Random4ik123

Синопсис: Эзотерика, нумерология, астрология, арканы – слова, которые знакомы каждому и интуитивно приравниваются к мистификации. Специалисты, увлекающиеся этими практиками, представляются мистификаторами, кудесниками, дарящими надежду в моменты, когда кажется, что вера испарилась.  Интерес и внушающий авторитет к данным увлечениям стремительно растёт на этой планете. Обращаясь к тёмным силам, каждый из нас хотел бы узнать тайны, зашифрованные в теле, или хотя бы просто услышать о себе приятные слова. Однако, приобретя эти знания и попав в руки недобросовестного человека, эти практики могут иметь отрицательный эффект. Эта история начинается в тихий январский вечер под крышей старого дома, где собрались три женщины.

Верите ли вы в то, что, помимо нашей повседневной реальности, есть нечто большее — то, что недосягаемо для наших глаз и не воспринимается разумом? Явления, не объяснимые наукой и прозванные сверхъестественным, — то, что одновременно манит и отталкивает. По сути, все современные открытия и технологии несколько лет назад также попадали под вышеописанный термин, но со временем они обрели одобрение благодаря доказательствам, описанным с помощью известных нам законов физики, психологии, математики и прочих признанных наук. Однако, столкнувшись с необъяснимым и неопределенным, мы автоматически подразумеваем сверхъестественное. Похоже, это название останется до конца человечества, и, признаюсь честно, мне хочется поверить и даже увидеть это необъяснимое, ибо для меня в этом отчасти есть романтический аспект. Я не могу сказать, что этого нет, ровно так же, как и не могу подтвердить, что это есть. Однако я могу отличить притворяющихся людей от обладающих неким талантом. Эта история начинается с авторского монолога, и то, что в ней будет описываться, также имеет двойственную форму. Отличить, что здесь правда, а что вымысел, я оставлю на размышление читателю.

- R4K

Мягкий жёлтый свет, испускаемый диодными лампочками, образующими на потолке форму половины костяшки домино, обозначающую цифру пять, освещал площадь комнаты размером пять на восемь. Это большое помещение, некогда созданное для гостей с расставленной мебелью: шкафами, диваном прикроватным журнальным столиком, стенным шкафом, посередине которого стоял плазменный телевизор. По полкам расставлены памятные фотографии, картины, большое количество детских игрушек, кукол, статуэток и прочие маленькие фигурки, в купе создающие человеческий уют.

Чёрная пластиковая карта с тихим скользящим звуком плюхнулась на стол, выпав из блестящей колоды. Руки с накрашенными фиолетовыми ногтями и разбухшими фалангами перетасовывали пластиковые прямоугольники. При движении перстень с большим красным камнем цеплялся за колоду, оставляя на поверхности карт царапины. На журнальный столик выпало ещё две. Играющая на человеческих эмоциях женщина заговорила, параллельно перевернув первую выпавшую: «Девятка мечей». Кто-то ударился ногой об опорную ножку стола, из-за этого жидкость в бокалах и бутылке шатнулась, продолжая колебаться вперёд — назад. Девушка, сидевшая справа от мрачного крупье, напряжённо провозгласила, прижав руки к губам: «Какой ужас!»

Трясущимися руками она схватила чашу фужера, поспешно опустошая его содержимое и тяжело проглатывая. Её чёрные волосы и короткая стрижка контрастировали на фоне светлых обоев кремового цвета. Третья женщина, сидевшая слева, спросила: «Маш, разве на картах Таро не гадают только на себя?» Сидевшая посередине между ними девушка с накаченными губами, полноватым телосложением и рыжими волосами посмотрела на спросившую, выражая своей физиономией злобное призрение: «Конечно, гадают, но только при полнолунии, а сейчас полумесяц». После этого она, зацепившись кончиком длинного ногтя, перевернула следующую карту рубашкой вниз.

«Колесо Фортуны перевёрнутая, — произнесла Маша, — обманчивая удача на тебе застоялась». После этого открытия, в комнате, обставленной мебелью, в очередной раз раздался звон стекла и стук поставленного фужера. Нервничающая брюнетка немного скукожила лицо от крепкого напитка, закусив чёрным сухариком из синей пачки огненный недуг. Женщина, сидевшая справа, остановила брюнетку, отодвинув от неё бутылку зеленоватого оттенка, а затем обмолвилась: «Лена, ну ты так не налегай на полусладкое».

— Пусть запьёт своё несчастье, обманчивое тепло растапливает душу, — подметила Маша, открывая завесу последней карты. Третий мрачный прямоугольник изображал на своей фактуре перевёрнутого молодого человека в голубой рубашке и красными штанами. «Повешенный!» — прокомментировала женщина слева по имени Ксюша. Мария потёрла большим пальцем подбородок, а затем произнесла: «Смотри, какое трио у тебя тут собралось: девятка мечей, перевернутое колесо фортуны и повешенный».

— Видно, кто-то зуб на тебя гнилой точит и не хочет, чтобы счастье в твою жизнь пришло, — договорила Маша, опуская свой фужер. – Дьявол спутывает карты.

Наклонившись, она полезла в сумку, стоявшую возле махрового дивана с протёртой трикотажной тканью, и вытащила из щели два странных атрибута, ухватив их одной рукой. На прикроватный журнальный столик, заставленный стеклянными бутылками, посудой и закуской, приземлилась коробочка, напоминающая маленькую шкатулку.

Загадочная вещица лазурного цвета с капсулой, напоминающей по очертанию своим белым наполнением глаз, и символами, нанесёнными по кругу. Из нижней части выезжала подставка, измазанная воском, с небольшим углублением под свечку. Вторая вещица выглядела тоже не менее странно: некая толстая эбонитовая палочка с привязанной на рукоятке красной ниточкой, на конце рассыпался пучок волокон напоминающий собранный в поле сноп. Мария потянулась в очередной раз к своей волшебной сумочке и вынула со дна красного цвета свечу. Аккуратно зажгла фитиль и поставила на подставку в шкатулке.

— Ксюша, открой окошко, — произнесла озабоченная подруга. 

— Маш, за окном минус двадцать семь градусов, холодрыгу в дом пускать не очень хочется, — ответила Ксюша.

— А как ты хочешь родственников впустить в свой дом? – поинтересовалась Маша, немного заставив колыхаться свечку.

— Каких родственников, мы вроде никого в гости не ждём, — разводя руками произнесла Ксюша.

— Каких…Каких…Мёртвых! — хрипловато прибавила Маша, достав из кармана сложенную в несколько раз бумагу. Лена тем временем, впечатлённая происходящим, опять схватилась за бутылку, держа в другой руке стеклянную тару и уже на весу наливала алкогольную жидкость, немного пролив на пол. Красные капли запеклись розовым цветом на тёплом ламинате. Ксюша открыла пластиковое окно, повернув ручку кончиком вверх, переключив его в режим проветривания. Морозный зимний воздух проник в комнату, ударив в женские спины, тихонько распространяясь по телу. Маша пододвинулась ближе к Лене и, взяв её за левую руку, стала задавать вопросы: «Вспомни папу, он нам покажет, кто адресат проклятья». Лена одернула руку и сразу же потянулась к бутылке с вином, но Ксюша её на этот раз остановила. Маша продолжила властно произносить слова: «Подумай о нём, дабы указать ему путь и окропить дух бесплотный семейным теплом!»

— Я даже не помню его, я… — не успела Лена что-то договорить, как Маша её перебила. — В действе в люльке качал, когда молявкой ты была? 

— Качал… - ответила Лена.

— А кто ещё там был? – серьёзно изменив лицо, спросила настойчивая рыжеволосая, пододвинув к себе сложенный в несколько раз листок бумаги, о чём свидетельствовало большое количество изгибов и складок.

— Не помню вроде, женщина, кудрявые волосы, наверное, это мама, — мешкаясь, вновь ответила Лена, однако Мария, не дослушав, продолжила холодно, словно прокурор, задавать вопросы: – А ещё? Кто-то не родной, мрачный человек, появившийся в жизни твоей родни? 

— Не могу вспомнить, не получается, это было очень давно, —открестилась брюнетка.

Это было правдой: не каждый человек помнит какие-то моменты из младенчества, а иногда даже додумывает их, подменяя рассыпающиеся воспоминания ложными благодаря мозговой адгезии. Настойчивая Мария, воздействуя на волнующуюся женщину, вновь повторила настырный вопрос: «Кто чужой находился с тобой и родителями в комнате?»

—  Не могу вспомнить, — навзрыд сорвавшимся голосом простонала Лена, прижав ладони к лицу, доставая большими пальцами до ушей. Тем временем комната потихоньку теряла свою прежнюю температуру. Сквозь щели ладоней девушка проговорила плачущим голосом: «Помню, что всё пространство освещало солнце и окна, словно прожекторы, испускающие тёплый свет».

— А что это значит? – спросила Мария.

— Что это была тёплая пора, — шмурыгая носом и потихоньку успокаиваясь, произнесла Леночка.

— Июнь! – прикрикнув, сказала Мария, все сидевшие подскочили. Брюнетка с растёкшейся от слёз тушью на лице кивнула в ответ, продолжая сидеть в одном положении.

— Маш, может, гулять пойдём? – сквозь разговор спросила Ксюша, но ведунья проигнорировала её, не убирая змеиного взгляда с Лены. Наступила тишина, и неожиданно для всех Маша хлопнула в ладоши, после чего сразу же начала монотонно молвить: «Тьмой и светом, луной и солнцем, помогите мне распространить раскатистую молитву вокруг планеты!»

Кхм… кхм… поперхнулась вином Ксюша, постучав себе кулаком по груди, чтобы избавиться от неожиданного недуга. Лена, опустив руки, зачарованно смотрела на пол, казалось, разглядывала надписи, изображённые на досках ламината. На каждой были расписаны название столиц разных стран.

— Зову тебя, моя кровинка, чтоб злодушность отогнать и ответить на обременяющие голову вопросы, – продолжила Маша, параллельно взяв ранее отложенную кисть. Она размахивала ей по воздуху, словно художник, малюющий на мольберте, вырисовывала какие-то символы и надписи. Ксюша пыталась следить за кончиком, однако в её глазах всё расплывалось, видимо, алкоголь до конца проник в кровь. В дальней комнате дома, которую отделяло несколько дверей, что-то металлическое свалилось на пол. Женщины вскрикнули и испугались, вставать с дивана было страшно: мало ли, Машины заклинания подействовали, грохот был не на шутку объёмный. Будто что-то свалилось, но Мария, не обращая на это внимания, продолжила рассекать кистью по воздуху, иногда выкрикивая непонятные слова на чуждом языке. Подглядывая на смятый листок, который она мусолила в руке, вот только слова, написанные на нём, были совершенно другие, и никто этого из двух сестёр не заметил… Лена и Ксюша были троюродными сёстрами, это было заметно по их телосложению и некоторым деталям лица.

— Он здесь! – произнесла Маша. – Он готов говорить с нами.

