totengraeber

Если ты не чувствуешь, как твой преследователь идёт за тобою след в след, почти наступая тебе на пятки, то теряется весь смысл затеянной тобой игры в догонялки со смертью. Необходимо слышать своего противника, чувствовать его, оглядываясь, видеть оскал готовccого кинуться на тебя такого же хищника. А из этого следует, что наших доблестных, но нерасторопных полицейских и следователей непременно надо подкармливать всевозможными уликами и заявлениями, оставляя за собою свой след, и направляя их по нему. Они же это любят и ценят — с бережно запакованным вещдоком им спокойнее спится, а с тщательно составленным психологическим портретом маньяка не так стыдно получать зарплату. Но вот чтобы не спадал накал страстей, в жертву приносить стоит не вонючую проститутку с одной из трасс, опутавших столицу, или бомжиху со свалки, нет, приношение должно быть завёрнуто в яркую и узнаваемую обёртку. Поэтому дарами смерти непременно должны быть люди популярные, глазеющие на публику с обложек журналов, экранов телевизоров и всевозможных гаджетов, с Олимпа столичного гламура. Ставки в этой игре обязаны быть предельно высокие, резонанс убийств с каждой новой жертвой должен только набирать обороты в смертельной гонке, начатой серийным убийцей, известным своей непредсказуемостью, безжалостностью и с тем же наделённого коварной хитростью истинного психопата. Журналисты, как и полицейские, уже видят в этих смертях нечто ритуальное, имеющее под собой глубинный смысл для сдвинутого на всю голову маньяка. Психоаналитики рассуждают и дискутируют на ТВ, в Сети, и на страницах газет и журналов о внутренних демонах пациента, способного совершать подобные злодеяния. Столичный бомонд в шоке и на грани истерики, грозя покинуть страну и усиливая охрану. Народ же входит во вкус и его бьёт приятная лихорадка злорадства и сенсаций — кто следующий из этих зажравшихся и развратившихся шлюх шоу-бизнеса и ненасытной власти?! Доблестные правоохранительные органы из кожи вон лезут доказывая, что им знакома прописанная законом команда «Ищи!» и их морды вымазаны не вековым жирным слоем неправедной мзды, а самой что ни есть сыскной грязью усердной службы.

И если бы у преследователей хватило ума оглянуться и переосмыслить весь кровавый путь, пройденный ими вместе с убийцей, то тогда бы они увидели истинную картину - ещё один, благословенный жизнью ангел смерти выпущен в мир живых из мрака вечности. А это значит — все и всё на своих местах в предвкушении новых зрелищ, в ожидании чьих-то боли и страхов. Миру вновь явлен тот, кто взял на себя смелость вызывать на спор судьбу свою и чужую, по прихоти то ли своей, то ли той самой Судьбы!..

1

16. Ноябрь. 11:24.

Начинающий блогер под ником «Jobfit11», а в миру - Настя Лидина, двадцати двух лет от роду, съёжившись, сидела на вращающемся кресле у выключенного монитора компьютера. Ей было одиноко и страшно. Одиноко от того, что в голову уже давно не приходило ни одной стоящей идеи для своего застрявшего в самом начале развития блоге, а страшно от банального безденежья. «Сколько ещё можно сидеть на шее родителей?» — всё чаще спрашивала себя в последнее время не только она сама, но и сами предки. Закончив технологический институт, она просто тупо не могла найти себе работу в их глухой провинции - просто никакой мало-мальски достойной работы в доступном для неё пространстве профессиональной деятельности.

От серой обыденности она пыталась уйти, запустив в интернете свой собственный информационный блог. Главной темой на её интернет-страничке стал поиск работы в их городе и вымирающей округе. Она собирала информацию о действующих предприятиях и фирмах не только в самом городе, но и в пригороде, заносила туда добытые в газетах и на интернет-ресурсах вакансии и анализировала возможность трудоустройства. Как раз видео-размышления на тему устройства на работу в их регионе и было сутью её блогерства. Скучно и пессимистично. Неудивительно, что её немногочисленными подписчиками и комментаторами стали в большинстве своём такие же неудачники, как и она, оживлявшие блог руганием работодателей, экономики и плохой погоды. Но какой бы унылой и ни была коммуникация в её блоге, одно послание в её личку вселило в неё надежду на будущее. Нет, не на профессиональное будущее, как она надеялась, а на личное — некто, под ником «anwaltpro» начал с осторожных комплиментов искать её внимания. Она поддалась искушению и ответила ему. Завязалась переписка. Новый знакомый оказался очень корректным и приятным в печатных сообщениях человеком. Скупым, правда, на смайлики и прочие стикеры.

Здесь нужно заметить, что Насте ещё никогда не везло с парнями, и здесь было несколько сдерживающих факторов, самым главным из которых был тот, что родилась она и выросла в строгой религиозной семье протестантского толка. С детства ей прививалась грань между белым и чёрным — между церковью и миром, между добром и злом. Помимо всего прочего, в её воспитание входили обязательные для всей семьи посещения молитвенного дома, проповеди и песнопения. Закончив институт и вернувшись домой, она нашла в себе силы заявить родителям, что хочет сделать паузу в своей религиозной жизни и этим сильно их расстроила. Отныне она больше не ходила в церковь, не молилась, не пела песен по вечерам в гостиной под аккомпанировку младшей сестры на фортепиано. И как бы она ни старалась отстраниться от религии, сама вера никак не отпускала её, укоренившись в ней некоторыми страхами, как-то: начать новую жизнь в чужом, не церковном обществе, и связать свою личную жизнь с человеком не из церкви. Родившись и повзрослев среди людей верующих и живущих в этом мире по определённым принципам и правилам, ей всё ещё тяжело было принимать противный этому образ жизни. Даже в институте она держалась обособленно, сойдясь лишь с верующими студентами и проживая на квартире у верующей тётки.

Следующей сложностью в сближении с противоположным полом было то, что она считала себя недостаточно красивой: невысокая, щупленькая, никогда не пользовавшаяся косметикой... А какую борьбу с самой собой пережила она, пока записала своё первое видео для блога!.. Да, как ни крути, но она очень предвзято относится к своей серой, по её мнению, внешности...

Её окликнул смартфон — пришло сообщение, первое за сегодня. Ей писал всё тот же «anwaltpro»: «Привет!». Она тут же ответила: «Привет! Как дела?». Он сообщил: «На работе. Жду выходных!». «У тебя планы?», - поинтересовалась она. Пришлось подождать некоторое время. «Да! Хочу наконец-то встретиться с тобой!». Это был шок! Для неё. «На завтра заказал столик в «Теремке». На двоих», - продолжил он. «Теремок» — это популярное в их городе молодёжное кафе, очень приличное. Туда даже верующие ходят. «В семь вечера?!», - предложил он. Или утвердил? Она не то, что написать, даже смайлик не знала какой отправить. Что ей делать?! Она даже не знала, как он выглядит! «У меня с собой будет роза», - написал он, словно зная, о чём она думает! Она должна наконец-то решиться! Ведь эта встреча ещё ничего не значит... «Увидимся завтра», - ответила она и улыбнулась своему отражению в тёмном и безжизненном мониторе компьютера.

Каждое новое убийство словно срывает очередную маску, обнажая коррупцию, ложь, тайные связи и человеческую жажду скандала. И чем дальше продвигается расследование, тем очевиднее становится: преступник убивает не только людей. Он заставляет целое общество смотреть в зеркало — и с ужасом обнаруживать там собственное лицо.

