"И АНЯ С ИРОЙ ТОЖЕ ТЕБЯ СТЕСНЯЮТСЯ, Я ЗНАЮ! И ОБНОСКИ ЭТИ Я НОСИТЬ НЕ БУДУ!" - ЗАЯВИЛА МАТЕРИ ДОЧЬ...


— Не буду! Не стану я это носить! — Мария кинула на пол платье и, отвернувшись, уставилась в окно.

— Но Марусенька, девочка, оно же совсем хорошее. Вот тут я прострочила, здесь тесемку пришью, и будет лучше всех! — мать виновато подняла с пола платье и положила его на стол. — Ты погляди, какая вышивка, всё же сама делала! Вот этими руками!

Зоя вытянула вперед свои руки, разжала ладони и растопырила узловатые, с коротко остриженными ногтями пальцы.

— Мама! Как ты не понимаешь! — чуть не плача, зашептала Маша, то и дело оглядываясь на дверь и боясь, что отец услышит их с ссору. — Ты не видишь, что ли, что сейчас такое не носят! Я хочу новое, из магазина, только моё! Ни перешитое, ни изношенное, ни старое, ни с рюшами, а то, что я выберу. И оно будет только для меня! Это так трудно понять?

Зоя растерянно повела плечами, вздохнула и, стянув платье со стола, перекинула его через руку.

— Своё, значит, новое? А ты на него заработала? Не доросла ты еще, дочка, меня попрекать, что ничего тебе не покупаем. Да, небогато живем, зато дружно, зато есть у тебя три сестры старших, всегда есть, к кому прижаться, помощи попросить. А Митенька, брат твой единственный, вон какой стал, ты погляди, нет, ты вперь глазенки–то свои! Никогда не капризничал, принимал жизнь, как есть. А он, в отличие от тебя с сёстрами, еще и голод застал, и карточки продуктовые бегал отоваривать, и пустые магазины помнит. Вот он, на стеночке, в рамке висит, офицер, уважаемый человек, без пяти минут учитель в этой их, ну, как там её… — женщина потерла подбородок, — ай, опять забыла! Подскажи, Маш!

— В академии, мама, — вздыхая, буркнула Маруся. — Но ты меня с Митькой не сравнивай. Я его почти и не знаю. Так, приедет, посидит, на нас посмотрит, о себе выдавит пару слов, и всё. А знаешь, мама, ты вот его тут расхваливаешь, а ведь он с тобой и не живет уже давно. Как в Суворовское поступил, так и дорогу сюда забыл. А там он другими законами живет. Сбежал он от тебя, от отца и нас всех. И навещает редко, потому что неловко ему.

— Отчего ж неловко? Митеньке неловко дома быть, нет, вы слышали?! — Зоя покачала головой. — Ты, Маша, со своими нарядами совсем из ума выжила, вот что я думкаю себе.

— Мама! — взвилась Мария. — Так нельзя говорить, нет такого слова «думкаю». Есть «думаю». Вот от всего этого, — девушка многозначительно подняла глаза, — ему и неловко. Он и на свадьбу вас с папкой не хотел звать, потому что стыдно. И Аня с Ирой тоже тебя стесняются, я знаю! И обноски эти я носить не буду! Мы как оборванцы какие! Цыгане, и те лучше своих детей одевают, а мы всё дырку на дырке латаем. Не надоело, мама?

Маша хотела, но уже не могла остановиться. Гнев вперемешку с обидой так и лился из нее желчными словами.

Да, она стыдилась свою мать, даже подружек к себе не звала, потому что мать была старая, необразованная, нелепо одевалась, как будто так и жила еще в своей деревне–аукалке… Город стер с лица земли деревеньку, поселил людей в одинаковые, квадратные коробки с удобствами, но Зоя словно не замечала, как в мыльном пузыре каталась. На работу бы ей, да кто уж возьмет, старая она! Ой, старая!

Маша отчаянно потерла виски и поймала взглядом отражение мамы в стекле. Сутулая, баба бабой, хорошо хоть, не собирается на вручение аттестатов приходить, а то кто-нибудь обязательно скажет, мол, Маша бабушку притащила свою…

— Да что ж тут такого? Если аккуратно зашить, да еще с хитринкой, то и не заметно будет! — Зоя опять разложила на столе чуть порванное по шву платье, которое Маша должна была надеть на выпускной. — И Анечка это платье надевала, и Ира, Любаше оно не подошло, вот, теперь твоя очередь…

— Счастливая Люба. Хотя, быть такой толстой счастья мало.

