Демонесса. Глава 46⁠⁠

К трём часам ночи Настя увидела вдали шпили Контерплата. Им оставалось пройти всего ничего, от силы это могло занять минут двадцать. То и дело они перекидывались фразами, разговаривали про погоду, но не переходили на личности. Она была этому отчасти даже рада.

Если бы Матвей, который с завидной периодичностью поправлял волосы, будто нервничал, начал рассказывать о себе, ей бы пришлось отвечать тем же, что не входило в её планы. Да и встреча могла оказаться последней. Сейчас он доведёт её до общежитий, она отправится к себе в комнату, а после они забудут друг о друге.

«Хотя сейчас я бы не отказалась и вовсе забыть об этом мире, оказаться у себя дома, да просто пойти в школу. Готовиться к экзаменам, даже не думать о том, чтобы завести отношения в такой напряжённый момент моей жизни… Забыть… О признании. Об отказе».

— Ты, конечно, можешь это сделать. Но будет ли это хорошим выходом? — без усмешки или издёвки, серьёзно спросил Матвей, на мгновение поворачиваясь к Насте, чтобы рассмотреть её лицо.

В этот момент его глаза вновь вспыхнули, отражая свет двух светил, а Настя почувствовала, будто он смотрит не на неё, а куда-то глубже.

— У тебя есть немного дурная привычка иногда начинать разговаривать вслух, когда ты этого не хочешь.

— И много уже я наговорила? — поинтересовалась она, чувствуя, что щёки начинают понемногу розоветь. — Да и понятно, что я не смогу забыть то, что уже произошло. Просто…

— Это довольно больно. Будто предательство, — решил закончить её мысль юноша. — Не скажу, что я чувствовал подобное в отношении любви, но понять всё равно могу.

Эти слова были сказаны явно не просто для того, чтобы поддержать её. Настя была уверена, что в них скрывалось чуть больше, чем он хотел показать. Будто он на секунду забылся, решил, что он в безопасности. Но наваждение пропало одним взмахом руки, когда он вновь поправил волосы.

— Можно вопрос?

— Задавай, — пожал плечами Матвей, вновь вырываясь немного вперёд, словно стараясь скрыть свои эмоции и мотивы.

— А ты тёмный или светлый?

— А в этом есть разница?

— Для меня — нет, — честно призналась Настя. — Я в вашем, магическом мире всего ничего. Я многого не знаю, да и ни с кем практически не знакома. Да, конечно, меня уже пытались убить просто за то, что я пришла не на ту территорию. Но… Я хочу верить, что это скорее исключение из правил.

— Поверь, многие считают так же, — подтвердил её мысли Матвей. — Но всегда есть древние. Те, кто сильнее, кто обучает, те, кто вдалбливает в головы своих последователей ненависть, которая должна была остаться далеко позади. Это есть у обеих сторон. Но при этом тёмным гораздо легче согласиться с их точкой зрения.

— Почему? — Настя обогнала Матвея и преградила ему путь, будто маленький ребёнок, который требовал, чтобы с ним поиграли прямо сейчас. Только, в отличие от детей, она пыталась вникнуть в тайны, от которых её отгородили родители. — Что такого в естестве тёмных, почему это заставляет их соглашаться с войной?

Матвей остановился, внимательно посмотрел в глаза Власовой. Она видела, что внутри него происходила борьба. Она не торопила. Урок, который она довольно быстро усвоила в жизни: «Надо быть настойчивой, но знать, когда следует прекратить наседать». Это был тот самый момент. Если бы Настя продолжила требовать, то Матвей точно бы отказал. Но сейчас он принял иное решение:

— Как насчёт зайти в столовую и перекусить? Я бы не отказался выпить чай или кофе.

Что больше всего удивило Настю, так это то, что они были далеко не единственными ночными посетителями кафетерия. Похоже, что Контерплат, так же, как и её родной город Санкт-Велесск, жил круглосуточно. Персонал сменился, большинство студентов и работников академии отправилось спать, но было ещё достаточно тех, кто, наоборот, только с приходом темноты начинал свою жизнь.

Но также она заметила гораздо большее разнообразие в расах и видах посетителей. Днём, когда большинство предпочитало скрыть своё естество, они были практически незаметны, но сейчас то тут, то там мелькали люди со звериными ушками, перьями, чешуёй или вовсе обладающие не одной парой рук и ног. Настя практически пялилась на каждого из них, что вызывало у Матвея приступы еле сдерживаемого смеха, но он из последних сил старался держать себя в руках.

Вскоре им удалось взять по чашечке кофе и найти свободный столик возле окна, откуда открывался потрясающий вид на ночные здания Храма. Настя будто очутилась в третьем, отдельном мире. И он ей определённо очень нравился. Пропадали маски, все вокруг казались будто бы добрей. Она была уверена, что, обратись она к кому угодно, ей обязательно помогли бы с любым вопросом.

— Впервые не спишь ночью здесь?

— Это моя вторая ночь в стенах Контерплата, — призналась Настя. Но голос, которым она произнесла эти слова, напряг даже её саму. Он был абсолютно ровным, будто ей и вовсе было всё равно на то , что происходит вокруг. Но, чтобы убедиться в своих мыслях, она решила задать вопрос Матвею:

— Скажи, я хоть немного проявляла эмоции внешне?

