VladimirMaestro

«Грань между увлечением и лудоманией — это не сумма проигрыша. Это количество лжи, которой вы этот выигрыш или проигрыш прикрываете»

Что такое лудомания с точки зрения биохимии мозга? Это жесткий сбой в дофаминовой системе, которая отвечает за азарт и предвкушение награды.

Самое интересное, что дофамин вырабатывается не тогда, когда ставка сыграла, а прямо в момент её совершения. Дальше мозгу уже плевать, выиграете вы или проиграете: дофамин уже хлынул в кровь, процесс пошел, а ловушка захлопнулась.

В отличие от гормонов удовольствия — эндорфинов и серотонина, которые выделяются уже после полезного действия. Ими мозг как бы сообщает: «Мне понравилось, класс, как-нибудь повторим!». Например, после оргазма или чашки кофе.

Хотя стоп. Мне, как заядлому кофеману с 10 лет, кажется, что я кайфую уже от самой мысли о кофе. Мозг начинает радоваться еще в процессе заваривания этой чашки вкусного, ароматного, божественного и самого кайфового напитка в мире... И знаете что? С точки зрения нейробиологии, это тоже дофамин! Он предвкушает.

Максимум дофамина выделяется в кровь в момент неопределенности результата — будет награда или не будет. Именно поэтому самые высоколиквидные рынки у букмекеров — это те, где шансы игрока выиграть ставку или проиграть равны. Так называемые спреды (азиатские форы с минимальной маржой).

Эксперименты (например, классические исследования Вольфрама Шульца (Wolfram Schultz), — известный немецкий и британский нейробиолог, профессор нейронаук в Кембриджском университете. Он получил мировую известность благодаря фундаментальным открытиям в работе дофаминовой системы вознаграждения мозга) доказывают, что максимальный выброс дофамина происходит при вероятности успеха ровно 50%. Если исход очевиден (вероятность 90% или 10%), мозг выделяет гораздо меньше дофамина. Риск 50/50 — это максимальный нейрохимический триггер.

Это не значит, что игрок, который ставит на вероятность 10% или 90%, менее зависим. Просто в этом случае чувствительность дофаминовых рецепторов может быть выше.

Именно поэтому не стихают научные споры и баталии практикующих психологов: что такое лудомания? Это уже психиатрия или расстройство поведенческого спектра? Ведь сам процесс хорошо изучен и понятен с точки зрения нейробиологии.

Да, в актуальной классификации МКБ-11 (действует с 2022 года) и американской DSM-5 патологический гэмблинг перенесен из категории «расстройств импульсивного контроля» в раздел «Аддиктивные расстройства» (зависимости), в один ряд с алкоголизмом и наркоманией.

То есть наука вроде бы как ставит жирную юридическую точку в этом вопросе. Но, опять же, далеко не все психиатры с этим согласны. При этом никто не будет отрицать, что последствия лудомании — самые тяжелые.

Лично мое мнение: на поздних стадиях болезни, когда лудоман уже бесконечно проигрывает в своей голове сверхценную идею (бред) (например, «профессионального заработка на ставках», или мысль, что вот-вот рулетка начнет давать, или что он на пороге большого захода в букмекерской конторе и тогда все проблемы останутся позади) — это уже, конечно, чистая психиатрия.

На этом моменте вы можете спросить: «Вов, ну ты как игрок, действующий покерист, который в этой теме далеко не простой обыватель, не станешь ведь отрицать тот факт, что профессиональные игроки и в беттинге, и в покере существуют? Получается, что они все психически больные люди?».

В отличие от психологов и психиатров, которые думают, что знают об этой проблеме от и до, но не имеют (как я уже говорил) полного понимания работы самой индустрии — бизнес-модели, маркетинга, игровых механик, работы с поведенческими паттернами игроков и прочего, — я могу смотреть на ситуацию с двух сторон: и как психолог, и как действующий игрок.

Здесь важно понимать: кого мы считаем профессиональным игроком? Безусловно, они существуют. Но по каким критериям отнести клиента букмекерской конторы или покер-рума к этой категории?

