zalkys

I. Этот прекрасный запах, секунду назад снятой, кожурки мандарина.

Я опустил белую ручку вниз, распахнул окно.

Свежий зимний воздух вскользь погладил меня по щетинистой щеке, наполнил мою грудь и окончательно порвал тончайшую серебряную нить, подаренную мне Морфеем часов восемь назад. Свою миссию он выполнил в полной мере.

Хлоп. Ручку вверх.

В пушистых пестрых тапочках пошаркал я прочь, в коридор, к зеркалу.

Не заметил, как включил радио. Старая колонка вещает теплый женский голос под нежные гитарные риффы: «…прости меня, моя любовь…».

Цепанулся краем футболки за микроволновку. Стоило бы её еще вчера поправить. Ну, конечно, порвал. Хоть и скорость небольшая, но тушу в 95кг остановить сразу тяжело. С другой стороны, я с неделю назад её уже хотел постирать. Но теперь то заморачиваться меньше – пойдет в гараж.

Раньше как-то я даже значения не придавал тому, как громко в пустой квартире разносится мое сопение и шарканье тапок.

Щелкнул в коридоре рукой домашний рубильник.

Ух, е-мое. Что за мужик с зелеными глазами передо мной? Жесть.

Волосатый пупок на натянутом животе выглядывал из-под футболки. Не самым элегантным способом проявились две складки на футболке в области обвисшей груди.

Мужик покривил бледным лицом, которое собирало в себе ну просто феерические «подарки»: и кривой нос тут был, и частично сросшиеся брови, и лоб до середины головы, и раз-два-три…ну, с пяток еще непонятно откуда появившихся рубцов, и мешки под красными глазами, что кошелек в них убрать можно было. Уши волосатые, волосы засаленные. Мужик лениво оскалился – ну куда же без рядка желтых зубов-сталактитов.

Блин, а ведь только вчера я встретил сорок третий год. Хотя, даже сказать не могу, много ли это, мало ли.

Я погасил диодную лампочку в коридоре, направился в ванную. Включил теплую воду. Оперся руками на раковину, только-только хотел еще погрустить, но вспомнил, что есть и другие, более важные планы. Вода побежала по соединенным вместе рукам, в которые я опустил свое «грязное» лицо, в надежде, что вынырну обратно двадцатилетним веселым и красивым парнем.

Не тут-то было.

Ладно. Надо собираться.

Нашел темно-зеленые брюки. Рубашку свою – бледно-голубую, вот именно она мне очень шла. Шапка серая, уже потерлась - пора менять. Замшевые, на носочке уже блестящие, ботинки. Пуховик. Готов.

Вышел. Вызвал лифт, с пожжёнными кнопками и неработающей сгоревшей лампочкой. Даже в подъезде холодно, опять батареи не включили. Да и кто их тут включать то будет? В этой клоаке, с грязно-белыми стенами, с плачущим потолком и большим ассортиментов всевозможных человеческих следов пребывания.

Черт! Ну конечно!

Обратно - за мешком и палкой.

II. Какой же большой зал, как много людей, какой мягкий снег.

- Сашенька, вставай, простудишься!

- А я точно увижу Дедушку Мороза? – откликнулся мальчик, поднимаясь из кристального хрустящего сугроба.

- А вот не поторопимся, может и…

- Ну мам!

Присев на корточки и помогая отряхнуться, мама взглянула ему в голубые глаза, улыбнулась, всем своим теплом успокоила:

- Успеем.

Раздевшись, они прошли в зал. Им казалось, что они попали в сказку: причудливые узоры на стеклах, скачущие по стенам рисованные олени, серебряные снежинки словно падали с потолка.

- Сашенька, смотри!

Мама указывала на невероятно жизнерадостную девушку с золотой косой, белых сапожках и узорчатой голубой шубе. Она от радости сложила ладони вместе и прижала руки к груди, смотрела, как вокруг неё дети ведут хоровод. Приметив Сашу, она подмигнула ему и помахала.

Мама взглянула на сына. Он держал крепко её за руку и, не моргая, смотрел вокруг себя. Его глаза искрились от счастья. Он верил в волшебство. Но главное – он был частью этого чуда.

За окном темнело, свет заходящего солнца окрашивал деревья в лиловый оттенок. Медленно падали и кружились блестящие снежинки.

Широко распахнулись двери зала.

Огромная ветвистая борода падала да плотную красную шубу, украшенную снежинками и жемчужными узорами. Борода, как снег, белая, в тон волосах, спускавшимся из-под отороченной мехом полуовальной шапки.

- Дедушка Мороз! – одарили зал детские голоса.

В одной руке он держал прозрачный ветвистый посох, в другой – округлый праздничный мешок с подарками.

- Мама, можно? – дрогнувшим, почти умоляющим голосом спросил Саша.

- Беги. – улыбнулась ему в след мама, отпустив его руку.

Саша подбежал к окружившим Дедушку Мороза детям. Они рассказывали стишки, отвечали на разные вопросы, танцевали, пели песни. А дедушка мороз посмеиваясь хлопал в ладоши и вручал им долгожданные подарки.

Очередь дошла и до Саши:

- А ты чем сможешь подивить меня?

- Дедушка…ты настоящий? – надрывающимся голосом спросил Саша – Правда, правда?

- Я… - голос будто оборвался на секунду, – Конечно! Самый настоящий!

Дедушка Мороз поднялся, громко и раскатисто засмеялся. Нагнулся, чтобы погладить Сашу по голове, но оторопел. Ребенок крепко обнимал его. Его ручки еле держались, огибая шею, ложась на белоснежные волосы.

Он прошептал так тихо:

- Спасибо…

Саша опустился. Посмотрел в зеленые глаза и побежал к маме.

Они вышли на темную улицу. Ветер успокоился. Слышно бы, как под ногами хрустит свежевыпавший снег.

- Мама. Ты знаешь. У Дедушки Мороза так много шрамов на лице.

Она остановились и повернулась к нему. Саша поднял голову. Он улыбался. С его глаз стекали тонкие серебряные струйки.

- Спасибо тебе, мама!

Она крепко его обняла. Он прижался к ней.

Снежинки вновь начали свой хоровод.

2014-2015 г.