Сообщество - Древний Рим
Древний Рим
102 поста 1 200 подписчиков
24

Гелиогабал: самый развратный римский император.

Абсолютная власть развращает абсолютно. Это правило, из которого есть исключения и, тем не менее, это все-таки правило. Хотя возможно, что развращает она всех по-разному. Кто-то заказывает себе золотой унитаз, спит с актрисами, а кто-то казнит соратников. Недаром в народе говорят: «Кому нравится поп, кому попадья, а кому попова дочка». Вспомним римских императоров: испорченный властью Тиберий, развращённый Калигула и едва ли не столь развратный Нерон – вот «талантливые» герои римской истории, изуродованные своей абсолютной властью. Но кто из римских императоров был самым развратным? Ну, конечно же, Гелиогабал: из всей этой компании он, безусловно, самый «аморальный урод» по шкале всего избыточно непристойного.

Гелиогабал: самый развратный римский император. Древний Рим, Римская империя, История, Гелиогабал, Длиннопост

Жрец «солнечного неба»


Сирийский легион, восхищённый красотой и обаянием четырнадцатилетнего мальчика, одетого в величественное жреческое одеяние, провозгласил его законным римским императором, присвоив ему имя Цезаря Марка Аврелия Антонина Августа. Уже само шествие Аврелия Августа из Сирии в Рим было необычным. Перед ним несли его… портрет! «Он был изображён в священническом одеянии из шёлка и золота, широком и длинном по обычаю медийцев и финикийцев; его голова была покрыта высокой короной, а на нём было надето множество ожерелий и браслетов, украшенных самыми редкими драгоценными каменьями. Его брови были окрашены в чёрный цвет, а на его щеках видны были следы румян и белил. Сенаторы должны были с грустью признаться, что после того, как Рим выносил грозную тиранию своих собственных соотечественников, ему наконец пришлось преклониться перед изнеженной роскошью восточного деспотизма».


Авторитет Гелиогабала определённым образом обеспечивался поддержкой римской армии, которая дала возможность императору с фанатичным усердием смешивать обряды и верования Востока с традициями Рима. Убранство его собственной часовни со статуями Авраама, Аполлона, Орфея и ...Христа хорошо иллюстрирует намерение императора сблизить всевозможные религии того времени. Гелиогабал, не официально провозглашенный под этим именем, после строительства в Риме храма на хвалу почитаемого императором бога, жрецом которого он был, получив власть, первым делом возвысил свою мать, даровав ей звание сенатора, чего до этого не бывало. Хотя вот Калигула и возвел в сенаторское достоинство своего коня. В его планах было внести в храм христианское, иудейское и самаритянское богослужение. Так он мечтал о всеобъемлющем контроле над всеми известными ему верами. Подобные, довольно смелые и неприемлемые заявления, конечно, вводили в заблуждение римлян, которые все больше и больше сомневались в адекватности Гелиогабала. Палладиум, огонь Весты, щиты Салиев – всё священное и чтимое римлянами было собрано под крышей одного храма. В то время император ежедневно в сирийской одежде, с нарумяненными и набелёнными щеками, чернёными бровями и подведёнными глазами на виду значительных римских персон совершал богослужение. Дополняли его танцы под музыку и хор молодых девиц. Но это было только лишь начало.


Пик императорского безумия приходился на брак «любимого» бога императора с приглашённой из Карфагена богиней Тиннит. В честь такого божественного события он даже принёс в жертву несколько симпатичных юношей из почитаемых семейств, воскресив, таким образом, уже давно забытый в Риме обычай.

Гелиогабал: самый развратный римский император. Древний Рим, Римская империя, История, Гелиогабал, Длиннопост

Администратор


Плясуна, постоянно угождающего прихотям императора, Гелиогабал сделал префектом (начальником полиции) Рима, понравившегося цирюльника – префектом продовольственного снабжения, своего возницу – начальником охраны. Поразительно, что римлян не возмущала практически демонстративная продажа должностей за монеты – кто больше даст. Другое дело, что места раздавались мужчинам с половыми органами нестандартного размера, с которыми Гелиогабал предавался разврату. Мужчин, его ублаживших, император старался щедро вознаградить. Бывших рабов – вольноотпущенников – он превращал в наместников, легатов, консулов, позоря, таким образом, авторитет званий, раздавая их любым понравившимся властителю людям. Брак с неким Зотиком, имевшим на него значительное влияние, ещё больше повлиял на Гелиогабала. На такое уж, действительно, не решался ни один император в мировой истории и до сегодняшних дней, хотя однополые браки сегодня в Европе и узаконены.


Изобретатель лотереи


Впрочем, кое-чем из того, что придумал Гелиогабал, мы пользуемся и сегодня. Ведь это он изобрел… лотереи с призами! Причем эта императорская идея на некоторое время смягчила к нему отношение римлян. Простолюдины, бедные и убогие, приглашались к нему во двореец, где наслаждались угощениями на пиршествах; и там им выдавали пронумерованные ложки из олова, серебра и золота с выбитыми на них номерами, которые тут же на пиру и выкрикивались. В результате кто-то получал десять верблюдов или рабыню из Британии, кто-то кувшин с мухами, кто-то десять фунтов золота, а кто-то кусок жареной свинины или десяток страусиных яиц, себе на радость и на смех остальным, и прежде всего тем, кому в качестве выигрыша доставались, например, дохлые собаки. Самым счастливым считался тот, кто выигрывал сто золотых монет с императорским профилем. Одурманенные богатством и дарами, римляне восхищались щедростью и добротой Гелиогабала. Разумеется, и пир у императора проходил не как у других. В список нетрадиционных блюд входили: гребни, срезанные с живых петухов, мозги соловьёв, бобы с янтарём, отварной горох, украшенный золотыми шариками и рис вместе с белым жемчугом. А были еще и каналы, наполненные вином, откуда можно было черпать его в неограниченных количествах.