После этой фразы комната, наполненная хладом, утратила свой уют, что сразу же вызывало реакцию тела, мурашки, выступающие на поверхности кожи мириадами микро-волдырей. Такая атмосфера играла Марии на руку, и она ловко объясняла резкое изменение температуры присутствием духов и мертвечины. Сестры, по виду, были немного ошарашены и даже слегка дрожали то ли от холода, то ли от страха. В какой-то момент Марфа… Так просила называть себя Мария во время общения с духами. Часто на людей, отказывающихся подчиняться этому правилу, она очень сильно злилась. Объясняла рыжеволосая это тем, что усопшие десятилетиями назад даже не знали о существовании современных имён. Марфа – имя магически сильное. Сами звёзды содрогаются при мелодичном произношении слагаемых звуков.

Марфа попросила погасить свет в помещении, после этого она снова зажгла уже догоревшую свечку, поставленную на подсвечник в шкатулке. Маленькое пламя небольшим радиусом просвечивало лица девушек, зажигая белый блеск в расширенных зрачках. Затем колдунья вновь взяла магическую кисть и кончиками мягких ворсинок стала проводить по внешней стороне руки Лены.

— Спрашивай, – неожиданно произнесла ясновидящая. 

Ксюше, подбитой алкоголем, показалось, что стоящие на полках мягкие игрушки куклы фирмы BRATZ из темноты злобно наблюдали за происходящим. Марево белых огней, шевелившихся на полках и стенах, изрядно пугали. Из-за тактильных ощущений у Лены обострились чувства осязания, что участило сердцебиение и дыхание. Она набирала воздух довольно часто, это было видно по вздуваемому животу. Сквозь волнующий вздох она спросила: «Как мне к нему обращаться?»

— А кого ты ощущаешь? Кто стоит за твоей спиной? – вопросом на вопрос ответила Марфа. Навалилось молчание, и из зияющих Лениных глаз ручьём по щекам снова потекли слёзы, она лишь ответила: «Это папа».  Дверь в комнату распахнулась, и все трое подскочили: из открывающегося дверного проёма показалось юное мужское лицо. Ксюша потянулась правой рукой к выключателю, продавив пластину. Тогда жёлтый свет осветил неожиданного гостя.

— Господи, Саша! – произнесла Ксюша, — ты нас напугал.

— Здравствуйте, – с неособой радостью произнёс Ксюшин сын. Он был маловатого телосложения, коротко стриженный, с отросшей тёмной щетиной, голубыми глазами и острым носом. Простояв несколько секунд в неловком молчании, парень развернулся и вышел обратно на кухню, откуда и пришёл. Из глубины комнат дома послышались копошения. Девушки немного смутились, одна из них хотела обновить фужеры, но стало как-то стыдливо. Схожие ощущения, испытываемые женщинами, свойственны их материнскому инстинкту: держать в тайне от детей пристрастие к вредным привычкам, идеализируя образ правильного человека. Без пороков, двоек в школьные годы и мелких ошибок в жизни – эдакий мифологический герой. Марфа продолжила шёпотом, словно участница тайной вечери: «Он до сих пор здесь и готов ответить на твои вопросы». 

— Не знаю Маш, – произнесла Лена.

— Марфа! – грозно фыркнула она на данное опущение.

— Марфа, – угрызено произнесла уже Ксюша. – Обычно же для призвания души усопшего используют доску Уиджи или хрустальный шар, я в интернете прочитала.

— Так только в фильмах бывает, а здесь реальная жизнь и законы, передающиеся потомками, – уже в полголоса процедила Марфа, а после обратилась к Лене. – У тебя с отцом необычная связь – астрально-кармическая.

– И всё же это проклятье, так мне когда-то прабабушка сказала, – прервав молчание, ответила Лена, она огляделась убедившись, что никто не подслушивает, а затем повторила – Так мне когда-то прабабушка сказала. Одна из родственниц по отцовской линии повздорила с соседкой обладавшей некой силой.

— Слова имеют заклинательный эффект, тянущийся сквозь поколения огромной магической пуповиной, – уже своим универсальным голосом промолвила Марфа. – Этот ответ и напомнил тебе отец, скажи ему спасибо.

На кухне издался электронный писк и гудение разогревающей блюдо микроволновки, что хоть немного оживило дом.

— И этот чернильный шлепок по сей день просачивается сквозь кроны семейного древа, – договорив, Марфа, затушила свечку, смочив пальцы слюной, а после прошептала. – И даже здесь, в этом доме, ощущается сумрак этой печати.

— В этом доме?! – возмутилась Ксюша.

— Даже в этом доме, видела, как моя свеча колебалась, словно кто-то надламывает свет. – договорив свои «уверывания», Ксюша как-то сконфузилась, ей стало неуютно, сразу родные домашние стены превратились во что-то грязное, обляпанное.

— Принеси блюдце, – попросила Марфа. Ксюша повиновалась и направилась на кухню, достала из навесного кухонного шкафа прошенное блюдце для десерта. По пути назад она пересеклась с сыном, который, по-видимому, направлялся в ванную. Лена сидела в трансе, выжатая как губка, проронив множество слёз за этот вечер.  Марфа получила прошенную посуду, затем вытащила из кармана помаду. Ловкие толстые фаланги выщелкнули колпачок и покрутили днище толстого тюбика, удлиняя восковой стержень с различными примесями. Сёстры внимательно наблюдали за процессом. Наклонив кончик помады вниз, ведунья намазала на прозрачной поверхности блюдца непонятный символ, напоминающий перевёрнутую улыбку с точками по краям. Марфа произнесла: «Свеча из церкви дома найдётся».  Через время Ксюша принесла и церковную свечу, завалявшуюся на дне выдвижной полки.

— Возьми свечу, поставленную на зачарованную тарелку, она изгонит божьим светом тьму, озаряя каждый уголок родительского дома благодатью, – заклинала Марфа, водя рукой вокруг свечи. – Возьми этот свет и броди по площади дома, изгоняя сумрак проклятья.

Ксения повиновалась взяла импровизированный факел и медленными шагами стала бродить по комнате, нашёптывая про себя божьи молитвы.  Придерживаясь старого предрассудка, религиозные тексты — это светлая магия, отгоняющая всякую мракобесную нечисть. Там, где присутствует мистика, неподалёку скрывается и религия, которая укротит всех бабаек. Часто эти две противоположности сливаются воедино, что противоречит вероисповеданиям и порицается настоящим христианством. Забавно, но всё это людям не мешает, ведь религия общая, а вера у каждого своя.  Пока Ксюша отгоняла проклятье, олицетворённое темнотой, Марфа продолжила дожимать её своими хитросплетёнными страшными словами. Дальнейшие происходящие события стороннего наблюдателя заставили усомниться в здравости происходящего. Всё же безумие заразно, продолжалось всё это несколько минут, пока в какой-то момент Ксюшин сын, выходя из уборной, не наткнулся на свою мать, блуждающую по дому и читающую молитвы, определил он это по знакомым словечкам: «Во имя отца… Христа… Боже наш…»

С неким волнением он спросил: «Мам, всё в порядке?» Женщина сразу же отвлеклась на него и быстро ответила, будто увлечённый игрушкой ребёнок: «Всё нормально, мы просто дурачимся».  И дальше прошла медленным шагом в комнату. Саша находился в подвешенно-раздражительном состоянии. Причиной этому являлась гостья, сидевшая в комнате и устроившая это представление. Не скрывая своей злости, а он в открытую её показывал, всеми фибрами души недолюбливая злодейку, и чувства эти были взаимны. Марфа часто любила копаться в его голове, но из-за разности поколений и предвзятого отношения на него эти манипуляции не действовали. По причине этого она теряла интерес к его персоне. Стоит упоминать пару историй чтобы окончательно сформировать портрет Марии.

Как бывает в различных семьях, невестка мужа и его родственники не так охотно ладят, как хотелось бы. Мария была замужем несколько раз, и нынешний брак – самый долгий. Никто не знает, почему развалился старый, наверное, разногласие в интересах. Нынешний же муж отлично ладил со своей бабушкой – Екатериной Петровной. Женщина доброй души, любила с правнуками понянчиться и хлопот много не доставляла, в свои восемьдесят с хвостиком лет не страдала деменцией и особо никому не докучала. Вот только новую невестку своего внука бабуля не возлюбила. Оно и ясно почему, Маша хозяйством не занималась, помогать особо никому не хотела. Признак воспитанного человека – уметь найти общий язык, проявить эмпатию по отношению к другим. Этими качествами наша барыня не обладала, из-за чего многие её не понимают и считают безответственной. В общем, не сложилось у бабушки общение с невесткой. Маша её ненавидела и поэтому никогда к ней не ездила: ни на день рождения, чего уж говорить про остальные праздники. Однако позже бабушка умерла. Собирались поминки, и уж этот денёк Машенька не пропустила, а дальше было ещё хуже. Она стала распространять слухи о том, что бабулечка была сильной ведьмой, способной изжить со света любого. Ведь Марфа чувствует неощущаемые никем волны, на основании своего параличного осязания, поэтому и утверждает не понаслышке. Поэтому и оправдывалась, что не приезжала в дом, потому что боялась такую мощную колдунью, утверждала, что бабушка из астрального мира чуть не утащила своего мужа с собой. Ибо на небеса не принимают. Про мёртвую можно так говорить, она же мертва, что она сделает?

Ещё одна история произошла летом, когда родня собралась в беседке, Маша заставила всех взяться за руки и, шатаясь из стороны в сторону, стала кричать непонятные фразы, утверждая, что высвобождает злость. Эти визги слышала вся улица, и кто-то из соседей вызвал полицию. Кажется, это было на Пасху.

В тот же вечер эта гадалка – крещёная цыганка – зашла к Саше в комнату и стала всячески промывать ему мозг. Утверждала, что зло в его душе таится из-за недостатка любви и тёмного сглаза. Потом и вовсе полезла обниматься, стараясь удушить его в своих объятиях, удушить не крепкостью объятий, а зловонным ароматом духов, которые, видимо, она выливала литрами на себя.

Тогда он еле выбрался из её лап и выгнал её из комнаты. Мало того, что она пришла в его владения, наговорила какой-то дребедени, так ещё и стала хватать его вещи, нарушая личное пространство. Каждый раз, когда приходит Маша, начинаются какие-то сумасшедшие вещи, и тут стоит подчеркнуть не сверхъявственные, а именно человеческие иррациональные поступки. Ситуации, которые при особых обстоятельствах могут привести к печальным последствиям. И, к сожалению, этого никто не замечает: взрослые обычно специально игнорируют эту опасность, не воспринимают серьёзно маленькую шаровую молнию, скользящую мимо.

Накладывая в тарелку макароны в форме бантиков, парень слышал, как из комнаты доносится смех и шёпот. Ксюша к этому моменту уже вернулась, и от неё, после похождений в комнате, пахло дымом.

— Маш, у меня дочка хандрит и истерики закатывает в последнее время, говорит, хочет «зипку», – произнесла Ксюша. – Да такого эти припадки доходят, что бранные слова из уст летят.

