user9139830

Около 513 года до нашей эры Дарий, царь державы от Египта до Индии, решил наказать скифов. Повод был старый: когда-то скифы вторглись в Мидию и почти тридцать лет хозяйничали в Азии. Брат отговаривал Дария, но тот не послушал. Через Босфор, где сейчас Стамбул, греческий мастер навёл мост из кораблей. По Геродоту, в Европу перешли семьсот тысяч пеших и конных, а шестьсот кораблей поплыли к устью Дуная — греки звали его Истром.

МОСТ И РЕМЕНЬ

На Дунае греки-ионийцы, подданные персов, построили второй мост. Дарий хотел его разобрать, но один греческий военачальник сказал: «Я не боюсь, что скифы нас разобьют. Я боюсь, что мы их не найдём». Дарий согласился и завязал на ремне шестьдесят узлов: развязывайте по одному в день, кончатся узлы, а меня нет — плывите домой. Запомните этот ремень.

НАРОД БЕЗ ГОРОДОВ

Скифы позвали соседей на помощь. Согласились трое, остальные отказали: мол, сами задели персов, сами и отвечайте. Тогда скифы решили в бой не вступать. Они отступали на день пути впереди персов, угоняли скот, засыпали колодцы и жгли траву. У скифов не было ни городов, ни полей: дом — кибитка на колёсах, богатство — табуны. Защищать было нечего, а значит, и захватить нечего.

Персы гнались за ними за Дон, сожгли пустой деревянный город Гелон, начали строить крепости в пустыне и бросили их. А скифы, обойдя персов, увели их в земли тех самых соседей, что отказались помогать. Соседи в ужасе бежали.

Дарий не выдержал и написал скифскому царю Иданфирсу: хватит бегать — или дерись, или принеси землю и воду в знак покорности. Иданфирс ответил: «Городов и полей у нас нет. Хочешь боя — у нас есть могилы отцов. Найди их, тронь — и узнаешь, как скифы дерутся». И пообещал прислать подарки, которых Дарий заслуживает.

ПОДАРКИ

Персам стало плохо: скифы нападали на тех, кто уходил за едой, и на лагерь по ночам. Спасали персов… ослы. В Скифии из-за холодов ослов не было, и скифские кони шарахались от их рёва.

И вот приехал скифский вестник. Положил перед персами птицу, мышь, лягушку и пять стрел. Что это значит, объяснять не стал: «Если вы умны — поймёте сами».

Прежде чем читать дальше, попробуйте угадать.

Дарий решил: скифы сдаются. Мышь живёт в земле, лягушка — в воде, это земля и вода. Птица быстра, как конь. Стрелы — оружие, его складывают. Но старый советник Гобрий сказал: «Если вы, персы, не улетите в небо, как птицы, не зароетесь в землю, как мыши, не ускачете в болота, как лягушки, — домой не вернётесь. Вас перебьют этими стрелами».

ЗАЯЦ

Вскоре скифы наконец выстроились к бою. Персы ждали битвы. И тут между рядами скифов пробежал заяц — и скифы с криками бросились за ним, забыв про войско Дария. Дарий спросил, что за шум, и сказал: «Эти люди нас ни во что не ставят. Гобрий был прав». В ту же ночь персы развели костры, оставили в лагере больных и ослов на привязи — ослы ревели, скифы думали, что персы на месте, — и ушли к Дунаю.

МОСТ

Скифы знали короткую дорогу и пришли к мосту первыми. Шестьдесят дней давно прошли. Они уговаривали греков разрушить мост и стать свободными. Афинянин Мильтиад был за. Но тиран Милета Гистией сказал: каждый из нас правит своим городом милостью Дария, не станет Дария — не станет и нас. Греки схитрили: разобрали мост только со скифской стороны и отправили скифов искать персов. Скифы искали там, где есть вода и трава, — а её на пути персов они уничтожили сами.

Персы вышли к Дунаю ночью. Моста нет. У Дария был египтянин с очень громким голосом. Он встал на берегу и позвал Гистиея. Гистией услышал, пригнал корабли и навёл мост. Персы были спасены. А скифы с тех пор говорили про ионийцев: как свободные люди — самые жалкие трусы, а как рабы — самые преданные.

ЧТО ЗДЕСЬ ПРАВДА

Сам поход был, это признают все. Но Геродот писал лет через семьдесят, со слов греков и скифов. Семьсот тысяч человек степь бы не прокормила. Другой грек, Ктесий, называет даже восемьсот тысяч и пишет, что восемьдесят тысяч брошенных персов скифы перебили. Что персы дошли до Дона, многие историки сомневаются: восьми крепостей так и не нашли. У другого автора, Ферекида, к подаркам добавлен ещё и плуг. А сам Дарий в надписи на своей гробнице пишет, что покорил «скифов за морем» — для персов поход был победой. Деревянный Гелон многие археологи узнают в огромном Бельском городище под Полтавой: валы там тянутся больше чем на тридцать километров.

Источники:

— Геродот, «История», кн. IV, 1, 83–142 (пер. Г. А. Стратановского)

— Ктесий Книдский, «Персика» (в пересказе Фотия)

— Климент Александрийский, «Строматы», V, 6, 44 (версия Ферекида)

— Надпись Дария I в Накше-Рустам (DNa)

====================================================================

Как всегда, жду критики: что скучно, где непонятно, как голос. А вы бы как прочли подарки скифов?

Когда очередь дошла до Арсакома, он не пролил ни капли: для скифа выплеснуть вино значило оскорбить бога. Он выпил чашу до дна и попросил Мазаю в жёны, потому что, по его словам, богаче его за столом нет никого.