Сибарит


Забота императора о том, чтобы устроить фантастический и непохожий праздник и преподнести подарок дорогому гостю – не давала ему забыть о собственной персоне, так что иной раз его трапезы выходили ценой не меньше ста тысяч сестерциев. Иногда издевательства Гелиогабала над своими прихлебателями превосходили всякое вероятие. Им подавались блюда из воска и камней, при этом нужно было изображать, что они это все едят. В честь восьми изувеченных, глупых, хромых, горбатых и одноглазых проходили специально организованные праздники, опять же ради смеха. Желание императора «от души посмеяться» доходило до того, что несчастных, когда они напивались, в таком же количестве закрывали в огромную клетку с ручными дрессированными леопардами, медведями и львами, наслаждаясь их непомерным испугом через секретные глазки. Он – единственный научился приготавливать студень из рыб, устриц, лангустов и крабов, а настоянное на «розовых» лепестках вино придумал сделать ещё ароматнее: решил добавлять в него растёртые сосновые шишки. Все развратные действия на представлениях мимов он приказывал совершать в действительности, на что раньше можно было только намекать. А был ещё и снег, однажды завезённый издалека, – очередное проявление амбиций императора: он предназначался для строительства снежной горы во дворце Рима. Гелиогабал ввёл в традицию римской культуры носить накидки из чистого шёлка, которые закупал по баснословным ценам у китайских перекупщиков. Ни один из дорогих предметов одежды он не надевал дважды. Спал он на ложах, покрывала которых были набиты пухом из… подмышек зайцев. Там он был самым нежным, и сколько же это зайцев нужно было поймать и ощипать? Повозки предпочитал выложенные золотом, вместо лошадей в них запрягали обнажённых женщин, на которых он тоже нагой разъезжал по всему дворцу. Испражнялся Гелиогабал только в золотые сосуды, а вот мочился в ониксовые.


Фаталист


Злоупотребляя своими нетрадиционными сексуальными потребностями с девушками, мужчинами и мальчиками, император не забывал о пророчестве сирийских жрецов, которые предсказали ему насильственную смерть. К этому император предпочёл приготовиться заранее. Конечно, законному императору считалось постыдным умереть от руки постороннего человека, поэтому по всему дворцу были разложены верёвки из шёлка, чтобы удавиться. Приготовил он и «ядовитые» флаконы из драгоценных камней, и острые золотые мечи, чтобы заколоться в случае роковых обстоятельств. Вокруг выстроенной высокой башни император повелел выложить двор золотыми плитами, украшенными, конечно, драгоценными камнями. Нужно это было ему для того, чтобы подняться на самую высоту и сброситься вниз, дабы его священные мозги размазались не по земле, а по золоту.


Проклятый


Четыре года правления римского императора вызвали серьёзный резонанс в римском обществе и сильное отвращение граждан, поэтому против императора составился заговор. Начали с убийства развратных приближенных императора, причем, стараясь, чтобы вид убийства соответствовал... их образу жизни. Сам император скрылся в отхожем месте, где был убит вместе со своей матерью. Существует версия, что тело Гелиогабала было сброшено в выгребную яму, а после этого в Тибр. Хотя может быть, что оно застряло в отверстие клоаки, поэтому его оттуда все-таки достали и бросили в реку. Подобная судьба была исключительной, ведь всех других убитых в результате заговоров императоров, начиная с Цезаря, все-таки хоронили. А тут такой поистине печальный конец. Сенат навечно запретил произносить имя - Антонин, объявленное проклятым и обесчещенным.


История жизни Гелиогабала, который родился в 204-ом году н.э. и правил в период с 8 июня 218 по 11 марта 222 года, была отражена в исторических произведениях Геродиана и жизнеописаниях Лампридия и Диона Кассия. Все вышеперечисленные подробности сексуального разврата отражены в трудах этих писателей. Впрочем, что во всем этом вымысел, а что ложь, сегодня уже не представляется возможным. Истина всегда летает где-то в облаках.


Авторы: Вячеслав Шпаковский, Александр Зосимов

https://topwar.ru/82049-geliogabal-samyy-razvratnyy-rimskiy-...

Показать полностью 1
15

Римские путешествия.

Покидая Рим, великий поэт Гай Валерий Катулл писал:


Фурий ласковый и Аврелий верный,

Вы друзья Катуллу, хотя бы к Инду

Я ушел, где море бросает волны

На берег гулкий Иль в страну Гиркан и Арабов пышных,

К Сакам и Парфянам, стрелкам из лука,

Иль туда, где Нил семиустный мутью

Хляби пятнает...


Он уезжал ненадолго и недалеко, в Вифинию, нынешнюю северо-западную Турцию, и друзья, с которыми он прощался, были в действительности ревнивыми соперниками, а прекрасные строфы, перебирающие имена народов и стран, — всего лишь пародией на официальную оду. До начала нашей эры оставалось пятьдесят пять лет.


Это было время, когда в Месопотамии впервые столкнулись Рим и Парфия, открыв целую эпоху дипломатической и военной борьбы на Востоке, в которую были втянуты армянские, сирийские, даже индийские цари. Время, когда Юлий Цезарь впервые форсировал Рейн и год спустя высадился с двумя легионами на побережье Британии. Словом, такое было время, когда сочинять оды генералам и сенаторам было выгодно, а пародировать их опасно. Кто знает, может быть, вовсе не по воле богов служебная поездка в Вифинию не принесла Катуллу ни почестей, ни богатства.


