kushnirstory

на Пикабу
поставил 5 плюсов и 0 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
16К рейтинг 78 подписчиков 152 комментария 29 постов 17 в горячем
51

Мордобой заказывали?

Больше 10 лет я прожила со своей семьей на Урале, в маленьком военном городке.

Как большинство воинских частей, городок находился в лесу, был достаточно обособленный и отдален от города. Но, несмотря на это, большой город завидовал нашему маленькому городку, потому что он был на редкость комфортный для жизни. В нём присутствовала абсолютно вся инфраструктура, а что-то даже с избытком. Так, в нашем небольшом, компактном городке было целых пять баров. И один из них — «Фаворит» — мой.


Как бывший владелец бара честно заявляю, держать питейное заведение в военном городке — это сплошная головная боль. Зажигательная, хмельная, экстремальная и … круглосуточная.

Помните популярный в своё время шампунь Видал Сассун — шампунь и кондиционер в одном флаконе. Так вот, мой бар тоже был «видал сассун» — головняк и геморрой в одном флаконе.


Есть такая старая шутка тамады, что если на свадьбе драки не было, значит свадьба не удалась. Если верить этой примете, то в моём баре удались абсолютно все праздники, а некоторые прошли с полным аншлагом — с разборками, поножовщиной, травматикой и даже с применением боевого огнестрельного оружия.

И поэтому каждые выходные мы с официанткой Алёной меняли свои каблучки на кроссовки, так сподручнее разнимать драки. Как правило, это были коротенькие стихийные разборки. Они внезапно вспыхивали между столиками и так же быстро затухали.

А если случай был серьёзный, с кухни вызывалась наша «тяжелая артиллерия» - Галина Николаевна, которая по совместительству была поваром, психологом-переговорщиком и моей свекровью.


В тот вечер ничего не предвещало беды. Это был будний день, четверг. Бар практически пуст. За угловым столиком небольшая молодёжная компания праздновала день рождения. Весело и громко. Но большинство парней местные, они мне знакомы — завсегдатаи нашего бара — и хорошо поддаются дрессировке.

Еще пара круглых столиков заняты девчонками—чаёвницами. Они приходили каждый вечер — попить зеленого чайку и потанцевать. Ну, и ещё пара-тройка спокойных столиков.

В благодарность имениннику за то, что он наполняет барную кассу в такой пустой день, мы выложились на все 100 процентов. Кухня и музыка работали вовсю. И вскоре алкоголь и веселье объединили все столики. Чаёвницы наклюкались до безобразия.


Праздник был в полном разгаре, когда в бар заглянули трое молодых дагестанцев. Этих парней я тоже знала, но, честно говоря, немного напряглась. Я постаралась посадить их подальше от шумной компании и стала почаще выглядывать из-за перегородки, которая разделяла зал и кухню.

Всё хорошо. Все дружат, всем весело. Праздник продолжается. Дагестанцы зажгли виртуозную лезгинку. А потом ещё раз, на бис. Красавцы!


Когда время перешагнуло за полночь, в наш бар потянулись чужаки. Это клиенты уже из закрывшихся баров. Самые опасные, самые неприятные посетители. С опустевшими карманами, навеселе и многие из них уже дошли до той кондиции, которая называется «мордобой заказывали?»

Я позвала из кухни Галину Николаевну, чтобы она своим опытным глазом определила, стоит нам напрягаться:

Жанна, расслабься. Через полчасика закроемся.


Вот если бы я знала, как мне аукнутся эти полчаса, я бы закрылась в ту же секунду. И первый звоночек не заставил себя ждать — чужаки наехали на дагестанцев. Наехали очень зло, грубо, с оскорблениями и тычками. Ну, а подвыпивший молодняк с радостным улюлюканьем ввязался в эту неравную потасовку. Дагестанцы прогнали.

Я не стала дожидаться второго звоночка, дала отмашку ди-джею Ванечке — ещё пара песен и наша финальная — и ушла на кухню готовиться к закрытию.


О том, что в баре началась драка мне рассказала пивная бутылка, которая перелетела через перегородку и разбилась у меня над головой. Когда я высочила в зал, то просто офигела, потому что в баре было полно солдат. И все дагестанцы. И у каждого в руке кожаный солдатский ремень. Оказывается, те трое оскорбленных вернулись и привели с собой ещё пятнадцать таких же оскорбленных.


Я не помню батальных сцен. Вся драка длилась минут пять, а то и меньше, и со стороны казалась ненастоящей — в ярких слепящих бликах стробоскопа как-то нелепо, карикатурно двигались человеческие фигурки. Полный сюр. И только звуки ударов, грохот перевёрнутых столов и звон битой посуды, крики боли и густой злой мат, перекрывающий громкую музыку, указывали на то, что это совсем не танцульки.

Я словно оказалась в центре яростного смерча, и мимо меня проносились люди, стулья, посуда.


Я увидела нашего сегодняшнего именинника, он с остервенением бил бутылкой о край стола, пытаясь сделать «розочку». Я помню этого мальчика ещё в том нежном возрасте, когда работала в магазине, а он приходил в мой отдел за чипсами-сухариками, смотрел огромными детскими трогательными глазками и, протягивая мелочь в кулачке, просил: «Вон те сухарики, дайте, пожалуйста».

И вот сейчас этот «нежный» мальчик шёл на меня со стеклянным, невидящим взглядом, размахивая опасной «розочкой».


Драка закончилась так же быстро, как и началась. Словно ураган наигрался с домиком Элли и улетел прочь, по своим делам. Но ещё долго люди боялись выходить из бара и тревожно гудели в фойе. Ещё долго дагестанцы ходили на улице, перед большими открытыми окнами, словно тигры в клетке, и угрожающе щелкали ремнями. Чтобы вернуть солдат в расположение были вызваны военная комендатура, всё руководство гарнизона и даже представитель дагестанской диаспоры из города.

Ночная драка оставила мне памятный сувенир — гильзу от патрона и дырку в потолке, которую проделал дежурный по части, чтобы утихомирить солдат.


Мой бар был разгромлен. Но милосердная психика отключила все мысли и эмоции кроме одной — спать. Сейчас спать, разберёмся завтра.


А назавтра мы уже всей командой шустрили в баре: убирались, расставляли уцелевшую мебель, сортировали посуду, выравнивали перекошенную дверь и заменяли разбитые светильники, срочно пополняли запасы еды и алкоголя. И морально настраивались на работу, потому что пятница и суббота — это кормилицы, их пропускать нельзя.


Вы знаете, оказывается любопытство очень хороший помощник. Молва о разгроме «Фаворита» разнеслась по всему городку, и каждый хотел заглянуть в наш бар.

В тот пятничный вечер «Фаворит» был переполнен. Официанты носились по залу, бармен Надин не справлялась за стойкой, кухня работала в полную силу. А при входе в бар стоял новенький в нашей команде, коренастый мужичок средних лет, спокойный, внимательный, сдержанный, как и положено быть при его должности.


А рядом мы с Алёнкой. В кроссовках. Так, на всякий случай.