Маша пнула ногой стул, схватила сумочку и выбежала из комнаты. Хлопнула входная дверь, застучали каблучки по лестнице, а потом всё затихло. Квартира притаилась, то ли обомлев от Машиной тирады, то ли испугавшись, что Зоя сейчас начнет кричать или заплачет…

Женщина устало опустилась на стул, положила на колени платье и замерла, вспоминая прошлое.

… Митя, их первый с Иваном ребенок, родился сразу после войны, был хиленьким, бледным и сильно недоношенным. Все говорили, что и не выживет. Тогда Зоя с мужем жили еще в деревне, с Ваниными родителями. Не доносила молодая ребенка, разродилась дома. И роды у нее принимала свекровь…

— Дмитрий будет, Митя, Митенька, — шептала, прижимая к себе тихий комочек, Зоя.— Как папа мой…

Свекровь тогда взвилась, встала на дыбы, мол, нечего тут именами недавно преставившихся ребенка называть. Верная смерть мальчику тогда будет!

Но невестка слушать не стала, потихоньку–полегоньку выпестовала своего первенца, выходила лаской и теплом, материнским молоком вскормила. Везде с собой его таскала. Привяжет к груди платком и носит. Все смеются, чего так страдать, есть же ясли! Но Зоя знала, сыну без нее холодно. А как стал он ножками сам от нее убегать, то поняла, всё теперь будет хорошо.

Когда Мите исполнилось пять, Зоя родила ему сестренку, Анну. А еще через два года – Ирочку, потом следом и Любашу. Полна изба детей, смех, слезы, крики, на подоконниках свистульки стоят, дедом сделанные, а в кроватках да на скамейках куклы сидят, Зоей самой сшитые.

— Мама! Купи, купи вон того коняшку! — топает ногами в магазине Ирочка, а Зоя, сжав в руках худенький кошелек, только качает головой и, уводя плачущую дочку, говорит ей:

— Не нужна нам эта лошадка. Папка тебе еще лучше сделает. Папа у тебя на все руки мастер, какую скажешь, такую и смастерит. А теперь пойдем, Мите штаны нужно посмотреть, и Анечке чулочки, а то ее совсем поизносились.

Ира всхлипывала, а потом, вечером, закрывшись с отцом в сарайчике, они вместе материли коня на палке. Выходило неловко, грубовато, но Ира молчала, не хотела расстроить отца…

Но зато Митя бегал в новых штанах, а Анька, что не дала вчера сестре свои краски, теперь в новых чулках…

Денег в Зоиной семье было всегда маловато, но никогда дети не сидели голодные. Женщина изворачивалась, придумывала, что–то у кого–то доставала. Когда все ребята подросли, пошла работать. Образования для хорошей должности не хватало, пришлось устроиться дворником, потом выучилась, стала водить трамвай. Зоя даже затеяла во дворе их нового дома, как в деревеньке, огородик разбить. Насажала там редиски, свеклы, даже капусту выпестовала, хрусткий кочан получился, что баранья голова в обхват. Соседи усмехались, но Зою любили за терпеливость, мягкость и какую–то внутреннею светлость. Что бы ни происходило, беда какая к кому придет, Зоя всегда остановит на улице, пожалеет, к себе пригласит поговорить. И находились у нее слова, да и помолчать за компанию она умела.

А как шила!.. Нигде не училась, только от матери переняла ловкость и быстроту пальцев, фантазию и умение из простых обрезков сшить красивую вещь…

Когда настал черед Ане выпускаться из школы, денег на платье не было. Да там не то что на платье, их вообще не было.

А дали мужу на работе зарплату кружевами и обрезком какой–то странно порыжевшей материи.

— И куда нам теперь это девать? Жевать вместо мяса?! — зло хватил кулаком о стол Иван. — Хоть в петлю лезь, жить не хочется!

— Да что ты, Иванушка, что ты! Выкрутимся, я что–нибудь придумаю! — Зоя уверенно кивнула и, пока дети спали, всё крутила в руках куски материи да кружева.

И сшилось из тех кружев платьице Ане на выпускной, а еще несколько салфеток. Некрасивый кусок материи Зоя перекрасила и сшила из него нарядные, с рюшками по краям наволочки.

— Ваня, пойду на толкучке продам, будут деньги, вот увидишь! Погляди, сокол мой, что за чудо получилось!

Мужчина подошел поближе, пощупал гладкую, красивого темно синего цвета материю, провел рукой по волнам игривых рюшечек и обнял свою Зойку.