Припев:
О, Газалкент - Весной-царицей убран,
Дворы покрылись свежею листвой,
Мой город юности - тебя я не забуду,
Вдыхая жизнь я упоен тобой.

3.Ты освежишься горною рекою,
К тебе склонится гор седых хребет,
И с клином птиц я прилечу весною,
Чтоб песню спеть тебе мой Газалкент.

Припев:
О, Газалкент - Весной-царицей убран,
Дворы покрылись свежею листвой,
Мой город юности - тебя я не забуду,
Вдыхая жизнь я упоен тобой.

«Вот из-за того, что никто из вас, надменных и меркантильных дур, не посвятил должным образом себя и свою жизнь к владению головой Предтечи, так всё и вышло! – констатировала бабка. – Нажрались, нахапали, в люди вылезли?! – продолжила вещать Голова тем, кто её слышал. Всем же другим хватало видеть лица слушательниц – на них дух бабки писал ярче всяких слов. – Забыли под кем ходите и кому служите, стервы?!»

Основательно встряхнув души всех присутствующих, бабка дала им ещё одну возможность выговориться. Видать, всё ещё теплилась в ней надежда на присутствие благоразумия в духовниках Семьи под их чёрными косынками. 

-Так этот вот ублюдок Голову и просрал! – вслух выпалила из себя бабка Луизка, тыча в меня пальцем.

-Обменял! – с вызовом поправила её Идочка. – На мамку.

Тут я прекрасно понимал свою бабку, по крайней мере её голову – в то время, когда необходимо искать выход из сложившейся ситуации, эти две бабы сцепились за власть. И гнев бабки был не в том, что они, возможно, не всё знали и понимали, а в том, что они не пытались этого осмыслить через внутреннюю силу, прочувствовать проблему фибрами души.

-Мы все и все наши предки выживали благодаря только голове Предтечи, а не твоей матери! – выдвинула неоспоримый аргумент бабка Луизка, и спорить с этим не стал бы даже я. – Прости меня сестра, но твоя голова не идёт ни в какое сравнение с головой Крестителя! Он единственный гарант выживания Семьи!

-Но это же бесчеловечно, Луиза, - тяжело вздохнув, не совсем уверенно возразил дед. – Оставлять её мучиться в руках этой дьяволицы…

-Бесчеловечно, Герман, быть ей прямо сейчас прибитой к вонючей доске, а не лежать в освящённой могиле! – Бабка Луизка, немного нагнувшись вперёд, заглядывала в глаза старшего зятя. – Понимаешь?

-Так для этого она и здесь! – Дед оставался сидеть рядом с Луизкой, боясь, что если встанет с дивана, то вынужден будет подойти к мёртвой голове жены. - А как всё разрешится, то тут же, вместе с телом её и похороним!

-Как – разрешится?! – Бабка Луизка всплеснула руками. – Без головы Крестителя - терафима-хранителя нашей Семьи?

-Слушай, - осторожно возмутился дед, - не такие уж мы и… немощные! У нас связи и в Ташкенте есть. А, бойцов, если надо будет, знаешь, сколько поднять сможем?!

-Да, боже же ты мой! – Бабка Луизка, продолжая смотреть на деда, покачала головой так, словно была вынужденна выслушать лепет глубокого ребёнка. – Ты о чём?!

-Слушай, пап, - вмешалась Идочка. Как бы ей ни хотелось, но она была вынужденна поддержать свою тётку. – Ты просто вспомни, кто был самым почётным гостем у Юсуфа Большого, когда он открывал мечеть?.. О неё и все связи разобьются, и все бойцы разбегутся, даже не собравшись.

То, что деду было необходимо напомнить о настоящем положении вещей, ему прощалось – во время нашего разбора сложившейся ситуации у него дома, он отсутствовал.

«Капец» - пробормотал себе под нос дед, что значило – «капут подкрался незаметно». Его, всё ещё остающийся мощным, подобно вековому стволу ливанского кедра торс, ощутимо подгибаемый с недавних пор старческой сутулостью, поник вместе с седой головой. А ведь он так надеялся, что его единственной проблемой в рокировке глав Семьи, будет найти замену лишь себе (все знали, что выбор у него стоял между дядькой Славкой и моим отцом, с вытекающими отсюда зоргн (Sorgen – /нем., идиш/ - заботы, хлопоты)). Теперь же стало понятно, что некогда столь важный, с благоговением значимости процесс в выборе нового вожака клана – преждевременное сотрясание воздуха, чванливый «пшик»! Потусторонние финты и манёвры духов – вот где реальный цорес (горе, беда – идиш)!

-Адский, адский цорес! – бабка Луизка, на автомате, озвучила Голову. Уловить сарказм в словах сестры у неё не получилось.

-Резать сук! – взвыл боевым рыком дядька Славка, обнажив стальные клыки. Ему, как римскому знаменосцу, не нужно было надевать на себя шкуру волка - он сам был этим хищником, притом живым. – Резать как свиней!

«Или как псов!» - возгласила великим инквизитором бабка, испытывающе глянув на моего отца, подначивая и его к импульсивным поступкам. Пусть отец её и не слышал, а вместо мимики лица наблюдал лишь мёртвую кожу, натянутую на череп, духовное присутствие матери и… движение её мысли, он ощущал во всей силе.

-Если что, то я с тобой, - с восторгом поддержал отца Димка, также увлечённый сознанием группы-семьи, звучащим в эфирах безматериума. Не спорю, опыт, подобный этому – пересечение жизни и смерти, встреча в настоящем прошлого с будущим, ощущение присутствия мистических Сил, считающихся для большинства сказками или игрой воображения, и тайны настолько непостижимые, что за возможность простому смертному прикоснуться к ним, не страшно и умереть – тот ещё аттракцион адреналиновой мистерии! И это ещё не понятно, к какой адской свистопляске с поножовщиной, стрельбой, а главное – манёврам и финтам данное брожение приведёт! – Повеселимся, брат!

Почему-то все, в едином духовном порыве, уставились на отца.

-Прежде всего, было бы неплохо спросить у него: почему он пошёл на это: обменял головы? - Кивком головы отец указал на меня. Как всегда, он не обращался ко мне напрямую и избегал встречаться со мной глазами.

-Правильный к тебе вопрос, Альберт! – поддержала племянника Ханна. Она же в последние минуты глаз от меня не отводила. – Излагай, а мы послушаем.

Наконец-то - бабкины молитвы были услышаны! А то её терпение, хотя и зависшее между настоящим и вечным, снова стало подходить к точке кипения. Ну никак не настроятся эти великовозрастные олухи на общую волну медитации подсознания! Здесь прахом идёт веками предками хранимое наследие, а они всё ещё Золотого тельца отпустить от себя не могут! Тут мы с бабкой моей были одного мнения, что, однако, нисколько не помешает нам снова избавиться друг от друга, если, вдруг, такое понадобится.

«Будь так добр, внучек, поясни им то, что задумала их новоявленная родственница» - присоединилась к пожеланиям большинства и бабка.

Я, подойдя к деду и взяв из его кармана прихваченный им с собой бабкин цветастый платок, повязал им предназначенную для него Голову. Яркие краски покрывала для волос выделили, с одной стороны, явное в Голове присутствие смерти, а вот с другой, потусторонней, придали веса и силы.

