Политолог Юрий Баранчик о том, что блокировка Telegram – это стратегическая ошибка государства:
"Нецензурного очень много. Но постараюсь цензурно, авось это попадет в какой-нибудь мониторинг, и может быть, доберется до наших центров принятия решений.
Первое и главное следствие запрета данного технического средства – это подчеркивание того, что более мелкие центры принятия решений, не главный, а рангом пониже, вообще оторвались от земли. Где-то там, в их мире, где реальность меняется посредством подписания нормативного документа, всё просто. Есть некие юниты, они называются «граждане». Они иногда делают нерасчётные действия. В этом, разумеется, виноваты не мелкие центры принятия решений. А враги. Поэтому надо юнитам ограничить возможность делать нерасчётные действия – тогда останутся одни расчётные. От которых возникают хорошие доклады и слайды. Только вот эти юниты, гады такие, постоянно норовят что-то думать, куда-то лезть, и результаты этих поисков иногда приводят к новым неожиданностям. Значит, надо запрещать и закручивать гайки еще сильнее.
Это в истории России бывало неоднократно. И в имперском периоде, и советском. Приводило к одинаковым результатам. Можно бы заподозрить, что «управлять» не равно «давить», но проще решить, что народ, как обычно, не тот. И усилить давление, чтобы количество перешло, наконец, в качество.
Больше всего раздражает даже не вектор логики мелких центров принятия решений – тут со времён Салтыкова-Щедрина и города Глупова мало что поменялось, а его специфика. С утра нам сообщили, что "борьба с Телеграм - это борьба с НАТО". Первое – 100 млн россиян, зарегенных в телеге, это с ними надо бороться? Это они агенты НАТО? Второе – так может лучше мы в НАТО перестанем газ, нефть, титан, руду, металлы, нефть, уран продавать? Воевать так воевать. Другие объяснения тоже были аналогичного качества. А это, рано или поздно, приводит к тому, что население начинает подозревать, что чиновники либо не вполне понимают интересы населения, либо трактуют эти интересы исключительно в свою пользу. Некоторые могут подумать, что они этими интересами вообще не заботятся.
Если кому будет интересно – поинтересуйтесь на передовой, как им, с замедлением телеграма сейчас. Сначала выяснилось, что у нас много чего завязано на вражий Старлинк, которому пытаются быстро придумать замену. А теперь ещё засадный РКН-полк нанёс новый удар по связи, откуда не ждали.
Интересно, если в результате этих комплексных решений у нас, не дай Бог, на каком-то участке фронта что-нибудь пойдет не так: за это кого-то накажут? В смысле, из ограничителей.
Поскольку на ограничении ТГ резко пошли вверх акции одной компании, связанной с национальным мессенджером, то может быть в этом и был смысл?
А, главное, непонятно, какой результат ожидается. Повышение лояльности? Нет. Улучшение качества связи? Нет, даже если вести конкуренцию в стиле «мы лучшие, потому что остальных убили». Избавить население от опасной информации, которая всё чаще сливается с понятием «ненужной»? Повторюсь – в истории России уже были как минимум два таких случая, когда цензоры малость слетали с катушек, и власти с населением начали жить в двух разных мирах. Хотя по отчетам не было большей гармонии, синергии и единства. Бог троицу любит?
Разговоры о возможной блокировке Telegram в России обычно сводятся к упрощённой формуле: «слишком много неконтролируемого контента — значит, надо закрыть». В реальности подобное решение имеет куда более серьёзные последствия, чем кажется на первый взгляд. С точки зрения реальной внутренней политики речь идёт не о цензуре как таковой, а о самоограничении государства в условиях затяжного конфликта и высокой социальной напряженности.
Telegram в российском контексте давно перестал быть просто мессенджером. Он превратился ещё в ключевой неформальный управленческий контур. Именно через него циркулируют сигналы между элитами, проходят управляемые утечки, тестируются реакции аудитории и корректируются нарративы без необходимости официальных заявлений. Это та самая «серая зона», где власть может действовать гибко, не фиксируя позицию жёстко и необратимо. Блокировка такого канала означает добровольную ликвидацию инструмента, который использовался не только противниками власти, но и самой системой.
С точки зрения безопасности эффект будет обратным ожидаемому. Сегодня Telegram – это в значительной степени наблюдаемая среда: открытые каналы, измеримая динамика, понятные точки входа для мониторинга. После блокировки коммуникация не исчезнет – она просто уйдёт в более закрытые и фрагментированные пространства, усилится за счёт VPN и иностранных платформ, которые пока не на слуху, станет менее прозрачной и более радикальной. Государство потеряет видимость процессов, не снизив их интенсивность. В логике контроля это шаг назад. Что делать, когда начнет набирать популярность даркнет, и из экзотики станет новой нормой? С новыми протоколами и вариантами связи. Блокировать всю мобильную связь, как таковую?
Отдельного внимания заслуживает удар по собственным опорным экосистемам. Существенная часть патриотической, информационной, волонтёрской и мобилизационной инфраструктуры сегодня существует именно в Telegram: сборы, координация, низовая медиа-поддержка, горизонтальные связи. В том числе и связи трансграничные. Их закрытие или резкое осложнение будет воспринято активным ядром не как «борьба с врагом», а как сигнал, что государство воюет одновременно и со своими. В условиях долгого конфликта это подрывает не формальную поддержку, а реальную мотивацию и вовлечённость.
Есть и внешний контур. Блокировка Telegram легко считывается как очередной шаг к цифровой изоляции. Даже если практический эффект санкций ограничен, снижается пространство для манёвра, усложняется работа с нейтральными и колеблющимися странами, усиливается образ государства, настолько слабого, что вынуждено ограничивать доступ граждан к информации.
Наконец, блокировка усиливает зависимость от формально-официальных каналов коммуникации – телевидения, пресс-релизов, вертикальных медиа. Эти инструменты плохо подходят для управления кризисами: они медленны, негибки и не допускают полутона. В ситуации неопределённости, военных колебаний и социальной усталости такая «жёсткая вертикаль информации» снижает адаптивность системы.
Всё это указывает на одну и ту же проблему. Решение о блокировке Telegram – это типичное решение короткого горизонта: убрать раздражитель, продемонстрировать контроль, сократить шум. Но в реальности Telegram выполняет функцию клапана давления. Он неудобен, хаотичен и не всегда приятен, но именно он снижает риск резких и неконтролируемых срывов.
Блокировка Telegram приведёт не к усилению государства, а к сокращению его инструментов управления. Она ухудшит объективный мониторинг (думаете, экстремисты пойдут в Макс? Они в Матрикс или Сешн пойдут), радикализует коммуникацию, ослабит лоялистские сети и снизит гибкость. Это обмен реальной управляемости на иллюзию порядка – и в условиях 2026 года такая сделка выглядит стратегически невыгодной."
t.me/barantchik