— А это отголоски проклятья, Ксюша, которое затронуло и твою дочь, – заключила Маша. От услышанного желчь в организме Саши вскипела, запениваясь, он скинул вилку в тарелку и направился к ним.

— Мария, хватит говорить несуразный бред! – произнёс парень. – Это противно слушать. Все в комнате немного опешили, кроме Марии, она, не колеблясь, вступила с парнем в диалог.

— Дитя, ты возражаешь из-за злобы, что прячется внутри, – не успела она закончить, как Саша её перебил.

— Нет, я злюсь из-за тебя и твоих психологических уловок, в которые легко попадается слушатель. Какие-то проклятье чары-фигары. Твои слова — это бред, завёрнутый фольгой «гламура» яркой персоны, которая, дескать, видит дальше остальных.  Твоя настоящая суперспособность — это хмурить брови, менять тональность голоса и умело переворачивать слова. Легко лавировать ситуацией и удобно подстраивать её под себя да так, чтобы акцентировать внимание влияемого.

— Я читала те книги, на которых ты построил своё мнение, только ты, мой милый мальчик, кое-что упускаешь. Даже философы и психологи ошибаются во многих вещах, и то, что когда-то наука считала не существующим, в итоге оказывалось истинным. Это лишь вопрос времени, кратеры на Луне тоже считали выдумкой. Но астрологи видели это во снах ещё до телескопов.

— Не астрологи, а астрономы, – добавил Саша. – И я этого не отрицаю, но ваши методы — это кристаллические манипуляции, заметные невооружённым глазом. К примеру, слова, вырванные из контекста, путаница в своих же убеждениях и правилах. 

— Я пользуюсь опытом, передаваемым предками, — переходя по привычке на неодобряемый тон, возразила Марфа.

— Конечно! Переняли опыт развода людей на деньги, хотя нет, тут дело в другом, – сухо ответил Саша. – Дело в мании величия, сплавленным с чувством собственной важности, ваш мотиватор — это не деньги, вернее, не материальные ценности, а эмоциональный отклик эго. Этот вампиризм в вас играет настолько сильно, что вы превращаетесь в мономана, который видит во всём проклятье и зло, плюя на то, что от ваших высказываний могут пострадать люди. 

— Какое у тебя есть право, молокосос, обвинять меня во лжи? Тебя что, не учили со взрослыми разговаривать?

Ради приличия в их накаляющийся конфликт вмешалась Ксюша: Саша, пожалуйста перестань, это некорректно и бестактно!

— Мам, д я бы и слова не сказал на очередные словошлаки извергаемые ртом этой сумасшедшей, если бы она не покусилась на родные связки.

— Что ты имеешь в виду? – спросила его мать.

— Этого диалога бы не случилось, если бы она своим дурманом не задела бы мою сестру.

— На самом деле…

— На самом деле, - перебила её Саша. – Я вижу её на сквозь, как уже и говорил ранее.

— Если бы ты был воспитанным мальчиком, то не продолжал бы это обсуждение, — от злости лицо Марфы наливалось красной краской.

Мальчик пододвинул табуретку подсел к столу, взял в руки непонятную шкатулку, потёр её большим пальцем и произнёс: Я изучал ваше, так сказать, мистическое ремесло, пытаясь понять принцип работы.

— И что, так и не убедился? Силы разума не хватило? Видимо, плохо читал они же сейчас все такие одичалые в своих социальных сетях, – поглумилась Марфа.

— Напротив, моё изучение только убедило меня в том, что вы и все такие же деятели не следуете правилам, которые сами же и создали.

— Я же уже повторила много раз, у каждой ясновидящей свои методы, нет ничего удивительного в этом.

— Ну как же? – c ухмылкой промолвил парень, а затем продолжил. – Вы ведь на картах Таро гадаете? Шар хрустальный используете? А к звездам и мёртвым обращаетесь? Это ли не является основанием полагать, что правила в вашем увлечении есть. От части они навязаны поп-культурой, в чём я опять-таки убеждён, опять-таки вряд ли вы гадали на стенных обоях или на плинтусе. Всё это правила выстроенные именно вами, для убедительности образа. Какой ковбой, если он без шляпы и револьвера? Очень удобно владеть мастерством, правила и законы которого меняются в зависимости от хитрости используемого. 

— У этого ремесла древняя история, свои знатоки и учёные, создающие всё новые и новые открытия, – возразила Марфа. – Не удивительно, что и правила, и законы, которым обучаются проводницы звёзд разные. Знать их может только обладатель особого дара.

— В ваших словах я и улавливаю нотки мании величия. Мария, признайтесь, что вам нравится, когда на вас устремлено всеобщее внимание. Вас восхищает это чувство.  Вам неинтересно, с какой проблемой к вам обращаются, это и не важно. Важно то самое чувство важности, что и есть проявление эгоизма.

— Мне не безразличны беды других людей, это моё призвание избавлять людей от проклятья, – кричала Марфа на весь дом, Саша вывел её из себя.

— Старый, потрескавшийся приём, списанный со стен первобытной пещеры. Заговор, сглаз, проклятье — страшные слова, которые ясновидящая словно хирург в онкологической палате, констатирует и пытается удалить.

Лена решила прервать этот поединок, задав главный вопрос Ксюшиному отпрыску: «И что же, Саша, ты считаешь, что ничего противоестественного не существует»? Нервы двух оппонентов поутихли. Марфа опрокинула фужер опустошив его до дна, Саша молчал. Ведунья стала собирать все свои странные аксессуары в сумку, и вставая из стола, грозно проворчала: «Спасибо за вечер, было очень приятно!» Ксюша встала, чтобы проводить гостью, словно лакей держала её кожаную шубу чёрно-серого цвета.

— Я не могу утверждать, что этого нет, также как и не могу говорить, что это есть, – Саша привстал и подошёл к окну, чтобы его закрыть. В прихожей слышались копошения. – Возможно, существуют люди, способные сотворить чудо для остальных. Но их ничтожно мало, и о своих способностях они не распространяются. Простая, слегка офисная истина – те, кто действительно много работают, никогда не будут кичиться этим, и так, я думаю, у людей во многих делах.

— Ну да, у меня напарница по работе вон какая болтушка, вечно трындит, что ей в отпуск пара, — добавила Лена.  

— Единственное, чего я не могу понять, почему мы не умеем различать настоящих людей от фальшивых, — произнёс Саша, после чего входная дверь дома хлопнула с такой силой, что с угловой крыши скатился снег.

* Продолжении в комментариях, как и просили раньше )
Ещё рассказы R4K - страшные истории, крипипаста

Синопсис: Маленькая телефонная компания, занимающаяся лживыми махинациями и разводкой клиентов, начинает использовать в своей схеме новый способ мошенничества: звонки клиентам, используя голоса их умерших родственников. Казалось, что же может пойти не так…


– Простите, Андрей Вадимович, мою невнимательность, но я правильно понял? – неуверенно произнёс Глеб своим размеренным голосом. – Мы будем звонить клиентам и представляться их умершими родственниками? 

–  Да, Сутуновский, ты всё правильно понял! – ответил Андрей Вадимович, оттирая рукав пиджака от побелки. – Чёрт весь измазался в этой грёбаный белизне! 

Это и не удивительно, ведь здание, в котором находился офис колл-центра ООО «ФОНКОЛ» было построено совсем недавно, и многие арендованные помещения не приведены в приличное состояние, зато цена на такую площадь довольно приемлемая, так что бетонную пыль и белоснежные сводящие с ума стены можно и потерпеть.

Весь офис состоял из трёх комнат. Первая, основная, принадлежала Андрею Вадимовичу Полидронову, директору организации. Вторая – по приоритету являлась рабочим местом для сотрудников: она отличалась не только размером, но и внутренним наполнением. К примеру, в ней были расставлены в два ряда парты напротив друг друга, пыльный кулер, не заизолированные люминесцентные лампы, одна микроволновая печь и рамочка с описью имущества. У каждого сотрудника имелась по одному древнему компьютеру и телефонному маршрутизатору с гарнитурой китайского производителя. Третья комната представляла собой небольшой склад с уборочным инвентарём и канцелярскими принадлежностями. Из-за вибраций, исходящих из-под земли, с потолка сыпалась шпаклёвка, ведь прямо под бизнес-центром проходила линия метрополитена.

Глеб морщится, но не от пыли, плавно свалившейся прямо на лицо, а от сказанного ранее. Он терпко смотрит на Андрея Вадимовича, который одной рукой пытается достать влажную салфетку из неудобного разреза в пачке, а затем нервно произносит: «Зараза такая, Фил, помоги мне!»

Фил среди всего персонала занимал должность техника; его задача –  чинить оборудование, настраивать роутер, помнить логины и пароли от рабочих аккаунтов сотрудников. Глеба всегда забавляло, как человек таких размеров умел копаться в микросхемах и заниматься монтажными работами. Фил весил около 100 килограммов, и при ходьбе его тело забавно крутилось влево-вправо из-за шарообразности, создавая эффект крутящегося маятника. Наконец, директор разобрался с салфеткой, развернул её и стал аккуратно тереть спиртовой поверхностью по синей ткани пиджака.

– Андрей Вадимович, а вам не кажется, что это чересчур аморально? – вновь спросил Глеб.

– Аморально, в твоём случае, это перечить начальству и не выполнять указания! – с повышенным тоном произнёс директор и затем продолжил. – Бери пример с Анечки, она не раздражает расспросами, действует в интересах организации и скоро станет работником месяца. Андрей Вадимович закончил эту фразу кокетливо, специально усиливая голосок, привлекая внимание Анечки. Все в офисе прекрасно понимали, что он всячески поощряет её в надежде на взаимность или нечто большее. Она же, в свою очередь, либо придуривалась, либо делала вид, что не замечает, как разведённый мужичок отпускал в её сторону пошловатые фразочки. Анечка была одним из штатных диспетчеров организации. Помимо Глеба в ней работали вечно неприятно пахнущий очкарик Денис и не приходящий вовремя Максим. Штат был не заполнен, поэтому на прозрачной витрине бизнес-центра висело объявление о поиске сотрудника.

– Но, Андрей Вадимович, это же люди, мы и так их обманываем! – Глеб произнес это достаточно неуверенно. – А тут ещё и глумимся над несчастьем, пятная умерших. Перечить директору было опасно, он часто мог зажечься, как новогодняя петарда, и взорваться от ярости, оставляя весомые последствия.

– А ты что, в ряды верующих прописался? – огрызнулся Фил, не отрывая глаз от своего телефона.

– Слушай, мы никому не вредим, а просто выполняем заказы сторонних организаций, с которыми сотрудничаем, – вмешалась в разговор Аня, обращаясь к Глебу интонацией, обычно применимой к маленьким детям. – К тому же, такой ход поможет удержать звонящего на той стороне телефонного провода.