-Напомню тем, кто знал, - я вскользь указал на бабкиных сестёр и Идочку, чтобы затем уже широким жестом охватить всех присутствующих, - и кто, может, был не в курсе, что тот, кто владеет терафимом Семьи, то бишь Головой Предтечи, тот и законный наследник всего того, чем Семья владеет. – Так как возражений не последовало, то я продолжил: - Но, чтобы глубже понять то, в какую мы попали засаду, и какие у нас есть варианты из неё хоть как-то выбраться, приведу сперва пару примеров из прошлого. Мне о них напомнили и она, - я положил ладонь на голову бабки, - и её, более ушлая, сводная сестра. Да, Лейла-Лилит, как когда-то Рахиль, ради продвижения и для поддержки своего мужа Иакова (патриарха Израиля), завладела главным идолом всего нашего рода. – Я печально вздохнул, понимая, что для большинства экскурс в дебри полумифических историй с выведением «интеграла» родословной, будет подобен алгебраическому анализу. Но слов из песни не выкинешь, поэтому пришлось всё ужать, как можно поплотнее – всё равно мало кто это запомнит, кроме конечного результата: -  Рахиль украла терафимов у своего отца Лавана. Одними из идолов были головы их великих предков – Серуха, прадеда Авраама и Фарры – отца Авраама. Серух первым увлёкся богами семьи и рода, а Фарра, его внук, стал уже полноправным жрецом этого культа и искусным изготовителем терафимов. Голова его деда, Серуха, занимала самое почётное место в его кладовой предков, рядом с которой он завещал поставить и свою. Авраам же, сын Фарры, отверг идолов ради единого Бога, поэтому они перешли к его младшему брату – Нахору, деду Лаван - отцу Рахиль. Теперь, самое интересное: Рахиль вместе с её сестрой в жёны взял сам Иаков (названный затем самим Богом – Израиль) – отец двенадцати колен Израилевых. Все ништяки божественности Иаков получил от Иеговы по праву первородства. Но… первенцем был его брат-близнец Исав, у которого он, при помощи их матери Ревекки, хитростью выманил первородство для себя. А кто есть Исав?

-Прямой предок Ирода Великого и Иродиады, патриарх всех нас, - сообщила Ханна, знакомая с историей своего рода лучше всех нас. – Любимец отца своего Исаака, считавшего только его своим наследником. Искуснейший из охотников, величайший из хищников и отец всякому храбрецу. Почти две тысячи лет наш народ боролся за право «выжить», ведя кровопролитную борьбу с одной стороны со своими кровными братьями – израильтянами, считавшими нас дикими и грязными язычниками, а с другой – со всеми другими народами, видящими в нас тех самых мерзких евреев. Пока Ирод Великий не восстановил справедливость первородства и не стал царём Иудеи. Последним истинным царём, последнего царства иудеев.

-Выходит, что эта… Рахиль, с набором пророчествующих Голов, помогла Иакову выйти в люди, - заметил Димка, с неподдельным интересом следящий за развитием сюжета. – И стать отцом всего еврейского народа, которого Бог сделал для себя избранным. Так как заключил свой Завет с Иаковом, а не с… Исавом, истинным первенцем. И, по каким-то там правилам - божественным, в натуре – вся эта канитель с истинными евреями полная лажа? Я правильно всё понял?

Что ж, кто-то был порядком поумнее моих дядек. И внимательным слушателем моего отца.

-В общих чертах, так оно и есть, - согласился я. – Терафимы – вот истинный двигатель семитских народов, какой бы религией они не прикрывались. И это прекрасно понятно из того, что практически все цари израильские и иудейские были уличены в идолопоклонстве данного рода. И сколько там было задействовано голов-терафимов – одному Богу известно!

«Всё, хватит с них историй! - бабка вернула нас в настоящее. – Объясним им уже саму суть, пока они ещё «тёпленькие»!

«Ну, да, кому как не тебе здесь, среди разгорячённых нас, ощущать разницу температуры тел», - не упустил я возможности подколоть Голову, пощупав её прохладный – спасибо кондиционеру в тачке – лоб. Большинство присутствующих приняли моё телодвижение за некий ритуальный жест, улучшающий связь с духом мертвеца.

-Перво-наперво, ответ на самый главный вопрос о том, что задумала Лейла-Лилит, - приступил я к объяснениям так, словно через меня говорила сама бабка, что, возможно, отчасти так и было. – Да, она, таким образом, внося смуту и проблемы, с нами так знакомилась, а затем уже и испытывала всех нас, нашу Семью, на наличие в нас той самой «силы», наследниками коей является весь наш род…

«И вы все облажались!» - гаркнула, оборвав меня, бабка.

-Мы все облажались! – поправил я её, успокаивающе пригладив на ней её любимый платок. – Вначале ваша сводная по отцу, и двоюродная по матери сестра, - я указал на Голову, на бабку Луизку и Ханну, - капитально разочаровалась во всех нас и собиралась нас уничтожить – разрушить бизнес и связи, пересажать по тюрьмам и закрыть по психушкам (благо есть за что), отправить в ад, натравив на нас конкурентов, и найти ещё другие способы (фантазия в выискивании способов расправы работает у неё на славу). Но поразмыслив и осознав то, что она одна-одинёшенька в этом страшном мире, наша родственница решила дать нам шанс реабилитироваться в её глазах. И вот тех, кого она долго и изощрённо «прикармливала» для расправы над нами, кто уже так много сделал для неё вредя нам и подставляя нас, она их стала нам «сдавать»! И как это всё выглядело для нас?! – Я обвел всю собравшуюся здесь верхушку Семьи восхищённым от дел рук новоиспечённой родственницы взглядом. – Нет, до вас ещё не дошло?.. Ну файн (fein – нем. отлично; fayn – идиш великолепно)! Работу сделали, а какие Силы вас… нас, подтолкнули к нашим решениям, без подсказки, так до сих пор и не поняли?!

«Да излагай ты уже, демон очкастый!» - поторопила меня бабка.

-Дядя Лёня и его люди! – Я улыбнулся Идочке. – В поисках головы Предтечи, по поручению своей новой покровительницы Лейлы-Лилит, он обшарил даже это прекрасное подземелье. А сколько всего интересного он умудрился ей «слить» за последнее время – известно только ей самой!

-Чё-о-о? – Зловеще-прекрасное лицо Идочки вначале перекосило безмерным удивлением, высекаемым затем в яростное негодование нарастающей в ней духовной бурей. – Да как это дерьмо посмело…

-Так же Сухраб и Маратка Змей, чьи трупы как раз на пути к своим могилам, давно ходили под ней. Но здесь мы, добравшись кое как до финишной прямой, сами докумекали, уже осознанно наказав предателей. – Я снова перевёл свой взгляд на Идочку. – А вот дядя Лёня был казнён не по осознанному существу его предательства, а по духу родового бессознательного. И если её личное сознание сконструировало для себя некую важную, а в её случае - бытовую причину для срочного умерщвления мужа, то реальная причина ликвидации предателя диктовалась через её подсознание. Как раз этот пример демонстрации всё ещё теплящейся в нас силы общности и следованию ей, не допустил нашей гибели как Семьи, как избранного рода. Впрочем, как и пример с казнью дружков дядьки Сашки – верных шавок Лейлы-Лилит, и срочной ликвидацией Бая – заторопившимся сдать деда спецслужбам, и нарушив, таким образом, договор с той, которая его к себе приблизила. И как бы это ни било по нашему самолюбию, мы не можем не признать того, что мы были управляемы, нисколько не подозревая об этом. Но… - как бы мне не хотелось (уж очень приятно наблюдать Семейку, пребывающую в конфузе и волнениях), но я должен был пояснить всем то, что бабка так и так им растолкует: - Не следует думать, что это Лейла-Лилит управляла нами без нашего ведома. Безусловно, она была инициатором данного перфоманса, проводником идеи, но идеи Силы, заложенной во всех нас и требующей от нас нашего обновления.  