Того игрока, который выводит из игорного заведения тысячи евро в месяц и ни в чем себе не отказывает? Или того, кто только думает про себя, что у него есть некий потенциал преуспеть в азартных играх в финансовом плане?

Понимаете, какая здесь штука...

С точки зрения психологии, термина «профессиональный игрок на ставках» или «профессиональный игрок в покер» не существует. Современные канонические методологии диагностики лудомании и оценка потенциальных рисков не сделают для такого участника азартных игр никакой скидки. Поэтому такие тесты сверхчувствительны и часто детектируют проблему там, где её вообще нет или она имеет минимальный реальный риск развиться в деструктивные формы для психики.

Не существует какого-нибудь одного или нескольких главных триггеров (факторов), по которым можно с большой долей уверенности сказать: перед нами лудоман.

Диагностика — это всегда комплексный подход. И, с моей точки зрения, этот подход не должен быть шаблонным.

Без проведения диагностики нельзя сказать: игрок уже подошел к черте, за которой увлечение перейдет в зависимость, он эту черту уже перешел или для него в принципе риск минимальный. Это примерно как отвечать по телефону на вопрос друга, у которого «виндовс перестал загружаться»: в чем может быть причина?

Или вот частая история.

Игрок бесконечно генерирует экспрессы с вероятностью «никогда» (классическая погоня за «джекпот-эффектом»), каждый на сумму одной поездки в метро: он лудоман? С точки зрения психиатрии — однозначно да. Потому что психически здоровый человек не будет ставить кучу заведомо проигрышных экспрессов.

Но лудомания редко встречается как отдельная болезнь. Чаще всего это следствие основного психического расстройства или состояния, и чаще всего — депрессии.

Погоня за «джекпот-эффектом» — это один из триггеров лудомании. Но при этом настоящая причина «лудки» — состояние депрессии. Иными словами, лудоман пытается убежать от реальности, в которой у него что-то не складывается.

Поэтому попытки лудомана включить самоконтроль и «взять себя в руки» обычно не приводят ни к какому положительному результату — только теряется драгоценное время.

Сначала нужно вернуть человека в реальность, чтобы психологу или психотерапевту было с чем работать. А дальше для специалиста это уже дело знания техник и опыта (появляется терапевтическая мишень — личность игрока и те проблемы, от которых он бежал в игру).

С точки зрения психологии, не существует понятия «безопасное увлечение азартными играми». Потому что, пёс его пойми, где оно — это безопасное увлечение? Кто даст гарантию, что у человека после первой ставки, первого похода в казино или попытки сыграть в покер не засвистит фляга?

Можно говорить только о предрасположенностях к зависимости. Например, если человека даже с преддепрессивным состоянием подвести к азартным играм, он может найти в этом для себя некую отдушину, в которую будет сбегать от реальности. А дальше — привет, лудомания.

По сути, человек получает на ровном месте кучу сложнейших проблем. Хотя достаточно было всего лишь пройти диагностику на лудоманию, чтобы оценить потенциал своих рисков, а еще лучше — полечить основные проблемы.

Но ни букмекерские конторы, ни покер-румы, ни тем более казино даже экспресс-диагностику своим клиентам не предлагают и не предложат. Вы им нужны лудоманами.

«Интуиция — это способность мозга чуять задницей то, что голова поймет только через пару дней». (с) Народная мудрость

Несмотря на то что про интуицию написано бесконечно много — самыми разными людьми и даже экспертами «по будущему», — обычному человеку без диплома психолога разобраться в этом сложно. Как психолог по первому образованию постараюсь помочь.

Зачем нам вообще что-то знать про интуицию, которую мы не можем ни пощупать, ни потрогать? Чем интуиция может помочь в инвестиционных промыслах? Не имеет ли большее практическое значение прокачаться в аналитике данных?

Начнем с того, что человеческий мозг по своей природе, эволюционно, «в стоке» предназначен для обработки прошлого опыта. Ему не нужна никакая психология и все эти тонкие материи. Мозг - это сложные белки, аминокислоты, жиры и витамины - то бишь сплошная биохимия.