– А от этого, напомню тебе, Сутуновский зависит твоя зарплата. К тому же, вспоминается мне, что кому-то нужно ещё и ипотеку выплачивать. Так что сделай доброе дело, завали своё еб… Зазвенел рингтон мобильного телефона, не дав Андрею Вадимовичу договорить обсценное слово. В офисе запахло шаурмой, и через главный вход в помещение вошёл Макс с фиолетовым целлофановым пакетом. Он неуклюже пробрался за спиной директора, тот не заметил его, видимо, периферийное зрение от возраста затупилось. Макс проскочил, минуя его взгляда, и уселся за рабочее место, директор в это время подозвал Фила, уже договорив по телефону.

– Такс, Фил, одевай куртку, сейчас машина подвезёт преобразователь и новую приблуду, чтобы звонить, – директор вкратце донёс до стокилограммового коллеги информацию, и они вместе вышли из офиса, оставив Глеба, Аню и Макса.

Компания ООО «ФОНКОЛ», как и обычный кол-центр, занимается обработкой телефонных обращений по специальному заказу партнёров. Так, по крайней мере, гласила поисковая строка в интернете. На деле же… Всё так и было. Конечно же, Глеб понимал, что организация, в которой он работает, промышляет непристойными делами и является воплощением мошенничества. Теми самыми людьми, что звонят с неизвестных номеров и требуют три цифры с задней стороны карты вместе с кодовым словом. Обычно таких посылают на «Икс, Игрик и одиннадцатую букву в алфавите», либо одаривают пожеланиями расправы, что вовсе не удивительно. Однако никто не мог доказать, что ООО «ФОНКОЛ» действует вне закона, даже сами сотрудники. Это происходило, как-то в тайне от них или же им так было удобнее думать. На самом же деле все всё знали, просто в сложившийся ситуации смирились, ведь как гласят учебники по обществознанию – человека воспитывает его окружение, и он, как известно, впитывает в себя самое лучшее.

Раздались тяжёлые шаги со стороны лестницы. Через главный вход вошли Андрей Вадимович и Фил с какими-то замотанными коробками. Под мышкой у первого была бумажка в файле. Коробка плюхнулась на пол, Фил взял канцелярский нож, разрезал чёрный скотч, освобождая картон. По маркам на остатках посылки было видно, что её привезли из Китая очередные партнёры. В первой коробке лежал какой-то пульт с входами для микрофона и наушников, а во второй –  небольшой микшер для преобразования голоса. Фил давно хотел его заказать, чтобы разыгрывать друзей. И ещё какая-то странная чёрная коробка, напоминающая игровую приставку или маленький прямоугольный гроб. Пахло от всего этого добра дешёвой пластмассой, что только подтверждало сказанное выше.

– Так, Фил, давай подключай всё… Настраивай, и сегодня попробуем запустить первый звоночек с того света, – произнёс с шуткой Полидронов и сразу же отправился к себе в кабинет.

Каждый день для Глеба проходил в мелькающих знакомствах с разными людьми. Ему приходилось общаться с ними и проводить опросы, но чаще всё же выслушивать оскорбления. Это очень неблагодарная работа: платят не по часам, а за количество звонков, заставляя привязать себя к стулу проводом телефонной связи. Ведь он часть команды, а значит и часть корабля.

Пока Фил ковырялся с непонятным устройством, по габаритам, напоминающим домашний сервер, Аня успела обработать ещё несколько клиентов. Она и вправду верила в эти красивые фразы директора, излагающие идею компании, её политику и мировоззрение, размазывая белой замазкой основную суть, начинающуюся на букву «Л». Девчонке всего 23 года, а она уже задумывается остаться здесь работать навсегда, стать правой рукой Андрея Вадимовича, во всех смыслах. Для Глеба это звучало слишком удручающе.

Фил крикнул на весь зал: «Андрей Вадимович, всё готово!» Дверь распахнулась, и с кружкой кофе из неё вышел директор, сутуля спину и держа одну руку в кармане. Аня и Макс подошли посмотреть на чудо-технологии, Глеб же остался в стороне.  

– Ну, давай включай, сейчас будем обкатывать новые технологии! – довольно произнёс Андрей Вадимович.

– А что это?  - спросил Макс.

– Это преобразователь частот, который позволяет исказить голос звонящего с точностью, соответствующий скопированному образцу из базы данных, благодаря искусственному интеллекту, – ответил Фил, что-то клацая на механической клавиатуре.

– Главное, чтобы эта шайтан-машина работала! – сказал Андрей Вадимович.

– Готово, пробуйте, – протараторил Фил.

Директор уселся на просиженный старый компьютерный стул с отломанным подлокотником, открыл какие-то ярлыки на мониторе и ввёл номер. Потом начал пробивать личные данные, а затем сверять полученное с некрологом. Чтобы найти такую информацию в сети, даже никакой «даркнет» не нужен, тем более: кто ищет, тот всегда найдет.

– Агафонов Вадим Петрович и Агафонов Василий Петрович – братья. Видимо, тот, который не Вадим разбился в автокатастрофе, – Андрей Вадимович что-то пробормотал про себя, а затем произнёс: – Ага! Идеальный клиент. Он активировал тумблер, и загадочный китайский чемодан мерзостно заскрипел и застучал в пересмешку с электрическими помехами. Все внимательно смотрели за действиями директора, кроме Фила, который капался в телефоне. Глеб подошёл сзади к собравшимся, продолжая молча наблюдать.

– Смотрите и учитесь! – крикнул с надменной уверенностью Андрей Вадимович, выводя звук из наушников на максимум, чтобы окружающим в помещении было всё слышно. Из динамиков доносились щелчки, словно чьи-то кости с треском надламывались. Наконец среди щелчков прозвучал ответ: «Слушаю!». 

Директор схватил микрофон и произнёс: «Здравствуй, Дёма! Ты меня узнал?» Наушники работали в режиме мониторинга, этой функцией пользуются люди, связанные со звукозаписью. Вот только отражаемый в динамике голос был не Андрея Вадимовича, а мужчины моложе его на несколько лет.

– Что за… Василий… Этого не может быть… – мужчина на том конце провода был в недоумении и какое-то время молчал, тем временем директор держал в руке кружку с кофе на весу. Она не дрожала, демонстрируя уверенность кровопийцы, который сфокусировано смотрел на монитор, продолжая говорить.  

– Дёма, меня держат в подвале… Мне сейчас некогда объяснять, эти люди хотят денег. От услышанного Глеба помутило ещё сильнее; больше всего его отвращало то, с какой ухмылкой произносил это директор. Собравшийся вокруг персонал всячески потакал и смеялся над ситуацией. Андрей Вадимович очень метко подстрелил свою жертву, зацепив за сочащуюся рану утраты родного брата.

– Вася, мне сказали, что вместо тебя похоронили пустой гроб, якобы тело настолько было изуродовано и разорвано на части. Хирургам не удалось сшить его обратно, – обречённо произнёс Вадим. 

– Всё это постанова, меня похитили и держат в подвале, сейчас они слушают наш разговор и хотят, чтобы я сказал то, что они требуют.

Глеб сел на своё рабочее место, открыл локальный диск (Z), на котором хранилась многая документация организации. Отыскал папку Палидронов А.В., там же лежал файл формата XLSX, редактируемый совершенно недавно.

– Им нужно перевести 500000 рублей на этот номер счёта: 83861-02942-21978-98371, – Андрей Вадимович произносил это с такой интонацией, будто делал уже это не в первый раз.

– Так, Вадик, успокойся, я обращусь в полицию; там работает Славкин, он нам поможет, – Вадим уговаривал своего мёртвого, как он думал брата, а тем временем директор сделал глоток кофе, поставив кружку на стол.

– Ни в коем случае, они с ними в одной лодке, не перенимай неприятности на себя, тем более у тебя дети. – Палидронов прокашлялся, изображая бедного мученика, а затем продолжил. – Дёма, просто доверься мне, я знаю этих людей, они могут сделать ужасные вещи.

Пока разыгрывалось представление, Глеб открыл файл под названием «НБД». Перед ним вылез список погибших в этом году, их даты причины смерти, личные данные – всё хранилось в огромной таблице на нескольких листах. Глеб нажал комбинацию клавиш ctr+f и ввёл в поиске фамилию Агафонов. Программа красным цветом выделила строку: Агафонов Василий Петрович, погиб в трагических обстоятельствах, тело утилизировано. Родственники о случившемся не осведомлены, детали происшествия не уточняются. Благодаря этому списку Андрей Вадимович становился некромантом, использующим мёртвые души в своих грязных делишках.

– Сейчас, Вася, я отправлю деньги, ты только не бросай трубку. – по голосу Вадима было слышно, что он плачет; директор ответил голосом его брата. – Не могу, они выключают, брат, не бросай меня.

Затишье. Линия связи оборвалась. Директор вошёл в систему, открыл мониторинг счёта, и буквально на глазах после обновления страницы постоянные нули сменились на 500000 рублей.

– Довольно быстро, – произнёс Макс.

– Есть, учитесь, салаги! Сегодня закажем пиццу, так сказать, обмоем новый приборчик, – кричал Андрей Вадимович, улыбаясь от проделанной махинации.

– Шалость удалась! – произнёс Фил. – Господи, да это принесёт нам кучу денег! Наконец куплю себе машину.

– Ну, тут уже кто не поработает, на машину не заработает, – пошутил Андрей Вадимович. Все трое похлопали сортирному юмору директора, отправившись за ним в кабинет. Лишь только Макс свернул в конце налево, озадаченно сканируя взглядом помещение. Он подошёл к урне и швырнул в неё смятый целлофановый фиолетовый пакет. Из комнаты доносились смех и вопли директора: «Вы бы видели фотку расплющенного Васёчка, этот баран не смог бы не поверить». Глеб сидел на своём рабочем месте, гипнотизируя часы взглядом, ожидая, когда маленькая стрелка магическим образом двинется к цифре шесть.

Перед уходом из офиса свет на рабочем месте продолжает работать, потому что Андрей Вадимович боится, что шарашкин офис на втором этаже обчистят воры. А там какая никакая аппаратура. Поэтому свет всегда горит на втором этаже, привлекая лишние глаза и уши. Сотрудники всегда задавались вопросом: «Неужели это и вправду кого-то отпугивает?»

Домой Глеб вернулся эмоционально уставшим; двухкомнатная квартира на окраине города казалась единственным местом тишины и уединения. Ему было очень мерзко от поведения его коллег по работе, их бессовестного отношения к людям и к мёртвым. К холодным душам, ушедшим из мира, он испытывал жалость, хотя к верующим, как заметил Фил, также приписан не был. Глеб – убеждённый атеист, однако в поступках его коллег проявлялось что-то аморальное, то, чего люди не должны совершать.

– Деньги портят людей, – подумал Глеб. Но тогда чем же он отличался от них? Ведь он сам пришёл работать в колл-центр. Прекрасно понимал, что за этим последует, перешагнув свои моральные убеждения ради денег.