...Лет через сто после Катулла римские пограничные гарнизоны по-прежнему стояли на левом берегу Рейна. За рекой жили племена полудиких германцев, воевать с которыми было очень трудно и не очень нужно. Римляне удовлетворились, разместив несколько племен на своей территории, что давало им повод именовать левобережные земли Верхней и Нижней Германией. Не тронутая античной цивилизацией пустыня простиралась от правого берега Рейна до Балтики и называлась общо и условно — Германией Свободной.
Римские путешествия. Древний Рим, Рим, Римская империя, История, Длиннопост

Римские пограничники охраняли переправы у Кёльна (Колония Агриппина), у Майнца (Могонтиак), у Бонна (Кастра Боннензиа). Солдаты целыми днями топали на плацу под хриплые окрики центурионов или отрабатывали технику рукопашного боя. Старшие офицеры скучали, охотились в окрестных лесах и воздавали жертвы Бахусу чаще и обильнее, чем это приличествовало патрициям. Ни один из этих офицеров не оставил записок о своей службе в краях столь отдаленных и удивительных, ни одному из них не показалось соблазнительным выехать за пределы своего укрепленного района, если того не требовал долг службы, и попутешествовать с целью самообразования.


И все же в Германию «устремлялись». Плиний рассказывает, что в середине I века нашей эры римский гражданин из сословия всадников совершил поездку к побережью Балтийского моря (по-видимому, в район от современного Гданьска до Клайпеды).


Выехав из Рима, он добрался до северного рубежа провинции Норик, проходившего по Дунаю, и оттуда, из крепости Виндобона (Вена), а может быть из соседнего Карнунта, отправился далее на север по реке, которую римляне называли Марч или Марус, а мы теперь называем Моравой. Путь вел к верховьям Одера и на Вислу; Имперских легионов здесь не видели, это был путь торговли, и если вспомнить главный и самый дорогой товар, доставляемый отсюда в Италию, этот купеческий маршрут следовало бы именовать Янтарным путем. За янтарем пробирался на север и наш всадник.


Он ехал впереди каравана с проводниками, нанятыми еще в Норике. Дорогу обступал лес, густой и, очевидно, непроходимый. Лес то поднимался к небу темной шелестящей стеной — и это означало гору, — то опускался в низину так глубоко, что видны были верхи деревьев. Оттуда тянуло болотной сыростью. Иногда лес редел, давая место десятку бревенчатых хижин под крутыми камышовыми кровлями. Возле домов стояли люди. Всаднику они казались похожими друг на друга, как братья-близнецы или животные одной породы. Потом он научился по некоторым признакам отличать одно племя от другого. Он видел их оружие — каменные молоты, прикрученные ремнями к деревянным рукояткам, неуклюжие рогатины. Но проводник сказал, что для битвы у них найдутся мечи, бронзовые и железные.


За Одером, который назывался тогда Виадуа, встретили племя гариев. У них были черные щиты, а лица раскрашены сплошным черным узором. По словам Тацита, гарии — племя, свирепое от природы. Однако римский коммерсант благополучно и не без прибыли (в виде куньих и лисьих мехов) прошел через их территорию к Балтийскому поморью, где обитали готоны и эстии — ловцы янтаря.

Римские путешествия. Древний Рим, Рим, Римская империя, История, Длиннопост

Он подсчитывал приход и расход и не имел времени вести путевой дневник. Мы даже не знаем, как его звали. Известно только, что он был торговым агентом римлянина по имени Юлиан и ездил на север по его заданию. Экспедиция стоила затрат — в Риме янтарь оплачивали золотом, тогда как жители Свободной Германии охотно принимали медные ассы и, конечно, серебряные денарии, из которых они делали мониста для своих жен.


Авантюристы-«коробейники» создавали здесь моду на римские безделушки, но быт и хозяйство лесных племен были независимы от римского импорта. Свободный и поэтому крайне опасный мир подступал к северным рубежам империи.


Когда-то говорили об Амстердаме, что он построен на селедочных костях. Об африкано-римском портовом городе Лептис Великий было бы справедливо сказать, что он стоял на верблюжьих скелетах. Круглый год подходили сюда караваны с зерном и оливковым маслом, ибо весь этот край представлял собою обширные пашни и плантации. Значение их для Рима было таково, что даже во времена Африканской войны Юлий Цезарь, высаживая десант в районе Лептиса, долго задерживал на кораблях конницу именно с целью не потравить посевы. Поля пшеницы и ячменя, виноградники по склонам холмов, длинные ряды оливковых деревьев, рощи смоковниц и финиковых пальм, пересеченные в разных направлениях водоотводными каналами, тянулись на восток вдоль многолюдных городов Береника, Птолемаида, Кирена, до самых устьев Нила и на запад, минуя Карфаген и Цезарею, вплоть до атлантического берега. На юге простиралась Сахара — тысячи километров раскаленной песчаной пыли, конусовидных скал и пересохших каньонов.


Пустыня была вовсе не такой пустынной, как могло показаться с плодородных полей и холмов провинции. Там были колодцы, надежно укрытые от летучего песка и чужого глаза. Если идти от одного колодца к другому на юг от Лептиса Великого, дней через двадцать-тридцать придешь в населенную страну, которую римляне называли Фазанией, главный ее город — Гарамой, а народ — гарамантами. Древние имена живут и ныне в названиях плоскогорья Феццан и оазиса Джерма.

В 1934 году итальянские археологи обнаружили возле Джермы мавзолей, сложенный из кубов тесаного камня, украшенный пилястрами с туго скрученными капителями ионического ордера и трехступенчатыми базами. Так далеко на юге римских построек до сих пор не находили. Кто был похоронен здесь? Какой-нибудь агроном, ирригатор-советник, присланный из Лептиса или Карфагена к царю гарамантов? А может быть, тут, в чужой земле, остался неизвестный пограничный офицер, этакий римский Максим Максимыч? В раскопе оказались две-три глиняные римские лампы, стеклянный кубок и туземные ритуальные ножи, выточенные из обсидиана! Итак, не римлянин...