И вот представьте себе ситуацию: вы сидите в пещере, ваша первобытная жена просит принести ей мамонта, потому что ей нужно накормить детей. А вы такой: «Понимаешь, дорогая, со мной приключился кризис среднего возраста. Нужно пожрать антидепрессантов, а аптеки мы еще не придумали...».

Мозг на это прогнозирует вам совершенно четкую картину ближайшего будущего: либо вы отправляетесь на охоту и вечером всей пещерой жарите мамонта на костре, либо на ужине вы будете присутствовать, но есть нюансы...

Поскольку любая охота сопровождалась огромными рисками для жизни, мозг на уровне инстинктов выживания сперва просчитывает эти риски. Потому что если какой-нибудь вкусный зверь вас сожрет, вам это точно не понравится.

Другими словами, мозг плохо умеет в лирику. Он действует во многом на инстинктах, ранее пережитом опыте и успешных алгоритмах действий.

И даже спустя не одну тысячу лет принципиально в этом плане ничего не поменялось. В психологии это называется эволюционным автоматизмом.

Когда говорят, что самые базовые потребности в еде и жилье для современного человека — вопрос решенный, это не совсем так. Ипотека, страх потерять работу, карьерные перспективы и прочее. Мозг, как и много веков назад, по-прежнему анализирует опыт через страх.

Проблема мозга в том, что по своей природе ему совершенно не нужно просчитывать перспективы и возможности. Понизится или повысится курс биткоина — да наплевать вообще и лопухом подтереться.

Вы находитесь в уютной пещере. С неба метеориты вам на голову не падают — и окей. Вам повезло угандошить жирного мамонта, и на ближайшее время проблема, чем заморить червячка, не стоит. Пожрали, размножились. Пивка бы еще холодненького под футбольчик... Но это попозже.

Природа на этот пещерный конформизм предусмотрела интересный механизм, который даже самую ленивую, простите, жо… поднимет с самого удобного дивана. Вы уже, наверное, догадались, что это за вещество. Дофамин...

ЛУДОМАНИЯ // Почему я НЕ против легализации онлайн-казино?

«Спорить о разнице между лайв-ставками и онлайн-казино — это решать, что лучше помогает от жара: аспирин или ацетилсалициловая кислота. Вещество одно. Исход — один. И он обычно без штанов»

Наблюдаемая сегодня картина лудомании принципиально отличается от лудомании времен 90-х и нулевых годов. Сейчас скажу страшную вещь.

Если бы сегодня у социума была возможность играть только в онлайн-казино, а букмекерские конторы находились, образно говоря, вон у той навозной кучи, где они часто и пребывали в мрачные (а для кого и лихие) 90-е, и кроме кучки местных маргиналов в эти не самые привлекательные с виду помещения мало кто захаживал, — количество лудоманов было бы в десять раз меньше.

Потому что казино не маскируется под интеллектуальное игорное заведение. Нет, понятно, что всегда есть некоторый процент людей не в себе, которые идут в казино, потому что сегодня двадцать восьмые лунные сутки, особенно благоприятные для ставки на красное или черное (тут, как повезет, заранее никогда не знаешь). Но в основной своей массе люди более-менее в адеквате и понимают, что казино — это не поход в продуктовый магазин, можно и без штанов остаться.

Иными словами, все знают, что казино — это плохо, а «однорукие бандиты» — это откровенное социальное порицалово. То есть в целом у общества есть к этому виду азартных развлечений некоторый приобретенный, обычно еще в раннем детстве, стойкий иммунитет, некоторый ограничитель (коллективное бессознательное): «Не играй — ничего там хорошего! Все уже выиграно до нас».

Лично я такой иммунитет приобрел в двенадцать лет, когда родители дали мне денег заплатить за частную школу. На одну половину я накупил себе всяких популярных в 90-е гаджетов, а на вторую пошел играть в моментальные лотерейки в киоске, где «развлекался» после школы целых два дня — пытаясь, конечно же, отыграться.

Разумеется, ребенком я не мог проработать эту ситуацию, а опыт был травмирующим. Позже я сделал это уже со своим психотерапевтом. Но суть я тогда уловил верно: в игорном бизнесе выигрывает тот, кому несут деньги, а не тот, кто их заносит.