– Может, Аня права и стоит также относиться к этому, как к обычной работе. – Пока он рассуждал на кухне перестал нагревать воду маленький по объёму термопот, – Ведь люди, работающие в партии, влечённые грязными политическими махинациями, испытывают что-то подобное? Интересно, как они с этим справляются? Неожиданно для себя он обратил внимание, на то, что разговаривает сам с собой.

Скрипнув дверью шкафчика, парень достал оттуда большую кружку, налил в неё кипяток и заварил зелёный чай с ананасом, параллельно листая приложения на смартфоне. За весь день в мессенджерах накапливается приличное число сообщений. Различные «Рум-каналы» публиковали новости и посты тоннами ожидая, чтобы Глеб собрал эти плоды информации. Пока на глаза ему не попалось это сообщение:

Бабушка теперь в РУМЕ.

Наверное, каждый получал такое оповещение, когда ваш друг или коллега наконец-то зарегистрировался в мессенджере. Вот только бабушка Глеба умерла несколько месяцев назад, и как показывал зелёный кружочек в углу картинки с белой буквой Б на голубом фоне – пользователь сейчас в сети.

Глеб открыл диалог. Рум предлагал начать его со стикера «Hi», и парень даже начал писать привет, но потом стёр мешанину из букв. «Бред какой-то, бессовестные мобильные операторы!» – подумал парень, очень частая практика, когда номер, принадлежавший вам или вашему близкому, перепродают другому человеку. Это может произойти из-за различных причин, к примеру, если долго не пополняли деньги или не активничали около двух месяцев. Возможно, в данной ситуации произошло то же самое, и рациональная часть мозга это прекрасно осознавала, а оставшаяся часть уже рисовала в голове парня кошмары. Во мраке чьи-то руки набирают на кнопочном телефоне цифры…

Продолжение в полном объёме можно прочитать здесь

22:30 Рома стоял возле старой площадки, которую красиво отреставрировала местная администрация. Лакированный свежевыкрашенный островок детства, с новыми качелями, горками и каруселями. Синяя прорезиненная поверхность, при просмотре на которую можно сразу почувствовать жжение в районе коленок и локтей. Мама в детстве называла это асфальтовой болезнью, –  подумал Рома и поднял локоть кверху, увидев детские шрамы, полученные при катании на велосипеде. Из наушников в голову лезли прекрасные композиции С418. Аня с Егором опаздывали, как и остальные. Это немного раздражало, хотя Рома сам не мог похвастаться пунктуальностью. Он злился, но больше на себя глубоко внутри. В это время посёлок «Бурино», только-только наполнялся темнотой, скрывающееся солнце отбрасывало предпоследние лучи, но фонари на столбах ещё не зажгли своих светлячков в тусклых старых лампочках. Аккуратно накаливая тонкую вольфрамовую пружину.

Из далека послышались шаги и ругательства, к Роме кто-то приближался. Сквозь столбики опор детского комплекса, виднелись человеческие ноги. «Кажется они», – подумал Рома. Наконец, фигуры показались, и мальчик был прав. Это Аня с Егором шли к нему навстречу, громко споря друг с другом.

– Д говорю же, плёнку на телефон нужно клеить, не обрабатывая экран омывающей жидкостью.

– А ты его собрался клеить на зафаченый экран?

– Д просто об футболку протираешь, и всё…

Они подошли, уже вплотную к Роме, но продолжали спорить, как всё же лучше наклеить стекло, пока вдруг не обратили на него внимание.

– Здорова Ромик, – произнёс Егор, протянув кулачок, символизирующий дружественный жест. На что Рома ответил тем же, после чего обнялся с Аней. Попутно она спросила у него: «А где рюкзак, ты же с ним не расстаёшься?»

– Порвался, – грустно ответил Рома.

Анино жёлтое платье в горошек, словно впитало в себя всю яркость лета, чёрные, как ночь, волосы гармонично сочетались с её нарядом. Егор носил свитшоты с крутыми названиями, какие обычно вышивают на верхней части одежды, «New York» или «Brооklin». Эти слова были знакомы, но их смысл был чужд, словно мальчик, прыгающий на погостике в Русской деревни.

Ребята обратили внимание на дребезжащие звуки со стороны дороги. Будто бы недокрученные гайки при колебании дрыгались из стороны в сторону, воспроизводя металлический звон. Многоэтажные дома засмущались и окрасились в мягко розовый цвет, а в окнах отражался раскалённый диск – солнце на фоне огненного неба.

– Угадай, кто мчится, – процедил Егор.

Из поворота вылетел на лонгборде Миша, резко поворачивая на 100 градусов влево. Попутно объезжая камни, ветки и стекляшки. От его колёс отскакивали мелкие песчинки и брызги из маленьких трещин на дороге.

– И снова здравствуйте! – произнёс Миша. Он спрыгнул со скейта, ударил ногой по заднему хвосту доски, от чего её передняя часть поднялась вверх, удобно отскакивая прямо в руку. Затем отряхнулся и выставил всем собравшимся кулачок, ожидая ответного жеста.

– Мальчику 23 годика, он уже почти «соскуфился», а всё ещё катается на скейтборде! – дразня произнёс Егор.

– Зато в 23 годика не зануда, как некоторые – ответил Миша.

Миша был одет в коричневые шорты и чёрную футболку, однотонную ничем не примечательную. Они посмеялись и похлопали друг дружку по плечу, Егор взял у Миши лонгборд рассмотреть рисунок, который обычно гравируют на задней стороне доски.

– Ого! Новый и такой здоровый! – Аня покрутило силиконовое пыльное колесо, на котором красовалось надпись: «S.F.RIDE». Оранжевые облака потихоньку ускользали за большие многоэтажные дома, которые были расположены вокруг площадки. Друзья общались между собой, делились историям, Рома вслушивался почти что в каждое слово, пытаясь подчеркнуть что-то интересное. Ему нравилось слушать других больше, чем самого себя.

– Пойдёмте в закусочную, покушаем выпьем кофе, туда как раз и остальные подтянутся, – Аня доставала из сумки телефон, хотела позвонить. – Сейчас ещё Ярику с Викой наберу.

Никто не был против, в посёлке из инфраструктурных сооружений были несколько точек. Крохотный мини-маркет, около которого удобно расположилась местная заправка. И небольшой магазинчик, разделяющийся на гастроном и закусочную, она так и называлась, по-простому – «закусочная».

– Я бы сейчас с радостью что-нибудь поточил после смены, а то мы даже дома толком небыли, – сказал Егор.

Они шли по сельским переулкам, освещённым бело-жёлтым светом, его лучи подсвечивали листья переросших веток яблони. Вечером уходила взрослая, рабочая жизнь, и наступала нежная добрая ночная. Не зря же говорят, что: «Темнота –  друг молодёжи». Лето в этот день словно пыталось замедлиться, растянуть уходящий закат подольше, чтобы успеть прожечь в наступающей тьме место для звёзд. Издалека окна многоэтажек горели разными цветами, напоминая новогоднюю гирлянду.

Придя к месту, которое светилось яркими неоновыми цветами, ребята сели за столик. Миша с Егором отправились заказывать еду, ибо все официантки были заняты. К тому моменту за столик Ани и Ромы подсели Ярик и Вика. На Вике надето пурпурное платье, что на неё было непохоже, обычно все вещи были чёрные. Ярик же всегда ходил в белом, что со здешним ландшафтом особо не вязалось, но такой цвет придавал ему уверенности. Закусочная немного была похожа на кофейню, перемешанную с баром, взрослые мужики сидели возле стойки заказов. Пили пиво и смотрели футбол, молодёжь больше выпивала теплое не спиртное. Снаружи и внутри здания стояли столики и стулья. Между рядами ходили официантки.

Аня показывала видео с котятами, а затем с милой улыбкой смотрела на Егора. С того момента, как они начали встречаться прошло три года. Дело попахивало свадьбой, и все были очень рады этому.

– Ань, моя проблема так и не решилась, не знаю, что можно подарить на день рождения парню? – Рома засмеялся с Яриком над удивлённо-раздражительным лицом Ани.

– Что? Не смотри на меня так! — сказала Вика.

– Вик, мы же уже с тобой это обсуждали. Он очень любит свою машину, так подари ему что-то для неё, – к этому моменту, подвинув стулья и принеся с собой еду, в данный диалог втиснулись Егор и Миша. Они разложили еду с подноса, расставили пластиковые стаканчики.

Рома обратил внимание, как за соседним столом напротив них, какой-то мужчина с недовольным выражением лица смотрел на него, поднимая бутылку пива и жадно опустошая её. Обычно люди, пересекаясь взглядами, стараются убрать его и больше не смотреть в сторону столкновения. Это некая психологическая реакция организма, если, конечно, вы не в гляделки играете. Однако этот человек беспрестанно смотрел на компанию. «Или на меня», – подумал Рома. От чего ему стало сильно не уютно. Это заметила сидящая напротив его Аня. Она хотела как-то помочь другу, поэтому ничего другого не придумала, кроме как снять напряжением никотином.

– Ром, пойдём покурим, – произнесла Аня, казалось, что эти двое единственные из всей компашки любители никотина. По крайне мере, так думал Рома. Они поднялись из-за стола, аккуратно протиснулись мимо друзей. Вика произнесла: «А чё с подарком-то делать?!»

Бредя к выходу из закусочной, напрягающий Рому человек глядел следом, уже отчётливее не отворачивая голову. Аня достала из сумки сигареты, вытащила из пачки две палочки и зажигалку. Прикурила сама и поделилась с Ромой. Затянувшись, она произнесла: «Ром, ты как-то нервничаешь сильно в последнее время».

–  Всё в порядке, не бери в голову, – он выдохнул дым, стряхивая пепел на щебёнку. – Да ладно, по твоим глазам видно, что ты растерянный! – сказала Аня звонким и мелодичным голосом, за который её всегда подкалывал Миша, будто бы он как у бабушки.

– Мужик в зале странно пялится, вот поэтому и выгляжу так, – он поёжился затем, продолжил. – Сложно появляться на людях после того, как все уже знают…

– Ты о болезни? – спросила Аня.

Он кивнул и снова затянулся, глядя на еле-еле светящуюся точку на горизонте. Затем произнёс: «У меня всего лишь на всего психологическое расстройство на почве смерти матери». Рома кинул в урну оставшийся от сигареты фильтр и сказал: «Как я ещё должен себя вести?».

– Хочешь, давай уйдём отсюда в парк, там как раз есть столики и никаких посторонних взглядов, – она дала ему ещё одну сигарету в руки, он потянул её в рот, прикурил.

– Я хочу, чтобы просто всё было как раньше, и не хочу, чтобы кто-то мне об этом напоминал, – Рома надломил табачную заготовку и швырнул на землю. В этот момент из здания вышла Вика, она прислонила телефон к уху, подошла к ребятам. Поднесла два пальца к губам, намекая на сигаретку, демонстрируя этот жест Ане.

Ты же бросила! — сказала Аня, а Вика махнула рукой, хватая последнюю из пачки. Что-то произнеся на уменьшительно-ласкательном, и зашла за угол здания.

