной появились крылья и хвост. Один взмах — шалфей возмущённо колыхнулся, а её уже не было рядом. Ей было плевать на усталость, на то, что может в любой момент просто свалиться без сил. Сейчас её мало волновала безопасность.

Настя быстро набрала высоту. Начав планировать, она продолжила лететь вперёд. Холодный ветер мягко возвращал её в реальность. Боль никуда не делась, но теперь она могла думать, размышлять, а также начать медленно, очень медленно принимать решение Данила.

Насте хотелось заставить себя верить, что виновата Лина, но, вспоминая глаза Лиса, когда он отказал, она не могла этого сделать. Он говорил честно, а значит, ей нельзя врать себе и ему. Необходимо было принять ситуацию и жить дальше, надеясь, что они смогут остаться друзьями.

Вдали показалась небольшая поляна среди леса. Она быстро поняла, что нужно отдохнуть. Каждый взмах крыльев давался всё тяжелее. Без отдыха она вряд ли сможет пролететь намного дальше, не врезавшись в один из вековых стволов на пути.

Приземлившись, Настя без сил рухнула на землю, укрывая себя крыльями, которые будто по волшебству увеличивались, пряча её в своеобразном коконе.

«Тут я смогу отдохнуть…» — была последняя её мысль, прежде чем он) провалилась в глубокий, но беспокойный сон.

Утро было прохладным, два светила, что никогда не покидали неба, а лишь меняли интенсивность своего свечения, только начинали прогревать землю. Настя поёжилась, пытаясь хоть немного привыкнуть к холоду, но лёгкая одежда, которую выдал ей Андрей, плохо спасала от него.

— Что-то Данил опаздывает… — с сомнением сказала она, посматривая на разминающегося Миронова.

В отличие от девушки, он чувствовал себя вполне комфортно, да и под глазами не было кругов от недосыпа, хотя Власова была уверена, что наставник лёг гораздо позже. Он на секунду замер, а после даже удивлённо спросил:

— Ты думала, что у вас будут парные занятия?

— Ну… Да-а… — протяжно ответила девушка, непонимающе глядя на мужчину. — А почему нет?

— Может, потому что ты Фурия, а он Доппельгангер? — уточняюще спросил Андрей, а когда не увидел понимания в глазах ученицы, продолжил: — У вас совершенно разные специализации. Он — универсальный боец, твой же конёк — воздушные битвы и скрытность. Смысл мне учить вас одинаково? Пока я буду заниматься с тобой, он будет оттачивать свои магические способности.

За спиной Миронова появились два чёрных крыла. Он ещё раз внимательно посмотрел на девушку, а потом взмыл вверх, замерев в метрах двадцати над землёй. Делать было нечего. Тени начали сгущаться вокруг фигуры Насти, формируя за спиной крылья. Через десять секунд она уже поравнялась с наставником.

— Что дальше? Будет бой в воздухе? — с усмешкой спросила она, чувствуя, что холод перестал быть преградой.

— Ты ещё птенец, чтобы из этого вышел хоть какой-то толк, — фыркнул Андрей. — Сейчас будем тренировать твою выносливость. Просто следуй за мной.

Взмах крыльев, несколько старых перьев медленно начали падать вниз, а Миронов отдалился уже метров на двести. Власова тут же рванула за ним, но как бы ни старалась ускориться, чтобы догнать Андрея, тот всегда держался на небольшом расстоянии.

Они пролетели над спящим Контерплатом, огромным полем шалфея, постепенно приближаясь к горным пикам, которые ей казались просто недостижимыми. С каждой минутой в воздухе она чувствовала, что уверенность в собственных силах растёт. До этого, когда они летали над поляной, она боялась, что в любой момент может что-то произойти, что она упадёт вниз. Но сейчас, когда она чувствовала силу в собственных крыльях, страх отступал, отдавая бразды правления восторгу.

Похоже, что Андрей заметил это, когда в очередной раз разворачивался, чтобы проверить, поспевает ли ученица за ним. Тогда резким взмахом он изменил направление и теперь быстро поднимался наверх. Вскоре Настя, следовавшая за ним, практически ничего не видела, лишь силуэт огромной птицы среди тумана. Но уже через минуту она замерла в восторге.