-Я так и знал! – взвизгнул дядька Сашка, с трудом дотерпев до конца моего доклада. – Так и знал, что это ты замочил их, ублюдок! Головы, сука! Головы им отхерачил, как… как…

-Петухам, - с издёвкой подсказала Идочка, до которой уже дошёл смысл неожиданных пассажей и с её мужем, и с дружками братишки, и, должно быть, и с некоторыми другими как личностями, так и подозрительными эксцессами.

-Пе… - младшенький чуть не повёлся на подначку. – Следи за языком, дура!

-Следи за мыслю, имбецил! – парировала сестра с такой заботой, словно и вправду общаясь с умственно отсталым.

-Так это он, демон бесхозный, лажу гонит! Ему верить – себя не уважать!

-Так уважь мать нашу – она, вон, не только подтверждает его слова, но знает даже больше его.

Сёстры бабки утвердительно закивали. Уверен, что и им припомнились злосчастные инциденты, истинный смысл которых открылся им только сейчас. А если нет, или не все, то бабка им обязательно напомнит… Главное, чтобы её Голова, закутанная в её любимый платок и под моей ладонью, не проболталась о своём внучке крысёныше Олежке – у меня на него появились свои планы. Но подозреваю, что и она не против использовать его в тёмную. Что ж, оставим первенца дядьки Сашки на десерт. 

-Так что получается – эта злобная тётка на нашей стороне? – Массивная нижняя челюсть дядьки Славки, с упрямым и волевым подбородком, выпятилась ещё больше наружу.

-Если смотреть с её стороны, то, да – мы на её стороне, - задумчиво подтвердила бабка Луизка.

-Да, похер на то, кто в Голову главной шпилькой тыкать будет! – Подробности бабских интриг его мало волновали. – Главное, что у неё, кроме наших непробиваемых яиц, - он указал на себя, братьев и отца, а затем и на присутствующих дам, - и вашего дьявольского коварства, имеется наш дух, который она признала. Мамка ведь это подтверждает?

-Для этого она и здесь, - заверил я его. Ханна и Идочка, а за ними уже, с трудом переступая через своё эго и бабка Луизка согласно кивнули моим словам.

«А про твои яйца Славик забыл, - съехидничала бабкина Голова. – И даже с бабами тебя не упомянул».

«Без яиц и подлости как-нибудь, но поживёшь, а вот на вонючей разделочной доске вместо тела – то ещё существование» - поддержал я бабкин настрой на «позитив», дополнив её ощущения бытия мертвечины отодранной от доски щепкой, которую незаметно вонзил через мягкую часть подбородка ей прямо под язык. В пространстве мёртвой тишины Голова взвыла от боли. Но этот её вопль слышал только я, ибо импровизированная деревянная игла, пропитанная кровью сотен животных, была в моей руке. Хотя бы какие-то законы, пусть и чёрной магии, в этом коррумпированном и продажном мире человеков соблюдаются! Аминь вам, потусторонние властители! 

На этом месте, вероятно, пришло время более точнее пояснить разницу в видении одного и того же всеми здесь присутствующими. Например, сёстры бабки, её дочь Идка, ну, и зачем-то я, кроме речей Головы и возможности общения с нею, могли наблюдать и её мимику, и движение глаз словно живого человека. Осмысленный контакт с данными частями тела (мёртвыми для других) наступал с того самого момента, когда ты понимал кто перед тобой. А именно - Ханна, увидев мешок с Головой, но не зная, что в нём часть её сестры, слышала лишь некий, незнакомый ей не то шёпот, не то далёкое эхо. Как и в данный момент, лишь отголоски далёкого бормотания доходили до внутреннего слуха трёх дочерей бабкиных сестёр, не достигшим достаточного духовного развития. Возможно, что эти три особы, бойкие и напористые в делах Семьи более предметного содержания, никогда и не заговорят напрямую из этого мира с миром потусторонним. Хотя, в их оправдание, и с их же слов, должно признать, что познаний в потустороннем и сил для взаимодействия с ним – у них хоть отбавляй!

И если кто-то, подобно Гамлету, заполучившему в свои руки череп прозорливого и дальновидного шута Йорика, обнаружил в себе дар общения с намного большим, нежели с высохшей костью, то другие, а в нашем случае – все здесь присутствующие мужчины Семьи, - видели перед собой всего на всего промаринованную дубильными рассолами голову бабки. С единственной застывшей на её лице эмоцией – маской смерти. Ни в её, слегка прикрытых веками глазах, ни в кончике языка, торчащего между зубами за щелью иссохших губ, ни в одной её омертвелой морщине не было и намёка на жизнь. Ни для деда, ни для его сыновей Голова, застывшая на изрезанной и изрубленной доске из-под мяса, не была проводником к вопросам «существования» и «сущего». Сдери с этой головы кожу – стерев таким образом черты её лица – то уже никто не отличит её череп от тысяч других! Прах к праху!

Но для кого-то - что череп королевского шута под колпаком крестов могильных, что головы терафимов, чья узнаваемость их лиц лепилась древними из гипса и мягкой глины, что пенаты древних римлян, что голова Пророка – это не только почитание предков, их покровительство и помощь тебе и твоему роду, не одна лишь возможность осмысления Бытия и своего в нём места, но и путь к тайнам, сокрытым от простых смертных. «Аминь!» - произнеси это с абсолютной верою в себя и свою избранность, и, чёрт его знает, - вдруг тебе, на мольбу твоего духа, кто-то и ответит! Заговорит с тобою из старой, под сломленным крестом могилы, окутает тебя дымкой знакомых голосов из урны с прахом, нашепчет только тебе из гроба в день третий перед выносом на кладбище…

Вот, посмотри на них, на наиболее одарённых членов Семьи, никогда не сомневавшихся в словах Господа: «по вере вашей да будет вам!» - и получающими то, на что горазды… И принёс я им как раз то, что станет испытанием их веры.

-Кто-нибудь слышит её?! – выдавил из себя дед.

-Мы слышим, - подтвердила Ханна, указав глазами на сестру живую и на Идочку. – И он тоже, — это уже было адресовано непосредственно мне.

-И, что… что она говорит? – теперь же дед готов был взорваться от нетерпения.

-Она рада всех нас видеть, - сообщила бабка Луизка.

-Ох ты ж! – с облегчением выдохнул дед. – Ну, и, слава Богу! Я ведь так измотался с поисками твоими, Зельда! Весь в нерв превратился, оголённый!.. А? Что?

Дед сообразил, что обе сестры его жены, между которыми он всё ещё сидел, внимательно вслушиваются не в его причитания, а в то, что исходит от Головы. Минута топчущей вопящие души, но глухой для человеческого уха тишины, растянулась на вечность, коснувшейся всех присутствующих своей тенью.