– Давай закончим об этом говорить, – докуривая, они вместе пошагали ко входу в заведение.

Ребята за столом играли в «UNO», уже потихоньку заканчивая партию. Поступило предложение от Ани: «Ребят, давайте в парк сходим и там поедим, а то время уже позднее, сейчас сюда сбегутся взрослые». От части она права, ведь это место после полуночи превратится из кафетерия в паб для алкашей. Никто, опять же, особо не возражал, они взяли сумки, рюкзаки, еду, напитки и направились в местный парк имени А.А. Пушкина. Мужик за столиком, который не понравился Роме, уже сопел, уперевшись лбом об стол.  

К тому моменту, как они уже пришли в парк, сильно стемнело. Конечно же, это не остановило шестеро ребят. Ни темнота, которая окутала посёлок, ни сопутствующий страх, который передаётся от древних предков. Они разложили на столики для пикника все свои принадлежности, пододвинули скамейку, включили фонарики на телефонах и стали наслаждаться пищей. Травили различные истории, кушали, веселились и наслаждались жизнью.

– Народ, а вы знали, что на месте этого парка раньше было кладбище? – сказала Аня.

– Да ты гонишь, сколько здесь живу ни разу не видел кресты, по-моему, всю жизнь парк Пушкина, – ответил Миша. После чего Ярик подтвердил: «Это правда, родители мне рассказывали, а ты думаешь почему рядышком стоит церковь?».

– Да, раньше рядом с каждой церковью было своё кладбище, чтобы мёртвые были ближе к Богу, – Егор, выпивая кофе, продолжил. – Так что мы сидим на месте, где захоронены люди.

– Романтично, – саркастически ответила Аня.

– А трупные яды? – спросил Рома. Яша ответил: «Бог убережёт от любой болезни, во всяком случае, люди в это верят».

– Жутко это, представьте, похоронят, закатают в землю, а через несколько лет по ней будут гулять люди с собаками! – Возмутился Рома.

– Ага, – произнёс Миша, – студенты и школьники прогуливают пары и уроки.

– А что в этом страшного, лучше уж в земле, чем в вонючем подвале! – сказала Вика.

Друзья посмеялись, вот только одному Роме было не смешно. Сама мысль о таком его серьёзно пугала. Перед глазами сразу мелькают: кресты, чёрные подкрашенные плачущие ограды, запах мокрой земли, искусственные цветы…

– Да ладно тебе, Ромик! – произнёс Миша. – Кто знает, сколько людей похоронено и где, может быть, под закусочной или под школой, или же прямо под кроватью в твоей комнате.

– Да ну тебя, Миша! – процедил Рома.

Вдруг со стороны входа в парк послышался скрип калитки, легкий ветерок колыхал листья, нарушая ночную тишину. Ветки дуба шатались в разные стороны, заслоняя свет фонарного столба.

– А вы помните, как раньше взрослые придурки нам рассказывали историю про женщину в красном платье, – произнесла Аня, после чего достала пачку сигарет. И, как настоящий рассказчик, хотела прикурить, но пачка была пуста. – Чёрт, Вик, есть сигареты?

– Если бы были, я бы у тебя около кафешки не просила бы их! – ответила Вика.

– На, держи – Егор достал из кармана пачку. – Ты же не куришь! – ответила Аня.

– Я нет, а вот ты, растеряша моя, по всему дому их бросаешь и забываешь, – процедил Егор.

– А что за история то с женщиной в платье? – поинтересовался Миша, прокручивая деку лонгборда вертикально, как волчок по часовой стрелки.

Пока Аня распаковывала пачку «Winston Xtile», Ярик произнёс: «Старая байка». Он утащил одну сигарету у Ани, затем произнёс: «Говорят, если ночью, гуляя по парку, ты встретишь женщину в красном платье, то не смей к ней подходить! – он зажёг огонь и поднёс к кончику сигареты.  – Иначе она отведёт тебя туда, откуда ты больше не вернёшься».

– Мда, а, учитывая, что раньше это место было кладбищем, то сам понимай, куда тебя отведёт Женщина! – сказал Егор.

– Хах, какая знакомая байка, где-то я её уже слышал, – сказал насмешливо и уверенно Миша. – Вроде, это Японская легенда про девочку в туалете.

– Многие городские легенды — это помеси фольклорных творений различных народов, – словно научный деятель произнёс Егор.

– Знаешь, как мы с Викой чуть не обделались, когда увидели пьяную тётку в красном платье в этом парке? – произнесла Аня.

– Драпали как ужаленные, – подтвердила Вика.

Они посмеялись, но вдруг один из них заметил, что чей-то силуэт приближается к ним со стороны аллеи. – Ребят смотрите! – Аня показала пальцем, привлекая внимание всех. Освещение парка в одной части работало, а в другой нет из-за того, что местные поснимали лампы к себе в дом.

Миша отправился навстречу неизвестной тени с Лонгбордом в руке. Но силуэт не останавливался и шёл прямиком, к компашке. Миша уже почти пересёкся с ним, но в момент отпрянул влево. Все напряглись, и жёлто-белая лампа пролила свой свет на лицо гостя – это оказался Петя.

– Чё делаешь тут? – обратился он к Роме.

– Петя, твою мать, я чуть не родила, – сказал Аня.

Егор посмотрел на неё с испуганным видом. – Да не в прямом смысле! – ответила она на его взгляд.

– Сидим, отдыхаем, рассказываем байки и истории, – сказал Рома.

– Понятненько, слушай, Ромик, у тебя нет 350 рублей в долг, а то у меня только наличными? – Петя смотрел на Рому в надежде. Ребята увиливали от взгляда, показывая всем видом, что у них ничего нет. Затем Рома вздохнул и спросил у Пети номер телефона и на какой банк переводить. Друзья неловко молчали, и Петя мялся, всё смотрел в телефон и не подавал никакого внимания на всех. Может, у него что-то случилось, – подумал Рома. Проведя некоторые махинации в телефоне, он отправил неожиданному гостю 350 рублей.

– Готово! – сказал Рома.

– Спасибо! – он протянул Роме бумажные деньги, а после чего попрощался.

Молчание, сравнимое с давлением, прошло, словно уходящий дождик, все резко оживились и заговорили. Миша собрал весь мусор в один пакет и трёх-очковым отправил его в урну.

– А помните, мы как-то ночевали в старом гараже за посёлком возле леса, – произнесла Аня. Вика засмеялась и сказала: «Это когда ещё Егор ударился лбом об балку, да, там действительно было жутко».

– Такое на всю жизнь запомнишь, – произнёс Ярик, глядя на ночное небо.

– Миша бы там точно испугался! – сказала Вика.

– Я не понял, это вызов? – спросил Миша.

– Гараж, у которого нет хозяина, но в котором чего только не происходило, – подметил Егор.

Об этом месте знали почти все живущие в посёлке «Бурино»: гараж, который когда-то построил мужчина, приехавший из Москвы. Раньше там стоял не только гараж, но и большой дом с глухим каменным забором. Приезжий житель не заводил с местными никакого общения, они даже не знали, как его зовут. Что происходило в этом доме, также было неизвестно, но в те времена туда часто по посёлку проезжали чёрные машины, причём все модели «Волга-1». Так и существовал он для всех возле леса, а однажды просто пропал. Оставил дом, машину и гараж. Было это в старые времена ещё при Советском Союзе. В итоге, от дома остался один фундамент, забор разворовали по кусочкам, машину, вроде, вообще нарики сожгли, которые часто там тусовались. Естественно, после стольких лет, детей и подростков, манило это место, ведь, как известно, такие места притягивают.

Аня с Викой что-то шептались, смеялись, пока не произнесли вдвоём в слух: «А пошлите сейчас туда».

В час ночи, ты сдурела? – сказал, Егор. – Мне завтра на работу так-то.

«Да мы не долго, так чисто, часик попугаем друг друга и разойдёмся», – сказала Вика.

Рома нахмурился, идти по темноте в сторону окраины посёлка нехорошая идея. Никто не знает, какая там жизнь ночью просыпается, – подумал он. Все ребята согласились, Аня смогла уговорить Егора, осталось решение Ромы.

– Может в другой день? – неуверенно промямлил Рома.

– Да ладно, так интереснее, зато потом будет, что вспомнить о всех нас, – сказала Аня.

Давай, Ром, соглашайся! Соглашайся! Не дрейф, соглашайся! Соглашайся! «Соглашайся!» — произнесли они по очереди.

******

Ночью посёлок не был похож на дневной, везде царил покой и лишь сверчки резвились где-то на полях, играя в догонялки между собой. Никаких композиций «Радио дача» или шума двигателя трактора, всё это отдыхало, готовясь к завтрашнему дню.  

И проходимец поднял взгляд;

И злобным голосом ответил;

"Я всех замучить был бы рад;

И от того я так невесел.

Орали на весь посёлок Ярик и Миша, пытаясь тем самым разогнать пугливость затуманивающую атмосферу. Композиции «Короля и шута» как-никак лучше справлялись с этим. На подпевке у них были яростные лаи собак, которым не нравились завывания возле калитки. По-другому этот вокал назвать было нельзя.

Я в маске рыжей обезьяны;

На праздник к вам попасть мечтал;

Когда б не камень окаянный;

Что мне на голову упал".

В чёрном цилиндре

В наряде старинном

В город на праздник

Путник очень спешил

По горам пробирался

И улыбался

Но камень сорвался

В пропасть с горных вершин

Окна многоэтажек уже почти погасли. Лишь единственное на втором этаже сияло тусклым розовым цветом через подвешенный тюль. Роме показалось, что прямо из окна вместе с этим светом, чьи-то бездонные глаза наблюдают за ними. Это ощущение в последний раз он испытывал, когда бабушка приглядывала за всеми его движениями с третьего этажа. Из всей компании это испытывал только он, настроение у ребят было весёлое, они шутили и смеялись. Чем дальше от оживлённой части посёлка, тем тусклее становилось освещение вокруг. Заметно было то, что до окраины «Бурино» никогда местная управа не добиралась. Ведь дорога, уложенная асфальтом, превращалась в размытую колею с торчащими арматурами и вросшими камнями. А фонарные столбы, вместо ярких бетонных, превращались в прогнившие, тусклые, деревянные. По краям цвела высокая трава, почти в два метра ростом, видно было, что сюда редко заходят люди. Дальше дорога уходила в тупик, прямиком к одиноко разлагающейся лавке, возле зацветшего пруда. Она была исписана, какими-то посланиями, признаниями в любви и обсценными словами.

– Нам налево, – сказала Аня. Лай собак уже был не слышен, луна скрывалась за пришедшими облаками, тихонько подглядывая сквозь ватные щели. Пробираясь сквозь длиннющие заросли травы и подсвечивая легко сбиваемый путь диодом мобильного телефона, они всё же добрались до места. В темноте их огоньки казались светлячками. Повсюду была вытоптана крапива и свалены кусты, а всё кирпичное здание оказалось во власти вьюна. Чёрные закоптившиеся кирпичи и ворота с выцветшей краской, на которых красовался значок, похожий на муравья. По крайней мере ребята это определили по приметам, туловище с шестью лапками и усиками.