Римские путешествия. Древний Рим, Рим, Римская империя, История, Длиннопост

Но военный легат Септимий Флакк прошел еще дальше, из страны гарамантов в так называемую «область эфиопов». И Юлий шатерн, не то солдат, не то купец, из Лептиса Великого «после четырехмесячного пути, во время которого он продвигался только в южном направлении, прибыл в эфиопскую землю Агисимба, где собираются носороги».


Рим не имел военных и политических интересов по ту сторону Сахары, а слоновую кость, черное дерево и черных рабов гараманты доставляли на север сами, не прибегая к услугам римских комиссионеров. И вот наш современник, английский ученый Дж. О. Томсон, предполагает, что Юлий Матери и Септимий Флакк были, вероятно, дипломатическими агентами, может быть, военными атташе при каком-нибудь местном правителе и пересекли Сахару с севера на юг затем, «чтобы утолить необычное для римлян любопытство в отношении неизвестных районов». Но сам же Томсон недоумевает: почему в таком случае географ Птолемей, рассказавший об этих путешественниках, описал их подвиги в нескольких строках и не поведал ничего нового о землях, которые они посетили? Птолемей счел нужным отметить лишь, факт перехода через великую пустыню, словно бы речь шла просто о затянувшейся прогулке в страну, «которая простирается очень далеко и называется Агисимба». Но четырехмесячный путь по Сахаре, да еще в строго определенном» направлении, мало похож на простую прогулку. Для отдыха и развлечения ездили на Лесбос или Самофракию, в обветшалые, но все еще великолепные города Египта, который и в те времена считался древним, — в «стовратные» Фивы, былую столицу фараонов, где торчали забытые гулкие храмы, окруженные десятком глиняных деревень, в Александрию, основанную еще в 331 году до нашей эры Александром Македонским, где хвастали не пирамидами и гробницами, но величайшей в мире Александрийской библиотекой и высочайшим беломраморным Фаросским маяком. Или в Антиохию, которая считалась административным и хозяйственным центром римских владений на Востоке.


Этот город уступал величиною и многолюдством только Риму и, пожалуй, египетской Александрии и соперничал с ними прямизною симметричных улиц, украшенных двойными и четверными колоннадами, обилием водоемов, разноверием храмов, богатством книгохранилищ и греко-персидской роскошью дворцов. Любой иностранец, поселившийся в Антиохии, становился полноправным ее гражданином, и не было в мире другого города с таким фантастическим смешением рас и языков.


Главным языком был греческий. О делах римского императора Цезаря Августа писал по-гречески историк Николай Дамаскин, житель сирийского города Дамаска. Он писал о том, как в Антиохию прибыли индийские посланники и остановились в городском предместье Дафна. Посланники везли грамоту, в которой на хорошем греческом языке было написано, что индийский царь Пор сочтет для себя честью назваться другом императора Августа и не только разрешит ему во всякое время проходить через свою страну, но обещает участие в любых предприятиях, которые послужат ко благу обоих государств. Говоря проще, царь Пор хотел торгового союза.

Римские путешествия. Древний Рим, Рим, Римская империя, История, Длиннопост

Еще везли подарки — больших змей, очень большую речную черепаху, куропатку величиною с орла и гермеса, безрукого от рождения карлика, называемого так потому, что походил на герму — четырехгранный столп, увенчанный головой. С посольством ехал мудрец Зарманохег, который давно уже намеревался взойти на костер и покинуть таким образом свою телесную оболочку, но, уступив просьбе царя Пора, согласился проделать эту церемонию в любом из крупных городов Римской империи, дабы западные дикари могли воочию убедиться в благородстве древних обычаев Индостана. Он действительно сжег себя в Афинах и удостоился гробницы с надписью: «Здесь лежит Зарманохег, индийский софист из Баргосы...»


И вот это слово, это название некой местности на Востоке, возвращает нас в самое средоточие рассказа о путешествиях римлян или, по крайней мере, подданных Рима, тех, кто независимо от своей национальной принадлежности пользовался всеми или некоторыми привилегиями римского гражданства. Потому что Баргоса есть не что иное, как Баригазы — крупнейший порт северо-запада Индии. Именно здесь римские капитаны— египтяне, сирийцы, греки — грузили на свои корабли рис и тростниковый сахар, бревна тикового и красного дерева, хлопчатобумажные ткани (знаменитый виссон, в котором щеголяли тогда лишь самые богатые европейцы!) и тюки хлопка-сырца, и китайский шелк, доставляемый сюда прямо из Китая купцами Бактрии и, может быть, Согда.


Посылая Цезарю Августу престарелого йога и куропатку непомерной величины, царь Пор, видимо, надеялся, что формальный торговый договор даст ему монополию на римско-индийскую торговлю. Несколько ранее, в 20 году нашей эры, другое посольство из Индии, от царя Пандиона, прибыло в резиденцию Августа на остров Самос. Они везли слонов, черных евнухов и жемчуг. Император принял дары, но он был занят ближневосточной политикой, он был занят решением «армянского вопроса», потом «боспорского вопроса», а тем временем летние муссоны гнали сотни купеческих кораблей от восточных берегов Африки к западному побережью Индии, где ожидали их старые индийские гавани и новые греко-римские порты Сирастра, Дунга, Палепатма и Византии, Херсонес, Брамагара и Музирис. Их было много, этих торговых городов с восточно-западными именами, они вытягивались цепью с севера на юг, от устья Инда и вдоль берега, который римляне называли Лимирик, и до мыса Коморин. Реальность каждого звена этой цепи подтверждают монетные клады—золотые и серебряные денарии, медная мелочь, чеканенные в первые века нашей эры, когда купеческие рейсы отодвигали все дальше на восток пределы римского «земного круга».