Показать полностью
54

Сашка

Я сторителлер, и часто рассказываю весёлые, ироничные, лёгкие истории. Но я никогда не рассказываю тяжёлые истории. Это моё личное табу. Я боюсь нарушить хрупкое равновесие и скатиться либо в жалость, либо в неуместную браваду. Я не готова раскрыться полностью, обнажив боль или слабость. Вот поэтому я никогда не рассказываю тяжёлые истории. Вы думаете, их нет у меня? Полно, даже с верхом. Я такой же "раненый ребенок", как и все остальные.


Моя подруга Анжела хорошо чувствует эту тонкую грань, разделяющую терапию от душевного освобождения. Бережно и честно, своими историями она погружает людей в светлую, чистую, лёгкую печаль. В сопереживание. Это не каждому дано.

Эту историю Анжела рассказала на лаборатории авторской истории, я пропустила её через себя, прожила каждой клеточкой, прочувствовала каждым словом. Горе сложно пересказать, его нужно пережить.

Анжела, спасибо, что доверила мне своего "Сашку".



На всё лето я уезжала в деревню Родники к бабушке. У нас была большая компания, вместе выросли, потом разъехались, но каждое лето встречались в Родниках.


В то лето мы познакомились с новыми ребятами с райцентра. Общительные парни, шустрые, на шумных мопедах, они приезжали к нам на дискотеки. Все они наши одногодки, 14-15 лет, кроме одного. Сашке было 18, он уже работал на стройке, в районном центре. Светловолосый, невысокий, скромный. Он не был таким шебутным как остальные. Но ребята из компании признавали в нем старшего.

Я помню Сашкины глаза - ярко голубые бездонные, словно в высокое небо всматриваешься. А там чистая синяя глубина. И спокойствие. И доверие.

Все это было в Сашкиных глазах.


Пацаны приезжали каждые выходные. Мы сдружились, как будто с детства друг друга знали. Дискотеки, ночные гонки на мопедах, костры - мы везде были вместе, одной большой компанией. Я ждала эти выходные. Я ждала Сашку. Мы не общались очень тесно. Я любовалась им издали. И ловила ответный взгляд.


В августе стали разъезжаться по домам. Скоро на учебу.

Сашка предложил проводить до областного автобуса. Стоял, молчал, вскидывал глаза, набирал воздуха и не говорил. Теребил в руках ромашки, вздыхал. И молчал.


Когда подошел автобус, Сашка торопливо заговорил:

- А знаешь, приезжай ко мне на день рождения 19-го сентября. Соберёмся большой компанией, устроим вечеринку. Мне исполнится 19 лет. Представляешь, 19 число и 19 лет. Такое раз в жизни бывает.


Неловко сунул мне в руки букет полевых цветов, махнул на прощанье и побежал к своему мопеду. А потом долго, пока не закончилась грунтовка, ехал на мопеде вровень с автобусом, то отставая, то вновь нагоняя рейсовый пазик.

Перед самым поворотом на шоссе, он помахал мне рукой:

- Обещай, что приедешь.

- Обещаю.


Я махала в ответ, а сердце ухало, подскакивало и так сильно, так больно колотилось, что отдавалось эхом по всему телу. Но как приятна была эта боль. Широкая улыбка не сходила с моего лица, и я глупо и счастливо хихикала, зарываясь носом в букет полевых цветов.


Дома я закрутилась в своих заботах. И всё думала, как уговорить родителей отпустить меня на недельку к бабушке, как отпроситься с учёбы.

Вскоре после начала учебы мне позвонила Наталья, деревенская подруга:

- Анжела, Сашка умирает.

- Вот дура, таким не шутят.

- Я не шучу. Несчастный случай на стройке.

Оказалось, что во время ремонта газопровода, Сашке на голову упала тяжелая газовая труба. Кровоизлияние в мозг. Он в реанимации.

Тем же вечером я выехала в Родники.


Сашка лежал в реанимационном отделении больницы в райцентре. Мне разрешили находиться в палате. Приходили друзья, дежурили по очереди в коридоре. Медсёстры сначала ругались, гоняли, пока не поняли, что никуда мы не уйдем. Наш друг лежит в этой палате, подключенный к сложным медицинским аппаратам. Они поддерживали в нём жизнь. И мы не отпускали его.

Я не отходила от Сашки. Целыми днями. Не хотелось ни есть, ни спать. Я потеряла счет времени.

Медсестры говорили, он не выживет, мозг умирает. Это уже не остановить.

А я сидела рядом, у изголовья, и ждала, когда он откроет глаза.

День. Два. Три.


Ко мне подошел врач:

- Девочка, тебе пора его отпустить.

Мне, 15 летней девчонке, было непонятно, как отпустить. Куда, зачем? Он ведь живой, он дышит. Я уверена, Сашка слышит меня, дяденька доктор, он всё чувствует. Я его вытащу, честное слово. Обязательно вытащу.


Врач погладил меня по руке, посмотрел долго, словно что-то обдумывая. Сухие, строгие, немного печальные глаза доктора, который видит неизбежное. И не в силах изменить.

- Ладно, дочка. Ходи.


И я приходила. Каждый день. С раннего утра я уже стояла на деревянном крыльце сельской больницы. А поздним вечером, почти ночью, старая нянечка ворчливо выпроваживала меня домой.

- Можно я останусь? Вдруг он очнётся, а рядом никого.

- Иди, девонька, домой. За ним Боженька присмотрит. Все в его руках. И помни, каждый имеет право на жизнь и на смерть.


Нет. Сашка будет жить.

На следующее утро я вновь стояла на крыльце.

- Доктор, а он поправится?

Старый врач отводил глаза.


Но я не сдавалась, массировала ему щиколотки, гладила руки и разговаривала, разговаривала. Верила, он меня слышит.

- Сашка, а знаешь Танька постриглась.

- Сашка, ты бы видел, как Андрюха свой мопед раскурочил.

- Сашка, а я тебе стихи написала.

- Сашка, не уходи. Ты нам очень нужен. Вернись.


Вернись. Вернись. Вернись.


Эти слова я повторяла постоянно, пытаясь прорваться сквозь плотную пелену. Я всматривалась в бледное осунувшееся Сашкино лицо, надеясь увидеть хоть какое-нибудь движение ресниц, губ. Сжимала неподвижные пальцы. Вслушивалась в пульсирующий звук его сердца на кардиографе и боялась увидеть пронзительную тонкую непрерывную линию. Сашка, вернись.

Я надеялась на чудо.

Конечно, чудеса случаются. Но не всегда.


Через три дня Сашка умер, не приходя в сознание. Ночью.

Об этот мне сообщил все тот же доктор с печальными глазами. Я задохнулась от боли и несправедливости.

А ещё через три дня, 19го сентября, у Сашки был день рождения, и мы собрались все вместе, большой компанией, и приехали к нему, как и обещали.

В тот день мы хоронили Сашку.

Показать полностью
100

Пора по барам!

Бар «Виктория» имел статус бильярдной. И хозяйку, как несложно догадаться, звали тоже Виктория.