– Видите в той стороне трава пониже, – Егор показал пальцем в ещё более густонаселённую локацию. – Там и стоял дом мужика, если кто-то припрётся, в ту сторону бежать не стоит, провалишься. Адресовано это было, Роме, но он этого не понял, его немного трясло. Он ощущал себя в завёрнутом шаре, слои которого состояли из тернистой травы и высокого леса, а вдали тёмные облака подсвечивались огнями, спящего посёлка. Потянув на себя пошарпанную дверь, Егор случайно оторвал ручку, отвалившуюся из-за ржавчины.

– И как будем входить, умник? – процедил Миша. «Смотри и учись», –Ярик подошёл с другой стороны гаража, отодвинул полеты, поставленные друг на друга.

– Странно, кажется, мы в тот раз заходили с этого входа, – произнёс Егор, кинув в кусты скобу.

– Взрослые заварили дверь, боялись, что дети полезут, – отвечал Ярик, попутно двигая полеты.

– Не зря переживали! – с ухмылкой произнесла Вика, а затем продолжила, но уже саркастически. – В этом царстве растений и их императора Борщевика легко заблудиться и провалиться.

Продолжение можно прочитать в телеге: https://t.me/R4k_sudazalletay

-Бульк- кубик сахара упал и погрузился на дно кружки с чаем, медленно по частичкам растворяясь в жидкости. Пузырьки кислорода поднимались, не пересекая границу между водой и воздухом, всё это спокойно наблюдалось через прозрачную стеклянную кружку. Тоненькая ели заметная струйка пара поднималась над чаем, на несколько сантиметров вверх. Над кружкой навис небритый подбородок закрывающий почти, всю тару в который находился чай. Ухмылка на лице, холодная тоненькая ручонка, потянулась покренившись к середине стола, взяв с подложницы чайную ложечку. Затем, силуэт аккуратно вернулся в обратное сидячие положение, ложка рассекающая столбик пара и натяжение воды, погрузилась на дно стакана, туда же где и находился осадок сахара. Крутящими движениями по часовой стрелке образовался вихрь, поднимавший белые частички вверх. Медленно монотонно наматывая круг за кругом.

Завороженный этим явлением глядел на мини - торнадо у себя в кружке мальчик по имени Матвей, своими на редкость зелёными глазами, раскручивая ложкой жидкость и поглядывая на настенные часы, тяжело вздыхая. Сахар в чашке таял также медленно, как и для парня шло время.  Высунув ложку, и положил её к верху  на блюдце, он  протянул  обе руки к чаю, обхватив кружку по диаметру руками. Тепло хорошо проникало через стакан на кончики пальцев тактильно. «Всё же чай это жидкость повышающая настроение» - говорила его подруга сожительница Карина. Непоколебимая оптимистка.

-ТИК-КАП-ТИК-КАП-

Удивительно как тиканье часов синхронизировалось с каплями из-под крана. В раковине была посуда, три тарелки, две кружки, одна вилка. Не большой такой пригорок из стекла, лежавшие друг на друге неровно, бывало и хуже.  «Какая-то бессмыслица», - подумал Матвей, в раковине три тарелки, а вилка всего одна, куда делись ещё две вилки, или хотя бы ложки. Странная мысль быстро ускользнула из головы….

-ДЗЫНЬ-

Звук оповещения смартфона, чёрный экранчик загорелся на белых обоях со скелетом, где поверх обоев был сообщение от Карины.

К: Буду к девяти, если смогу уйти пораньше…. Помой, пожалуйста посуду, у нас тараканы заведутся.

(-ДЗЫНЬ-)

Поверх первого окошка провалившись съехало второе.

К: Я серьёзно! Сегодня ночью на стене видела тень, они уже вроде ползают там, фуууууууу! Я как представлю их……

М: Тебе показалось, наверное, просто ветки качались за окном, а мозг дальше сам додумал.

К: всё равно помой!!!!!! (Не довольный смайлик)

Он поднял кружку, отхлебнул уже почти остывший чай, пересохшими губами. Схватил телефон, сунул его глубоко в передний карман джинс, отодвинулся от кухонного стола, елозя по диванчику в левую сторону выбрался наружу. Вошёл в коридор, сходил в туалет по-маленькому, вымыл руки с мылом, походил по комнатам, рассмотрел фотографии и постеры в комнате Карины, он частенько заходил туда, чтобы, наверное, с головой окунуться в её мир, увидел фотографию с подругами на стене в рамке. Школьный выпускной 2015, это было пять лет назад, казалось совсем недавно. Комната была по-настоящему девчачья, было чисто, пахло Карениными духами, сладкий аромат роз, а вот и флакон, лежавший и попавший во внимание на тумбочке. «Ладно что-то я задержался», - произнёс Матвей. Он вышел из комнаты плотно прикрыв за собой дверь и сразу же шагнул в комнату на против, это была уже его, везде валялись вещи, разбросанные носки, сразу видно мужская!

Они с Кариной просто друзья, живущие и снимающие двухкомнатную квартиру в Москве, на окраине. Друзья шепчутся и подкалывают их будто бы, у них тайный роман. Просто играются пока молодые, хотя по факту это две противоположности, но всё же что-то в них было, просто друг-другу они некогда об этом не сознавались.

Сел за стол открыл ноутбук, посмотрел новости, листая ленту «в контакте», везде фотографии, мемасики, глупые пятнадцатисекундные видосики, похожие на форматы «Тик-Тока». «Боже он добрался и до ВК» - процедил он. Курсором навёл на надпись музыка, щёлкнул на неё, а затем кликнул на песню группы The Neighbourhood – Afraid. Одел большие студийные наушники, биты ударили в уши погружая в самое сердце серого апатичного музыкального произведения. Парень вслушивался  в каждые слова.

You make me wanna scream at the top of my lungs

Ты заставляешь меня кричать, что есть мочи,

It hurts but I won't fight you

Это больно, но я не буду бороться с тобой,

You suck anyway

В любом случае, ты отс**ный,

Он тихонько наклонился назад, опершись о спинку стула, глядя в потолок открытыми глазами, на люстре в его комнате весела клейкая темно - оранжевая лента, на которую попалась ещё живая муха, она елозила и смешно вибрировала под музыку: «Понимаю, тебе, наверное, тоже грустно и скучно».  Музыка всё пролетала сквозь ушные перепонки унося куда-то дальше, подальше от мира. Он закрыл глаза и опустился на глубину стакана с холодным чаем, который стоял на кухне. По кожи пробежали мурашки.

Being me and only me

Быть собой и только собой,

Feeling scared to breathe

Бояться дышать.

If you leave me then I'll be afraid of everything

Если ты уйдёшь от меня, то я буду бояться всего,

That makes me anxious, gives me patience, calms me down

Что тревожит меня, даёт мне терпение, успокаивает меня.

Let’s me face this, let me sleep, and when I wake up

Позволь мне столкнуться с этим, позволь мне уснуть и, когда я проснусь

Песня заканчивалась и начинала свою шарманку заново, как старое радио, он слушал эту песню двадцать четыре на семь. Вдруг медитативное погружение будто бы стало не уютным, Матвей потерял концентрацию. Открыв глаза его немного дёрнуло, по потолку пробежалась тень откуда-то сзади или спереди он не разобрался, посмотрел на окно откуда, может быть, источник света и затемнения, развернул стул и посмотрел в коридор, напротив была дверь Карины: «Может она пришла раньше?» Он встал со стула и направился к двери напротив, три раза быстро постучал одновременно, задавая вопрос: «Карина, ты пришла?» Выглянул из-за угла обуви на коврике возле входа в квартиру небело. «Может просто кто-то прошёл мимо окна, - подумал он. - Или может птица, мы же живём на четвёртом этаже».

Резкий звук упавшего стекла, Парень вздрогнул, постаял несколько секунд, прислушивался в тишину, ни звука! Пошёл на кухню, было чисто, никакого битого стекла, смотрит на посуду, пригорок упал, причина звука была найдена.

«Надо бы помыть, а то будет руготня вечером», - подумал он.  Пошёл обратно в комнату, закрыл ноутбук и отправил его в спящий режим. Открыл шкаф, на дверце был постер Научного института «Пионер», где Матвей учился, точнее был там стажёром. Достал из шкафа домашние шорты, переоделся в них, швырнув треники в ванную, в корзину для стирки. Зашёл в комнату за наушниками JBL, воткнул их в ухо, подключился к телефону, и на этот раз включил Twent one pilots - Pet Cheetah. Опять огородив себя от внешнего мира, пошёл уверенной танцующей походкой на кухню, надел фартук, взял тюбик с надписью «Фери», поднял с края раковины губку, выдавил аккуратную капельку жидкого средства, и под зажигательные биты стал мыть посуду. Грациозно так, с удовольствием, сначала чашку протирая изнутри и наружи, затем споласкивая.  Одна готова, поставил вроде тихо, но на самом деле с грохотом на стол, принялся за вторую кружку. Успешно!

Танцевал, подпевал, зажимая двумя руками губку и представляя, что это микрофон, капли воды капала на линолеум, оставляя пенные лужи на полу. Матвей заметил, как что-то пробежало под тарелкой скрывшись под «стеклянную цитадель». Он поднял тарелки и отложил их в сторону.

«О Боже! Таракан, д ещё и какой», - коричневого цвета с зелёными полосками и какими-то мятыми усами, бегал по раковине пытаясь залезть по стенкам на вверх. Но у него ничего не получалось, он скользил по намокшим краям, не попадая под струю воды. Мальчик, недолго думая начал долбить губкой по раковине, промахнулся пару раз, таракан очень хотел жить! 

Последний стук, в яблочко! Брызг серой жижи размазался по раковине. Матвей включил воду слить лепёшку размером пять миллиметров в слив, труп поднялся со стенки и уплыл в чёрную бездну канализаций. Заткнул пробкой сливное отверстие….

«Фу! Какой ужас, Карина была права, надеюсь это был один, д ещё и какой». Он кинул губку в раковину, принялся искать новую, попутно  убирая  помытую посуду и не мытую по местам, тут его ждал сюрприз, ещё одного тараканчика он убил стаканом, когда его «Мягко» поставил. Метко прям посередине дна, как пальцем в небо. Он смёл таракана в савок размазав всё по столу: «Блин, надо найти новые губки где-то», – открывает выдвижные ящички, ковыряется рыщет. Руки трясутся, держа савок, виной всему Блаттофобия, о которой он не догадывался. Не нашёл новые губки, пошёл в туалет, спустил труп в унитаз, бросив савок на пол, помчался на кухню, где лившаяся вода уже почти переливалась из раковины: «Чёрт!»

Опустил руку в воду, достал оттуда затычку для слива, вынул её и мутная вода отправилась в слив закручиваясь мутной воронкой из объедков. Он поднял из воды губку, стал вытирать размазанные остатки насекомого по столу.

