Одна женщина, назовём её С., очень любит свою дочку, всегда любила и будет любить. В связи с длительным лечением аутоиммунного заболевания и непростой ситуацией, в которой С. много лет одна воспитывает детей, состояние её нервной системы пришло в негодность. Она спокойно переносит все сложности, связанные с подростковым возрастом дочки, назовём её М. Однако в простых ситуациях, например, когда девочка приехала куда-то и забыла позвонить, испытывает такой сильный стресс, что организм начинает давать сбой.
В результате обычной подростковой забывчивости и случайного стечения обстоятельств, когда М. ехала в школу и должна была быть там через пятнадцать минут, сложилась ситуация, когда мать решила, что дочка пропала. Ехала, была почти у школы, а в школу не пришла, С. сообщили что дочери в школе нет.
Для девочки М. это не характерно. Она так не поступает. Через полчаса выяснилось, что это ошибка, М. в школе. Вот что женщина пишет дочке после этого:
[14.02, 11:50] С.: За минуты, когда мне классный руководитель сказала, что тебя нет в школе, когда ты не ответила на звонок и на сообщение, когда я посмотрела, что ты никому не звонила утром, когда увидела, что ты была в сети в восемь двадцать пять утра и всё, мой мозг начал готовить меня к самой худшей и самой страшной новости в жизни.
[14.02, 11:52] С.: Кроме того, что даже человеку со здоровой нервной системой трудно выйти из такого стресса, так я ещё и к медсестре, чтобы забрать анализы, не попала. Мне не хватило тех самых нескольких минут, кабинет закрылся на проветривание в то время, когда я в гардеробе писала, звонила и нервничала. Ждать не могу, у меня запись к другому врачу в другой поликлинике и я уже не успею.
[14.02, 11:53] С.: Ещё и свои медицинские документы потеряла
[14.02, 14:55] С. : Из поликлиники позвонили, забрала медицинские документы, забрала в соседнем здании результаты анализов. И потеряла шапку. В рукаве нет, в кармане тоже нет, в сумке нет. Пришла в машину, тоже нет шапки. Вернулась в первую поликлинику, шапка при входе на стуле лежит.
У меня внутри за весь сегодняшний день ни минуты не было спокойствия. Ведь ещё встречались другого рода проблемы и сложности, например, со здоровьем. А ещё я должна была работу свою начать не позже часа дня. А начну только в половине четвёртого.
И из-за этого тоже нервничаю, потому что работы много и я не успеваю.
В тот день женщина долго не могла найти вход в нужное здание, звонила по телефону в клинику, ей объясняли, как найти, она не видела. А потом не могла найти выход с длинного этажа на лестницу, спрашивала у людей и ей снова объясняли, а нужная дверь все никак не находилась. С. делает это не специально, ей сейчас нельзя волноваться, а не получается. Три врача: гастроэнтеролог, гинеколог и инфекционист разводят руками. Говорят, с биологией все в порядке, но пока будет стресс, мы ничем не сможем помочь. И это только за последние несколько месяцев после клиники неврозов, побочный эффект от лекарственных препаратов, которые там назначили. Зато в клинике стало ясно, пока женщина не начнет заботиться о себе, ей не станет лучше. Раньше она в первую очередь думала о других, хорошо ли им будет и считала, что не имеет права выбирать себя.
С. обратилась в Центр помощи семье и детям Кр-ского района, по месту проживания, в связи со сложной жизненной ситуацией в детско-родительских отношениях. В результате конфликта в телефонном разговоре дочка не пришла домой ночевать, ночевала у подруги, женщина знала где, ей сообщили. Следующую ночь у мачехи, отец девочки был в командировке.