Современные онлайн-букмекерские конторы обелили азартные игры и стерли грань между социальным порицанием и безобидным развлечением.

Букмекеры и песенные фестивали проводят с разноцветными надувными шариками, на которые приходят семьями с детьми, и спорту помогают, и бабушку через дорогу переведут. А если гражданин увлечется — вот тебе «самолекарь» в виде самозапретов. Не риск, а сплошная выгода. Ну прям — благодетели. Ну как их за это ругать?

А то, что у букмекеров есть такая откровенная бесовщина, как лайв-ставки с, по сути, механикой один в один как в казино, — ну это же к спорту относится, правда?

Это же интеллектуальные вечерние посиделки с букмекером. Кто-то вязанием крючком пытается себя успокоить от всего этого бесконечного потока стрессовых новостей. А кто-то играет в спортивного аналитика с букмекерской конторой...

Поэтому, когда сегодня в обществе иногда возникают дискуссии на тему легализации онлайн-казино, тут надо понимать, что это уже к вопросу о том, что лучше помогает от жара — аспирин или ацетилсалициловая кислота.

Возможно, что легализация онлайн-казино, которая, повторюсь, де-факто уже существует в виде лайв-ставок в букмекерских конторах, заставит задуматься многих потенциальных лудоманов — людей с предрасположенностью к этой беде. Они наконец поймут, что современные азартные игры — это вот то самое каноническое казино и тот самый социальный травмирующий опыт нулевых с «однорукими бандитами». Когда «ничего себе сходил за хлебушком».

Случится как бы шоковая терапия (рефрейминг). Букмекерам станет намного сложнее открещиваться от казино. У людей наконец-то сработает триггер: «Стоп, это же казино, сюда нельзя!».

То, что сами букмекеры сегодня выступают за легализацию онлайн-казино и предлагают в этом свои услуги, — это просто от недостатка образования и той самой жадности. Я бы на месте букмекерского бизнеса обеими руками возражал против легализации «казино».

Поэтому лично я не против легализации онлайн-казино. Подчеркиваю — не «за», а именно что «не против». Потому что в этом шаге мне отчетливо виден терапевтический эффект для профилактики лудомании.

Естественно, никакого мгновенного отрезвляющего эффекта от легализации онлайн-казино не случится. Азартные игры — это поколенческая история. Люди, которые уже столкнулись с патологической зависимостью или имеют к ней высокие риски, уже взращены в парадигме: «Букмекеры — это хорошие парни, которые раздают фрибеты с кешбэками».

Но у следующих поколений появится определенный, куда более высокий иммунитет. Они уже будут в курсе, что букмекерские конторы и онлайн-казино — это, по сути, одно и то же. И что это может быть очень плохо для тебя, если ты в этой жизни хочешь чего-то достичь.

П.С. Спасибо что прочли. А что думаете вы? Пишите в комментариях свои наблюдения по этой проблеме или истории из вашего окружения. Можете задавать вопросы, на которые позже отвечу отдельным постом. Напомню, что никого не лечу и ничего не продаю. Два десятка лет отдал игорной индустрии, перешел на светлую сторону и просто рассказываю.

«Полмиллиона, простите, конченых лудиков в РФ — это не просто статистика. Это люди, которые физически никогда не смогут вернуться к жизни, которая была у них ДО»

Недавно появились совсем пугающие данные. Доклад «Белая книга» — это первый(!) в России масштабный комплексный экспертный доклад, полностью посвященный анализу проблемы зависимости от азартных игр и спортивных ставок. Документ подготовлен АНО «Центр борьбы с лудоманией» в 2026 году, чтобы восполнить дефицит официальной информации и предложить государству конкретные меры регулирования.

Цифры заставляют понервничать даже тех, кто никогда в жизни не ставил на «Зенит»:

15 500 000 человек — вовлечены в азартные игры и делали ставки хотя бы раз за год. На минуту, это более 10% всего населения страны. При этом ядро чисто регулярных игроков на ставках выросло до 6,9 миллиона.

❗️2 800 000 человек — имеют выраженную зависимость разной степени тяжести. Те самые люди, для которых игра — уже не развлечение, а главный смысл вечера.