Очень бойкая хохлушка, с женственной притягательной фигуркой, яркая, громкая, красивая, общительная. Мужики таких любят. Но пройти мимо Виктории было невозможно еще по одной причине. У Вики была грудь 5-го размера. Завидуйте фанатки маммопластики – своя!

Под эту тему замечательно подошло бы название для бара "Пятерочка". Звонко и со смыслом. Заметьте, с тайным смыслом.


Можно сказать, Вика была счастливым человеком. У нее была своя большая грудь и свой маленький бизнес. Большая грудь её совсем не тяготила и помогала решать финансовые проблемы. Как известно, все деньги у мужиков, а вести дипломатические беседы Виктория умела. Пару раз я сервировала стол в «комнате для переговоров» и смешивала ее любимый коктейль – водка с вишнёвым соком. Что было после коктейлей, я не знаю, врать не буду. Коктейль я отнесла, а там «переговаривайте» сколько хотите.


Бар находился в полуподвальном помещении: совсем маленький зал, узкая стойка, кухня за ширмочкой, пять столиков и бильярдный стол посередине. Дальше по коридору «переговорная комната», кладовка и  тесный туалет с вечно текущим унитазом.

Бар привлекал мужиков дешевым пивом, бильярдом и шикарным видом хозяйки как в профиль, так и в анфас. В мужском негласном окружении бар носил кодовое имя «Большие сиськи». А женщин бар привлекал наличием мужчин. Одиночки, брошенки и разведенки наносили «боевую раскраску» и выходили на ночную охоту.


Танцульки в этом зале просто физически были невозможны, но люди как-то умудрялись и во время медляков, на тесном пятачке, терлись друг о друга попами с извиняющимися улыбками. Причём, если встречались чужие разнополые попы, они кокетливо смущались и переглядывались. Если сталкивались женские – они нервно фыркали, мужские задницы нарывались на разборки. Но алкоголь делал свое дело, и вскоре все попы уже не смущались и не злились, а лишь задорно, по-взрослому заигрывали друг с другом.

Моя попа тоже подергивалась за стойкой в такт музыке и просилась в общее веселье. Но, к сожалению, персоналу танцевать было запрещено.


Как вы уже догадались, я работала в этом баре. Работала барменом, официанткой, поваром, уборщицей и, при необходимости, вышибалой. Это норма для крошечных забегаловок в маленьких поселках. Я была неопытным барменом, очаровательной официанткой, никудышным поваром, брезгливой уборщицей и деликатным вышибалой.


Вскоре на должности повара и уборщицы взяли новые трудовые кадры. Вернее, один кадр. А еще точнее, одну - тетю Таню. Она виртуозно лепила беляши и не менее виртуозно отжимала тряпку. С ее приходом на кухне запахло домашней едой, а не магазинными пельменями. А туалет заулыбался чистым унитазом.


Я торопилась на работу в бар. В субботу всегда клиенты ранние. Еще на улице я уловила аромат чебуреков, он щекотал нос, моментально наполняя рот слюной.

На кухне колдовала тетя Таня. Горячее масло шкворчало, пенилось и постреливало, готовые чебуреки дразнили хрустящей корочкой, истекали маслом. От запаха сводило скулы.


- Угощайся, пока горячие.

Я схватила чебурек. Какая вкуснотища! По рукам потек сок.

- Татьяна, Вы волшебница. Очень вкусно.

- Вкусно? Вот видишь, а ты выбросить хотела. Обойдутся твои собачки.


Я сначала не поняла, о чем речь. А потом вспомнила и перестала жевать.

Вчерашний банкет оставил много еды, я собрала недоеденные котлеты, недожеванное мясо в пакет и положила в холодильник. Для бездомных собачек. А хозяйственная Татьяна все переработала и замесила в фарш.

- Ну, ты доедай. А я пойду туалет домою, бросила на полпути, торопилась беляшики делать. А то там наблевали вчера, ужас сколько.

Убирается Татьяна по-старинке, без перчаток, и признает только хлорку.

Я отложила недоеденный чебурек, зажала рот рукой и попыталась усмирить свое живое воображение.

Сочные беляши и чебуреки от Татьяны пользовались огромной популярностью, можно сказать, стали визитной карточкой нашего бара. Но я их больше не ела.


Через месяц, во время ревизии, Виктория заметила: "Что-то у нас плохо конфеты идут, раскручивай клиентов, чтобы угощали".

Да-да, конечно, Виктория Владимировна. Не буду же я расстраивать её своим маленьким безобидным конфетным бизнесом.

К этому времени я уже полностью освоилась: научилась деликатно избавляться от назойливых клиентов, перестала краснеть и смущаться на чаевых и с благодарной улыбкой принимала шоколадки и конфеты от посетителей.

Получив презент, я ставила его обратно на витрину, а вырученные деньги - в карман. У меня семья. И шоколадками ее не накормишь. Вот и получался конфетный круговорот. За месяц одну и ту же коробку с конфетами я прокручивала раза четыре.

Мне ни капельки не стыдно. Во-первых, очень нужны были деньги, а во-вторых, конфеты в баре были невкусные.


День, когда меня уволили, совсем не походил на день, когда увольняют. Самый обыкновенный вторник. Самый обыкновенный вечер.

Время подходило к полуночи.

Мой рабочий день заканчивался. Спокойный будний вечер не принес ни усталости, ни чаевых. Клиенты лениво гоняли шары, потягивали пивко, за одним из столиков стучали нарды.

Я перемыла стаканы, предупредила клиентов о скором закрытии и ждала Викторию - сдать выручку, закрыть бар и домой спать. Глазки уже закрывались.


Время - час ночи. Хозяйка так и не появилась. Все сроки вышли, я закрываюсь. И тут в бар завалилась Виктория в компании с тремя офицерами и симпатичным ВВшником. Весёлая-превесёлая! Вот где уже накидалась? Смысл бухать на стороне, если есть свой бар?


- Жанна, музыку погромче! И тащи нам шампанского!

Эге-гей! Вечер продолжается.

В надежде на щедрые премиальные я взбодрилась, поменяла диск, на подносе - натертые до блеска фужеры, шоколадка и прохладная бутылка.

"Ваше шампанское, Виктория Владимировна!"


На второй бутылке шампанского коварные пузырьки ударили Вике в голову. И понеслось!

Она рывком оседлала сидящего рядом мента и стала на нем сексуально пружинить. Волосы растрепались, глаза томно поблескивают, хмельной румянец заливает щечки, язычок хищно облизывает влажные сочные губы. Просто апогей женского вожделения! Вот честное слово, я залюбовалась.

Поздние клиенты заметно оживились. Отложены нарды. Позабыт бильярд. Всё внимание теперь привлекали совсем другие шары.

Вместе с Викой радостно пружинила и её грудь-пятерочка, при каждом движении готовая вырваться наружу. Еще буквально пару минут и глубокий вырез-декольте не удержит это богатство. И тогда смело можно сказать, вечер у мужиков удался.

Зрители подсвистывали, что совершенно не смущало нашу возбуждённую наездницу, подбадривающие возгласы лишь увеличивали амплитуду ее движения.