Об этом С. сказали в школе - заместитель директора по воспитательной работе. В школу дочка продолжала ходить. Девочка не шла домой, ошибочно считая, что мама её не пустит. Мама тоже ошибалась, думая, раз дочка не приходит, значит домой идти не хочет. Было понятно, что ситуацию нельзя оставлять так и при этом ещё надо как-то позаботиться о своём здоровье. Женщина попросила помощи у бывшего мужа - отца детей. Он отказался взять девочку к себе.
Их семье была нужна помощь и специалисты в Центре помощи семье и детям Кр-ского района были не против эту помощь оказать, но не знали как.
В Уставе организации сказано, что размещение детей и подростков возможно только до четырнадцати лет. Девочке М. почти шестнадцать. Мама позвонила в Центр помощи семье и детям соседнего района, дочка там прописана. Сотрудник центра, которая взяла трубку была готова помочь, но не владела полной информацией по документальному оформлению. И передала трубку специалисту, по её словам, с юридическими знаниями. Этот специалист стал женщину совестить "как так можно, ведь вы мать" и угрожать "вас могут лишить родительских прав". С. стало ясно, что им не помогут, она попрощалась.
Неожиданно помогла знакомая, специалист Центра помощи семье и детям далёкого от дома и школы района. С. звонила ей по совершенно другому делу и вдруг начала говорить о своей ситуации, зная что та работает в какой-то социальной службе. Знакомая предложила программу для подростков в сложной жизненной ситуации: социальную гостиницу для дочки, сопровождение и поддержку психолога, специализирующегося на детско-родительских отношениях для дочки и для самой С. Было почти шестнадцать часов, когда С. позвонила в социальную гостиницу и ей сказали, что не смогут разместить дочку сегодня, потому что нужны документы: специальная справка о здоровье девочки из поликлиники и справка из Центра организации социального обслуживания (ЦОСО).
Женщина позвонила в поликлинику. Там сразу пошли ей навстречу, хотя справку не так просто оформить, тем более был четверг, грудничковый день и приём участкового педиатра уже закончился. С. сказала работнику регистратуры, что всё понимает, только справка очень нужна сегодня, с ней до восемнадцати часов нужно успеть оформить бумаги. Наверное, по голосу женщины было слышно, что что-то случилось и ей сказали перезвонить через десять минут. Когда С. перезвонила, дали телефон секретаря заведующей. Секретарь сказала, что заведующая на совещании, вернётся в шестнадцать сорок и записала данные девочки. В шестнадцать пятьдесят С. открыла дверь приёмной, там её ждали три женщины: секретарь, социальный педагог поликлиники и сама заведующая, которая протянула С. справку. И все они пожелали С. удачи.
Еще была нужна справка из школы, её в это время забирал двенадцатилетний сын С. и они вместе поехали в ЦОСО. Там принимают только по записи, это сказали по общему телефону, который женщина нашла в интернете, там же озвучили перечень документов. Сказали, попробуйте в порядке живой очереди. Женщина с сыном приехали в ЦОСО в семнадцать пятнадцать. Специалист сразу дала заявление, но выяснилось, что документы не могут принять, у С. нет оригинала паспорта дочери, только ксерокопия, будет отказ по формальному признаку уже на этапе приёма документов. Не понятно, почему так составлен регламент, ведь заявителем является родитель и есть закон, который запрещает передавать паспорт третьим лицам.
Рабочий день учреждения подходил к концу, ситуация была безвыходной и С. попросила поговорить с руководителем ЦОСО. Руководитель понимающе и терпеливо выслушала. С. говорила: у нас нормальная, хорошая семья, у меня замечательная дочка, только сейчас нам нужна помощь. Центры помощи семье и детям района проживания и района регистрации отфутболили их, но С. всё равно нашла место, где им помогут. Паспорта дочки нет дома, он уже месяц лежит в кармане у девочки, дочка из-за ссоры не хочет идти домой, папа её не берет, а здоровье мамы рассыпается на глазах. Что им делать? Зачем тогда нужны все эти социальные службы, если никто не может помочь их семье?
