Все молчали. Несколько человек открыли свои телефоны, используя их как фонарики, чтобы переходить от машины к машине. Глядя на море машин, все мы были заперты под темным покровом, я мог видеть несколько огней, отрезанных резкими силуэтами. Я не мог разобрать, кто есть кто в темноте; это были просто люди. Аноним.
Я услышал вздох где-то сзади. Раздался металлический стук, как когда офицеры залезли на наши машины, чтобы принести нам воды. Раздались осторожные возгласы одобрения, когда некоторые люди решили, что они снимают пластиковую крышку.
Но это было не то. Вместо этого послышалось еще больше шагов. Крики постепенно стихали, когда все больше и больше шагов стучали по нашим машинам. Я перестал считать после дюжины.
Силуэты в других машинах были неподвижны. Мы все затаили дыхание, ожидая, когда ответ покажет себя. Что, черт возьми, происходит? Что это за звук?
Где-то справа я услышал голос.
«…кто там наверху?»
Похоже, это был пожилой мужчина. Я уже видел пикап таким образом. Почти в ответ шаги прекратились. Раздался слабый щелчок, как будто кто-то щелкнул языком по нёбу. Щёлк-щелк. И издалека — ответный щелчок. Откуда-то слева от меня — ещё пара щелчков.
Затем каскад щелчков. Десятки. Может быть, сотни.
Справа от меня раздался ужасный металлический звук. Затем разбилось стекло. Крик, прерванный, за которым последовало несколько нерегулярных нажатий автомобильного гудка. Один из силуэтов вдалеке превратился в размытое пятно, когда что-то пролетело через лобовое стекло, прорезав пластиковую крышку.
Где-то в первом ряду крыша машины была разрезана на части. Кого-то выдернули из сиденья. Через две машины от меня раздалось еще больше бьющегося стекла. Звук был такой, будто в машину залез дикий зверь. Я видел слабый намек на красное пятно на окнах со стороны пассажира.
Я не мог дышать. Я чувствовал, как мое сердце колотится в груди, а руки начали дрожать. Мои руки сжались вокруг руля, и я чувствовал, как пот стекает по моим плечам. Я не мог это контролировать. Я даже не видел, что происходит, но эти звуки, эти крики — они пробудили что-то первобытное. Это была опасность. Угроза. Мое тело знало это задолго до меня.
Студенты колледжа в другой машине пригибались. Один из них помахал мне рукой, как будто приказывая спуститься. Я кивнул.
Я вскарабкался на заднее сиденье. Я не мог видеть, куда кладу руки и ноги. В темноте все выглядит иначе. Когда я кувыркался, моя нога случайно задела автомобильный гудок.
Это был быстрый стук. Доля секунды. Но для меня это был самый громкий звук в мире.
Я лежал на животе на заднем сиденье, и через несколько секунд что-то тяжелое забралось на капот моей машины. Я чувствовал, как машина прогибается; она была намного тяжелее человека, который раздавал бутылки с водой. Я держал руки перед ртом, чтобы остановить дыхание, но вместо этого я просто всхлипнул от пота. Мой нос щипало, когда я прикусил язык, прислушиваясь к каждому металлическому стону, когда что-то снаружи двигалось и смещалось.
Щелк-щелк. И из-за моей машины — щелчок в ответ.
Больше не было никаких включенных огней. Все съежились, затихли. Я прижался к двери за водительским сиденьем, пытаясь стать как можно меньше. Я слышал, как рама машины жалуется, когда что-то медленно движется. Когда дело дошло до моего люка, раздался легкий треск. Это остановило его.
Еще один треск. Я молча покачал головой, словно пытаясь попросить машину остановиться. Эта штука сейчас сломается.
И это произошло.
Мои ноги окатило стеклом, когда большой кусок пластиковой крышки нырнул в мою машину. Что-то большое рухнуло на переднее сиденье, все еще покрытое защитным пластиком. Оно дернулось и развернулось; его щелканье перешло из осторожного вопросительного звука в нескончаемый шквал. Оно звало на помощь, предупреждая других. И оно прорезало себе путь через пластик.
