nadozhe

nadozhe

на Пикабу
поставил 648 плюсов и 42 минуса
проголосовал за 0 редактирований
1738 рейтинг 1 подписчик 80 комментариев 21 пост 1 в горячем
1 награда
5 лет на Пикабу
-2

ПРОГРАММИСТЫ! ПОМОГИТЕ КТО ЧЕМ МОЖЕТ!

через 3 дня надо сдать проект по учебной практике, а я тону в обилии информации и книг. если у кого-то есть полезные сайты/книги по MFC, СКИНЬТЕ. ПОЖАЛУЙСТА!
ПРОГРАММИСТЫ! ПОМОГИТЕ КТО ЧЕМ МОЖЕТ! через 3 дня надо сдать проект по учебной практике, а я тону в обилии информации и книг.  если у кого-то есть полезные сайты/книги по MFC, СКИНЬТЕ. ПОЖАЛУЙСТА!
0

Агитатор. Про авияцию я. Развивается, этого, авияция...

Сторож авиационной школы Григорий Косоносов поехал в отпуск в деревню.
— Ну что ж, товарищ Косоносов,— говорили ему приятели перед отъездом,— поедете, так уж вы того, поагитируйте в деревне-то. Скажите мужичкам: вот, мол, авиация развивается... Может, мужички на аэроплан сложатся.
— Это будьте уверены,— говорил Косоносов,— поагитирую. Что другое, а уж про авиацию, не беспокойтесь, скажу.
В деревню приехал Косоносов осенью и в первый же день приезда отправился в Совет.
— Вот,— сказал,— желаю поагитировать. Как я есть приехадши из города, так нельзя ли собрание собрать?
— Что ж,— сказал председатель,— валяйте, завтра соберу мужичков.
На другой день председатель собрал мужичков у пожарного сарая.
Григорий Косоносов вышел к ним, поклонился и, с непривычки робея, начал говорить дрожащим голосом.
— Так вот, этого...— сказал Косоносов,— авияция, товарищи крестьяне... Как вы есть народ, конечно, тёмный, то, этого, про политику скажу... Тут, скажем, Германия, а тут Керзон. Тут Россия, а тут... вообще...
— Это ты про что? — не поняли мужички.
— Про что? — обиделся Косоносов.— Про авияцию я. Развивается, этого, авияция... Тут Россия, а тут Китай.
Мужички слушали мрачно.
— Не задёрживай! — крикнул кто-то сзади.
— Я не задёрживаю,— сказал Косоносов.— Я про авияцию... Развивается, товарищи крестьяне. Ничего не скажу против. Что есть, то есть. Не спорю...
— Непонятно! — крикнул председатель.— Вы, товарищ, ближе к массам...
Косоносов подошёл ближе к толпе и, свернув «козью ножку», снова начал:
— Так вот, этого, товарищи крестьяне... Строят еропланы и летают после. По воздуху то есть. Ну, иной, конечно, не удержится — бабахнет вниз. Как это лётчик товарищ Ермилкин. Взлететь — взлетел, а там как бабахнет, аж кишки врозь...
— Не птица ведь,— сказали мужики.
— Я же и говорю,— обрадовался Косоносов поддержке,— известно — не птица. Птица — та упадёт, ей хоть бы хрен — отряхнулась и дальше... А тут накось, выкуси... Другой тоже лётчик, товарищ Михайл Иваныч Попков. Полетел, всё честь честью, бац — в моторе порча... Как бабахнет...
— Ну? — спросили мужики.
— Ей-богу... А то один на деревья сверзился. И висит, что маленький. Испужался, блажит, умора... Разные бывают случаи... А то раз у нас корова под пропеллер сунулась. Раз-раз, чик-чик — и на кусочки. Где роги, а где вообще брюхо — разобрать невозможно... Собаки тоже, бывает, попадают.
— И лошади? — спросили мужики.— Неужто и лошади, родимый, попадают?
— И лошади,— сказал Косоносов.— Очень просто.
— Ишь черти, вред им в ухо,— сказал кто-то.— До чего додумались! Лошадей крошить... И что ж, милый, развивается это?
— Я же и говорю,— сказал Косоносов,— развивается, товарищи крестьяне... Вы, этого, соберитесь миром и жертвуйте.
— Это на что же, милый, жертвовать? — спросили мужики.
— На ероплан,— сказал Косоносов.
Мужики, мрачно посмеиваясь, стали расходиться.
Показать полностью
792