-Похоронить её надо! – категорично заявила бабка Луизка, облизав губы, пересохшие от душевного волнения. – И Ханна тоже так думает! Её душе покой нужен! – За спиной деда она в плечо подтолкнула сестру к своему мнению.

-Чего? – растерялся дед. – Это она так сказала?

-Куда там! – в мрачной весёлости воскликнула Идка. – Это тётушка наша заторопилась мамку как можно побыстрее в землю закопать! – Её глаза, переняв в себя жар своей матери, наблюдающей из ада за феерией ненасытных душ Семьи, разгорались совсем не для того, чтобы делить своё пламя с лампадами церквей и синагог. – Может, прямо сейчас ей землицы в рот напихаешь, чтобы заткнуть её? Вон, горшок с лилиями прямо за твоей спиной стоит.

«Вот ведь две идиотки!» - возмутилась Голова бабки, но навряд ли её уже услышал кто-нибудь ещё, кроме меня.

Я же, продолжая стоять прямо за ней, не отказал себе в приятном - с удовольствием, пока все собравшиеся принялись ожесточённо переглядываться между собой, отвесил ей по затылку звонкий щелбан. Кажись мозги, накаченные через ноздри формалином и чем-то ещё в нём намешанном, были на месте.

«Это тебя он, Креститель некрещённый, надоумил так поступить?!» - прошипела бабка, наблюдая первые порывы небывалой бури внутри Семьи.

«Честно? – поинтересовался я и, не дожидаясь бабкиной реакции, продолжил: - Пообщавшись с той, которая заказала твою голову, я уже вообще стал сомневаться в том, что всё происходящее с нами, делается чисто по нашим личным хотелкам! Но надеюсь, что к общему знаменателю всех наших разносортных мнений, мы непременно придём!»

*  *  *

Причиной моих, надеюсь временных, сомнений в наличии у всех нас свободы выбора послужили те самые ремарки, которыми меня напутствовала Лейла-Лилит, уложившись с ними в одну минуту. И первое, что меня поразило, касаясь лично меня, это то, что оба дружка дядьки Сашки - Вася Мерс и Ахрор Мент – одни из первых, кого она прибрала к своим рукам. Ограбление отцовской автомастерской, сварганенной им из нескольких, выкупленных рядом со своим гаражей с подвалами, было для отвода глаз. Основной же целью был поиск Головы, на который их подписала их новая и очень влиятельная подруга. Понятное дело, что дядьку Сашку они использовали вслепую – слишком уж он кипишной и импульсивный и обыскивали-обносили боксы без его присутствия, но с полного согласия… Нет, ни о новой подруге-хозяйки своих продажных дружков, ни о их истинных планах, этот пакостник знать не мог. Да, и не попрёт он, с наскока посторонних сил, против Семьи, против своей крови, хоть ты ему второе колено прострели. А вот насолить своему брату, вернее его жене и моей матери – в его сволочном понимании данный акт крысятничества приравнивается к справедливым деяниям святой инквизиции в борьбе с самой настоящей и коварной ведьмой. И если в данном случае действия всех его участников понятны и объяснимы в меру их возможностей, то вот казнить исполнителей - это была моя личная, да, прикрытая некой справедливостью месть за унижение отца и матери (то есть мой выбор)… Или за этим стояла воля кого-то или чего-то другого, использовавшее меня как оружие возмездия за предательство Семьи?!.. А учитывая все другие случаи обысков по домам и квартирам Семьи, о которых мне, не понятно зачем, но так  невинно и чисто по-родственному поведала Лейла-Лилит на последних минутах нашей встречи, не оставляли никаких сомнений в том, что… что и мои мысли и мои действия могло моделировать «коллективное Бессознательное»?!

В квартире тётки Идки Голову искал сам дядя Лёня, так же, думаю, он побывал и на её с любовником даче  – он знал о ней и мог добыть ключи от этого загородного дома, где мы все так «уютно» проводим эту ночь. Разведчиком он был решительным и смелым, и с тем же аккуратным и осмотрительным. Удалён из жизни собственной женой как бы по семейным обстоятельствам, но по существу – за предательство, о котором никто из всей Семьи даже не подозревал!  

В дом бабки Луизки грабители наведывались два раза за последние пару лет – в этих хоромах, выпячиваемых на зависть всей публике, было чем поживиться. Думаю, что в первый раз это и вправду были домушники в поисках наживы, а вот во втором, недавнем случае, мнимые воришки, получается, искали уже Голову. Участвовал ли в этом сам дядя Лёня с кем-то из своих друзей, или Сухраб кого-то подыскал, а, может, Лейла-Лилит напрягла совсем других людей – регион то не наш – уже не так важно.

Попал ли под общий шмон дом Ханны, мне было не известно. Однако, учитывая то, насколько обстоятельно с ней общалась Лейла-Лилит (в том числе и о Голове), то вторая - её новая сводная сестра и копия - могла и догадаться о том, что Пророка у той не прячут. 

Квартиру же деда обыскивал Маратка Илон-змей, но наказан сегодня, как и его дружок Сухраб уже по существу – за измену и шпионаж.

Ну, а уже дедовские гаражи, нашу квартиру, квартиру дядьки Славки, а также, как и свою, обыскивал на предмет наличия бабкиной иконы-барельефа… наш Олежка, сыночек дядьки Сашки. В дедовских гаражах он часто тёрся – в одном из них он держал своё барахло, в нашу квартиру был вхож, так как общался с моим братишкой, своим кузеном, а к дядьке Славке наведывался как к влиятельному родственнику, впитывая в себя его авторитет. Почему обыскать квартиру деда было поручено не ему, а Змею, то тут для меня были два ответа: может и поручали, но подстраховались дополнительной проверкой (ведь именно здесь, у бабки, всегда хранилась Голова, а кому и когда она перейдёт по наследству – можно было только догадываться), ну, и круговая порука – повязать в одном деле, как можно больше тех, кого перетянула на свою сторону. Когда же женщина, затеявшая всю эту игру, упомянула Чёрного, то многое прояснилось само собой: Олежку Лейла-Лилит заграбастала в свои руки через эту самую мразь – они были друзьями.

На Чёрного же, доктор медицины Лейла Хакимова, обратила своё внимание, когда того, ещё подростком, закрыли в подходящей для его бешенства палате детской психиатрии, чьи стены были в полном её распоряжении, как заведующей всех прижитых ею там ужасов. Чёрный - человеческое существо, вобравшее в себя редчайший букет отклонений и психозов, патологически подлый и изворотливый, одержимый насилием и жаждой страхов им преследуемых. Он прекрасно подошёл своей «крёстной» матери безумия по обоим пунктам: он был из интересующего её города и обожаемым сыном ненавистника Семьи, и она, приложив все свои силы и навыки, сумела подчинить себе весь его набор самых изощрённых девиаций. Сколько игл и смертей понадобилось Лейле-Лилит, чтобы сотворить идеального и послушного монстра?..

Через «лечение» сына она уже сблизилась и с его отцом – Сухрабом, а через того и с теми, кто ненавидел Семью – с тем же дядей Лёней. С каждым новым знакомым под разными на себе личинами – под их воззрения на жизнь и под их настроение на своё будущее рядом с сильными мира сего (пусть и республиканского значения). Не удивительно, что у кого-то дела попёрли, пусть и медленно, но вверх.