В пятидесятых годах новой эры некий делец по имени Анний Плокам откупил у государства право на сбор пошлин по западным берегам Индийского океана. Будучи специалистом по финансовым операциям, он, конечно, никуда не плавал, а посылал в море верных людей. Верность можно было приобрести разными способами — например, отпустить своего раба на волю. И случилось так, что один его вольноотпущенник, объезжая приморские поселения Аравии, был застигнут сильнейшим северным штормом. Огромные вспененные валы подхватили судно, вынесли в океан, и ветер, крепчавший день ото дня, помчал корабль курсом на юго-восток, да так скоро, что на пятнадцатый день, как сообщает Плиний, приказчик Анния Плокама очутился на острове Цейлон, или Тапробана, как именовали его греческие географы, или же Палесимундум. Хотя некоторые считали, что это последнее название принадлежит не острову, а только его столице. Там нечаянный путешественник был принят повелителем Цейлона. И будто бы целых шесть месяцев бывший раб беседовал с заморским царем о делах Рима, о торговле, финансах, о Сенате и божественном императоре Клавдии. Будто бы царь одобрил все, что услышал, и особенно ему понравились серебряные деньги, отобранные у римского гостя. Ему понравилось, что все денарии имели одинаковый вес, хотя были выпущены разными императорами. Цейлонский государь удивился и нашел это очень справедливым. Вскоре с Тапробаны отбыли четверо царских поверенных. До Рима они добрались, когда Клавдий уже умер и место его заступил Нерон.
Римские путешествия. Древний Рим, Рим, Римская империя, История, Длиннопост

А пока на Палатине сменялись императоры, их подданные из восточных провинций, эти сомнительные граждане Рима, все эти полупочтенные торговцы, эти греки, копты, иудеи, сирийцы и как их там еще называют, проникали все глубже на Восток и вели торговые дела в Золотом Херсонесе и в устье реки Коттиарис, то есть на полуострове Малакка и на Красной реке, между нынешними Ханоем и Хайфоном.


Лет через сто после цейлонских приключений вольноотпущенника Анния Плокама в Поднебесной империи произошло чрезвычайное событие — император Хуаньди принял послов из страны Дацинь, как называли китайцы Рим. Согласно «Хоуханьшу», летописи младшей Ханьской династии, «...дацинский император Ан Тун отправил посольство, которое вступило в Китай с границы Аннама (Вьетнама). Оно принесло в качестве дани слоновую кость, носорожьи рога и панцирь черепахи. С этого времени установилась прямая связь. Но в списке даров нет драгоценностей, это дает основание предположить, что они их утаили».


Летопись указывает дату: октябрь 166 года. Это время императора Марка Аврелия Антонина — Ан Туна в китайской транскрипции. Известно, однако, что Марк Аврелий никого не посылал в Китай, а если бы послал, то, конечно, не поскупился бы на подарки. В их числе непременно оказались бы украшения из янтаря или цветное стекло, которое в Китае варить тогда не умели и почитали наравне с драгоценными камнями.


По-видимому, «император Ан Тун» и не подозревал об этой странной дипломатической миссии, которая наспех обзавелась посольскими дарами в Индии (слоновьи и носорожьи бивни), на рынках Бирмы или Вьетнама (черепаха) и явилась в Китай с юга по маршруту, проложенному сирийскими перекупщиками шелка именно в годы правления Марка Аврелия, когда война с Парфией и вспыхнувшая затем эпидемия чумы надолго закрыли Великий шелковый путь из Антиохии в Бактрию и в оазисы Восточного Туркестана.


Это был старый купеческий трюк — приехав в чужую страну, представиться для пущей важности послами в надежде на особое внимание властей и, может быть, ответные дары. Пользовались им всюду и во все времена. Правда, бывало, что иные негоцианты и в самом деле выполняли весьма тонкие поручения государственной важности, — достаточно вспомнить хотя бы Марко Поло. Но в 166 году нашей эры император Хуаньди принял все-таки не полномочное посольство страны Дацинь, а безвестных странствующих купцов из римской провинции Сирия.


Так скитались торговые люди вдоль и поперек «земного круга» — от устья Немана до низовьев Янцзыцзян — не из любопытства и не с целью совершать географические открытия, но ради купеческой корысти и для того, чтобы доставить в Рим грузы «тканей красных, тирийских и испанских... сардониксы индийцев, скифов яшму», многократно воспетые римским стихотворцем Марком Валерием Марциалом.

Римские путешествия. Древний Рим, Рим, Римская империя, История, Длиннопост

Настоящие римляне не путешествовали, они ездили в служебные командировки и по коммерческим делам или на лечебные воды в Байи. Страбон чуть не полжизни провел в неторопливых обстоятельных экскурсиях по окраинам империи, но этот римский географ был по рождению черноморским греком, а кто же в те времена не знал, что страсть к бродяжничеству у грека в крови, в этом смысле все они были потомками Одиссея.


Впрочем, и Страбон ездил не дальше Евфрата и нильских порогов, подолгу останавливаясь то в египетской Александрии, то в Антиохии.


Римлянам и в голову не приходило «открывать мир», они просто его осваивали, приспосабливали к своим нуждам.


За пределы цивилизованного мира, за самые дальние рубежи, очерченные с таким меланхолическим изяществом в послании Катулла, попадали разве что купцы да странствующие актеры, из которых иные добирались до торговых факторий в Индии и Бирме, да еще, пожалуй, солдаты.


Автор Ю. Полев

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/4794/

(с.) Журнал "Вокруг света"
Показать полностью 6
22

Спал ли Цезарь с мужчинами и как в Древнем Риме относились к гомосексуалистам.