Теперь они были выше облаков. Ветер, будто ледяными иглами, старался остановить её крылья, заставить упасть, но те, не замечая ничего, продолжали исправно поддерживать свою хозяйку на высоте. Она видела такие виды только из иллюминатора самолёта и даже представить не могла, что когда-нибудь такое будет доступно ей просто в любой момент, когда пожелает её душа.

— Ты молодец, — серьёзно сказал Андрей, подлетая поближе. — Не думал, что не испугаешься.

— Мне и сейчас страшно, — честно призналась Власова. — Вот только… Я всегда мечтала оказаться тут. Как в мультиках или книгах. Когда под твоими ногами раскинулся целый мир, такой маленький. И ты можешь отправиться в любую сторону, куда бы ни захотел.

— Ладно, можешь пока резвиться тут, может, к горам слетаешь. Но внимательно следи за своим состоянием, — ответил Миронов, скрываясь в облаках и оставляя девушку одну. — У тебя есть два часа. Устанешь — спускайся вниз, но желательно поближе к Храму. Не устанешь — просто отправляйся на завтрак.

Она кивнула в пустоту и прикрыла глаза. Ей нравились ощущения, а особенно теперь, когда её никто не подгонял, давая возможность насладиться ими сполна.

«А что, если…» — появилась заговорщическая мысль у неё в голове, а через секунду, плотно прижав крылья к телу, она неслась вниз сквозь облака.

Мир начал быстро приближаться, а когда до земли оставалось совсем немного, она раскрыла их, быстро меняя траекторию и с огромной скоростью устремляясь к горам. Если бы вокруг были люди, они бы, наверное, оглохли от визга счастливого подростка, чья детская мечта наконец сбылась. Теневые конечности работали исправно, ей было достаточно подумать, куда она хочет, как они тут же немного меняли темп, идеально подстраиваясь под желания девушки.

***

В пять утра, как и было написано в записке, которую Ветров нашёл у себя на столе, он пришёл в назначенное место. Это был один из новых корпусов, в котором тренировались студенты, но в такую рань никого ещё не было, поэтому можно было проводить свои занятия в тишине и покое.

— Э… Здравствуй… — немного смутившись, произнёс Данил. — Разве у меня не здесь тренировка с Андреем?

— Приветик! — с улыбкой легонько помахала рукой Лина, сидевшая на скамье на небольшой арене. — Всё верно, вот только мой брат не силён в магии, точнее, в её разнообразии. Поэтому я, как младшая, но очень способная сестрёнка, решила ему помочь!

— Можно кое-что спросить у тебя? — поинтересовался Лис, внимательно глядя на девушку. Когда та кивнула, он продолжил: — Почему ты изображаешь из себя такую… Как бы так выразиться…

— Наивную простушку? — с усмешкой уточнила Лина.

Вмиг изменился не только стиль её речи, но даже голос. Сначала Данилу показалось, что он стал более грубым, но юноша быстро отмёл эту мысль в сторону. Пропали нотки наигранности, а вместе с ними в ней появилась зрелость. Лина с интересом наблюдала за выражением лица парня. Когда тот глазами попросил продолжить, она заговорила:

— У тебя удивительная способность считывать эмоции и мысли, хотя некоторые очевидные вещи ты в упор не замечаешь. Ну а насчёт меня… Так гораздо проще. К тебе не будут приставать ботаны, а всяких самоуверенных самцов можно легко игнорировать, списывая всё на то, что ты просто не увидела знаков внимания.

Она встала и подошла поближе к Данилу. Ростом она была почти на две, а может даже и на все три головы ниже. Вот только Ветров чувствовал, что ему ни в жизни не совладать с её силой, если вдруг Миронова станет серьёзной.

— Почему тебя это так беспокоит? — без утайки спросила она, глядя прямо в глаза юноше, будто стараясь получить ответ не в словах, а в истинных чувствах.

