Гадала она только зимой. Потому что зимой, медведь находился в спячке и не сопротивляется всяким действиям. Тогда она брала его огромную лапу, пахнущую травами, ягодами и прелой землёй и можжевеловой веточкой начинала водить по грубым линиям-бороздкам, нашептывая молитвы. Из этих витиеватых узоров получались диаграммы, понять смысл которых могла только она одна. Медведь же иногда шевелился от щекотки, но лапу не убирал, как бы являясь невольным соучастником гадания.
Полученные данные она хранила под сердцем, потому что именно там была душа. Только там никто не сможет перепутать полученные знания, перетрясти всё вверх дном.
Весной, когда медведь выходил из спячки, она выпускала на волю все гадания. Просто выходила на весеннее солнышко и говорила куда-то ввысь: "лети, лети гадание/ на поиск пропитания/ долой самокопание/ борьба за выживание". Открывалась та самая дверца души и всё улетучивалось. А медведь, пошатываясь от долгой спячки, уходил далеко далеко в чащу в поисках пропитания.
Так кто же она? Откуда взялась, почему живёт в берлоге и занимается таким странным гаданием? Почему медведь её ни разу не тронул. Как будто её и не существует вовсе.
Когда-то давным-давно за некую провинность, суть которой она и сама уже не помнила, Великий Бог обратил её в неосязаемое существо, которое должно вечно жить рядом с медведем, который тоже когда-то был человеком. Всё очень запутанно. И должна она следить за миром, гадая на медвежьей лапе. Что узнает, то хранит под сердцем, рядом с душой. А весной выпускать это всё на свободу, как голубку в поисках материка.
Никто о её существовании даже не помышлял, ни медведь, ни мыши, вечные спутники теплой берлоги. А она честно исполняла свои обязанности, надеясь, что когда-нибудь Великий Бог её простит и вернёт человеческий облик.
Великий Бог умел наказывать своих грешников самыми изощрёнными способами. Вот и здесь постарался. Зато природа всегда знает с чего начнется весна, что будет летом, как войдёт она в осень, чтобы благостно уснуть зимой. Она, у которой Великий Бог отобрал даже имя, верно служила. Ни разу не ошиблась, не отказалась от своей работы.
А потом медведь умер. От старости. И последнее гадание она провела уже у остывающего зверя. Борозды на лапе стали совсем каменными, не читаемыми. Она с трудом разбирала, что же будет. Никак не могла дождаться весны, надеясь, что Великий Бог её отпустит, раз гадать больше не по кому.
Но у Великого Бога были другие заботы. Не хотелось ему возиться с ней. Тогда она выйдя из берлоги намеренно всё перепутала, зиму с весной, лето с осенью. И настали темные времена. Солнце упало и сожгло всё.
Схватился Великий Бог за голову, да было слишком поздно. Не осталось никого. Весь мир, которым он повеливал, превратился в чёрную тягучую дыру.
И лишь густом, наполненном пеплом воздухе, эхом пульсировали слова:
"лети, лети гадание/ на поиск пропитания/ долой самокопание/ борьба за выживание".
Но их уже никто не мог услышать, никто не мог правильно применить, никто ... никто ... никто.