— Довольно скудно. Я уже привык к тому, что многие скрывают истинные чувства, поэтому чаще смотрю чуть глубже. Твоё состояние вполне понятно. Наверняка ты просто ещё не успела отойти от недавних событий, вот тело и не тратит энергию на лишние действия.

— Ну, надеюсь, что это так, — вздохнула Настя, делая глоток и продолжая наслаждаться магическим видом из окна. — Так почему тёмным куда легче поверить в старое противостояние? Да и откуда оно взялось?

Матвей не спешил отвечать: он задумчиво попивал свой кофе и смотрел то на неё, то вокруг. В какой-то момент ей показалось, что это всего лишь предлог, чтобы они вместе посидели, провели вместе побольше времени, но когда её терпение начало подходить к концу, он заговорил:

— Потому что тёмных меньше, — заявил Матвей. Настя уже была готова начать возражать, вспоминая слова мамы, но он успел продолжить раньше: — Нет, если учитывать спящих, то соотношение примерно равное, да вот только пробуждаются они по-разному. Старые поколения, которым больше каких-нибудь шестидесяти, — не в счёт. Их как раз, как и положено, одинаково. Но вот молодых, таких, как мы с тобой, у тёмных меньше.

— Но как это может стать причиной продолжения бессмысленного конфликта?

— Далеко не все такие добрые, как ты, — искренне улыбнулся Матвей, а после вновь поправил волосы. Это стало уже привычным для Насти настолько, что она практически перестала замечать такую особенность в нём. — Да вот только, когда ты получаешь силу, ты будто оказываешься опять в младших классах школы. А там, где большинство, — там и сила с правдой.

— Травля?

— Именно, — кивнул Матвей, становясь серьёзным. — Это и порождает нынешний конфликт, от которого тебя решили уберечь родственники, а меня — наставница.

— Но… Почему взрослые не вмешаются? Зачем им это всё?

Он тяжело вздохнул. Хоть юноша и знал немного больше, чем Настя, но далеко не всё ему было известно, ведь, так же, как и она, относился к «молодняку» с магическими способностями.

— Я могу лишь высказывать предположения. Мне кажется, что всё это подстёгивается верхушками каждой из сторон. Ангелы поощряют травлю, а демоны взращивают ненависть. Но есть надежда на старшее, но не древнее поколение. На тех, кто уже начал налаживать контакты друг с другом.

Настя вернулась в комнату лишь часам к семи утра. Она и не заметила, как за разговорами ни о чём пролетело время. Матвей оказался отличным собеседником, рассказал много нового, поделился своими знаниями про Контерплат. Но, как поняла Сероглазка только когда добралась до кровати, он так и не ответил, к кому принадлежит.

— Ладно, если вновь встретимся — обязательно спрошу, — заверила она себя, забираясь под одеяло и закрывая глаза. Тренировку Андрея она уже пропустила, но сейчас ей было всё равно на это. Пусть наказывает, негодует, жалуется родителям — всё это можно отложить на потом.

Но всё это время, как бы она ни старалась отвлечься, мысли возвращались к Данилу. Во время прогулки по лесу, разговора в кафетерии, да даже просто по пути в комнату. Каждый раз в голове всплывал тот самый момент, каждый раз к горлу подкатывал неприятный ком, а глаза начинало щипать. С Матвеем она просто вытирала глаза, будто попала пыль, либо чуть покашливала, но сейчас, когда Настя осталась одна, ей больше не нужно было сдерживаться.

Слёзы вновь начали ручьями течь по щекам. Хоть ей и показалось, что чувства в глубине души поутихли, но это было не так. Внутри всё было ещё слишком уязвимым. Она не знала, что в тот момент надорвалось, но сейчас она вдруг поняла, что осталась совсем однАа. Она не могла ни надеяться на других, ни полагаться на них. Да, Данил, может, и мог бы помочь, да и не хотел прекращать общение, но Настя просто не хотела его видеть. Если он вдруг попадётся ей на глаза — она не сможет сдержаться, особенно если он будет в компании Лины.

Настя обхватила ноги руками, свернулась калачиком под одеялом и тихо плакала, стараясь сдерживать всхлипы, чтобы их не услышали в коридоре или соседних комнатах. Как ей казалось, это длилось вечность — она прокручивала воспоминания, думала, как будет жить дальше, но в какой-то момент на неё будто опустили тёмный кокон, который нежно, но требовательно начал погружать её в сон. Сил — ни моральных, ни магических — на сопротивление не осталось.

— Как же трудно с подростками… — услышала она знакомый мужской голос. В отличие от предыдущих разов, сейчас в нём были эмоции, даже проскользнула забота, которую раньше он показывал только с Вероникой. — Придётся править план тренировок. Думаю, что недели тебе хватит на то, чтобы прийти в себя.

Настя хотела что-то ответить, но когда открыла глаза, то не обнаружила никого в комнате. Только в приоткрытом окне отражался оранжевый свет закатных солнц.

«Видимо, я тогда уснула», — догадалась Настя, садясь в кровати. Вокруг ничего не изменилось, будто это было её наваждением. Но внутри, там, где до этого была практически нестерпимая ноющая боль, ощущалась иная сила, которая будто стягивала рану, позволяя ей начать затягиваться как можно быстрее.

— Какой же силой ты обладаешь, Андрей…