... Первый срок заморской службы Цезаря был отмечен и другими, менее почетными событиями. Еще до штурма Митилены пропретор послал его ко двору царя Никомеда из Вифинии на северном побережье современной Турции для организации и отправки эскадры, которая должна была поддерживать военную кампанию римлян. Сам Никомед был уже пожилым человеком и несомненно встречался с отцом Цезаря, который, по всей видимости, позаботился о том, чтобы его сыну был оказан особенно теплый прием. Некоторое время юноша купался в роскоши, и впоследствии его обвинили в том, что он задержался гораздо дольше, чем было необходимо. Цезарь был молод, вел сравнительно уединенный образ жизни из-за ограничений фламината и впервые распробовал прелести большого мира и царской власти. Кроме того, в Вифинии он оказался среди представителей эллинистической культуры, которой восхищалась римская аристократия. Все это могло объяснить его задержку при дворе царя, но вскоре поползли слухи о том, что Никомед лично совратил юношу. Начали циркулировать истории, изображавшие Цезаря угодливым любовником, где утверждалось, что он служил виночерпием царя на пьяной пирушке в присутствии нескольких римских торговцев. В другой истории говорилось, что слуги отвели его в царскую спальню, одетого в роскошную багряную мантию, и оставили на золотой лежанке ждать Никомеда. Слухи быстро распространялись и не утихли после возвращения Цезаря из Вифинии, хотя он объяснил свою задержку необходимостью позаботиться о деловых интересах одного из своих клиентов.


Этот скандал преследовал Цезаря на протяжении всей жизни. Римская аристократия восхищалась греческой культурой, но открыто никогда не принимала гомосексуализм, широко распространенный среди знати некоторых греческих городов. Сенаторы, бравшие себе любовников, делали это тайно, но все равно могли быть подвергнуты публичному осмеянию со стороны своих политических оппонентов. Неприязненное отношение к гомосексуализму существовало в большинстве сословий римского общества; он считался пороком, ослабляющим мужчин. В армии гомосексуальная связь считалась тяжким преступлением как минимум со II века до н. э. Во время кампании против кимвров Марий вручил corona cívica солдату, который убил командира после того, как последний попытался изнасиловать его. Поведение легионера преподносилось как образец мужественности и добродетели, в то время как гибель офицера рассматривалась как подобающее наказание за чрезмерную страсть и злоупотребление властью. Марий принял свое решение, несмотря на тот факт, что погибший был родственником консула. Сенаторы не подчинялись таким жестким правилам, как обычные легионеры, но сталкивались по меньшей мере с критикой и насмешками, если обнаруживали склонность к представителям мужского пола. Во время своего пребывания на посту цензора Катон-старший изгнал одного сенатора потому, что этот человек на пиру приказал убить пленника лишь для того, чтобы доставить удовольствие юноше, с которым у него был роман. Сенатору было вменено в вину злоупотребление властью, но его мотивы лишь усугубляли тяжесть преступления. Особому презрению подвергались объекты страсти — подростки или юноши, которые были пассивными партнерами в сексуальных отношениях. Такая роль подразумевала женственность натуры и считалась еще более низменной, чем поведение старшего, более активного любовника. То обстоятельство, что Цезарь якобы играл пассивную роль, делало слухи еще более губительными, поскольку это означало, что молодой аристократ вел себя так, как не подобает даже рабу.

Спал ли Цезарь с мужчинами и как в Древнем Риме относились к гомосексуалистам. Гай Юлий Цезарь, Древний Рим, История, Длиннопост, Гомосексуализм

Статуя Цезаря в саду Версальского дворца (1696, скульптор Никола́ Кусту)


Этот слух, если он был запущен противниками Цезаря, удачно играл на глубоко укоренившихся стереотипах и предрассудках римлян. Римляне всегда с подозрением относились к жителям Востока и рассматривали азиатских греков как извращенных и морально разложившихся людей, ничем не напоминающих их славных предков. Царей (династов) особенно не любили, а царские дворы считались местами политических интриг и сексуальной вседозволенности. История о стареющем похотливом правителе, лишающем девственности юного наивного аристократа во время первого путешествия за границу, получила широкое признание. Еще большее доверие к этим слухам вызывало то, что в этой истории участвовал Цезарь — молодой человек, чья необычная манера одеваться и огромное самомнение вызывали у многих искреннюю неприязнь, поскольку ни он, ни члены его семьи до сих пор не могли похвалиться славными достижениями, оправдывающими подобное тщеславие. Римлянам было приятно думать, что этот самоуверенный юнец раболепно удовлетворял желания дряхлого любовника. Впоследствии, когда Цезарь приобрел новых политических врагов, слух о его романе с Никомедом предоставил им удобное оружие, которое они часто использовали. Эта история неоднократно повторялась при жизни Цезаря, так что иногда его называли «царицей Вифинии». Еще один из противников Цезаря называл его «мужем каждой женщины и женой каждого мужчины». Трудно сказать, считали ли все это правдой такие люди, как Цицерон, которые смаковали подобные обвинения. Как бы то ни было, они хотели, чтобы это было правдой, и обрушивались с насмешками на человека, которого многие не любили, а некоторые стали ненавидеть. В политических распрях многие римляне не брезговали самыми грязными средствами, и правда очень редко вставала на пути скабрезной истории о распутстве или извращенных желаниях. Впрочем, в данном случае Цезаря высмеивали не только политические оппоненты, поскольку в будущем его собственные солдаты с радостью подшучивали над ним по тому же поводу. Интересно, что это никоим образом не уменьшало их уважения к своему командиру, а их насмешки были дружескими, несмотря на грубость формы.