❗Свыше 400 000 человек — патологические лудоманы, которые полностью потеряли контроль над игровым процессом и здравым смыслом.

‼️От 50 000 до 150 000 человек — находятся в терминальной (крайней) стадии зависимости. Здесь в комплекте идут огромные долги, микрозаймы, разрушенные семьи и тяжелейшие психологические проблемы.

По сути, в РФ полмиллиона человек — простите, конченые «лудики». Большинство из них уже никогда не смогут вернуться к нормальной жизни, которая у них была ДО. Да и вообще, можно ли в их случае говорить о каком-то возвращении в реальный мир? Большой вопрос.

Ладно, хочется быть оптимистом.

Почти три миллиона игроманов имеют выраженную степень зависимости. Это вот те самые люди, которые уже и дня не могут прожить, чтобы не «подлечиться» очередным экспрессиком, ставочкой на роспись, фрибетиком, кэшбэком и прочими конкурсами.

Букмекерские конторы (дофаминовые разливайки) таких игроков держат на контроле и соскочить уже не позволяют. Это называется «ретеншн» (удержание) — у игрока искусственно перезапускают дофаминовую петлю, не давая ему уйти в ремиссию.

Лудоман, как ребенок, радуется каждому следующему фрибетику, вообще не осознавая, в какую яму он на самом деле скатывается.

Завтра такой игрок перейдет в категорию, простите, конченых — и помочь ему будет невероятно сложно. Потому что момент для относительно лайтового решения проблемы, к сожалению, будет безвозвратно упущен.

Я не могу точно сказать, насколько это первое крупное исследование проблемы лудомании в России объективно, насколько четко были выдержаны критерии оценки и какие они вообще, кто эксперты и так далее. Но, в принципе, эти цифры бьются с известными мне общемировыми данными — как бывшему сотруднику крупной B2B-игорной компании.

Но есть один нюанс, который важно учитывать.

Во внутренние статистические отчеты попадают только те клиенты, у которых проблемы уже, что называется, налицо. Букмекер прекрасно видит это по паттернам ставок и может с уверенностью сказать: вот этот конкретный клиент — плотно сидит на «лудке».

А латентная, скрытая лудомания ни в каких отчетах не отражается. Таких клиентов вообще никто не считает. Больше скажу: они проходят по категории т.н. «честных игроков». Букмекерскому бизнесу глубоко плевать, что у человека фляга свистит, главное — чтобы он из игры не выходил.

Лицензирующие органы офшорных операторов не требуют от игорного заведения применять хоть какие-то меры по отношению к латентным лудоманам. Да и поскольку эти бедолаги играют (если это вообще можно назвать игрой в полном смысле слова) обычно на небольшие суммы — чего их проверять-то? Это т.н. Low-value / Recreation player. Система на них просто не триггерится.

По моему опыту, реальное справедливое число лудоманов в офшорных «дофаминовых разливайках» — это 30–40% от всей активной базы. Плюс еще процентов 5–10 тех, кто имеет повышенные риски и предрасположенность, но по факту прямо сейчас еще не лудоманит и с ними в моменте все относительно хорошо.

Что значит «повышенные риски» для этих 5–10% пока еще не лудоманов? Это значит, что в любой момент их может жестко триггернуть и они улетят в зависимость. То есть эти люди прямо сейчас балансируют на грани.

А что с оставшейся приблизительно половиной игроков? С ними-то все будет хорошо, и проблема лудомании их точно минует?

Они точно так же сидят на пороховой бочке. Безопасного увлечения азартными играми просто не существует.

Да, в моменте с ними все ОК, но это исключительно вопрос времени и правильного триггера. И поверьте, игорное заведение уже вовсю работает над тем, чтобы этот триггер сработал как надо.

P.S. Первый мой пост. Если что - извиняйте. Лайки, дизлайки - всему буду рад, ко всем мнениям спокойно. По образованию - психолог. Да - поигрываю. Но можно так сказать - антигемблер. Рассказываю про психологию. Также про сознание и подсознание. В общем, скучно, наверное, не будет. Никаких вопросов про азартные игры в контексте брендов и всего такого.