Шаги раздавались со всех сторон. Некоторые перепрыгивали с машины на машину. Некоторые прыгали достаточно далеко, чтобы пропустить машину, когда спешили. Меня окружат за считанные секунды.
Я повозился с руками, случайно порезав большой палец о разбитое стекло. Мне удалось открыть пассажирскую дверь, но даже в максимально широком положении, и даже когда я втиснулся в машину студентов, места было недостаточно, чтобы выбраться. Но все же мне пришлось попытаться. Я втиснулся в щель и выдохнул так сильно, как только мог, расправив грудь.
Пока эта штука металась внутри моей машины, я чувствовал, как мое зрение слабеет. На краю зрения появились черные пятна. Мои руки слабели. И все же каким-то чудом я выкарабкался. Когда мое лицо коснулось гравия импровизированной парковки, я почувствовал жжение от остаточных химикатов. Я подавил инстинктивное желание бежать, вместо этого оставаясь на животе; заставив себя заползти под машину.
Их было больше. Некоторые забирались, некоторые слезали. Моя грудь была прижата к земле, когда вес сместился. Я услышал, как разбилось стекло ветрового стекла и рвалась ткань. Что-то застряло там, и оно было в ярости; как пойманное животное.
Я слышал, как студенты бормочут друг другу, пытаясь сохранять спокойствие. Один уверяет другого, что все, что им нужно делать, это не высовываться, не шуметь и ждать.
Затем что-то врезалось в пассажирскую дверь; ту, из которой я выполз. Дверь прижалась к соседней машине, а затем хаотично упала на землю; полностью сорвавшись с петель.
Чернильно-черная, похожая на птичью лапа коснулась земли прямо рядом со мной.
Я потом поискал. У него было три пальца вперед, один назад; все с когтями. Анизодактильные ступни, похожие на ступни многих хищных птиц. За исключением того, что они больше человеческой ступни и с гладкой, скользкой от масла кожей. Он, должно быть, был тяжелым; не менее 400 фунтов. Если щелкающий звук исходил из его рта, я могу приблизительно сказать, что он был где-то 6'7 - 6'9. Или выше, он мог сгорбиться. Как ему удалось пройти в зазоре между транспортными средствами, мне непонятно, но я подозреваю, что он был очень худым.
Он грациозно прошел от моей машины к другим, словно сканируя что-то. Я едва мог что-то разглядеть в темноте, но эта штука, казалось, прекрасно ориентировалась. Он ни во что не врезался. Раздался стук в стекло машины позади меня, справа, и кто-то вздрогнул. Короткий крик, и охота началась.
В этот раз все было по-другому. Должно быть, это вызвало какую-то цепную реакцию, так как внезапно пластиковая крышка начала рваться налево и направо. Люди выбирались из своих машин. Я слышал, как кто-то пинал их лобовое стекло, другой пытался открыть их дверь; я слышал, как она ударилась о бок машины рядом с ними.
А где-то вдалеке раздалась стрельба. Всего пара выстрелов.
Студенты колледжа в машине рядом со мной распахнули двери и последовали моему примеру. Они покатились по земле и под машину. Света стало немного больше, так как крышка была разорвана сверху. Их лица были красными от слез, и один из них отчаянно пытался позвать на помощь по телефону. Другой выхватил телефон из его руки. Завязалась короткая потасовка, закончившаяся тем, что они поставили рингтон и сдвинули его как можно левее.
Под какой бы машиной ни приземлился телефон, она была уничтожена. Все окна разбиты. Все пассажиры исчезли. Я слышал скрежет, когда сиденье разрывалось надвое и выбрасывалось. За считанные секунды весь автомобиль был разорван на куски, когда его облепила дюжина этих тварей.
«Заткнись!» — повторил один из студентов. «Заткнись, заткнись, заткнись!»
Что-то залезло под мою машину. Оно царапнуло подошву моего ботинка, проделав дыру до самого большого пальца. Я поспешил вперед, суетясь, как ящерица. Студенты колледжа заметили это и последовали их примеру. Не думаю, что они слишком много думали об этом, это было просто движение, и они пошли на это.