История о том, как Цезарь стал любовником Никомеда, вошла в анналы истории, но теперь невозможно сказать, произошло ли это на самом деле. Сам Цезарь с жаром отвергал такие подозрения и в одном случае предложил принести публичную клятву, что в обвинениях, выдвинутых против него, нет ни крупицы истины, но этим он лишь распалил насмешников. В зрелые годы он стал чрезвычайно чувствителен к этому предмету, одному из немногих, который выводил его из себя.


Отъезд Цезаря из Вифинии и его быстрое возвращение ко двору разожгли новые слухи. Было ли это признаком страсти или сознательным решением игнорировать сплетни, распущенные завистниками? Последнее более вероятно, с учетом нежелания Цезаря следовать правилам, установленным для других людей. В конце концов, мы просто не знаем. Возможно, девятнадцатилетний юноша действительно решил уступить притязаниям старшего мужчины и «экспериментировал со своей сексуальностью», если использовать модный современный эвфемизм. Так или иначе, это был единственный подобный случай, поскольку нет никаких сомнений в том, что гомосексуальные отношения не играли никакой роли в дальнейшей жизни Цезаря. Принимая во внимание остроту политических дискуссий в Риме, просто поразительно, что «роман в Вифинии» был практически единственным обвинением такого рода, когда-либо выдвинутым против него. Другие сходные слухи, включая скабрезные стихи поэта Катулла, не пользовались широкой популярностью, хотя явно досаждали самому Цезарю. Сексуальные подвиги Цезаря были богатым источником сплетен и скандалов и заслужили ему крайне сомнительную репутацию, но его частые увлечения всегда были связаны с женщинами. Ненасытность, которую он демонстрировал в своих отношениях с любовницами, делает еще более маловероятным его сожительство с мужчинами или подростками. Многочисленные жертвы его страсти часто происходили из самых знатных семей. Это обстоятельство, несомненно, радовало злопыхателей, с удовольствием повторявших, что великий покоритель женских сердец некогда сам сыграл роль женщины для Никомеда. Снова повторим, что правдивость этой истории значила гораздо меньше, чем та боль, которую она причиняла Цезарю.


Из книги Голдсуорси А. «Юлий Цезарь»

https://librarydis.at.ua/news/julij_cezar_adrian_goldsuorsi/...

Показать полностью 1
9

Нерон - победитель Олимпийских игр.

Нерон отбыл в провинцию Ахайя, так в римское время стала именоваться покоренная Греция, осенью 66 года после торжественного приема Тиридата и разгрома заговора Винициана. Выбор времени года для путешествия, конечно, не был случайным. Климат Греции много жарче италийского. Летом она бывала буквально выжжена беспощадным солнцем, чьи губительные лучи греки полагали стрелами Аполлона. Когда же осенью солнечный бог удалялся на север к гипербореям, на земле Эллады оживала природа, снова распускались цветы, густели сочные травы, уходила мучительная жара. Наступало короткое царство Диониса, воскресающее на время недолгой и мягкой греческой зимы.

Дионис, по представлениям греков, жил только три зимних месяца, а затем снова умирал, когда вернувшийся от гипербореев Аполлон начинал насылать на землю свои беспощадно жгучие стрелы-лучи. Будучи воплощением этой совсем небезопасной для человека стихии, Дионис был не полноправным богом, а скорее полубогом, поскольку сила его была ограничена: ведь разумный человек может уберечь себя от пьянства, даже употребляя вино — продукт виноделия, коему и покровительствует Дионис, — соблюдать меру, оберегая свой рассудок от помрачения. Силе же богов смертный человек противостоять не может. У римлян Дионис соответствовал богу — покровителю вина и виноделия Бахусу, или Вакху. Его еще долго называли Либером, то есть богом-освободителем, поскольку люди, вкусившие его напитка — вина, — начинают себя вести более чем свободно. Греческие веселые Дионисии, слившись в Риме с культом Бахуса—Либера— Вакха, приобрели разнузданный характер вакханалий. Справлялись вакханалии по ночам и потому быстро приняли выраженный преступный характер. Римский сенат, восприняв сборища участников вакханалий как преступные шайки, в 186 году до новой эры решительно вакханалии запретил, причем около семи тысяч их наиболее рьяных приверженцев были перебиты.


Нерон, как мы знаем, культа Диониса-Вакха вовсе не чуждался и, более того, порой упивался до потери рассудка, что и привело к гибели его горячо любимой Поппеи. Но в Грецию он ехал не ради одних развеселых Дионисий. Он хотел, чтобы его актерское искусство, искусство пения и игры на кифаре, искусство возничего колесницы по достоинству оценили на родине всех этих замечательных искусств.

Нерон - победитель Олимпийских игр. Нерон, Римская империя, История, Длиннопост, Древний Рим

Свиту с собой в главное путешествие своей жизни Нерон взял довольно странную. Сопровождала его новая супруга — Статилия Мессалина, но находился при Нероне также и кастрированный его сожитель Спор, напоминавший ему своими женственными чертами незабвенный образ красавицы Поппеи. Не забыта была и Кальвия Криспинила, умелая устроительница самых изощренных сексуальных оргий Нерона. В качестве любимого шута в свите присутствовал бывший сапожник Ватиний, возвысившийся благодаря доносительству. Были при Нероне и вполне достойные люди, покорные ему, но не замаравшие себя недостойными делами. Это Веспасиан и Клувий Руф. Окружали императора и его свиту отряд преторианцев, а также неизменные августианцы, чьи отработанные высокоталантливые и особо звучные аплодисменты должны были вдохновить эллинов на восторженную оценку выступлений Нерона. Наряду с профессиональными клакёрами-августианцами ту же роль должны были исполнять на сей раз и преторианцы, оберегавшие персону принцепса в поездке. Едва ли они были от этого в восторге, хотя, конечно, повиновались. Пока.