— Молодчина! Иди, продавай, только не продешеви, за такую работу много требовать можно!..

… Аня в своем наряде была самая красивая на том празднике.

— Анечка, где же вы такое платье купили? Оригинальное, ни у кого такое не видела! — с завистью спросила завуч.

— Это мама сама сшила.

— Да что ты! — покачала головой любопытная женщина. — А как будто в ателье сделали…

Аня гордо улыбнулась и, извинившись, отошла в сторону. Скоро будет «белый танец», нужно выбрать, кого пригласить…

…А Зоя в тот день стояла и трясла сшитыми наволочками, заглядывая в глаза прохожим.

— Девушка, купите! Ручная работа, красивый цвет какой, вы поглядите! — обращалась она к любой, что проходила мимо. Женщинам нравилось, когда их называли девушками. Они подходили, щупали, вертели в руках. Но потом пожимали плечами и удалялись. Кому сейчас нужны эти рюши…

Всё бы так и закончилось ничем, если бы не пришла на ту толкучку то ли театральная костюмерша, то ли киношная ассистентка, Зоя так и не поняла, но вдруг покупательница в минуту выкупила всё, взяла у швеи адрес, обещав прийти с новым заказом, и заплатила.

Зоя радостно сложила в карман выручку и хотела уже, было, идти домой, но заметила в толпе женщину. Она что–то прятала у себя под пальто и всё озиралась по сторонам. Потом, как будто спохватившись, выпрямляла спину, щурила глаза и царственно оглядывала бегающих вокруг людей.

Зоя немного понаблюдала за ней и зашагала к выходу с территории барахолки.

— Женщина! Да, вы! Вы! Вам девочка не нужна? — совершенно спокойно подошла к ней та странная дама.

— Что? Не понимаю я тебя, какая девочка, ты о чем?

— Да вот есть тут одна у меня, Марусей звать. Не хочу, чтобы со мной осталась, переломаю я ее жизнь, потом только каяться придется. Так что забери–ка ты её к себе! Ээээ! Ты что руки тянешь, а ну сначала заплати!

— Да как же это – за дите платить?! Ты, может быть, думаешь, что не проживешь с мальцом? Что с голоду и холоду ослабнете? И ничего такого не будет, живи – радуйся! — Зоя растерянно глядела, как из кулька вытопорщилась голая ножка младенца.

— Ой, батюшки, вы посмотрите на нее! Святая, ни дать ни взять! Живи и радуйся, говорит! Да зачем мне радоваться, если сяду скоро!

— Тогда отдайте малютку родным, в детский дом, в конце концов, — тихо сказала Зоя.

— А, ну да. Там же ей лучше ,чем с мачехой будет! Ну, говори, купишь, а нет, так я другую найду, вон их тут сколько топчется. Я не боюсь, мне уже ничего не страшно!..

Долго еще потом ругал Иван жену за столь опрометчивый поступок, а потом, отдав кое–что из семейного золота нужным людям, записал малышку на себя. Настоящая мать сунула тогда Зое бумажку, что от ребенка отказывается, метрики отдала и сгинула в толпе.

Не было денег, вырученных за наволочки, не пришла больше к Зое для нового заказа киношная ассистентка, зато теперь в комнате Зои и Ивана орала голодным, тонким голосом Мария Ивановна, последняя дочка, не рожденная, а купленная на толкучке.

Старшие дети всё знали, что уж теперь скрывать, но Маше им было велено ничего не говорить.

— Хорошо ли — узнать, что твоя мать продала тебя, а сама где–то мотает срок, если еще жива, — задумчиво вздыхал Иван. — Пусть Маша думает, что наша. Так лучше…

… И вот теперь Зоя сидит, держа сшитое для девочек выпускное платье, а Маша ее ненавидит – за бедность, за простоту, за деревенский говорок и примитивность взглядов, как сама девушка как–то сказала…

…— Машенька, как ты хорошо выглядишь! Я помню такое же платье на твоей сестре, Ирочку выпускали, оно же было. У вас такая традиция? — учительница улыбнулась, но Маша только насупилась. Она–то знала, какой наряд хотела, даже ходила примерять его в магазине. Тогда продавец, скептически оглядев девчонку, нехотя принесла выбранное платье, помогла его надеть, а потом, видя, как загорелись глаза покупательницы, назвала цену.

— Берете?

— Ой, знаете, вы отложите, — смутилась Мария, — я позже приду, вечером, обязательно заберу…

И ушла, вытирая на ходу обидные, горячие слезы.