Заполучив Голову, она выдала мне их всех, по крайней мере из ближайшего окружения Семьи. Легко и просто, словно ополоснув руки. Предельно короткими фразами, точно отмахнувшись от назойливых насекомых.

На мой вопрос, почему сегодня, когда мы наконец-то засуетились, да и в предыдущие дни также, не было слежки за мной, она ответила, что всегда давала мне свободу личного выбора… И ведь не прогадала…  

«Я бесплодна физически, и здесь ничего не поделаешь, - поделилась она со мной, подозвав меня к открытому окну в тот момент, когда я уже собирался уезжать. – Но вот плод духа моего я вынашиваю в себе всю мою жизнь, и для утоления его голода, страхов и боли тех, среди кого мы живём, недостаточно. Для роста и здоровья такого рода плода так же необходима пища понимания и признания тех, кто духовно тебе близок… Как это было у неё. - Лейла-Лилит кивнула в сторону моего багажника с Головой бабки. – Она смогла духовно разродиться в своём потомстве от тела своего… Но как мне разрешиться от бремени плода духа моего?..»  

-Короче, у меня совсем мало времени, - сообщил ему я, - соответственно этому, отбросив все объяснения на будущее, говорю, как есть – у меня с собой то, что нужно Лейле Хакимовой, - демонстрируя свою осведомлённость, я предельно чётко и ясно, практически по слогам, произнёс имя и фамилию женщины.

-Я не знаю ни…

-Дядь Жень, просто позвони ей, - оборвал я его. – Сообщи этой женщине кто тебе звонил, и что у меня есть. И главное – я это поменяю только на тот предмет, который она держит у себя. Я тебе перезвоню через пять минут и сообщу, куда ей подъехать.

Повесив трубку, я надеялся, что сделанные мною выводы не окажутся ложными, и что решив подобраться как можно ближе к Семье, Лейла-Лилит выберет того, кто наиболее в неё не вписывается, но тем не менее имеющим вес и влияние у нас в городе – на дядю Лёню. Думаю, прямой контакт она наладила с ним не так давно, поэтому не успела нанести особого вреда, а также обзавестись от него стоящей на Семью информацией. Но поскольку дядя Лёня нас покинул, то её внимание переключилось на того, кто его заменил - на Женю Офицера, сотрудничество с которым должно было стать намного теснее, ввиду их общего теперь врага.

И вот тут напрашивался новый вопрос: Идочка, намеренно убивая своего муженька ради любовника, не привела ли в исполнение приговор скурвившемуся иуде, продиктованным ей её подсознанием?! А убийство нового соратника заставило Лейлу-Лилит ускориться в достижении  поставленной перед собой цели? Она ведь не знает о том, что догадка о предательстве дяди Лёни посетила только меня, а не стала явной причиной его казни. Как бы вот понять окончательный замысел провидения, логику его манипуляций с нами, людишками…

Пять минут прошли, и я снова накрутил на диске телефонного аппарата знакомый номер.

-Она согласна, - тут же выпалил дядя Женя, словно избавляясь от чего-то гнусного и неудобоносимого.

-Отлично!.. – ответил я, сделав, не вовремя продиктованную мне интуицией, паузу.

-Альберт… - произнёс боевой товарищ дяди Лёни то, что от него ждало моё внутреннее «я». – Я понятия не имею что у тебя с этой женщиной, но… если у тебя есть хотя бы малейшая возможность не лезть самому в её… лапы, то, может, перенесёшь встречу с ней, подставишь кого-нибудь другого из вашей Семейки…

-По-другому, дядь Жень, никак не идёт, - заверил я, оценив его благородство и беспокойство обо мне. – И передавая этой женщине через себя моё местоположение, уверен, что не в далеке, замечу и тебя, здесь, на заправке у реки, на въезде в город.

Я повесил трубку, ещё раз приветливо махнул охранникам, ответственно наблюдающими за мной и пустующей заправкой, и направился к оставленной заведённой машине. Как жить дальше без кондиционера – тачку ведь придётся вернуть?!

Она была в городе, она подчиняла и действовала, она получала удовольствие не только от достигнутых ею результатов, но и от самого процесса. Победы приходят и уходят, но вот путь к ним может быть долгим, поэтому что мешает сделать его таким же приятным и незабываемым?! Преврати свой труд в увлекательную забаву, в любовную игру, когда продление прелюдии лишь усилит акт соития…

«И как вообще такое могло прийти в голову! - усмехнулся из багажника Пророк. – Додуматься на подобный обмен! Уверен, что похожая мысль не посещала даже её, Лейлу-Лилит».

«Если бы не излишняя самоуверенность Семьи, то навряд ли я пошёл на этот шаг, - объяснил я свой спонтанный поступок. – Ну а так, задобрив её тобой, мы хотя бы выиграем себе время для… переоценки своих возможностей в дальнейшем противостоянии, если таковое продолжится».

«Ты стал мыслить, как часть Семьи…»

«Я её часть, хочу я этого или нет. И если это дерево срубят, то неизбежно вместе с ним погибнут и все его ветви. Закон выживания один для всех: без тебя одного стадо выживет, а ты один (по задумке высших сил) без него – никак».

«Не скажи! – фальшиво-хитро заметил Пророк. – Если умеешь хорошо бегать и превосходно прятаться – может и свести! – Голова весело рассмеялась. – Прыг-скок – от кустика к кустику! Туда-сюда - по саванне, да между хищников, к которым ты больше не принадлежишь!»

«То-то и оно! – согласился я со своим, изолированным от тела собеседником, и ухмыльнулся тому, как он пытается меня поддержать. Выдержав вместе с ним небольшую паузу, я всё же спросил: - Ты предвидел то, что будешь вот так – беспомощной головой на блюде – быть многовековой забавой и объектом пыток у потомков тех, кто тебя казнил?»

«Я тебе отвечу, но вначале хотел бы услышать кое-что от тебя: а что бы выбрал ты – смерть и небытие в этом мире, или две тысячи лет истории, частью которой, пусть для большинства невидимой, являешься ты сам? Но, как видишь на моём примере, твоё присутствие в этом мире будет стоит тебе глумлений и издевательств над тобою!»

Данная дилемма послесмертья заставила меня реально задуматься. Я обожал быть, по возможности, невидимым, но движущим этот мир элементом, пусть и в масштабах Семьи; но вот мысль быть и ощущать себя беспомощной жертвой в руках законченных садистов, была мне просто невыносима! Тем более структура и ждущие нас ощущения мира потустороннего, забирающего нас к себе с момента нашей смерти, были от меня, как и от всех прочих ещё живущих, по большей части скрыты. Непреодолимое желание оставаться честным с самим собою лишало меня воли сделать выбор. Но в его встречном вопросе, я услышал ответ на свой.

«Ты прекрасно знал о всех двух путях твоего бессмертья – в мире этом или ином, - но не знал который из них выберут за тебя. – Я пальцем ткнул в мягкий и приятный на ощупь потолок иномарки, подразумевая того, кто выше всех нас. – И после всего этого, ты хочешь сказать, что всеми нами – и даже тобой – не играют там и там, - теперь же я, указав в невидимые сферы вечного над собой, постучал ладонью и по пассажирскому сиденью, как по воротам преисподней, предъявив тем и другим претензии к лишению ими человека его свободы выбора, - как пешками? Тогда к чему всё это – наши жизни, наши боль и страдания, наши смерти, если за нас всё уже предрешено?»