В отличии от Виктории мент был трезвый и, судя по его лицу, думал он не о прыгающих около его носа чужих женских прелестях, а о том, как будет объясняться с собственной женой.

Пора спасать и наездницу, и скакуна.

- Виктория Владимировна, можно Вас на минутку. У нас проблема.

Меня не слышали. С каждым скачком Вика удалялась все дальше, в мир сексуальных фантазий.

- Виктория Владимировна, это очень важно. Подойдите сюда.

Я буквально силой утащила Вику за кухонную перегородку.

- Вика, не позорься! На тебя все смотрят. Успокойся. Ты пьяна.

- Еще шампанского!


Разгоряченное женское либидо требовало продолжения. Но скакун, воспользовавшись моментом, удрал. Увидев опустевший стул, Вика пришла в ярость и обрушила всё на меня:

- Ты что себе позволяешь? Как ты смеешь со мной так разговаривать? Здесь я хозяйка бара, а ты у меня работаешь. Нет, уже не работаешь. Ты уволена!


Ну вот зачем я вмешалась в этот конкур?

Все были бы довольны: Вика удовлетворена, грудь выгуляна, зрители счастливы, я - при работе.

А женская неудовлетворенность в лице Виктории продолжала бушевать:

- Ты уволена!

Где мое шампанское?

Музыку! Я хочу танцевать.

Пошла вон, я сказала. Ты здесь больше не работаешь!

О, Влад, хорошо, что ты пришел. Давай выпьем!


Влад пришел, действительно, вовремя. Он молча обхватил жену и увел в "переговорную комнату". Через пару минут вернулся, забрал у меня ключи, выручку и отпустил домой: "Иди, Жанна, я сам с ней разберусь".

На следующий день я пришла за расчетом. Помятая, потрёпанная, печальная Вика со следами вчерашнего "разбирательства" отвела меня в сторонку и, типа, пожурила: "Ты же понимаешь, что ты сама виновата. Нарушила субординацию. Но я не сержусь. Забудем все. Работай дальше"


Через месяц я получила долгожданную местную прописку, нашла новую работу и ушла из бара.

А вскоре и сама Виктория резко изменила свою жизнь: закрыла бизнес, поменяла мужа и уехала из городка.

Если бы Виктория Владимировна устроила это зажигательное шоу в наши дни, то бесспорно она стала бы звездой Ютуба, и лайки сыпались бы на нее тысячами, и комменты зашкаливали, и мужики признавались бы в любви.

Но в 2001 году, когда Вика устроила секси-джигитовку на коленях несчастного мента, интернет только-только набирал обороты, мобильники были далеко не у всех, а Ютуба ещё не существовало.

Это и спасло Вику от всемирной славы и хештега:

"Жесть. Смотреть до конца. Грудастая тетка жжёт"

Показать полностью
431

Рефлексия на "стыдную" тему

Как-то я участвовала в блогерском проекте, где мы писали посты по заданным темам. Моя тема звучала так - "какими мудрыми советами вы можете поделиться из прожитого опыта?"


Конечно, у меня есть такие советы, я же взрослая тетёнька. Однажды жизнь преподнесла мне хороший урок, и я готова поделиться этим с вами.

Мой "мудрый совет" появился из истории 30-летней давности.


Итак...

Лето 1991 года. Время вступительных экзаменов. Мы со старшей сестрой прошерстили несколько ВУЗов и выбрали институт Культуры им. Крупской библиотечный факультет, потому что русский и литература, это то, что я люблю, знаю и умею хорошо делать. А ещё ЛГИК для меня был мостиком в ЛГУ на факультет журналистики. В далёком 1991 году для журналистики мне не хватало ни смелости, ни публикаций.

"Вот поступлю на библиотечный, подучусь, - думала я - поднаторею, распишусь, опубликуюсь и - в журналисты".

В то, что я поступлю в выбранный институт, сомнений практически не было. Конечно, сильно нервировал экзамен по немецкому языку, но я надеялась на чудо. Сдам немецкий, остальное без проблем.


Так и получилось.

Три экзамена позади: сочинение на "пять", история легко, немецкий чудом.

Остался последний экзамен - литература устно. Легкотня. Даже не готовлюсь, всё знаю. Считай, я поступила. Я уже примеряла на себя статус студентки ЛГИК и мечтала о высоких кафедральных аудиториях и общаговской веселой студенческой жизни.


И вот я иду на последний экзамен. От метро до института пешком минут сорок. Время есть, погода великолепная, настроение лучезарное. Прогуляемся.

Я улыбаюсь солнышку, прохожим и своему будущему. Прохожие улыбаются в ответ, и будущее одобряюще подмигивает, мол, поздравляю, студентка, с новой жизненной ступенькой.

Вот только одна мыслишка начинает точить червячком - "хочу пИсать, хочу пИсать".


Ладно, потерплю.


Я почти на месте, сейчас через Марсово Поле наискосок, вот и институт. Тяжёлая дверь, второй этаж, тесный коридорчик и моя аудитория. Сажусь, жду, немного мандражирую. А мыслишка всё крепнет - "хочу пИсать".


Ничего, потерплю.


Передо мной пятеро девчонок, все шелестят конспектами, бормочут вполголоса, повторяют, волнуются. А я уже не волнуюсь, мне не до этого. Я очень хочу в туалет. И мыслишка не просто подтачивает, она в виски долбит как дятел - "хочу пИсать, хочу пИсать".


Потерплю.


Через несколько минут я понимаю, терпеть уже невозможно, надо быстренько сдавать экзамены и искать туалет, иначе обоссусь.

Захожу в аудиторию, тяну билет.

"Петербург Достоевского" и Маяковский "...я себя смирял, становясь на горло собственной песне..."

Билет я знаю. И Маяковского, и Достоевского я сдавала на экзамене в школе. На пятёрку. Но мочевой пузырь уже на пределе, я чувствую, как меня разрывает внизу живота, а в глазах буквально плещется. Мне срочно нужно в туалет.


Я кладу билет обратно:

- Извините, я не готова отвечать.

В ответ слышу:

- Ну что же, приходите через годик. Следующий.


Я разворачиваюсь и аккуратненько, на полусогнутых, медленно, чтобы не расплескать, выхожу из класса. И тут же натыкаюсь взглядом на дверь с надписью "туалет". Ещё с минуту я тупо стояла перед заветной дверью, не веря в абсурдность этой ситуации. Ведь около получаса я просидела тут же, в тесном коридорчике, зажатая дискомфортом и измученная только одной мыслью "хочу пИсать", а туалет был рядом, по правую руку.


Через пару минут я, невероятно легкая, невесомая и прибалдевшая от долгожданного облегчения, выплыла из туалета и в расслабленном, эйфорийном состоянии, на автопилоте, без единой мысли в голове так же плавно долетела до метро.

В метро я долго и внимательно, словно могла что-то исправить, рассматривала свой "незачёт", пока, наконец, не поняла, какая я дура и разрыдалась. Я только что  проссала своё высшее образование.