Документы в ЦОСО принимают, оформляют, отправляют на согласование и выдают. Согласовывают их в другом месте. Руководитель готова была оставаться на рабочем месте до восьми вечера, чтобы оформить и отправить все документы, если женщина принесет паспорт дочки, чтобы утром уже получить согласованную программу. Но С. бы не успела за это время встретиться с дочкой, поговорить, взять её паспорт и привезти в ЦОСО. Пришлось уйти ни с чем.
Спасибо, из школы сообщили, что девочка снова будет ночевать с мачехой. Рано утром, ещё до восьми часов, С. попросила заместителя директора школы по воспитательной работе организовать в её кабинете встречу с дочкой. В девять утра из школы ей сообщили, что папа дал согласие взять девочку к себе. До этого момента он говорил, что такой возможности нет. В девять сорок пять утра С. была в школе. В коридоре встретила директора и директор пожелала ей: пусть у вас всё получится.
Заместитель директора по воспитательной работе позвала М. в свой кабинет. Девочка пришла, мама её обняла и рассказала об всем, что произошло и происходит сейчас. И что решение нужно принять дочке самой. М. сказала, что будет жить с папой. Мама предложила оформить бумаги для социальной помощи: гостиницы и сопровождения психологов, на всякий случай. Они действительны долго, пусть лежат, вдруг что-то пойдёт не так и понадобится помощь. М. согласилась и дала свой паспорт. После прямого и искреннего разговора было видно, как всем стало легче: маме, дочке и заместителю директора школы по воспитательной работе, которая переживала за девочку, как за свою.
Когда женщина вышла из школы, ей позвонили из поликлиники уточнить, куда была нужна справка. И ещё с просьбой, насколько это возможно, поделиться тем, что у них произошло и как нашли выход, потому что они тоже матери и хотят, в случае необходимости, знать, как помочь своим детям.
С. поехала в ЦОСО оформлять программу социальной помощи. Специалист, принимающая документы, на вопрос, как же так, ведь это неправильно, что дети отдают паспорт кому-то, пусть даже и родителям, сказала, что регламент это предусматривает, так как, не смотря на наличие паспорта, у детей до восемнадцати лет ограниченная дееспособность. С. ответила, что люди написавшие этот регламент, не правы. Заявителем является родитель, а оригинал паспорта нужен ребёнка, присутствие ребёнка при этом не требуется. Точно такая же история происходит при получении сертификата для оплаты путёвки в детский лагерь. Все взрослые знают и мы учим наших детей тому, что по закону нельзя передавать паспорт третьим лицам. И тут же получается, что нельзя, но иногда можно. Это плохой урок, тем более, что родители бывают разные и не всегда могут использовать паспорт ребёнка ему во благо. Специалист согласилась с этим и пообещала попробовать сделать что-то, чтобы изменить регламент.
Эта непростая история закончилась хорошо. М. живёт с папой и мачехой, недалеко от школы и мамы. С. привезла ей все нужные вещи. Те, которые не нужны, по согласованию с дочкой, отдала нуждающимся. А те, что уже не нужны, но очень дороги сердцу девочки, сложила в очередные памятные коробки и будет хранить, пока у М. не появятся свои дети.
С. и дочка созваниваются, переписываются, знают как дела друг у друга. М. заходит домой после школы и будет приходить на праздники и встречи с друзьями семьи, и вообще, когда будет желание и возможность придти. С. занимается восстановлением своего здоровья. Они не живут вместе, однако остались семьёй и продолжают любить друг друга.
Как хорошо, что в наших школах, детских поликлиниках и социальных службах работают неравнодушные люди. Неравнодушие этих людей не входит в их должностные обязанности, однако именно оно помогло в те несколько дней С. держать себя в руках и действовать, а М. не наделать глупостей. Именно это неравнодушие оказалось в итоге самой главной социальной помощью семье и детям, которой нет ни в одном регламенте.
