Серия «А мысль...»

Наткнулись мы с ней на небольшой холм рядом с давно вырытым каналом ,на котором как мне казалось росла гигантская петрушка ,которую я очень любил ,как и моя подруга.

Забравшись на холм ,мы начали её есть. Наевшись вдоволь ,побрели домой ,попутно нарвав петрушки взрослым для борща .

Подходя к дому я свалился на землю. Открыл глаза уже у бабушки на руках ,которая всё время заливала в меня воду ,чтобы проблевался . Потом уже я понял ,что это была не петрушка ,а болиголов.

Раннее утро: небольшой туман стелется по двору, и солнечные лучи только-только доходят до земли, поют птицы, вдалеке гавкают собаки. Укутанный в дедушкин, по моим меркам, гигантский бушлат и вдыхая прохладный влажный воздух, я неторопливо шагаю кормить домашнюю животину. Зайдя в сарай, в нос впивается едкий запах сена и навоза. У входа бабушка доит корову; попросив у неё кружку парного молока, выпил её и пошёл выпускать кур, гусей и уток во двор. Справившись по хозяйству, и я начинаю завтракать. Чай с песочным печеньем и яичница с колбасой и помидорами были моим самым частым завтраком. Покушав, я собирал свой рюкзак и, встретившись со своим другом и соседом-одногодкой, шёл в школу.

И вот мы собрались и пошли, никому ничего не сказав. Придя туда, мы спрятались напротив камня в кустах. Всю ночь мы сидели в кустах и молча пялились на камень, чтобы не спугнуть. Когда начало восходить солнце, мы расстроенные и сонные побрели по домам. Но дома вместо спокойного сна я получал пиздюлей за то, что бабушка с дедушкой всю ночь везде искали меня. Другу тоже нехило вставили за такое поведение.

Рыбалку я любил сильно, рыбачил как сам, так и с дедом. Дедушка был отличным рыбаком, по деревне ходили слухи о том, каких гигантских сомов он вылавливал. Ходить с ним рыбачить было для меня любимым занятием, но не таким частым, как хотелось.

Дедушка собирал все нужные снасти и удочки, брал ружьё на всякий случай — мало ли встретим какую живность, — а я брал продукты, и уходили на три-четыре дня. Мы ходили вдоль реки по рыбным местам, периодически охотясь на зайцев, куропаток, лис. Еды брали с собой немного: хлеб, сало, которое я любил жарить на костре, самогон и воду. Когда еда заканчивалась, ели то, что поймали. Возвращался домой я уставшим, грязный и счастливый, с большим уловом.

Я сильно истерил, когда у меня забирали возможность играть. Ссоры из-за того, что всё время залипал в телек и сажал кинескоп, были очень частыми, но мне было похер, я хотел только играть.

Закончилось всё, когда дед разбил приставку о камень. В тот момент злость и обида за такой поступок переполняли меня. Весь в слезах, я собрался и решил свалить от несправедливости в город к матери. Но мои планы обломались: меня перехватили на вокзале перед отъездом. А дома меня уже поджидали свежие, воспитательные розги.

На его похоронах бабушка с мамой заливались слезами, старшая сестра даже закурила, чтобы успокоить нервы. А я просто там находился, без каких-либо эмоций, с маленькой сестрёнкой, которая не понимала, что вообще происходит. После похорон мама с сёстрами уехали в город. Нас мама звала с собой, но бабушка не хотела уезжать, и я остался с ней, помогать, да и учёбу нужно было закончить.

Не прошло и года, как слегла и бабушка. Когда она заболела, я позвонил матери и попросил приехать, так как понимал, что осталось недолго. Через три дня приехала мама с сёстрами и зачем-то притащила подругу с её дочкой. На следующий день, когда я прогуливался по деревне и слушал музыку, мне позвонила мама и сказала, что всё, бабушка не дышит. Ничего, кроме грусти, тоски и отчаяния, я не чувствовал. Бабушку было решено хоронить на следующий день, а пока она лежала в гробу в зале, мама, чтобы бабушка не источала неприятный запах, обложила её ветками лаванды, и эта смесь «ароматов» расходилась по всему дому. С тех пор не переношу запах лаванды.

На похоронах моё каменное лицо и стеклянный взгляд смущали дальних родственников бабушки. И одна из таких родственниц подошла ко мне и начала высказывать: как я смею просто стоять и не рыдать, что мне похуй и я не любил её. После таких слов я послал её нахуй и сказал, чтобы она закрыла своё ебало и ложилась рядом с бабушкой, пока её не закопали. Тут она чуть ли не накинулась на меня, но её увели.

Смысла оставаться в деревне для меня уже не было, и я переехал жить и доучиваться в город.