Прибыв в Элладу, Нерон расположился в Коринфе, который был главным городом провинции Ахайя. Первое его выступление состоялось в Кассионе, где он пел перед алтарем Зевса, римлянами именуемого Юпитером Кассием. Затем Нерон пожелал выступить на всех традиционных греческих состязаниях, как музыкальных, так и иных, которым для того, чтобы император мог непременно блеснуть на них своими высокими дарованиями, придали ранее несвойственный им характер. Так, в Олимпийские игры, мало того что их пришлось проводить в нарушение общепринятых сроков, внесли еще и музыкальные состязания. В Истмийские игры, проходившие в Коринфе, включили представление трагедий и пение. Выступал Нерон также и на Немейских и Пифийских играх, став, таким образом, и участником, и победителем на всех четырех общегреческих играх, исключительно для него проведенных в течение одного года. Всего Нерон получил тысячу восемьсот восемь наград. Самым же лестным для него было то, что в состязании музыкантов он был поставлен выше своего учителя, великого кифареда Терпна. Одно из выступлений на Олимпийских играх едва не стоило ему жизни. Управляя колесницей, в которую были впряжены десять лошадей, он оказался выброшен на землю. Оправившись от падения, он мужественно пытался продолжить скачку, но, очевидно, последствия падения оказались слишком болезненными, и ему пришлось покинуть арену. Тем не менее венок победителя скачек достался Нерону. Правда, войти в историю, будучи навеки включенным в списки олимпийских победителей, Нерону не удалось. Внеочередные Олимпийские игры были впоследствии отменены и результаты их, столь приятные для Нерона, более в реестре олимпийских наград не значились.


Для всей же Греции приезд цезаря должен был стать безусловным благом. Восхищенный своим пребыванием на родине всех любимых им искусств, Нерон вознамерился навсегда оставить в Древней Элладе память о своем добром отношении к ней и ее славным обитателям. Главным памятником, увековечившим приезд Нерона в Грецию, должен был стать канал, через перешеек Истм соединяющий полуостров Пелопоннес с остальной Грецией. В отличие от грандиозно задуманных, но малополезных даже в случае их прорытия каналов, коими Нерон пытался осчастливить родную Италию, канал через Истм был бы весьма нужен мореплавателям. Корабли могли бы теперь плыть из Адриатики в Эгейское море без того, чтобы огибать Пелопоннес, что заметно сокращало бы их путь и уменьшило бы опасность путешествия, поскольку в этом случае не возникали бы перед судами опасные мысы пелопоннесского юга. Вот тут-то и нашлось настоящее дело для сопровождавших Нерона в поездке воинов-преторианцев. Римский солдат должен дружить с лопатой не меньше, чем с мечом. Эту истину даже безнадежно далекий от военного искусства Нерон не мог не знать. И дали преторианцам в руки лопаты, и созвали всенародную сходку, дабы по всей Элладе разнеслась весть о великом деле, начатом императором, и под звуки труб Нерон первый ударил о землю лопатой и вынес на своих плечах первую корзину земли


Благородное начинание Нерона, увы, не получило достойного продолжения. Работы на Истме оказались заброшенными, и канал на перешейке появился... спустя восемнадцать столетий, в 1893 году.


Заботясь обо всей провинции Ахайя, Нерон не забывал и о лучших ее людях, по его представлениям. Щедро были вознаграждены судьи всех игр, получившие достойную денежную награду и римское гражданство.


Благодеяния Нерона Греции высоко ценили подлинно великие сыны Эллады. Среди них Плутарх, Филострат, Павсаний. При всей анекдотичности ряда моментов этой знаменитой поездки Нерон за нее упреков не заслуживает.


Но, увы, и прекрасные дни, проведенные на родине горячо любимых им искусств, Нерон осквернил тройным убийством. Именно в Греции погибли Корбулон и братья Скрибонии, люди, никаких преступлений не совершившие и верно служившие империи на ее самых опасных границах — на Западе и Востоке. На их места были назначены новые люди.


И еще одно назначение, напомним, сделал Нерон в Греции, оказавшее решающее воздействие на развитие событий в Римской державе не только в ближайшие годы, но и десятилетия. Получив известия о скверном обороте дел в Иудее, Нерон подчинил тамошние легионы новому военачальнику. Кандидат в таковые оказался, что называется, у него под рукой. Это был Веспасиан. Человек к этому времени уже немолодой, раздражавший Нерона своей неотесанностью и вопиющей неспособностью воспринимать музыку и пение. Карьера этого представителя совсем незнатного рода Флавиев носила противоречивый характер. Будучи эдилом в Риме в правление Калигулы, он плохо следил за порядком в городе и улицы столицы в результате заросли мусором. Когда Гаю Цезарю доложили о столь бездарном исполнении Веспасианом обязанностей эдила, он изобрел для него своеобразное наказание — велел наложить ему поболе грязи за пазуху, дабы нерадивый чиновник шкурой своей ощутил сколь нехорошее дело нечистоты. При Клавдии Веспасиан неожиданно обнаружил способность к военному делу, отличившись в Британии. И вот, вспомнив об этих его заслугах и с удовольствием избавляясь от невежливого слушателя, все время норовившего заснуть во время августейшего пения, Нерон отправил Веспасиана подавлять мятеж в Иудее. Можно уверенно сказать, если бы в распоряжении доблестного Флавия не оказалось легионов Востока, а оставался бы он в

свите императора, то никогда бы ему не возвыситься до правителя империи. Получается, что Нерон, погубивший в своем лице династию Юлиев-Клавдиев, сам нечаянно проложил дорогу на Палатин Флавиям.


Князький И. "Нерон" (Жизнь замечательных людей)

https://coollib.com/b/228735

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте персональное «Горячее».
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!