— Это всё родители! У других девочек будут нарядные платья, а я в штору замотанная пойду, — ревела Маруся, бродя по улицам…

И тогда она решила, что сразу после окончания школы уйдет от родителей, поступит куда–нибудь, общежитие дадут, пожить можно пока у Аньки. Она недавно вышла замуж и переехала в отдельную квартиру. Анька не прогонит…

… — Дочка, ты что такое делаешь? — Зоя удивленно смотрела, как Мария кидает вещи в чемодан. — Куда собралась? — спросила она уже строже.

— Ухожу от вас. Все твои дети уже сбежали – Митька, Аня, Иришка, даже Любочка, твоя любимица. Никто с тобой не хочет позориться. И я уйду. На вот платье твое, кружавчиками. Опозорила меня, на всю школу высмеяла, ну ничего, я сама буду зарабатывать, жить хорошо. Всё, до свидания, отцу привет! — девушка схватила чемодан и, боясь, что мать кинется с надоедливыми слезами и уговорами, выскочила из квартиры…

— Да как же это так? Что же такое? — причитала Зоя. А слез уже не было, просто пусто и холодно вдруг стало ей. — А если и права Маша, что все дети сбежали от необразованной Зои? А если они ее стесняются, тогда что? Нет… Нет, Митенька маму любит, приезжает редко, но всегда обнимает Зою, гладит ее по плечам и шепчет, как он любит свою мамку. Аня и Любочка скрытные, чувства в себе носят, но и они, ведь по глазам видно, мать не стыдятся. Ира, та гордая, тоже, видимо, как Маша, хочет в люди вырваться, но и похвально это. Ириша никогда матери слова худого не сказала, не попрекнула деревенскими корнями… Или просто не стала расстраивать?..

---------------------------------—
Вторая часть будет опубликована 29.02 в 08:02 по мск

Что-то я тут пропала.. Я рисую картину по номерам) Нашла постер с темой Инь-Ян. Называется она «Любишь солнце - люби и Луну».

Инь - это энергия вдоха. Состояние покоя и принятия. Ян - энергия выдоха. Наша целеустремленность и «достигаторство». Инь - мягкий. Ян - жесткий, бескомпромиссный. Это так, просто полезная сводка информации)..

В общем, рисовала я и слушала песенки. У меня Яндекс музыка, где я люблю слушать «мою волну». Всегда песни на основе моих вкусов, частенько попадает под настроение. И вот среди всяких моих «таксистких» шлягеров (муж как-то раз застал меня за прослушиванием Любэ и Комиссара и назвал мой музыкальный вкус таксистским😂), в этот раз я словила какое-то меланхоличное настроение и мне попался трек Red Hot Chili Peppers… меня вернуло в 2013 год. Рубашка в клетку, кеды, последние классы в школе, тот классный скейтер, который мне очень нравился.. Ой..

Ооо, а ещё, вспомнила, мне было лет 12. У меня папа летал в командировку в Японию по работе и привёз мне iPod. Розовый такой плеер с экраном. Моему счастью не было предела! На нем чудесным образом оказались песни Queen, Beatles, 50’cent и почему-то пропаганды(?!). Так в 12 я познакомилась с миром качественной музыки.. Я до сих пор не знаю откуда на нем были те треки (у моего отца совсем другой вкус на музыку). Надо будет как-нибудь у него уточнить этот вопрос..

У меня вообще такое частенько случается.. Ох уж эти хорошо забытые песни, и, блин, кстати, ещё запахи. Я тогда (в 2013) ещё пользовалась кремом от Organic Kitchen с запахом кокоса (эта фирма тогда только появилась, я этот крем в подружке купила случайно и недавно вот его снова заказала).

Я поймала себя на мысли, что есть такая всеобщая ностальгия типо «руки вверх» и дискотеки 70-х, 80-х, 90-х, а есть твоя личная, такая «локальная». Связанная только с тобой. Свои персональные, так сказать, «фишечки» и секретики. И от каких-то вещей такая сильная ассоциация, что просто минут на 15 можно зависнуть в воспоминаниях..

Вспомнили свои «фишечки»?)

P.S. Спросила у мужа знает ли он группу Red hot chili peppers? Он поведал мне историю, что к ним в рамках какой-программы приезжали американцы по обмену в лагерь. Он был кем-то вроде вожатого. В общем, муж с друзьями учили их пить Балтику 9-ку и развлекаться по-русски)) Один из этих американцев включал ему песни этой группы и перед отъездом подарил диск группы на память. Такие вот интересные истории бывают у людей)