Спустя несколько дней я поступила в библиотечный техникум. Через два года закончила. В библиотеке я не работала ни дня. И журналистом тоже.


Друзья, можно сколько угодно рассуждать, как бы изменилась моя жизнь, пописай я вовремя. И если бы поступила в институт, где бы я сейчас жила, кем работала, какую бы носила фамилию, какой бы имела статус...

Какое бы я сейчас имела будущее, если бы тогда не имела столь натянутые отношения с туалетной темой. Если бы не постеснялась поинтересоваться, где здесь туалет. Если бы объяснила экзаменаторам свою деликатную проблему. Если бы ...если бы...


Порой ничтожные мелочи полностью переворачивают нашу жизнь. И я верю, переворачивают в лучшую сторону. Но не увлекайтесь чересчур фатализмом. Иногда жизни нужно подсказать, в какую сторону лучше качнуться.

А иногда, чтобы изменить судьбу, нужно просто  посетить туалет. Без стеснения, рефлексии и мучений.


Я вам рассказала свою историю, а выводы делайте сами. И вот вам мой "мудрый совет". Можете повесить в рамочку.


"Если вы хотите пИсать - то писайте. Без лишней рефлексии"

Рефлексия на "стыдную" тему Экзамен, Истории из жизни, Стыд, Длиннопост
Показать полностью 1
75

На моей совести есть одна убитая птичка

Много лет назад — я была в четвертом классе — мы с подружкой погубили птичку страшной нелепой смертью.

Точнее, это был птенец-желторотик: круглый, пушистый и мягенький, как помпон, только с острым клювиком. Он сидел на ветке низкого кустарника и смотрел на нас блестящими глазками-бусинками, не улетал и не волновался, даже когда я протянула руку погладить этот нахохленный "помпончик".

— Наверное, он из гнезда вывалился, — предположила Маринка. — Давай возьмем его с собой, будем кормить и заботиться.


Мой пёс Тишка тоже заметил птенца и прыгнул на куст, тот выгнулся тонкими зелеными веточками и стряхнул желторотика на землю.

"Тишка, нельзя! Фу!".

Я осторожно спрятала птенца в ладошки, он нахохлил еще больше свой пушок, только клюв торчит.

"Всё, теперь он точно погибнет. Ты его в руки взяла, от него теперь человеком пахнет, значит его мама к нему больше не прилетит, и он умрет от голода. Заберём его с собой? Спасём. Мы ведь Красный Крест".

Маринка права — мы с ней Красный Крест, она отвечает за флору, я за фауну. Как-то мы нашли дохлого ежика, которого переехала машина, и решили, что отныне мы защищаем природу, отныне мы Красный Крест.


Наша деятельность была бурная и бестолковая.

Мы перевязывали тряпочками сломанные деревья, снимали с весенних берез подвешенные банки с березовым соком - сок выливали, банки выкидывали, березовые ранки бинтовали. Отбирали у мальчишек головастиков и улиток, выловленных из маленького школьного прудика. Тайком из дома таскали еду для бездомных кошек, живущих целой колонией около кочегарки.


Мы подкармливали муравьев сахарным песком и тушили подожженные хулиганами муравейники. Собирали на земле побитых сильным дождем шмелей, те обсыхали у меня на подоконнике в коробочке, длинным хоботком ели подтаявшие конфеты-леденцы и улетали, сильные и здоровые, обратно на улицу.


Мы бесстрашно залезали — я даже не знаю, как это называется — в такие полуподвальные бетонные углубления около солдатского клуба, накрытые тяжелыми решетками, и вытаскивали оттуда жаб и лягушек. Эти неглубокие бетонные ямы, всегда сырые и прохладные, были коварной и смертельной ловушкой для глупых земноводных. И мы с подружкой их спасали. Дело это было неприятное и отважное — не каждый решится взять в руки большую бородавчатую жабу.

Мы старательно и энергично "причиняли добро" природе.


И вот теперь нам надо спасти этого обреченного на голодную смерть брошенного птенчика. Фауна — это мои подопечные, значит, мне и кормить.

Я несла пушистый комочек в закрытых ладошках и чувствовала, как он внутри бьётся слабыми крылышками. Сиди, дурачок, тихо, я тебя спасаю.

— Маринка, а чем его кормить?

— Мухами, наверное, или червяками.


Уже выходя из леса, мы встретили знакомую с полутаксой Жориком.

А давайте их познакомим. Жорик, иди сюда, смотри, кто это?

Жорик, это птенчик. Птенчик, это Жорик.


Я раскрыла ладошки, такса сунула нос прямо в крошечный комочек.

Птенец сделал короткое "Чвик!", прикрыл глазки перепонкой, уронил голову набок и обмяк безжизненным тельцем.

- Ой, Маринка, кажется, он умер от испуга. Это ты виновата "давай их познакомим...", что теперь делать?

- Ну, давай похороним. Вот здесь, под кустиком, или на пеньке оставим.

- Нет, здесь его муравьи съедят. Похороним красиво.


Мы выкопали маленькую ямку, устлали дно травой, запеленали птенца в листики и присыпали землей. Из прутиков сделали крестик и украсили могилку голубенькими лесными цветочками. Прощай, птенчик.

Уходили печальные (Красный Крест не справился со своей работой), зато похоронили достойно.

А потом, на уроке природоведения, мы узнали, что некоторые животные и птицы в случае опасности притворяются мертвыми.


Несколько раз мне снился страшный сон о похороненном заживо несчастном птенце. Я плакала.

Прошло уже 35 лет, а я помню всё в мельчайших деталях: и как он трепыхался в ладошках, и как лежал в ямке тихим комочком.

Показать полностью
199

Дура на велосипеде

Поздним летним вечером, на приозерском шоссе недалеко от поселка Васкелово, в одном месте встретились трое: машина, узбек и дура на велосипеде.

Дура - это я.


Вроде и горочка была небольшая, и дорога пустынная, и узбеки в зоне видимости. Шумной тесной толпой, примерно метрах в двадцати, они шли впереди меня, с горки, по неправильной стороне.

Я оглянулась - машина далеко, успею -  и закрутила педалями по дорожному склону. Но именно в тот момент, когда я догнала узбеков, машина догнала меня. Вот здесь мне бы притормозить и пропустить. Я же, наоборот, сильнее закрутила колесами. Машина, ругаясь, пошла на обгон. На мгновение я оказалась ровно посередине и, запаниковав, резко вывернула руль вправо и врезалась в мягкого узбека.


От удара я отлетела на середину дороги, а сила инерции еще несколько метров протащила меня вниз по асфальту. Машина, не чувствуя за собой никакой вины, поехала дальше, зато ушибленный гастарбайтер перепугался страшно. Он размахивал руками, подпрыгивал на месте и кричал: "Я не виноват! Я не виноват!"


От стыда и неловкости перед узбеками я резко вскочила на ноги и попыталась сесть на велосипед. На третьей попытке я поняла, что со мной не все в порядке. Несколько секунд молча прислушивалась и присматривалась к себе, пытаясь определить физический ущерб, нанесенный моему телу и чужому велосипеду. Поверьте, велосипед выглядел намного лучше.