— Не знаю, — честно ответил Данил, не отводя взгляда. — Просто мне не всё равно. Чувствую, что ты устала от этого. От того, что даже с родным братом приходится вести себя как дурочка, хотя на самом деле ты куда спокойней, мудрее и хитрее.

Она улыбнулась искренне, не натянуто. Будто признавая, что Лис был прав в своих рассуждениях. После этого она отошла на пару шагов назад и развернулась, направившись к центру небольшой арены. Разговор был окончен. Точнее, как понял Ветров, отложен на неопределённый срок. Лина просто не могла ему полностью доверять, а значит, и рассказать истинные причины. Но ему было достаточно, что Миронова начала вести себя с ним по-настоящему, без притворства. А значит, начало положено.

— Ты уже пытался повторять способности? Ну, конечно, если не брать во внимание другие конечности? — с интересом спросила Миронова, наконец повернувшись к Лису лицом. — По глазам вижу, что нет.

— Ты права, — кивнул он. — Да и, признаться честно, я не особо-то и встречал кого-то со способностями до вас. Только отец Насти помог немного раскрыть потенциал.

— Тогда начнём с азов. Если не ошибаюсь, тебе для использования силы нужно знать хотя бы примерно, что при этом происходит. Подойди поближе.

Когда Данил это сделал, она попросила его немного опустить голову, а затем поцеловала в лоб. Юноша отшатнулся назад, будто не веря в то, что случилось, но потом удивлённо замер. Мир вокруг него переменился. Будто добавили красок; по стенам, земле и в небе проплывали цветные сгустки, которые то и дело немного менялись, приобретая причудливые формы. Он перевёл взгляд на Лину, но потом резко отвёл его в сторону.

— Что такое? — с ехидной усмешкой спросила она. — Увидел что-то интересное, что недоступно для обычного взгляда? Не беспокойся. Это не рентген, так что пусть твоя фантазия работает и дальше! А теперь посмотри на меня.

— Знаешь, фраза довольно двусмысленна, — ответил Ветров, но выполнил просьбу.

— Ты видишь сосредоточение моей маны. Как бы там ни было, а в определённых местах, в зависимости от пола, её побольше, — не без удовольствия рассказывала Лина, явно наслаждаясь смущением подростка. — Теперь попытайся отследить её и её превращения. Это должно помочь тебе в повторении.

В следующую секунду в её ладонях появилось мерное голубое пламя. Хоть всё произошло за доли секунды, Данилу этого было достаточно. Он успел заметить, как частицы энергии из пальцев вылетели наружу, а после, сложившись в специальные круги, превратились в огонь. Это происходило и сейчас, вот только круги оставались на месте, а мана постепенно втекала в них.

— Могу попробовать?

— Для этого мы здесь и собрались, — кивнула Лина, не прекращая поддерживать заклинание.

Ветров сосредоточился. Он представил все этапы, а потом будто бы заставил внутреннюю реку начать течь в нужном направлении. Это сработало, а в его руках появился огонёк. Он был немного слабее, но в точности повторял пламя Мироновой.

— Удивительно, — искренне похвалила его Лина. — Ты и вправду можешь обучаться гораздо быстрее, чем другие. Обычно на такое заклинание уходят часы или дни, а тебе потребовалась всего одна минута.

— Тогда… Может, перейдём к другим заклинаниям? Спасибо, что позволяешь наблюдать за своим потоком маны. Понимаю, что это знание очень важно.

— Какой догадливый мальчик, — попыталась сострить Миронова, но покрасневшие щёки выдали её истинные чувства. — Ладно, давай продолжим!

Через часа полтора их нашёл Андрей. К этому времени Вероника успела показать уже практически всё важное, что могло понадобиться подросткам в ближайшее время. Сейчас они как раз обедали в столовой. Благодаря рыжей у сотрудников практически не было вопросов. Как оказалось, она не была студенткой, а жила в Контерплате как посол, занимающийся политическими и экономическими аспектами сотрудничества с государством.

Хоть Храм и был в первую очередь местом, где обучались маги и воины, его влияние на внешний мир нельзя было не заметить, а вместе с тем пришла необходимость в собственной защите, как физической, так и юридической. Со слов Вероники, только за её несколько лет её работы правительство пыталось вынудить руководство академии отправлять после обучения своих студентов на службу в армию, но этого удалось избежать.