Как я ни сдерживался, но всё же расхохотался. Пророк не стал от меня отставать, поддержав меня своим искренним смехом.

«Из тебя бы вышел превосходный церковник! – заявил он, немного отойдя от приступа позитива. – Давно меня так не веселили те, кем управляют как марионетками, дёргая за ниточки не только их конечностей, но и их воли!»

Веровать и сомневаться, пребывать в имитации поисков Бытия и его смыслов, тешить себя ложными надеждами, уповать и проклинать – короче, следовать религиям и прочим философствованиям – удел мечтающего о себя человечества. Мы же оба не могли не знать о том, что Предопределение, это как «кот Шредингера», о состоянии которого – то ли он жив, то ли уже мёртв - не знаешь наверняка, пока не откроешь коробку. Да, судьба кота уже предопределена, но, чтобы убедиться в его жизни или смерти, ты, и только ты должен открыть эту коробку – пройти путь Крестителя… Или оставить коробку закрытой, плывя по предопределённому бессмысленностью течению жизни – как подавляющее большинство человеческого рода.

На освещённую фонарями дорогу, ведущую к заправке, съехала здоровенная легковая зверюга. Многолитровый мотор, урчащий вышедшим на охоту плотоядным динозавром, уверенно двигал бронированный мерс. Убедился я в пуленепробиваемости этой красоты, когда из его заднего, приспущенного толстенного стекла вылетела недокуренная сигаретка.

Поравнявшись со мной, представительский автотранспорт остановился, а из пассажирской двери рядом с водителем бодро выскочил охранник, тут же захлопнув за собой дверь. Я ждал их под светом главного прожектора, поэтому и я сам и весь салон моего универсала был отлично просматриваем, что упростило работу тому, кто отвечал за безопасность своей хозяйки.

-Выходи, - позвал он меня после того, как заглянул в каждое автомобильное окно. – Не двигайся, я тебя обыщу.

Пока меня прощупывали на предмет оружия, я заметил, как на главной дороге, не доезжая до освещённого подъездного съезда к заправке, на обочину съехала машина, тут же потушив фары. Дядя Женя, подписавшись прислуживать столичной даме из правительства, но переживая за меня, всё же решился поприсутствовать при важном обмене. Вынудив его приехать сюда, я это делал не для себя, а для него – повысить его самооценку и благородство в своих же глазах. 

Но вот что я, к стыду своему проглядел, так это вторую машину своих «гостей»! Вернее будет сказать – первую, которая заехала на заправку минуты за две до броне-мерина. Да и кто, скажите, ожидая встречи с человеком из высшего эшелона власти, обратит внимание на мятую «копейку» с неприметным за её рулём мужичком, приползшую на заправку за парой литров горючки? Умно – скрыть двух других архаровцев на задних сиденьях за облезлой, но плотной тонировкой. И пока водитель умело забирал всё внимание охраны и заправщика на себя, эти двое, без суеты и лишних движений, обеспечивали контроль территории. Скорее всего они, как только заняли на своей рухляди удобную позицию у бензоколонки, осмотрелись, убедились в безопасности и тут же доложили по рации. Уже после чего сюда подъехал охраняемый ими объект. А я даже не просчитал этот авангард охранной дружины! Серьёзные ребята, да ещё и при ксивах – водитель жигулей уверенно продемонстрировал своё удостоверение в бордовой корочке охранникам, вдруг воспылавшими неподдельным интересом к происходящему на вверенной им территории.

-Садись сюда, головой не верти, а старайся смотреть только перед собой. – Закончивший с моим личным досмотром охранник подвёл меня к пассажирской двери рядом с водителем, которое до этого занимал сам. Кивнул напарнику за рулём, чтобы тот разблокировал дверь. – Садись. Дверь всегда остаётся открытой. Всё ясно?

-Да. – Крутой ствол иностранного производства, наглядно маячивший у него под пиджаком, не принимал возражений.

Как только я уселся на просторное кожаное сиденье ценой не менее трёх-четырёх тех самых приунывших жигулей метрах в десяти напротив меня, водитель, заглушив двигатель и забрав ключи, покинул салон, но оставив и свою дверь полностью распахнутой. Занятое мною место было не только удобно и прохладно-приятно, но и хорошо простреливаемое с обоих сторон. Профи, что тут скажешь!

-Знаешь, что я, спасённая из мёртвого чрева своей матери волчицей, поражённой бешенством, но накормившей меня своим закипающим молоком из своих высохших сосков, поняла прежде всего? – Мне на правое плечо легла рука женщины, чей голос и его интонация звучали так, словно с тобой говорила сама Ханна. Не услышав от меня моей версии переосмысления чуда столь специфического прихода в этот мир, она сама озвучила свой принцип выживаемости: - Какие бы истины не утверждали основы Бытия, приспосабливаемость к течению жизни в рамках материального мира побеждает всякую суть вещей.

Сильно сказано! А в каком академическом амплуа, да с текстом профессорского уровня! Мне аж потребовалось не мение минуты на осмысление изречённой за моей спиной истины! Пассажиры жигулей, один из которых сжимал в натренированных руках стрелка пакет, а его напарник что-то типа свёртка, готовые в любую секунду начать вести прицельную стрельбу из того, что там скрывали, зорко вглядывались в темноту, окружающую заправку. Водитель «копейки», распорядившись опустить шлагбаум, продолжал приглядывать за работниками АЗС. Двое же молодцов из мерса, отступив по обе стороны от него шага на три, следили за каждым моим движением.

-Не становится ли тогда приспосабливаемость к реальности - та же выживаемость во враждебной среде - ещё одной из истин Бытия? – поинтересовался я, не будучи до конца уверенным в том, что именно имела в виду моя новая знакомая.

Женщина, лет 53–54, весело рассмеялась и, протянув свою правую руку дальше вперёд, дружески похлопала меня по левой груди. Её пальцы украшали кольца и перстни, не уступавшие по богатству и элитарности побрякушкам Ханны. Её дыхание приблизилось прямо к моему левому уху. Благо, что нас хоть как-то разделял кожаный подголовник сиденья, а то бы она - пошутил я про себя - уже бы отгрызала мне голову.

-Ещё как! – согласилась она со мной и, сквозь с трудом сдерживаемый смех, продолжила развеселившую её тему: – Только если твоё ощущение временного в этой реальности Бытия строится всего лишь на процессах эволюции… Но неужели вам, хранителям..., нет не так – надзирателям Головы, в ваших покушениях на познания Вечности, достаточны объяснения мутации микроорганизмов в лысую обезьяну?!