Вся левая сторона у меня была содрана, словно наждачка прошлась, рука не подавала признаков жизни, а с подбородка густым ручейком стекала кровь. Перед глазами плыло, вернее, перед одним глазом. Второй совсем залип от крови и грязи. А в голове один и тот же шум "я не виноват, я не виноват".

Твою же мать, да не виноват ты. Вода есть?

Вода есть. Нужно пройти немного вглубь садоводства.


Я шла за своими провожатыми с тяжелыми ногами и бредовыми мыслями: "Как больно. Как глупо. На шортах дыра, на велике восьмерка. А куда мы идем? Сейчас эти перепуганные нелегалы закопают меня как главную улику. Вместе с велосипедом".

Наконец дошли. Пока я смывала асфальтную крошку с лица, узбеки подсуетились с машинкой, и через полчаса я была дома.


А в нашей семье не принято волновать маму по пустяках, поэтому свое разбитое тело я потащила в 114 дом, на пятых этаж, к подружке - медику.

Татьяна быстро и профессионально оказала мне первую медицинскую и категорическим тоном отправила в травмпункт, потому что рука по-прежнему не двигалась, а висок пугал рваными клочьями.


Около 2х ночи мы с ней приехали в приемное отделение Токсовской больницы. Я с интересом смотрела по сторонам, дожидаясь своей очереди.

Подъезжали неотложки, хлопали двери, врачи разбирали своих пациентов, а я сидела грязная, ободранная и забытая. И ждала. Дважды врач пытался подойти ко мне, но всякий раз его перехватывали каталки с теми, кто ждать не может. Я безропотно двигалась, потому что понимала, что вон той тетеньке, которую больше часа собирали в операционной, а потом вывезли всю перебинтованную, ей намного хуже, чем мне. Или молдаванину-шабашнику. Ему на спину упала плита. А он, занимаясь самолечением, не рассчитал дозу "обезболивающего". И поэтому привезли его скрюченного и пьяного в хлам.


Недалеко от меня веселилась троица друзей с мотоциклетными шлемами. Им тоже не повезло сегодня на ночной дороге. Особенно одному из них с загипсованной ногой по самые...Вообщем, полностью.

А друзья развлекались, разрисовывая гипс маркерами.


Наконец, спустя два часа, я услышала свою фамилию. В процедурной, удобно устроившись на кушетке, я тоже приготовилась к гипсованию. Но меня всего лишь обмазали какой-то пахучей черной дрянью, а руку, после несложных упражнений "сожмите-разожмите", зафиксировали повязкой из марли.

Разочарованная я уже сползала с кушетки, когда ко мне подошла медсестра с огромными кривыми иглами и стала деловито сшивать лоскуты кожи на моем лице. Так неторопливо, с удовольствием, как будто крестиком вышивает. Из процедурки я вышла как красный командир - рука перевязана, а из виска торчат нитки.


Несколько дней я собирала по своему поселку удивленные взгляды, вопросы, возгласы, сочувствующие ахи и охи. Я бравировала своими синяками и ссадинами, гордилась ими, словно я ребенка из огня спасла, а не в узбека врезалась. И всякий раз вновь и вновь пересказанная история приобретала новые оттенки и явно героический подтекст.


Как-то в МЕГЕ, в обеденной зоне, я увидела совсем молодого парня со свежими синяками и забинтованной рукой, он  призывно улыбался мне через пару столиков:

- Привет! Я с роликов навернулся. А ты?

- А я с велосипеда.

- Круто. А где катаешься, на Крестовском?

Я невольно распрямила плечи и вздернула подбородок. В тот момент я почувствовала свою причастность к миру экстремалов.


Примерно через неделю после этой нелепой аварии мы с подругой, собрав всех наших детей, поехали в Карелию, в гости. Поехали на электричках, по-студенчески, без вещей и билетов. Электрички шли переполненные, и чтобы не пугать окружающих своим видом, я прикрылась большими солнцезащитными очками. Но как только в вагон заходили контролеры, я собирала вокруг себя наших детей, снимала очки с бледно-фиолетовых припухших глаз со свежими швами и, баюкая травмированную руку, слабым голосом спрашивала:

- Извините, а сколько билет стоит?

В ответ я получала не только сочувствующий взгляд, но и наименьшую стоимость.


В Сортавалах мы провели несколько дней. И там я тоже успела рассказать, бессовестно привирая, свою абсолютно "героическую" историю о том, как я, жертвуя собой, прикрыла узбека от пьяного водителя.

Когда настало время снимать швы, у подруги моей подруги - тоже медички - дома даже канцелярских ножниц не оказалось. Поэтому столь тонкую операцию она проводила с помощью огромных портновских ножниц, продезинфицированных в карельском бальзаме. Этим же бальзамчиком мы потом отмечали успешно проведенную операцию.


А тем временем синяки бледнели, швы белели, к руке вернулись все ее функции, и образ красного командира окончательно ушел в тень. На память об этом событии у меня остался шрам около глаза.

Сейчас, у окна в большой комнате, стоит мой красавец-велосипед. Стильный, черный, изящный, навороченный. Гибрид шоссейника с горным. И всякий раз, когда я собираюсь покататься, мой муж напоминает мне историю о том, как одна великовозрастная дура на велосипеде попала в аварию.

Показать полностью
-7

У меня зазвонил телефон...

...как раз в тот момент, когда я, обжигаясь через тонкое полотенечко, сливала сваренные макароны в дуршлаг.

Курьер звонит. Духовку привезли. Где мой телефон?!


Теряя макароны мимо дуршлага, я бросила кастрюлю и рванула из кухни в поисках телефона.

А это дело непростое. Он может быть где угодно: на зеркале - в куче расчесок, косметических карандашей, магазинных чеков и халявных свистулек из Окея, отвёрток, всевозможных метизов, лампочек, перчаток и собачьего ошейника.

В кармане пальто, в кармане куртки. И не обязательно в моём.

Мобильник может взывать из последних сил где-нибудь на столе, около компа, под грудой книг, бумаг, стикеров, засыпанный канцелярской мелочёвкой.


Есть у меня слабость - мелкая канцелярия: ручки, маркеры, симпатичные гвоздики-кнопки, разноцветные скрепки.

В Окее была распродажа минус 50%, так я закупилась скрепками на три жизни вперед. Теперь, когда пылесошу, слышу как этот маленький мощный демон с циклонным фильтром, словно автоматной трелью, безжалостно всасывает все мои скрепочки, кнопочки и колпачки от ручек.


Бывает телефон дёргается в конвульсиях, зажатый между диванными подушками. Сидела, разговаривала, встала, а этот бедолага завалился в недра дивана, под подушки - а у нас их целых пять. Это настоящая засада. Телефон можно искать целый день.


И самое страшное - в компактном городском рюкзачке.

Моя сумка - это чёрная дыра. Нет, это бермудский треугольник. Даже, хуже, это шляпа фокусника - положила туда телефон, и он исчез. Навсегда.