Всё своё время я проводил в школе и на улице, иногда подрабатывая промоутером или автомойщиком, зарабатывая на поесть. В дни попоек я перебивался на ночь у друзей или спал на стуле в коридоре. В моменты, когда мама не пила, мы проводили время вместе, гуляли в парках, катались на аттракционах, и в принципе казалось, что всё очень даже хорошо.

Вообще, общага и её жильцы – это «чудо». Со мной по соседству жила богомольная бабка, которая материла всё, что движется, и регулярно обливала меня святой водой, а я по приколу корчился, как будто мне больно. Когда она выходила готовить на кухню, там было просто невозможно находиться из-за сильного смрада её блюд. Создавалось ощущение, что готовит она из тухлятины. Иногда предлагала мне поесть, я отказывался, боясь откинуть копыта.

С этой бабкой жила её дочь, которую та сдавала в психушку каждые несколько месяцев, а та сбегала обратно. Эта не здоровая на голову дама регулярно терроризировала весь этаж: хуесосила всех подряд почём зря, приносила мусор с улицы и разбрасывала его по общей кухне, а в приступах психоза, когда ей забывали дать таблетки, могла голышом гоняться за людьми с ножом. А бабуле было похуй, да и что с ней сделаешь: её сдавали в психушку, а та через неделю возвращалась.

Также у этой бабки было два внука. С одним из них, который был постарше, я хорошо общался. Нас, видимо, объединила общая беда с родственниками.

Напротив моей квартиры жила бабуля-кошатница. Она подкармливала и управляла всеми котами во дворе, их было около сотни. Эти коты всё время тусовались у неё под окнами, а самые любимые жили на этаже и у неё дома. Они постоянно срали и ссали везде. А когда ей говорили, чтобы она убирала за ними, бабка отвечала, что это не её коты делают, а какие-то другие, и сливалась с разговора, запираясь у себя в квартире.

На этаж выше, прямо над моей квартирой, существовала супружеская пара конченых алкашей. Они бухали каждый день. Мужик, когда допивался до кондиции, начинал пиздить свою жену. Они были настолько ленивыми, что свой мусор и дерьмо из ведра-туалета выбрасывали в окно. Иногда эта фекальная масса попадала на вещи, сушившиеся за окном. Постоянные конфликты не приносили никаких результатов. Всё это закончилось, когда во время очередной драки мужик забил свою жену молотком и уехал далеко и надолго.

В общаге также случился мой первый трип. Мне было лет пятнадцать-шестнадцать, мы с моим знакомым убирались в общаге и в одной из умывальных комнат нашли триган. Я уже тогда знал, что он имеет наркотический эффект, и мы решили попробовать. Заработанные на уборке деньги мы потратили на ништяки. Придя ко мне в квартиру, мы сожрали по половине матраса, посидев несколько минут и не увидев изменений, заточили вторую половину. Мой товарищ пошёл к себе домой, а меня начало клонить в сон.

Проснулся я где-то через полчаса с небольшим головокружением. Внезапно в квартире появилась моя подруга. Мы с ней пообщались минут десять, после чего она куда-то пропала. Потом в комнате появилась моя мать, которая была на работе, и попросила меня забрать младшую сестру от её подружек. Я пошёл за ней. Постучав в дверь, мне открыла её подруга, я попросил позвать сестру, но мне сказали, что её нет. Я подумал, что меня наёбывают, и через минуту постучал снова, на этот раз мне открыла сестра. Я взял её на плечо и понёс домой, на полпути она испарилась из моих рук. Я не обратил на это внимания и пошёл в магазин, так как сильно захотел есть. В магазине я набрал чипсов, колы и шоколадок, оставил на кассе пятихатку и пошёл домой. На всём пути мне не давали покоя невидимые ямы, которые появлялись позади меня.

Дома я улёгся на диване, ел и смотрел телевизор, периодически отвлекаясь на постоянно появляющуюся и тут же пропадающую в моей руке сигарету и воображаемый телефон.

Под вечер меня начало отпускать. Вернулась сестра и спросила, что вообще происходило, мол, я пришёл, позвал её домой и потом ушёл. Я ей всё рассказал, мы посмеялись. Потом я пошёл в магазин купить хлеба. В магазине ко мне докопалась продавщица. Она рассказала, что я пришёл, набрал продуктов, кинул на прилавок полтинник и быстро съебался.

Встретившись с другом, я рассказал ему о своих «приключениях». Он рассказал мне о своих. Когда пришёл домой и сел есть, зажаренная целиком курица начала от него убегать и летать по всей квартире, а он бегал за ней с ножом. Его родственники, сидевшие за столом, были в ахуе и пытались его остановить. Через пару минут курица перестала двигаться, он поел и уснул.