Царь удивился: Арсаком был простым скифом, без царского рода. Он спросил, сколько у жениха кибиток и стад. Тот ответил, что ни кибиток, ни стад у него нет. Зато у него есть два друга, каких не найти во всей Скифии.

Зал расхохотался: решили, что скиф пьян. Мазаю отдали Адирмаху, у которого было десять золотых кубков, восемьдесят крытых повозок и стада овец и быков. Арсаком молча ушёл.

ДРУЖБА НА КРОВИ

По Лукиану, друзей скифы не заводили за вином и не находили по соседству. К человеку долго присматривались и добивались его дружбы, как добиваются невесты. Потом заключали союз на крови: надрезали пальцы, сцеживали кровь в одну чашу, опускали в неё острия мечей и пили вместе. С этой минуты друзья жили друг за друга, а если придётся, то и умирали. Больше трёх человек в таком союзе не бывало.

Друзей Арсакома звали Лонхат и Макент. Обида одного стала обидой всех троих.

БЫЧЬЯ ШКУРА

Самое интересное в этой истории для меня как раз обычай. Если в одиночку обиду было не смыть, скиф приносил в жертву быка. Мясо варили, а шкуру расстилали на земле. Обиженный садился на неё и заводил руки за спину, будто связанные. Это поза просящего.

К нему подходили родичи и все, кто хотел помочь. Каждый брал кусок мяса, ставил правую ногу на шкуру и называл, что даёт: один пять всадников, другой десять, кто-то пеших воинов. Бедняк, у которого ничего не было, обещал себя. Встать на шкуру значило дать клятву, отступить после этого было уже нельзя. Поэтому войско, собранное на шкуре, считалось у скифов самым надёжным.

Арсаком сел на шкуру, и за шесть дней к нему пришли пять тысяч всадников и двадцать тысяч пеших. Среди них был и сам рассказчик, Токсарид: он пообещал сто всадников на своём содержании.

ГОЛОВА ЦАРЯ И УКРАДЕННАЯ НЕВЕСТА

Пока собиралось войско, друзья действовали сами. Лонхат приехал на Боспор под видом посла по делу об угнанном скоте и добился встречи с царём наедине. Он пригрозил войной, и царь, понимая, что скиф оскорблён справедливо, согласился на мир. Тогда Лонхат потребовал клятвы в храме. Царь отослал стражу, поднял руки для клятвы, и Лонхат левой рукой зажал ему рот, а правой ударил мечом. Голову он спрятал под плащ и вышел, оборачиваясь к дверям и громко говоря, будто царь даёт ему поручение.

Макент тем временем догнал жениха. Он переоделся аланом (у аланов похожий язык и одежда, только волосы короче, так что пришлось остричься) и первым принёс Адирмаху весть о смерти царя. Мать Мазаи и правда была аланкой, поэтому Адирмах поверил и ускакал, поручив невесту «родичу». Днём Макент вёз Мазаю в кибитке, как положено, а ночью посадил её на своего коня и свернул в степь. На третий день они были в Скифии. Конь остановился и тут же упал замертво.

БИТВА

Адирмах понял, что его обманули, и пошёл на Скифию. К нему присоединился новый боспорский царь Евбиот с греками, аланами и савроматами. Всего, по Лукиану, девяносто тысяч, треть из них конные лучники. У скифов было около тридцати тысяч.

Скифское войско разрезали надвое. Часть отступила, остальных окружили и засыпали стрелами. Лонхату пробили бедро копьём, Макенту разбили голову. Увидев, что друзья гибнут, Арсаком с топором врезался в гущу врагов, пробился к ним, собрал вокруг себя людей и бросился на Адирмаха. Одним ударом он разрубил его от шеи до пояса. Враги побежали, и гнали их до темноты. На следующий день Боспор пообещал платить двойную дань, а махлии дали заложников.

ЧТО ЗДЕСЬ ПРАВДА

Лукиан был сатириком, а Токсарид его персонаж. Имена, цифры и подробности почти наверняка придуманы или приукрашены, и девяносто тысяч войска у Боспора я бы всерьёз не воспринимал.

Но обычаи в истории не выдуманы. Клятву на крови, когда кровь смешивают с вином и окунают в чашу оружие, описывал ещё Геродот (кн. IV, 70), за шестьсот лет до Лукиана. В скифских курганах находят золотые бляшки, на которых двое пьют из одного рога: на фото как раз бляшка из кургана Куль-Оба. Аланы и савроматы в те века действительно кочевали рядом с Боспором.

Источники:

— Лукиан Самосатский, «Токсарид, или Дружба», гл. 44–55

— Геродот, «История», кн. IV, 70

====================================================================

ТЕПЕРЬ ПРО ВИДЕО

Это мой первый ролик, и вообще впервые в жизни я что-то озвучивал своим голосом. Записывал дома, путался в именах (попробуйте с первого раза выговорить «Арсаком, Лонхат и Левканор»), переписывал куски заново.

Сразу честно, чтобы не было сюрпризов: иллюстрации сделаны нейросетью, голоса героев тоже синтез. Текст и голос рассказчика мои. С картинками я воевал, чтобы у скифов не появлялись юрты и славянские рубахи, но пару анахронизмов нейросеть всё равно протащила. Кто найдёт, тому уважение.

Буду очень благодарен за критику, особенно по голосу и подаче: темп, интонации, звук, не скучно ли. Следующей хочу рассказать историю из Геродота о том, как персидский царь Дарий пошёл на скифов, а получил вместо битвы птицу, мышь, лягушку и пять стрел. От ваших замечаний зависит, каким получится этот выпуск.