Дефект

В седьмом классе появился новенький. И сразу попался на крючок издевок своих новых одноклассников.
– Привет!
– Пьивет!
– Ты новенький?
– Новенький.
– А как тебя зовут?
– Гена.
– А фамилия?
– Таясов.
– Таясов?
– Да нет, не Таясов, а – Таясов. От имени Таяс. Как в повести Гоголя «Таяс Бульба».
– А из какой ты школы к нам перешел?
– Из тьиста тьинадцатой.
С первого дня Гену Тарасова одноклассники стали звать Таясовым. Дразнили не злобно, так только, для смеха подразнивали. Тарасов оказался парнем необидчивым, вполне компанейским, на дразнилки не обижался, и с ним вскоре стали все дружить.
А среди зубоскалов особо выделился Борис Пряников. Ему талантливее других удавалось изображать дефект речи Тарасова. Ребята то и дело его просили показать, как Гена отвечал на каком-нибудь уроке или пел песню, и тот охотно устраивал концерт:
В суёвый бой идет ледовая дьюжина,
Мы веим мужеству отчаянных пайней!
В хоккей игьяют настоящие мужчины,
Тьюс не игьяет в хоккей.
Или:
Моёз и солнце, день чудесный!
Еще ты дьемлешь, дьюг пьелестный –
Поя, кьясавица, пьоснись!..
Или еще что-нибудь в этом роде смешное.
Постепенно ребята привыкли к тому, как произносит слова Гена, и уже не обращали внимания на его картавость. И только Пряникову постоянно хотелось в очередной раз высмеять тарасовский дефект речи. Он даже нарочно стал подбирать такие слова, которые в исполнении Гены превращались в неприличность.
– Гена, скажи: «ребята». Гена, скажи: «коробка». Гена, скажи: «хурма».
Гена простодушно произносил слова, все кругом потешались, а он смеялся вместе со всеми.
Плавают, допустим, на лодке по озеру, Пряников нарочно подначивает:
– Гена, крикни: «Ребята, гребите сюда!»
И Тарасов послушно на всю округу кричал фразу, в его устах получавшуюся непечатной.
Наконец всем это надоело.
– Слушай, Пряников, отстань ты от Генки. Хороший он парень, а ты его дразнишь и дразнишь.
– Дьязнишь и дьязнишь, – зубоскалил Боря. – Ладно уж, прекращу я вашего Таясова передразнивать.
Наступило лето, ребята разъехались кто в лагерь, кто в деревню, кто на дачу. Пряников отдыхал на даче и теперь там пользовался успехом у местной ребятни, рассказывая им, как Тарасов отвечает на уроке:
– Дьевняя Юсь была очень кьепким сьедневековым госудайством.
Или как тот в войнушку играет и кричит:
– За мной, товайищи! Уя! Юки ввейх!
То и дело дачные просили его:
– Пряник, скажи еще что-нибудь, как ваш Тарасов произносит.
И он незамедлительно веселил их:
– Яссийская Советская Федеятивная Социалистическая Еспублика была обьязована в езультате Октябыйской Еволюции.
Ему это так нравилось, что постепенно он в большей мере стал говорить по-тарасовски, нежели нормально, со звуком «р». Родители его ругали:
– Боря! Прекрати картавить! Как только самому не надоело!
Кончились летние каникулы. 1 сентября ребята снова пошли в школу. Тарасов так и сиял. Оказывается, всё лето он ходил на уроки к логопеду, и тот полностью устранил его речевой дефект. Пряников не первым узнал об этом, а когда узнал, случилось нечто совсем невероятное.
– Пьивет, Таясов! – сказал он Гене.
– Привет, Пряников! – весело отозвался тот.
– Не понял… Ты что, научился пьявильно говоить?
– Научился, как видишь. Так что хватит надо мной издеваться.
– А ну-ка скажи…
И Пряников хотел сказать: «коробка», а получилось так, как это слово прежде произносил Тарасов.
– Коробка, – сказал Гена.
– Ну пьосто чудо пьиёды! – сказал Пряников. И тут его охватил ужас. Ведь он хотел сказать: «Ну просто чудо природы!», а у него не получалось произнести звук «р».
– Ты чо, Пряник? Хватит придуряться! – сказали ему ребята.
Он аж язык прикусил.
– Вот так-то, бьят, – рассказывал он мне эту историю спустя много лет. – С тех пой Таясов стал ноймально слова пьяизносить, а я стал кайтавить. От этого даже пьишлось в дьюгую школу пеейти.
– А там над тобой издевались?
– Пьедставь себе, нет!
– А что же ты не обратился к тому же логопеду, который Тарасова вылечил?
– Да я обьящался, но только всё без толку, – сокрушенно махнул рукой Пряников. – Чудеса какие-то! И потом я у кого только не пытался лечиться. Денег убухал кучу, особенно когда стал хоёшо заябатывать. Вьёде бы вот-вот вейнется ко мне ноймальное пьёизношение, на языке его чувствую, а ничего, однако, не выходит! И что интеесно: однажды я был в Псково-Печейском монастые и исповедовался монаху об этом своем гьехе и несчастье. А он мне говоит: «Всё потому, что ты до сих пой так и не пожалел Таясова, когда над ним издевался». И вское после той исповеди я что-то вспомнил школьные годы, и мне стало очень жаль Таясова. И повеишь ли? На несколько минут вейнулось ноймальное пьёизношение. Но только на несколько минут. А потом опять.
– А с Тарасовым с тех школьных лет доводилось еще встречаться?
– Однажды на улице его увидел и на дьюгую стоёну улицы пеешел, чтоб не встьечаться.
– А зря. Может, тебе надо было у него прощения попросить.
– Я уже потом об этом подумал. Недавно стал искать его. Захотел сказать: «Пьёсти меня, Гена!» Нашел. Да только выяснилось, что он в пьёшлом году скончался. От яка кьёви.
– Вот беда-то!
– Видно, мне тепей до конца жизни носить его дефект. Как кьест…
Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!