-ТУК-ТУК-ТУК-

Настойчивый стук в дверь, Матвей швырнул губку в раковину, снял перчатки и пошёл к входной двери, освободил глазок отодвинув заслонку, увидел в отверстии знакомое лицо, соседка Баба Наташа. Открыл ей, поздоровался: «Добрый день Наталья Степановна», - произнёс он с улыбкой.

«Здравствуй Матвей! Здравствуй, как твои дела?» - спрашивала она с таким растянутым предложением, будто бы к чему-то готовясь. Наталья Степановна Кузьминкина. Пенсионерка в возрасте семидесяти лет, довольно частенько забегала к ним в гости, посплетничать, старушкам этого особо не хватает. Она старалась появляться на пороге их съёмной квартиры,  только когда Карина была дома. В этот раз прогадала, наткнулась на Матвея. Седые волосы, завязанные платочком, большие красные очки, зелёная кофточка, розовые тапочки, черные большие штаны, которые были ей велики.

«Отлично», - отвечал он с натянутой улыбкой на лице, пытаясь изобразить доброту и гостеприимство. Нервно дёргался уголок рта, и улыбка превращалась в недо синусоиду. - «Как-то ты исхудал мальчик! А Карина не дома?»

- «Нет она ещё на работе, практикуется», - уводит взгляд на маленький домик лежавший на тумбочке в качестве брелочка на ключи, она ему недавно подарила.

- «Чьёй то она, вродеж ещё учится» - добавила бабушкиным лексиконом.

Вздыхает и переводит взгляд на бабку: «Д ей ещё, полгода назад поставили практику в городском театре, она же у нас актриса – выдуманного театра, - с усмешкой сказал, и продолжил. - Поставили ей за это хорошую оценку, ну и пригласили там работать в свободное время, вот она там и тусуется с Викой».

- «Молодец! Растёт девчонка то ой, а то меня сосед Борька ох как достал всё сверлит и сверлит».

«Ну понеслась, бабский фристайл», - он облокотился на стенку боком, продолжал кивать на ругательства из уст бабы Наташи, медленно погружаясь в тишину своих мыслей. Голос бабуси уже пропадал и отдалялся, унося его куда-то вроде далеко, а вроде и близко, Матвей вспомнил родной дом. Светлое ржаное поле, и янтарный закат, он видел это перед собой также чётко, как и видел Наталью Степановну. Посреди поля стоит большое дубовое дерево, кроны которого росли в высь, дуб был размером четырёхэтажного дома. Лучи солнца пробивались через его листву  яркими ослепительно зелёными лучами. С боку торчал огромный сучок, обмотанный тросом связанный из обычной верёвки, самодельный. Длинная толстая верёвка тянулась до земли, к дощечке, подвешенной с обеих сторон. Его любимые качели, будто бы сейчас он провалился в свой самый хороший сон.

Тычок в живот, бабка продолжала нести свою речь ему. Не останавливаясь и жалобно изменяя темп голоса.

«Наталья Степановна, Карина будет завтра, приходите попьёте с ней чайку, - развернул её к выходу аккуратно, бесконфликтно. – расскажете ей обо всех недугах».

- «Да надобно, пожалуй, ну ты передавай ей, что я приходила» 

- «Непременно! - он прикрыл дверь быстро, но чётко произнеся, - до свидания!»

Постоял у закрытой двери, пытался и дальше вспомнить свой дом, но без толку, Анна Степановна будто факир, создавала для него атмосферу погружения, это были чистые секунды счастья. Пора было возвращаться в реальность, увидел опять брелок, решил прицепить к своим ключам, всовывая кольцевую проволоку, через металлический круг на котором весели три ключа, от нижнего верхнего замка двери в квартиру, и замка от почтового ящика. Сунул их в карман, пошёл на кухню, вспомнил о посуде, схватился за губку включил воду и стал домывать оставшееся, вода растекалась по раковине, капельками брызгая на его кофту.  Шарообразным движением он натирал тарелку, размазывал губку об её поверхность впитывая и отжимая содержимое, затем все быстренько смывая водой, закидывал на полку. Вытер рукавом нос, ну а руки естественно об треники. Закрыл краник, кинул губку на стол. Часы всё медленно и медленно проворачивали свои шестерёнки.

«Вечером придёт Карина, пока поставлю чайник», -  подумал он. Щелкнул по торчащей кнопке красного цвета, и из носика белого электро - чайника, вверх расстилался прозрачный легкий пар, со звуками будто из преисподней. Мальчик стал вглядываться в окно с четвёртого этажа, и увидел, как на детской площадке никого не было горки, качели, карусели одиноко пустовали. И лишь в большой коричневой луже перед входом у подъезда держался на плоскости воды, сдутый сморщенный розовый шарик, плавающей по диагонали словно кораблик рассекающей море под натиском ветра.

*****

Девять вечера в квартире темно, лучи света от лампочки доставали до коридора, просачиваясь сквозь закрытую щель комнаты Карины и открытую дверь в комнату Матвея. Он лежал на кровати у себя в логове, в полной темноте, и лишь белый отсвет от телефона освещал его лицо. Пальцами проводя по экрану, листал ленту в браузере, натыкаясь на глупую рекламу, вылезающую из неоткуда.

«КРОВЬ МУМИИ ЛЕЧИТ РАК!»

«КЕТЧУП УБИРАЕТ НЕЛЕПЫЙ ЗАПАХ В ПОДМЫШКАХ»

«МУРОВЬИ УНЕСЛИ МОЕГО МУЖА»

Выключил телефон, и положил его рядом с собой. Казалось, будто в темноте было что-то своё загадочное, ведь в темноте  зародился мир. Свесив руки с кровати, парень открылся древней загадке, чтобы она поглотила его, но она давно  уже им  переполнена.  Закрывая и открывая глаза перед собой, он видел всю туже знакомую тьму. Его раздумья прервал звук в замочной скважине из входа, за которым последовал скрипучий писк ручки и открытие двери. Это несомненно была Карина, если не она, то скорее всего соседка Наталья Степановна, у неё ведь тоже есть ключи, или вор, только вот у нас нечего красть. «У бедных студентов максимум, что есть это ноутбук и телефон, ну и ещё можно угостить чаем», - подумал Матвей.  

-Щёлк- света стала больше, звук цоканья туфель по нему можно было услышать, как каблук вбивается в линолеум. Нежный женский голос заговорил: «Эййй есть кто дома, живой?»  «Матвей!».

Он встал с кровати, накинул серую толстовку, наступил на дорожку света в дверном проёме и направился в коридор

- «Привет!», - произнёс он хрипло.

- «Ты что, спал? - спросила она. – Вид какой-то помятый».

Она подошла к нему поближе, рукой прихватила за подбородок, повернув его лицо на правую сторону и произнесла: «У тебя что-то в глазу, очень похоже на ячмень»

- «Д иди ты».

- «Нет же глупенький, я серьезно моя мам врач».

- «Ииииии».

- «Ииии я унаследовала у неё, древние корни целителей УУУУУУ».

- «Ага, будучи актрисой в институте».

- «Д говорю тебе, точно!»

Он был очень рад её присутствию, будто бы Карина каждый раз приходя в квартиру, приносила в это затянувшееся зимнее царство, тёплую невинную весну.

- «А я взяла нам тортик, смотри», - на бантике подвешенный в прозрачной упаковке красовался торт коричневого цвета  с надписью – «Шоколадник».

- «Ты же не ешь сладкое, а худеешь, - произнёс Матвей. Она поставила торт на кухонный стол: «Мне сегодня можно, ведь сегодня среда, а по средам всегда можно». Она направилась в комнату, затем пулей вылетела из неё, держа в руке шорты и футболку, открыла дверь в ванную, включила свет и закрылась.

Матвей достал из холодильника кастрюлю с макаронами и сковородку, в которой лежали жареные сосиски.

- «Чайник поставь!», - раздался голос из ванной.

- «Что-то ты долго сегодня… Даже поздно, время уже девять».

- «Ты прям как заботливая мамочка!»

- «Просто волнуюсь».

Дверь распахнулась и оттуда вышла девочка в желтых шортах и чёрной футболке, на которой изображена группа «imagine dragons», совсем не похожая на ту, что стояла несколько минут назад в туфлях и пальто. Это было некое перевоплощение, которое каждый из нас совершает прилетая домой, прячась от реального мира. Матвей видел в ней это также ясно, как наблюдал это и в себе.

Она подошла к нему, сжала его щёки одной рукой, и произнесла: «Ты моя переживалочка». У юноши смешно искривилось лицо, он вырвался из этого захвата, и продолжил накладывать еду. Достал тарелки недавно мытые, выложил макароны себе и Карине, из тагана достал четыре сосиски и раскидал их по тарелкам, затем всё это поставил в микроволновку по очереди на две минуты. Карина что-то смотрела в телефоне и иногда посмеивалась, Матвею казалось, что над ним.

-Пииип- -Пиииип- -Пиииип-

Достал тёплую трапезу из микроволновки, вытащил из выдвижного ящичка вилки и положил всё это на стол. Карина вдохнула аромат блюда: «Ммм Какая вкуснятина, я голодна как слон!». Она наколола колбаску на зубчики вилки и откусила её не разрезав, начала говорить не прожував: «Мовет тебе фтать кульнинаром».

- «Кем прости?»

- «Ну поваром, - ответила она. – Правда очень вкусно готовишь».

- «Хах, а как же приятного аппетита?»

- «Ага», - чавкая ответила она  

Матвей отрезал вилкой кусочек размазывая его по тарелки, а Карина, не долго жуя начала разговор:

- «Сегодня очень много отрабатывали сцен, приходилось всё впопыхах менять, переставлять, ещё Хамфри заболел, не хочешь вместо него попробовать? – он посмотрел на неё. – Там много говорить не надо, просто соглашаешься и киваешь, и танцуешь… и произносишь монолог под звёздным небом, пожалуй ты прав не стоит».

- «Да, тем более это, как-то не моё».

- «А я наоборот обожаю быть в центре внимания».

- «Скоро сессия, мне нужно дописать конспекты и начать писать курсовую».

- «Ты справишься, просто нужно приложить немножечко усилий».

- «Мне бы твой оптимизм».

Еда в тарелки Карины почти кончилась, - «Тебе наложить добавки?», - спросил мальчик.

- «Нет спасибо, завтра рано вставать, будет генеральная репетиция, нужно подготовиться заранее, повторить реплики».

- «А как же торт?!»

- «Скушай за меня, а я утром попробую, очень устала, помоешь посуду?»

- «Конечно».

- «Спасибо, спокойной ночи!»

Она бросила тарелку в мойку, обняла его и отправилась в свою комнату, а Матвей доедал свой ужин, медленно разжёвывая пищу во рту, весна опять ушла………

###########################################################################

Если заинтересовала история, то её продолжение можно прочитать ниже по ссылке:
Литресс
Необук
Wattpad
Author-Today
Телега: https://t.me/R4k_sudazalletay