А взамен эта бездонная шляпа фокусника - мой рюкзачок - выдает кучу всякой хрени:

- рассыпанная мелочь из раскрытого массивного портмоне,

- толстая ключница,

- конфеты в фантиках и фантики без конфет,

- смятые чеки из супермаркета и вездесущие свистульки для детей (зачем я их собираю, мои-то уже не свистят),

- огрызок карандаша для глаз и огрызок карандаша для записей ( вдруг меня озарит писательским вдохновением, а мне и записать-то нечем), да, кстати, блокнот в сумке тоже есть.

Когда-нибудь я вытащу оттуда кролика.


А также очередная книга, бутылочка с водой и какой-нибудь забытый фрукт.

Яблоки я успеваю спасти, а вот бананы частенько умирают в моём рюкзачке. Из задорных желтых крепышей они превращаются в липкое, мягкое, почерневшее месиво под тёмной кожурой. Зная за собой такой грешок, я всегда кладу банан в пакет. Вдруг умрёт.

Кто-то называет такие бананы медовыми. Где вы здесь видите мёд? Ребята, банан испортился, он сгнил. В мусорное ведро.


Ну вот, опять отвлеклась.

А телефон-то звонит. Где? Где ты, родной? Я иду. Умоляю, не прекращай звонить. Я уже близко.

Случилось страшное - он в рюкзачке.

Времени нет. Вываливаю разом содержимое прямо на пол. Хватаю телефон:

- Да, я слушаю!

А оттуда  бархатными, проникновенными, сексуальными импульсами  прямо мне в уши  льётся хорошо знакомый голос:

- Здравствуй, прекрасная Жанна! - (о, боже мой, кто это? кто это?)

Это звонит Дима Билан. - (да ладноооооо)

Я знаю, ты вела себя хорошо целый год. - (да, Димочка, я старалась. Мама дорогая! Я кокетничаю с телефонным автоинформатором)

А еще я знаю, как на тебе прекрасно смотрятся ювелирные украшения фирмы ********* и я хочу... - (аааа, всё понятно. Пошел ты в жопу, Дима Билан!)

и бросила трубку.


Пошла на кухню злая, подбирать макароны. И ждать звонок от курьера с духовкой.

Сейчас сижу и думаю, откуда у "Димы Билан" мой номер?

Как я попала в базу данных этих надоедливых горе-маркетологов со своими примитивными рекламными предложениями?

Наверное, когда я заполняла анкеты для какой-то медклиники, типа, худеем по составу крови. На разводилово я не пошла, а телефон засветила. Вот и гуляет он по разным рекламным базам.

Теперь мне периодически названивают: то похудеть, то почиститься, то приобрести чудо-посуду, то подлечить щитовидку, то приехать на омолаживающие процедуры, то заняться ценными бумагами, то одно, то другое.


Вот сегодня "Дима Билан" позвонил.

У меня зазвонил телефон... Телефонные мошенники, Дима Билан, Телефонный звонок, Развод на деньги, Длиннопост
Показать полностью 1
718

В моём сердце навсегда

13 декабря прошлого года закончилась моя чудесная и благодарная собачья история по имени Нормандия. Она продолжалась 12 лет. Так мало.

В тот день у моей собакули остановилось сердце. В тот день у меня остановилось сердце.


Собачий век короток, но я никогда не думала об этом последнем дне.

Не думала, что, когда он наступит, я буду держать свою Нормушу на руках и успокаивающе нежно гладить, пока её сердце делает свои прощальные толчки. А потом таким легким, естественным движением руки я закрою ей глаза.

Обниму в последний раз, скажу спасибо за все 12 лет любви, безусловного собачьего обожания, преданности и теплоты.

Спасибо за славную дружбу. Спасибо за каждый день. Спасибо, Норма Браун, что ты была моей собакой.

И попрощаюсь.Каждый из нашей семьи попрощался с Нормандией и сказал ей свои важные слова. Наедине.

Норму кремировали. Мне не нужен печальный холмик для воспоминаний и скорби. Она навсегда в моём сердце.


Целый месяц, по многолетней привычке, я выходила на вечернюю собачью прогулку и проходила все наши тропинки. Только одна.


Я избегала знакомых собачников, потому что устала плакать от вопросов и соболезнований.

Я устроила своей собаченции прощальный ритуал - её поводок и ошейник забросила на высокую ель в том лесу, где мы вместе собирали грибы, чтобы Норма сверху смотрела на красивое Белое озеро. Она очень любила воду.


Я изводила себя вопросами, а всё ли я сделала, чтобы продлить Норме жизнь. Можно ли было спасти её сердце?

Я мучила себя воспоминаниями.

Сидя на своём обычном месте за компом, опускала руку вниз, чтобы привычным движением погладить густую теплую собачью холку. А там пусто. Знаю, что пусто, но глажу рукой эту пустоту и плачу.

На улице похлопывала рукой по ноге, как раньше, словно подзывая свою собаку, зная, что никто уже не подбежит на мой зов.

Больно. Декабрьская темнота по-дружески скрывала мои слёзы от прохожих.


Я листала собачьи объявления, форумы, потеряшки, приюты и рыдала над каждой собачьей историей. Заглядывала в щенячьи глаза пытаясь понять - ты моя собака? Я искала того, кто вновь запустит моё замершее от боли сердце.


30 марта для меня началась новая собачья история. Знакомьтесь, это Брауни!

И моё сердце снова стучит. Слышите?

Брауни - шоколадная малышка, которая согрела мое сердце

В моём сердце навсегда Собака, Лучший друг, Лабрадор, Длиннопост, Негатив
В моём сердце навсегда Собака, Лучший друг, Лабрадор, Длиннопост, Негатив

Моя Нормандия. Последняя осень

В моём сердце навсегда Собака, Лучший друг, Лабрадор, Длиннопост, Негатив
В моём сердце навсегда Собака, Лучший друг, Лабрадор, Длиннопост, Негатив
Показать полностью 4
10

Дуриан: сливочное пирожное или луковая помойка

Если вы решитесь попробовать этот экзотический неоднозначный фрукт с дурной славой, запомните главное правило - дуриан едят свежайшим.


Проходите мимо уже разделанных и упакованных в плёнку плодов, неизвестно сколько он пролежал на солнце. Но даже и это не главное.

Чтобы кайфануть от дуриана и почувствовать его настоящий вкус - вкус нежнейшего сливочного пирожного с тонким клубничным оттенком (так говорят знатоки) - надо есть фрукт буквально в первые 5 минут, как его очистили.

Элементы, содержащиеся в дуриане, при взаимодействии с воздухом (особенно, если на улице жарит под тридцатничек) превращают "сливочное пирожное" в ядрёную луковую помойку.


Причем, запах такой сильный, как будто этот протухший лучок долго мариновался в городской канализации, потом его сварили, запаковали под плёнку и предлагают вам как экзотический фрукт с пикантным, неповторимым вкусом.


Каждый, пробуя этот уникальный фрукт, складывает о нём своё мнение: кому-то отдаются насыщенные орехово-сырные нотки, кто-то слышит кремовый вкус заварного пирожного с начинкой из микса манго, банана, хурмы и ванили, некоторые чувствуют смесь лука, клубники и пряных специй. Каждому чудо-фрукт дарит свой вкус.