Я проехал две машины, прежде чем застрял. На пути было что-то темное, и я не мог обойти это, не выставив себя напоказ. Я не мог видеть, что это было, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять это. Раздался мясистый хруст, как будто кто-то откусывал куски мяса. Оно боролось, пытаясь пробраться сквозь ткань одежды, издавая хруст, когда нити рвутся. Лужа крови катилась под машиной, окрашивая кончики моих пальцев. Она была еще теплой. Одна из этих тварей пожирала жертву.
Я присел, пытаясь вспомнить, что нужно дышать. И я остался там, ожидая шанса. Любого шанса.
Я, должно быть, пробыл там не меньше часа, слыша каждый укус. Каждый треск кости и хруст сухожилия. Удовлетворенные щелкающие звуки. Закончив трапезу, он побрел прочь, волоча за собой останки.
Они двигались вперед. Что-то тяжелое прошло по машине, под которой я прятался, волоча за собой тело. Шаги медленно стихли. Снова стало тихо, и в этой тишине я нашел опору. Я подошел к краю пластикового покрытия. Я прислушался в последний раз, оттолкнул один из грузов и проскользнул внутрь.
Они ушли, и я отключился. Я чувствовал, как в груди становится легче, позволяя мне дышать. Мне хотелось плакать от облегчения. Поднялся ветерок, высушивая пот на моем лбу и принося запах травы. Отступив назад, я повернулся к морю машин, чтобы посмотреть, насколько серьезен ущерб.
И тут я увидел одного.
Он был немного в стороне, на крыше старой Хонды. На первый взгляд он был похож на высокого человека, покрытого скользкими черными чернилами. Но, присмотревшись, можно было увидеть странные птичьи ноги. Острые ногти. Длинный ряд акульих зубов на слишком широком рту.
Я замер. Существо вытянулось во всю длину, легко более семи футов. Казалось, оно готово наброситься на меня.
Мне нечем было себя защищать. Я не мог сделать никаких резких движений. Я не пройду и половины пути под машиной, как эта штука уже нависнет надо мной. Сотня мыслей пронеслась в моей голове, но я ничего не мог сделать. У меня не было выбора. Но эта штука просто смотрела на меня.
Он поднял кусок сырого мяса. Кровь капала на пластиковую крышку. Он с любопытством смотрел на меня, откусывая.
Затем, как будто ничего не произошло, он побрел прочь, насытившись.
Я остался там, дрожа как сухой лист. И когда последнее из этих вещей ушло, все, что осталось, была паника.
Офицерам не потребовалось много времени, чтобы вернуться. Пластиковую крышку сняли, но мы не могли пойти домой. Не после этого.
Некоторые подписали отказ и были немедленно отпущены. Им не разрешили говорить о том, что они видели, а взамен они получили бы солидную сумму страховых денег. Другие потребовали ответов и были взяты под стражу за воспрепятствование правосудию. Несколько других все еще были слишком напуганы, чтобы что-то соображать, и их пришлось осмотреть медицинскому персоналу.
Всего погибло четырнадцать человек. Это было описано по совокупности причин. Дорожная авария. Отравление угарным газом. Нападение животных. Думаю, что-то было и о сбежавшем заключенном. Отговорки повсюду, и время было неподходящим; растянуто на пару дней, чтобы плавнее вписаться в статистику несчастных случаев. И если вы хотели вернуться домой и получить свои страховые деньги, вам нужно было подписать документ о неразглашении. Я тоже так сделал. Я знаю, что студенты тоже так сделали. Черт возьми, чудо, что они выбрались, но я их видел.
Тридцать четыре машины пришлось отбуксировать. Восемнадцать человек получили ранения, шесть из них — серьезные. Четыре человека потеряли как минимум одну конечность. У одного парня оторвало руку до середины ключицы. Не знаю, как он выжил.
Большинство людей никогда не видели этих вещей вблизи. Они помнят только крики и звон разбитого стекла. Иногда ночью я тоже слышу только это. Закрывая глаза, я вспоминаю, как лежал под этими машинами, чувствуя давление, когда вес смещался. Мне до сих пор трудно дышать.
Я думаю, что часть меня все еще застряла там. Она осталась в моей машине.