Похоже, без помощи Декарта, а скорее всего Беркли, понять причину наездов на реальность эгоцентрического сознания Лейлы-Лилит, всё ещё держащей свою руку на моей груди, будет просто невозможно. Однако ведь не зря Провидец, запертый в багажнике форда, подтрунивая надо мной, разогревал мой ум к встрече с данной дамой, оказавшейся ко всему прочему ещё и философствующе-болтливой. Впрочем, к чему лукавить, да ещё и с самим собой – я и сам был не против перекинуться с ней парой слов, для лучшего понимания её сущности. И как оказалось, делая для себя выводы из ею сказанного, для неё Сознание – первично, а весь ощущаемый её органами чувств окружающий её мир и его время – вторичны. Основываясь на этом, можно утверждать, что истины Бытия сознания, его основы, невозможно постичь, исследуя и опираясь на материализм, ибо пространство и время для неё – суть взаимодействия разного рода сознаний между собой, но не средство для поиска Истины…

Ну, или как-то так – чёрт разберёт их, эти просветлённые «сознания», скитающиеся в поисках истин среди жрущей и срущей, как не в себя, материи! Хотя, нечто подобное – чувство стороннего «наблюдателя» за этим, словно искусственным миром, посещало и меня, особенно при общении с Пророком.

-Непосвящённый человек, пытающийся докопаться до основ Бытия посредством изучения материи и её свойств, может разложить голову Предтечи хоть на все её составляющие части, хоть на атомы и то, что их объединяет, но он никогда не услышит её, не соприкоснётся с её сознанием, - озвучил я, посетившее меня предположение видения мира моей собеседницей. – Я правильно вас понимаю?

-Даже лучше, чем я ожидала, - похвалила она меня, не упустив возможности снова похлопать по груди. – Продолжай!

Объяснять ей о том, что я тороплюсь и меня всем кланом ждут те, с кем она то ли воюет, то ли таким специфическим образом знакомится, было не к месту. В данный момент всё моё пространство и время, ощущаемые моим сознанием, принадлежали ей, созданной ею ситуации. Она наглядно демонстрировала мне то положение вещей, когда Первопричина (сознание индивидуума, дух) попадает в ловушку материальной вторичности.

-Всякому живому организму – от амёбы до человека – имеющему цель выжить в этом мире, нужна не некая абстрактная истина Бытия, а только самые эффективные способы приспособления вызовам среды обитания. И, хотя, по-вашему, всё это – иллюзия, даже наши с вами тела и… ваши прелестные колечки, всё же большая часть обладателей сознания предпочитает принимать за истину данную модель мира, а уже исходя из этого стараться через науку познать основы мироздания, а через религию – богов. Ведь картина данного мира, ежесекундно обновляемого их индивидуальным сознанием и продолжаемого себя созидать далее во времени их коллективным, но ставшим уже бессознательным - работает!

Я наградил себя короткой паузой, дав передышку разогретому сознанием мозгу. Сомневаюсь, что в ближайшем будущем я бы сам стал столь кардинально и болезненно скручивать свои извилины, разбираясь с самим собой в вопросах метафизики. Сознание же Лейли-Лилит, с интересом разглядывающим кольца и перстни, играло своими пальцами так же, как моим сознанием. Не сомневаюсь, что в этот момент она спрашивала саму себя, насколько моё сознание дорожит своим телом.

-Человек, категорически приняв себя продуктом эволюции, забыл про свой бессмертный дух, став временно живой душою, - усмехнулась за моей спиной женщина, подбодрив меня к оглашению окончательного умозаключения о её сущности.

-Волк свою добычу начинает пожирать с её внутренностей, а плацента, особенно человека – самый притягательный и питательный в нём орган, насыщенный белком, витаминами, а самое главное – гормонами! Хищник чует и бежит не на запах крови, а на благоухающие для него в ней гормоны. Поражённая бешенством волчица, перешагнувшая совсем недавно инкубационный период засевшей в ней заразы, но всё ещё чующая свежую кровь, поднялась на Башню молчания. За вами, в чреве матери, выдавившим вас из себя всего лишь на половину, скрывалась манящая хищника плацента. Волчица, расчищая для себя путь к самому лакомому куску, помогла и вам – освободив вас из лона мёртвой матери, ставшим вам гробом. Пожрав же то, что соединяло плод с несостоявшейся родительницей, материнский инстинкт недавно ощенившегося хищного зверя, который всегда подъедает послед за своими новорождёнными, заставил волчицу принять вас за своё дитя. Напитав вас досыта своим, вероятно уже заражённым молоком, что-то заставило вашу приёмную мать отнести вас под утро к людям, к воротам Храма огня, скрывающегося под видом мечети… - Ощутив на своей груди давление и чуть заметную дрожь руки возрождённой волчицей сущности, я прервался на несколько секунд, чтобы успокоить свой дух и снова продолжить, будучи неостановленным: - Может, ваш крик, крик детёныша человека заставил главного хищника пустынь и степей вернуть вас людям? Или это было предчувствие собственной скорой смерти – обратиться к человеку за помощью в заботе о своём потомстве? Но был ли во всех действиях животного, по отношению к вам, лишь его природный инстинкт? Или там, уже с момента вашего зачатия, был Промысел сознания – вашего или стоящего за вами, над вами – умело взаимодействующего с реальностью этого мира? Но как бы там ни было вы, с момента вашего «двойного» рождения, ощутив на себе чудо взаимодействия с физико-ментальными законами этого мира – его рефлексы и инстинкты, бессознательное индивидуальное и коллективное - научились подстраивать его реальность под себя.

-Просто божественно – заставить окружающую нас действительность играть по своим правилам! – заметила женщина. – Но несмотря на то, что ветхозаветный Господь и говорит тем, кто познал его, саму сущность Бытия, и через это приблизившихся к тайному миру Сознания: «Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы!» (Псалом 81:6), необходимо учитывать, что таких просветлённых «детей» у него и у многих других «богов», с невероятным в наше время ростом населения, становится всё больше и больше. И весь этот сброд, слыша в себе «звон» сознания, но не всегда понимая его Природу, своими молитвами и медитациями, шаманизмом и шабашем, постами и духовными практиками, да той же квантовой физикой, - моя собеседница, после пережитого в воспоминаниях духовного напряжения, от души расхохоталась, - так же прилагают неимоверные усилия духа на подчинение этого мира своим желаниям! Конкуренция за право влияния на волю человека - зачастую слепая и полная хаоса, но напористая и безумно агрессивная - неимоверна велика. Поэтому, родственничек, как ты и сам прекрасно это знаешь - не так-то и всё и просто.

-Бардак, - согласился я, убедившись во вкусах и желаниях Лейлы-Лилит. – Раньше было проще – один шаман на целое племя, с одним мнением и единственно правильным откровением свыше. Подчиняй народ своей избранности - своему Сознанию, - и властвуй в своё удовольствие над его поведением и жизнью!

Бабкина дальнеюродная сестра, продолжая обнимать правой рукой, левой потрепала мои волосы. В отличие от эмоционально холодной в мой адрес руки тётки Идки, через ладонь моей совсем недавно обретённой родственницы пробивал некий, ощущаемый схожестью нутра, жар. Жар близости крови? А, может, жар Преисподней? Или всё же жар познания невероятно большего, пусть и разными методами?

Как будто прочитав мои мысли, она коротко, словно сделав требуемый от неё доклад, озвучила несколько интересных моментов, дав через это понять - насколько близко она подобралась к Семье. На обдумывание ею заявленного не хватило бы и всей наступающей ночи!

-Что ж, - наконец-то она освободила меня от своих рук, - время обменяться нашими трофеями. Парни всё сделают. – Покидать мерс она не собиралась.

-Вот только мешок из-под Головы, я оставлю себе, - сообщил я.

-Как хочешь, - тут же согласилась она. – Пусть ребята помогут тебе переложить головы, поддержат там, - распорядилась она.