Дегустируя дуриан, мы с девчонками решили, что он похож на размягченную переспелую папайю, сваренную в луковом отваре, густом и несвежем.


Чтобы добраться до мякоти надо разрезать жёсткую оболочку с толстыми шипами. Мы подержали фрукт в руках. Тяжелый и очень колючий. Даже ладошкам больно. Без большого ножа и плотных перчаток не обойтись. Но вьетнамки играючи справляются с этой проблемой. Несколько глубоких сильных разрезов, и вот уже появляется, уж извините, совсем неаппетитная начинка.


Сама мякоть нежная, с косточкой, чуть-чуть волокнистая и словно маслянистая.

Если бы из дуриана делали косметические маски, то его консистенция была бы идеальной. Лежишь в такой питательной маске, впитываешь и воняешь.


На языке тает. И жевать не надо.

Правда, смельчаков посмаковать на языке этот противоречивый фрукт и продлить послевкусие - таких гурманов немного. Все стараются быстрее проглотить, не жуя и не дыша, и поставить галочку - я это сделал, я ел знаменитый фрукт-вонючку. А вам слабо?


Но опять же - дурная слава у дуриана незаслуженна.

Дуриан не виноват в том, что его неправильно едят, и все эти туристические страшилки во многом преувеличены.

Дуриан называют королем фруктов и, видимо, не зря. Пользы в нем громадьё. Погуглите ради интереса.


Если верить Википедии, это один из самых ценных фруктов, произрастающих в юго-восточной Азии, и, пожалуй, самый спорный по вкусу.  Говоря блоггерским языком, у него есть и свои фанаты, и свои хейтеры.

Местные жители говорят, что запах дуриана вызывает видения ада, а вкус — райские наслаждения.


И по цене дуриан выше всех остальных фруктов. Если сравнить - вкуснейший ароматный манго стоит 20 тыс. местных денег (60 руб. за кило), а вонючий, до слёз, дуриан 120 тыс. донгов, на рубли примерно 360 рублей за упаковку.


В первый же вечер, возвращаясь в отель, мы с дочкой увидели упаковку с дурианом на мусорном контейнере. Видимо, кто-то из русских туристов переоценил свои силы. И знаете, его можно понять, мы вскрыли этот пакет и осторожно понюхали.

Запах был такой ядерный, что мы даже заорали - фууууууу! Наши нежные неподготовленные носы не пережили такой стресс и потеряли чувствительность. Из глаз потекли слёзки.


Потом уже, гуляя по городу и везде натыкаясь на пахучий душок дуриана, мы равнодушно и привычно реагировали на неприятный резкий запашок, чувствуешь, дурианчиком потянуло.


Его ни с чем не спутать, перешибёт любой, самый сильный, благоухающий, ароматный запах.

Не зря его запрещено провозить в общественном транспорте, приносить в отель и, вообще, дуриан входит с список фруктов, запрещенных к вывозу из страны. Можно только в виде чипсов и конфет.


И ещё одно немаловажное предупреждение - дуриан не совместим с алкоголем, это запрещено чуть ли ни на законодательном уровне. Опасно для сердца. Но русским всё равно. Под 39ти градусный вьетнамский ромчик дуриан заходит влёгкую.


Перед самым отъездом, закупая домой, в Питер, ароматную фруктовую корзину, мы снова рискнули приблизиться к дуриану - его только-только разрезали и укладывали бледно-жёлтую мякоть в упаковку. А можно понюхать?


Теперь я знаю, какой запах у "правильного" дуриана - чуть сладковатый и мягкий. Изящный. Интригующий.


Захотелось откусить кусочек.


Но травмированный мозг тут же дал предупреждающий сигнал, и на языке появилось ощущение протухшего лука, в носу - запах канализации.


Не рискнула.


Значит, вернусь во Вьетнам ещё раз. Я же должна подружиться с дурианом.

Дуриан: сливочное пирожное или луковая помойка Путешествия, Вьетнам, Дуриан, Длиннопост
Дуриан: сливочное пирожное или луковая помойка Путешествия, Вьетнам, Дуриан, Длиннопост
Дуриан: сливочное пирожное или луковая помойка Путешествия, Вьетнам, Дуриан, Длиннопост
Показать полностью 3
428

Нечестная пятёрка за ворованную плесень

Когда я училась в школе, в 7 классе,  нам дали домашнее задание по биологии - вырастить правильную плесень на хлебе.
Обладатель любой плесени получает гарантированную пятёрку, а если вырастит  несколько видов микроорганизмов различного цвета, то сможет очень существенно улучшить свою четверную оценку. Мне по биологии грозил трояк, поэтому разноцветная плесень нужна была позарез.


Как выращивать плесень я даже не представляла, но я знала, где есть халявная плесень в больших количествах. Помните, как в мультике "эй ты, птичка, летим со мной, там много вкусного...", так и я подговорила одноклассницу: "Эй, подружка, идём со мной, там много плесени".


И мы с Маринкой пошли по подъездам, копаться в мусорных баках.
Первоначально эти баки поставили в каждом подъезде для сбора чёрствого хлеба для свинарника в нашей воинской части. Но русский народ никогда не дружил с раздельным сбором, поэтому в баках вперемежку с хлебом валялись пакеты, окурки, мятые газеты.


Маринка стояла на стрёме, пока я внимательно осматривала содержимое алюминиевых баков. Выбирала хлебные огрызки, стараясь не повторяться в колоре:
чёрная плесень у нас уже есть;
вот почти целая заплесневелая буханка, словно в серой красивой пушистой шубке;
этот кусок ржаного затянула плёнкой бурая махровая плесень;
ещё один кусочек хлеба в страшных зелёных пятнах, как в гнойных язвочках - в руки брать страшно.
Прямо Клондайк плесени.


Биологичка что-то говорила о голубой плесени, самой капризной, трудновыращиваемой, и о жёлтой, самой ядовитой. Никак не найти. Уже третий подъезд обходим.


Потом на лавочке мы рассматривали наши сокровища, делились наиболее ценными экземплярами. Из-за одного маленького кусочка с редкой жёлтой плесенью чуть не раздружились. В результате, его забрала я как организатор и мозг нашей операции.


На урок биологии каждая принесла едко пахучий пакетик с разными кусочками несъедобного хлеба. Там были и чёрные липкие паутинки из плесени, и серая лёгкая шубка, и мохнатые язвочки, и зелёные островки всех оттенков.
Если бы учительница стала нас расспрашивать, как мы вырастили на хлебе столь богатую флору, мы б засыпались. Но училка только прошлась по рядам, позаглядывала в пакетики, похвалила и выставила оценки.


Мы с подружкой возвращались домой, хитрые и довольные, с нечестными пятерками.
В итоговой четверти я получила четыре. Никакая разноцветная плесень не смогла вытянуть мой трояк с минусом.

Нечестная пятёрка за ворованную плесень Школа, Биология, Плесень, Обман
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!