— Ладно, хватит с детишек политики. Они всё равно в этом мире не живут, а значит, и разбираться в таких тонкостях нет необходимости, — сказал Миронов, уловив тему разговора, когда подходил к столу. — Ваши комнаты готовы. Соседей у вас пока не будет, но, скорее всего, со временем подселят других новеньких.

После этих слов он выложил на стол пару ключей с бирками-номерами. Вероника с интересом посмотрела на них, а после, чуть улыбнувшись, продолжила:

— Хоть вы и будете жить в разных корпусах, рядом с тобой, Настя, буду я, всего через три комнаты от тебя. А рядом с тобой, Данилка, будет Андрей. — Последнее было сказано с немного иной нотой.

Настя попыталась понять, что бы это значило, но из-за того, что сидела рядом, а не напротив, рассмотреть мимику было затруднительно.

Но, похоже, Данил понял, что означали эти слова. Он коротко кивнул, но в уголках губ появилась улыбка, от которой сердце Насти ушло в пятки. Конечно, она прекрасно знала, что могла это лишь надумать, но и не допускать подобного также не могла.

«Хотя странно, если брат с сестрой живут вместе», — пронеслась мысль у неё в голове. — «Всё же это Академия, она явно ученица, а Андрей скорее уж преподаватель, хоть и выглядит очень молодо».

От этих внутренних рассуждений стало спокойней. Власова постаралась выкинуть всё лишнее из головы и сосредоточиться на своём плане, который разработала, пока у них была небольшая экскурсия.

— Ладно, вы уже поели, поэтому идите, разбирайте вещи и ложитесь спать. Завтра подъём в пять утра.

— Во сколько?! — чуть ли не поперхнулась чаем Настя. — Мы же уже здесь! Зачем так рано?!

— Потому что занятия со мной — это не учебный курс, — спокойно парировал Миронов. — Нет, ты, конечно, можешь отказаться, но тогда не удивляйся, если не сможешь ничему научиться и будешь числиться в середнячках в этой академии. Да и родители твои будут не сильно-то рады тому, что дочь, которая подаёт большие надежды, вдруг стала такой лентяйкой.

— Да поняла я, поняла! — простонала простонала Настя, вызвав смешок у Вероники.

— Когда-то и мне приходилось так вставать, — с улыбкой сказала Вероника. — Правда, потом, когда стала сильнее да смогла заполучить сердечко Андрея, уже сама начала диктовать правила.

— Вот только до этого ты сама ко мне прибегала, чтобы я занимался с тобой дополнительно, причём и днём и ночью, — напомнил своей возлюбленной Миронов, заставив ту заметно покраснеть. — Кажется, ты тогда ещё и одевалась чуть более… Как бы так выразиться…

— За-мол-чи! — чуть ли не потребовала девушка, не зная, куда спрятать своё пылающее от смущения лицо. — Это было давно и неправда!

Под весёлый смех подростки разошлись по своим комнатам. Как и представляла Настя, это были это были бы самые обычные комнаты студенческого общежития, если бы не одно «но»: вместо потрескавшейся штукатурки и облезлых обоев, на которые студенты вешали свои плакаты, здесь возвышались каменные стены и добротная мебель из дуба. Единственное, что выбивалось из интерьера, — две небольшие белые зарядки под рабочими столами.

Это нововведение появилось совсем недавно, когда в Контерплат начали поступать дети из других миров. Чтобы они могли продолжать учиться по привычной земной программе, руководством академии было принято решение помочь им в этом таким незамысловатым образом.

— Ну и на том спасибо, — улыбнулась Настя, вытаскивая из сумки зарядку для ноутбука и подключая её в порт. На столе она заметила бумажку с расписанием, но пока ей не хотелось даже смотреть на неё.

Дальше в дело пошли остальные вещи. Форму пока не выдали, да и не была уверена Власова, что таковая вообще есть, поскольку практически все, кого она видела, ходили в совершенно разной одежде. Но с этим можно было разобраться и потом.